Я — монстр

Глава 1. Монстры существуют

Что, если вам скажут, что монстры из древних легенд — это не сказки? Кто-то из вас воспротивится, мол, они — лишь отражение людских страхов, ведь нет никаких документальных подтверждений их существования. Иные попросят перестать шутить на эту тему, а третьи просто пропустят мимо ушей. Однако, они есть и живут среди нас.

Кто-то успешно интегрировался в современность. В обычной жизни вы ни за что не отличите человека и монстра. Они добросовестно выполняют работу, приветствуют соседей, некоторые даже ходят в церковь. Однако у каждой медали есть две стороны и на долю добропорядочных существ находится процент злобных тварей, не желающих подчиняться системе и восстающих против закона. Все, как и с людьми. Есть обычные граждане, есть преступники. А раз есть преступники, то значит есть и те, кто должен охранять граждан от них.

Эта история началась неожиданно в августе восемьдесят седьмого года. И рассказывает она об обычном парнишке двадцати четырех лет, Рэндале. Только-только закончив колледж, он перебрался в маленькую квартиру на окраине города и был увлечен лишь одним — поиском работы. Полный надежд парень метался от собеседования к собеседованию, пока наконец не нашел место, где мог бы осесть.

Он устроился в обычную конторку биржевым маклером и с девяти до шести исправно работал, а после бежал домой и читал. Читал безотрывно. Это были и старинные сказки, не столь увлекательные и поучительные, сколько пугающие и мрачные, а также различные легенды и сказания различных народов. Они стали утешением после смерти родителей и в них он мог ненадолго уйти в иную реальность.

Его первой книгой была именно «Большая книга сказок со всего света». По ней отец учил его читать, а мама всегда брала какую-нибудь историю из нее и рассказывала ему, когда он болел, правда всегда добавляла много деталей от себя. И маленький Рэндал, перечитывая сказки, никогда не мог найти именно ту, что рассказывала мама. Может быть, поэтому он и не хотел терять связь с фантазией. В этих рассказах все герои обладали удивительными способностями и могли творить великие дела, а также спасать близких людей.

Порой на него находила тоска от того, что он родился в обычном мире, без хоть какого-то даже минимального набора мистики и фантазии. Хотя его город и полнился местными легендами, все они оказывались фикцией, сродни фото Лохнесского чудовища, на котором кто-то установил на палке сапог, поставил в воду, сделал нечеткий снимок и выдал за чудовище из озера. Но Рэндалу хотелось в них верить.

Его друзья часто подшучивали над ним за это.

— Слышал, — обратился к нему как-то Джонни, рыжий курносый парень, приютивший его в студенческие годы в свою квартиру. — Нелли куда-то подевалась? Как думаешь, может оборотень утащил?

— Ну, явно не дракон, — отшучивался по-черному Рэндал. Эту черту он подхватил от матери, у которой всегда в запасе была пара слов. — У него вкусы только на невскрытые товары. А на самом деле, она живет далеко, может домой уехала просто.

Люди и правда пропадали в его городе, но не чаще чем в других. Просто так, без следа. Ну и естественно по округе гуляла парочка жутких историй, но никаких доказательств, кроме слов пары тронувшихся умом человек, не было.

Компашка из четырех приятелей, пользуясь слухами, витавшими по городу, пыталась напугать Рэндала на каждый Хэллоуин, поджидая его возле квартиры в костюмах оборотней, вампиров или приведений. Однако каждый раз их попытки проваливались.

Рэндал пусть и любил фэнтези, но все же больше был человеком рационального склада ума и понимал, что монстров существовать не может. Хотя очень бы хотелось.

В его однушке, которая по приятному стечению обстоятельств стоила очень дешево, по сравнению с другим жильем в его районе, кроме человека Рэндала еще обитал настоящий хищник, следящий за каждым движением своей жертвы. И, стоило человеку опустить ногу на пол, как зверь тут же нападал, но, ударившись пластиковым шаром о непреодолимое препятствие, тут же откатывался назад. То был хомячок Рэндала, прозванный за «широкую кость» и чрезмерную пушистость Пуфиком.

На самом деле зверек был довольно милым. Когда Рэндал доставал его из шара, тот обычно устраивался на плече хозяина и наблюдал за переворачиванием страниц очередного сборника мифов.

