Точка Невозврата

Как далеко может зайти человек, чтобы украсть завтрашний день у вчерашнего?

Декабрь, 2032 год.

“Пишу тебе из недалекого будущего, когда возможно, ты меня уже больше не найдешь. Не двигайся в сторону света. Не доверяй никому, кроме Евы и Лии, и помни, если останешься одна – не бойся, я буду рядом. Что бы ни случилось, не оглядывайся назад. От Люсерны до Штирии не так далеко, так что надеюсь, рассвет тебя ещё настигнет.

Твой Н.”

Смычок замер на струнах виолончели, когда Элизабет услышала у крыльца посторонний шорох. Она вздрогнула. В этой глуши гости появлялись нечасто, особенно накануне Рождества. Накинув тёплый кардиган, она осторожно приоткрыла дверь. Прохладный воздух ворвался в прихожую, и на тёмных досках крыльца что-то белело. На пороге лежал небольшой конверт. Вокруг не было никаких следов. Ни человека впереди, ни машины вдали. Она нагнулась и подняла находку. Конверт оказался плотный, без почтовых марок и каких-либо адресов. На лицевой стороне чернилами было выведено её имя. В голову резко закралась мысль, что кто-то специально подложил письмо.

– Воу, это что… Санта? – воскликнула она и аккуратно спрятала загадочное послание в сумке.

Элизабет собиралась направиться в город, чтобы сделать несколько праздничных покупок, надеясь провести день с родителями. Мысль о том, что она снова увидит их, согревала её сердце. В последние месяцы она редко навещала их, и Рождество оставалось единственным днём, когда она возвращала себе утраченное тепло. Воспоминания о Спрингфилде, где прошло её детство, нахлынули, не успев переступить порог. Она вспомнила те дни, когда смех наполнял дом, когда друзья и близкие собирались, переслушивая старые песни из девяностых. Но всё изменилось, когда маленькой Лиз стукнуло девять. В один из дней неизвестный мужчина сбил её старшую сестру Матильду насмерть. Дело закрыли быстро, водителя так и не нашли, а вместе с Матильдой угасла часть её самой. Спустя годы семья переехала в Австрию, чтобы сбежать от прошлого, однако это событие навсегда изменило всю семью. Много зим прошло с тех пор, а воспоминания всё ещё терзали её. Настоящее постепенно возвращало к обыденности, и в этот день, размышляя о странном письме, она направилась в торговый центр, чтобы встретиться со своей давней приятельницей. По дороге она остановилась на зарядной станции, готовясь к длительной поездке в другой город. Пока машина заряжалась, она вспомнила о письме и достала его из сумки. На обратной стороне конверта был изображён трёхцветный герб с разными цветами – чёрный, белый, зелёный – и чуть ниже большими буквами было напечатано “Бранденберг”. Рядом был нарисован знак орла, на который она не обратила внимания. Она несколько раз прочитала записку внутри, но та не имела никакого смысла. Слово “Бранденберг” пробудило в ней смутное воспоминание о каком-то секретном комплексе или малоизвестном городе. Имена подруг её совсем не удивили.

– Что ещё за… Бра…денберг? Где-то я уже это слышала… – решив, что письмо не заслуживает её внимания, она отбросила его назад и направилась к торговому центру.

С подругой они не договаривались о встрече в конкретном месте, потому она решила просто прогуляться. Поднявшись на верхний этаж, она вдруг заметила что-то необычайно знакомое. Её взгляд остановился на кафе с завораживающим названием “Люсерна”.

– Воу! Люсерна?! Оно ещё и в письме было! – пробормотала она вслух и заглянула внутрь.

Войдя в заведение, она начала осматриваться, погружённая в размышления о загадочной фразе из письма, упоминающей это место. Она выбрала затенённый столик в самом укромном уголке кафе, заказав обычный кофе. Напрасные попытки дозвониться до подруги лишь усиливали её раздражение, ведь та не отвечала, а с каждой минутой на душе становилось всё тревожнее. Официант поставил перед ней чашку горячего. Вид напитка оказался на редкость неаппетитным. Кто-то покуривал сигарету на стороне. Ещё год назад подобное поведение могло бы выдворить любого, кто притрагивался к курению, но теперь, когда закон, запрещавший курение, отменили, всё изменилось. Резкие вопли младенца только обостряли её нервозность. Время казалось бесконечным. Она поняла, что единственным выходом оставалась прогулка по магазинам. Вежливо подозвав официанта, она попросила счёт. Именно в этот миг в кафе вошёл высокий мужчина в длинном тёмно-синем пальто. Он был настолько импозантен, что казался чужаком среди всех посетителей. Элегантно присев за соседний столик, он аккуратно положил потёртый кошелёк перед собой и достал табачную трубку. Но, прежде чем успел поджечь табак, официант быстро пресёк его намерение.