Джонни, заходивший к ним день через день, любил хомяка по-особому. Он постоянно норовил чем-нибудь накормить Пуфика, даже если тот отказывался. Если бы не вмешательства Рэндала, то питомца бы невозможно было бы посадить в пластиковый шар для прогулок ввиду шарообразной формы самого животного.

Помимо угощений Джонни пытался дрессировать хомяка. Выходило это естественно из ряда вон плохо. Пуфик смотрел непонимающими глазами и при очередной команде «Сидеть» предпочитал лежать дальше или бегать по колесу.

— Ты еще через огненный обруч его заставь прыгать. — Шутил Рэндал при очередном провале друга.

— Еще увидишь! — Гримасничая, не всерьез обижался Джонни. — Он у меня олимпийским чемпионом будет.

— Если, конечно, введут олимпиаду для хомячков, — Не давал шансов Рэндал.

Джонни в целом был его мостиком между ним и остальной компанией. Не было бы его и Рэндал на вряд ли общался бы с разношерстной группой, собранной вокруг одного общего друга. Но, между тем, неловкости при общении ни у кого не возникало. Все уже пообвыклись с особенностями друг друга за время учебы, а некоторые сдружились между собой настолько, что стали парой.

Рэндала же дела амурные интересовали в малой степени. Еще в школе он как-то пытался завязать разговор с девушкой, но кроме: «Может… Пойдем домой», подразумевая проводить ее до дома, он ничего не смог выдавить. Она попрощалась и ушла, а он так и не понял, что сделал не так. С тех пор в нем проснулась рациональность и, даже если с ним флиртовали в будущем, он не воспринимал сигналы и общался со всеми как с друзьями.

Но нельзя сказать, что он не был романтиком. Истории любви в прочитанных им сказках трогали его сердце и идеализировали любовь в его глазах. Просто пока не нашлось той, кто зажег бы ту искру, которую он искал.

Так он и жил, рационализируя настоящее и фантазируя о прошлом и будущем.

Одной теплой летней ночью Рэндал возвращался с посиделок с друзьями, явления не частого, но всегда оставляющего за собой бессонные ночи, в обнимку с унитазом и сильнейшее похмелье на утро. Захмелевший и веселый он бродил по переулкам. Кратчайшая дорога от остановки автобуса до его дома пролегала через старое кладбище.

Ноги сами понесли его по знакомому маршруту — через чёрные ажурные ворота. Кладбище было просто короткой дорогой домой, частью рутины. Он знал здесь каждый поворот, каждую покосившуюся ограду. Здесь было даже спокойнее, чем на улицах — ни пьяных компаний, ни машин. Только старые камни и тишина. «Самые безобидные соседи в городе», — как-то пошутил он сам с собой. Сегодня эта шутка показалась особенно уместной, отчего он даже пропустил смешок в голос.

Будучи абсолютно уверенным в отсутствии мифических существ, он шел и насвистывал мелодию недавно вышедшей I Wanna Dance with Somebody — Whitney Houston себе под нос. Но его беззаботность потревожилась животным рычанием, таким, что волосы встали дыбом. Он начал смотреть по сторонам. В темноте рядом с одной из отдаленных могильных плит появились глаза. Два ярко горящих, в прямом смысле, синих яблока.

Рычание раздалось снова — прямо за спиной. Рэндал рванулся всем телом, чтобы обернуться, и зверь явил ему свое истинное обличье.

Это был гигантский пёс. Но от пса там была лишь похожая форма. Его облезлая шкура местами висела лохмотьями, обнажая реберную клетку, похожую на склеп из жёлтых костей. На макушке торчал короткий, острый, как шило, рог. Но страшнее всего были лапы — они заканчивались не когтями, а длинными, кривыми клинками, размером с человеческую кисть. Существо не было похоже ни на что из его книг или кошмаров. Так вот оно какое — то, чего он так бессмысленно желал. Теперь, глядя в горящие синим пламенем глаза, он испытывал лишь леденящий, животный ужас.

Тварь обнажила клыки, и Рэндал понял — ему конец. Пасть была усеяна рядами острых, семисантиметровых кинжалов. В них не было ничего от хищника, добывающего пищу. Только холодная, отточенная эволюцией функция — разрывать, убивать, уничтожать. Вся морда, то тут то там была измазана чем-то напоминавшим чернила. Темно фиолетовая тягучая смесь стекала с его пасти. Стоило высунуть ему язык и Рэндал понял — это кровь существа, она вытекала из горла и из незаживающих внутренних ран.

Зверь, размером с некрупную корову, рванул с места. Трава чернела и гибла под его лапами, будто сама жизнь отшатывалась от его прикосновения. Существо прыгнуло. Рэндал в пьяном угаре успел лишь инстинктивно поднять руку, прикрывая горло.

Жгучая, разрывающая боль пронзила предплечье. Вместе с клыками под кожу впивалось нечто большее — леденящий холод, чувство гниющей пустоты, от которого кровь, казалось, стыла в жилах. С противным, влажным хрустом тварь оторвала огромный лоскут плоти и отпрыгнула назад. Она не бросалась жадно доедать — её умные, безжалостные глаза уже высматривали следующий удар. Когти-клинки взметнулись, целясь в ноги, чтобы отрезать пути к бегству. «Умное. Оно слишком умное для простого зверя», — пронеслось в отчаянном сознании Рэндала.

Еще один удар когтистой лапой, на этот раз по груди. Ребра разрезались как кусок подтаявшего масла. Кровь начала выливаться в больших объемах, а сознание плыло. Рэндал держался только на каком-то необъяснимом чуде.

Он уже мысленно прощался с этим тёмным переулком, с жизнью, которая казалась такой скучной всего час назад. И в этот миг справа грянул выстрел.

Монстр взвыл, но рана лишь взбесила его. Искалеченный, он продолжал движение к своей цели, к Рэндалу. Последним, что увидел парень перед тем, как сознание поплыло в кровавом тумане, была высокая фигура в развевающемся плаще, которая встала между ним и тварью. Вспышка движения — и блестящая секира, описав короткую сокрушительную дугу, отсекла мерзкую голову с рогом от тела. А глаза, еще пылавшие огнем, упорно смотрели на Рэндала.

Его ослепил ядовито-белый больничный свет. Он моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Тело отзывалось странной, ватной слабостью, а запах антисептика щекотал ноздри, слишком резкий и чистый после смрада кладбища и крови.

Рэндал попытался пошевелиться и с ужасом обнаружил, что его запястья и лодыжки притянуты к холодным металлическим поручням койки широкими кожаными ремнями, не дававшими пошевелиться ни на сантиметр. Паника, острая и тошнотворная, забурлила в груди.

Он судорожно дернул голову вниз, осматривая грудь, потом вправо, к тому месту, где должна была быть рука — та самая, из которой вырвали мясо. И застыл.

Ничего. Ни швов, ни рубцов, ни даже царапины. Только идеальная, чуть неестественно бледная кожа, сквозь которую проступали синеющие вены. И глубокая, ноющая пустота там, где ещё несколько часов назад была адская боль.

В палату вошло что-то. Это не было человеком. Два длинных копыта цокали по кафелю, а два широких глаза с ромбовидными зрачками смотрели из-под двух закрученных рогов, как у барана. Лишь черты лица напоминали человека и руки, держащие его медицинскую карту. Их можно было бы приравнять к нормальным за исключением обильной волосяной растительности.

— Ну-с, голубчик… — В голосе сквозило, нечто похожее на блеянье. — Ка-ак, себя чувствуете?

Рэндал будто проглотил язык. Но его можно понять, не каждый день у тебя интересуется здоровьем, практически баран в больничном халате.

— А, — Подхватил, судя по одеянию, доктор, — Видимо вы немного шокированы происходящим? Позвольте я вам все объясню… Дело в том, что вы подверглись атаке обезумевшего баргеста1, существа, которое обычно не нападает на людей, а лишь сторожит покой умерших. Но в последнее время много странностей происходит с монстрами…

«Монстрами» — пронеслось в голове у Рэндала. «Значит их еще много…»

— Но вы не переживайте, мы пригласили древнего Альва2, Рольфа, вам помочь. Как посмотрю, все раны затянулись. Не забудьте потом поблагодарить его, он ведь разменял несколько десятков лет ради исцеления ваших ран.

— А… Где я? — наконец выдавил из себя Рэндал, хотя голова по-прежнему гудела от обваливающейся на него лавины информации.

— Вы? — Доктор оторвал взгляд от карты, и его ромбовидные зрачки сузились. — В реабилитационном отделении Управления по Бережению3 Нечисти. — Он махнул волосатой рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — УБ- (его голос на букве «Бэ» сорвался в короткое блеяние) Н, если вам так проще. Я, кстати, доктор Мурлен. Сатир4.

Все это время доктор Мурлен не отводил от Рэндала своих странных, ромбовидных глаз, будто сканируя пациента с ног до головы. Наконец он переключился на медкарту в руках — и тут произошло нечто необычное.

Его тело вдруг содрогнулось. Сначала — легкая дрожь в плечах, затем — резкая, порывистая вибрация, стремительно нараставшая, пока всё его существо не затряслось с такой силой, что контуры поплыли. Это было похоже не на магическое преображение из сказок, а на то, как собака отряхивается после ливня: стремительно, грубовато, почти физиологично.

И, так же внезапно, как началась, тряска прекратилась.

Перед Рэндалом стоял вполне обычный, даже элегантный человек. На голове — пышные каштановые кудри, будто только что из парикмахерской. Копыт уже не было — только аккуратные ноги в добротных кожаных ботинках, словно надетых по волшебству. Единственное, что осталось от прежнего облика сатира — это руки. Они всё ещё были покрыты тёмной, курчавой шерстью, но теперь казались вполне человеческими по размеру, просто необычно волосатыми.

— Извините, что сразу шокировал вас своим видом, — произнёс он. Даже голос изменился — стал бархатным, обаятельным, будто у оперного певца. — Дело в том, что в облике сатира я вижу внутренние течения в теле. Нужно было убедиться, что ваш организм не отвергает новые клетки.

— Что… простите? — Рэндал почувствовал, как сердце его замерло. Он уловил в словах что-то слишком важное, что-то, до чего нужно докопаться любой ценой.

— Ах, да, — доктор Мурлен щёлкнул себя по лбу, и раздался глухой, полый звук, точно ударили по пустой деревянной бочке. — Виноват. Мне редко доводится работать с… обычными людьми. Забываю, что вам всё нужно разжёвывать. Вас укусил баргест — могильный пёс. Вы не почувствовали в тот момент ничего странного? Кроме очевидного, разумеется.

— Ну, может, только то, что на меня напала рогатая собака размером с медведя и вырвала кусок из руки! — Где-то глубоко внутри начала подниматься злость, слепая и бессильная. И тут же он ощутил странный жар в глазах — будто они начали плавиться в своих орбитах. Боль остудила его пыл, заставив вздрогнуть.

— Что ж, — доктор откинул свои пышные кудри и в его теперь уже человеческих глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Когда баргест укусил вас, он передал вам часть своей сущности. И, к сожалению, метаморфоза запустилась мгновенно. Теперь вы… станете таким же существом. Именно поэтому вы здесь. И именно поэтому связаны.

В голове у Рэндала закипела адская смесь из одних лишь вопросов. «Что? Кто? Зачем? Почему?» Он отчаянно хотел ответов и в то же время смертельно боялся той правды, что уже начала просачиваться в его сознание.

— Свою работу я выполнил. Пациент стабилен, — констатировал доктор, уже отворачиваясь. — О дальнейшем вам расскажет сотрудник оперативного отдела. Удачи.

И с этими словами доктор-сатир, двигаясь странной, пружинистой походкой — видимо, отголосок его истинной сущности, — вышел из палаты. Дверь за ним тихо захлопнулась, оставив Рэндала наедине с хаосом в собственной голове.

Подумать было о чём. Доктор-баран наговорил много. Но особых перемен Рэндал в себе пока не чувствовал. Ну, разве что кожа приобрела чуть синюшный оттенок, а ещё он теперь видел, как струится по венам его кровь…, и она была не красной, а тёмно-синей. «С кем не бывает?» — попытался он шуткой задавить нарастающую панику.

Внезапно его уши дёрнулись сами по себе, а в нос ударил едкий, металлический запах крови и тления. Не прошло и секунды, как дверь распахнулась.

В палату вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, лет сорока. Его лицо обрамляла густая, чёрная, как смоль, борода с вкраплениями седины. Но больше всего Рэндала поразили глаза: радужка переливалась на свету ярко-жёлтым цветом. С каждым его шагом запах смерти и старой крови в воздухе сгущался, становясь почти осязаемым.

— Рэндал Маккаферти. Двадцать четыре года. — Голос гостя был низким, размеренным, как чтение протокола. — Родители погибли десять лет назад. Иных родственников нет, не женат, детей нет. Всё верно?

— Да. Но к чему этот допрос? Кто вы? Что со мной происходит? Что вообще происходит? — Рэндал выдал вопросы одним выдохом, чувствуя, как нарастает паника.

— Не торопитесь получить все ответы, мистер Маккаферти. — Его собеседник устало вздохнул и опустился на стул у койки. — Иногда знание приносит больше вреда, чем неведение.

Ответ прозвучал так покровительственно и туманно, что возмущение вскипело в Рэндале сильнее страха. Ему не просто отказывают в информации — с ним говорят загадками, словно с ребёнком.

— У меня есть права! — вырвалось у него. — Вы не можете удерживать меня здесь против моей воли!

— Права есть у людей, — отрезал пришелец, и его жёлтые глаза холодно блеснули. — Вы, как мне кажется, теперь под это определение не совсем попадаете.

«Как это?» — повис в голове единственный вопрос. «Как можно перестать быть человеком?»

— Вот что, мистер Маккаферти. У вас два выхода. Первый: вы подписываете бумаги о добровольной эвтаназии на случай срыва, и мы вас отпускаем. Но поверьте мне, срыв неизбежен. И тогда я за вами приду. Второй: вы остаётесь в УБН, учитесь контролировать себя и становитесь оперативником по обезвреживанию существ, перешедших черту невозврата. Как та тварь, что напала на вас.

— Я… — начал было Рэндал, но собеседник резко поднял руку, пресекая речь.

— Взвесьте всё хорошенько. Времени у вас до завтрашнего утра. Но главное — переживите сегодняшнюю ночь… — Голос его стал отстранённым и обретающим угрожающие нотки. — Меня зовут Рик Зильберкугель. Я буду вашим куратором на следующие двенадцать часов.

Он машинально потянулся к карману, достал визитку и протянул ее Рэндалу. Потом, сообразив, что передать её затруднительно — руки пациента притянуты к поручням, — положил на тумбочку рядом с койкой. Рэндал отметил небольшой тремор в пальцах своего гостя, но списал это на возраст.

— Если понадоблюсь — просто возьмите её и подумайте: «Приди». Я услышу.

С этими словами он вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним.

«Ага, буду я его ещё звать! — яростно подумал Рэндал. — Что вообще может случиться такого ночью?»

Весь вечер он провёл пристёгнутым, пребывая в праведном негодовании. Самое странное — ему совсем не хотелось есть. Под вечер привезли целый шведский стол с мясным ассортиментом, но кусок не лез в горло. Очаровательная медсестра уговаривала его съесть хоть что-то, и он поддался. Кое-как запихав в себя два ломтика вырезки, Рэндал отказался от всего остального и погрузился в тягостное ожидание.

Где-то к десяти часам в теле началось покалывание. Сначала лёгкое, будто от колючего шерстяного одеяла. Но затем боль стала нарастать. Кости начало выкручивать в суставах, позвонки — выдвигаться и удлиняться, прогибая спину в неестественной, дугообразной позе. Ноги начали покрываться кожей цвета могильного камня, отдающей синевой. За ними пришла очередь рук. Ногти темнели, росли и затачивались в хищные, изогнутые когти.

Глаза зажглись изнутри адским огнём, челюсть перестраивалась, вытягиваясь вперёд. Рэндал слышал жуткий хруст и чувствовал, как из дёсен выдвигаются новые, длинные и острые зубы. Ремни, призванные удержать его, с треском лопнули от очередной судороги.

И в этот момент его взгляд, затуманенный болью и яростью, упал на визитку, лежащую на тумбочке.

Его сознание медленно вытеснялось — выдавливалось чем-то древним и звериным. Короткие проблески разума тонули в кровавом тумане, оставляя лишь один всепоглощающий импульс: УБИВАТЬ!

Борясь с яростным порывом броситься вперёд — уже не на двух ногах, а на всех четырёх — и вцепиться в глотку первому встречному, он рванулся к тумбочке. Не рукой — когтистой лапой, тяжёлой и неуклюжей. Картонный прямоугольник упал на пол.

И из последней, тонущей глубины того, что ещё было Рэндалом, вырвалась отчаянная, беззвучная мысль: «Приди». «ПРИДИ!»

Дверь распахнулась. И в этот миг зверь внутри одержал окончательную победу.

Глава 2. Вы стали монстром. Что делать?

Рэндал очнулся с первым лучом солнца, пробивавшимся сквозь узкое больничное окно. Он лежал, придавленный тяжестью навалившегося на него Рика. Тело снова предательски хрустело и щёлкало, кости и сухожилия послушно занимали свои старые, человеческие места. Как ни странно, боли не было. Наоборот, во всех мышцах чувствовалась странная, пружинистая лёгкость — будто он сделал хорошую, интенсивную разминку.

Он смог повернуть голову и увидел следы от когтей на стенах. По полу валялись клочьями остатки перьевой подушки, железная кровать была сломана пополам и отброшена к дальней от входа стене. А дверь испещрена царапинами и следами клыков. Рэндал провел языком по зубам и нащупал маленькую застрявшую меж них щепку.

Мозг заливался импульсами воспоминаний о прошедшей ночи. Взгляд на уровне груди обычного человека. Все видится в инфракрасном свете, настроенном на живых существ. Наскок на вошедшего Рика, по венам которого циркулирует так желаемая кровь. После тяжелый удар по голове чем-то похожим на металлическую дубину с узорами. И дикий вой…

Дальше были только звериные инстинкты и привкус сырого мяса во рту.

— Можете отпустить меня, пожалуйста? — Проговорил Рэндал, не без труда (рот его был прижат к полу).

Рик слез с него. Отряхнулся и помог встать. Рэндал оглядел его. Тот был весь в царапинах и ссадинах, с ноги стекала красная струйка крови на пол.

— Это я вас так? — Рэндал был обеспокоен. За всю жизнь он и мухи не обидел, а теперь нанес тяжкие телесные, да еще, судя по металлическому привкусу во рту, и укусил человека.

— Не переживайте, мистер Маккаферти. Все в порядке. — Рик вообще не подавал признаков того, что ему больно, будто вся эта ситуация для него как перейти дорогу, причем на зеленый свет светофора. — Сосредоточьтесь на настоящем. Это важнее. Вам сейчас принесут новую кровать, еду и лекарства. Пожалуйста, примите все. Я вернусь к обеду за вашим решением.

Все произошло в точности, как сказал куратор. Едва Рик переступил порог и кивнул дежурному персоналу, как в палате началась оживлённая, почти магическая суета.

Крошечные феи, которых в обычной жизни Рэндал принял бы за крупных, необычно ярких бабочек, тут же принялись за деревянные поверхности. Под лёгким касанием их ладоней глубокие царапины от когтей буквально зарастали новой, гладкой древесиной.

Два санитара с вертикальными, кошачьими зрачками молча внесли и собрали новую кровать, унеся сломанные остатки старой. А вчерашняя медсестра (теперь Рэндал разглядел у неё над бровями тончайшие жгутики, шевелящиеся и сканирующие окружение) поставила перед ним поднос с завтраком и разложила в ряд пять таблеток разного цвета.

Всё случилось так стремительно и слаженно, что он не успел бы задать вопрос, даже если бы нашёл слова. Да, пожалуй, ему бы никто и не ответил — каждый здесь чётко знал свою работу и не останавливался понапрасну.

Покончив с едой, он принялся за таблетки в той последовательности, в которой они лежали. После каждой желудок вздрагивал и крутило, а внутри что-то необратимо менялось, подстраиваясь под новую реальность. С последней пилюлей пришло странное спокойствие, и кровь заходила по венам тяжёлыми, мерными толчками, словно отсчитывая время до… чего-то. Он погрузился в глубокий, беспробудный сон.