– Ну и времена странные. Сигареты можно, а трубки нельзя… – проворчал он что-то подобное вслух, во всяком случае, это всё, что расслышала она.

Положив трубку на стол, он осторожно приподнял старую газету и начал читать. Для неё это было удивительно само по себе; в эпоху, когда книги уходят на второй план, а газеты давно потеряли актуальность, видеть кого-то с бумажным изданием становилось редкостью. Издательства по всему миру уже давно перешли в онлайн. И вот он, полностью погружённый в чтение, будто из другого мира. Она пыталась разглядеть его лицо, но он умело скрывал себя. Единственное, что привлекло её внимание, крупный заголовок на первой странице: “Бегемоты не тонут”. Эти слова ошеломили её.

– Не нагляделись ещё? – внезапно спросил он, повернув голову в её сторону.

Черты лица наконец открылись перед ней. Его глубокий и низкий голос пронзил её слух.

– Вы со мной? Простите… нет… – она смутилась чуть заметно, – просто… ну… мне показалось очень любопытным то, о чём вы читаете. Интересный заголовок.

– Вот как. Слушайте, а вы кого-то ждёте? Могу ли я присесть рядом? – Озарился он.

Она испытала неприязнь к его навязчивости, однако его внешность и харизма, по волшебству, привлекали её, а голос был столь завораживающим, что сложно было оторваться.

– Всё равно моя подруга никак не явится. Думаю, она будет не против. – Она, слегка подвинув стул, улыбнулась краешком губ. – Не сидеть же мне одной.

Взяв свои вещи, он присел за стол напротив неё, устроившись поудобнее. Их взгляды встретились, и оба улыбнулись, но никто не решался заговорить первым. Он был красив и удивительно молод, а глаза были почти как у Элизабет, насыщенно-голубые, словно кристально чистое озеро в полдень. Она разглядывала его с такой сосредоточенностью, как если бы перед ней сидел последний мужчина на всей земле. Сплошное молчание создало впечатление, что они сидели безмолвно битый час. Время замерло для неё. Наконец, спустя несколько мгновений, она заговорила первой:

– Я тут подумала… где вы вообще купили эту газету с таким-то заглавием? – она склонила голову набок. – Серьёзно, это выглядит как находка из страны чудес.

– Эту? Ха! – усмехнувшись, он опустил её на стол, – Так продавали на днях неподалёку.

– На днях? – опешила она, – Кто сейчас пишет про такие вещи? Хотя… это моё любимое животное. Ну, это… необычно.

– А про что же ещё должны писать в газетах? – недовольно отметил он, нахмурившись.

– Ну, например, о том, какой вред экологии наносит строительство туннелей, – она решила проявить немного остроумия, – вы знаете, какое загрязнение происходит в природе?

Мужчина удивился её ответу и начал активно собирать вещи со стола. Не вслушиваясь в её слова, он бубнил себе под нос что-то невнятное. Она лишь смогла расслышать его тихое: “ещё раз”. Двинувшись в спешке к выходу, он резко остановился посреди зала, обернулся к ней и негромко произнёс:

– Не с того мы начали, Элизабет, – тихо произнёс он и быстро удалился из кафе.

– Воу! Откуда вы знаете, как меня зовут? – она взлетела с места.

Выскочив из заведения, она бросилась вслед, не переставая оглядываться, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту его лица. Пройдя круг и спустившись на этаж ниже, она потеряла его из виду. Несмотря на внушительный рост, он умудрился раствориться в толпе. Не теряя надежды, она стала расспрашивать прохожих, но никто не смог дать ей ни малейшей подсказки.

– Лиззи! Ну куда ты бежишь? – выкрикнула ей в спину Анна, – Я повсюду за тобой гоняюсь!

– Так, ты! – резко слетело с уст Элизабет, – Ты видела мужчину в тёмно-синем пальто? Такой, высокий?

– Ч-чего? – Анна не успела среагировать, как та потащила её за собой.

По инициативе Элизабет они направились в ту же Люсерну. Где-то в глубине души она всё ещё хранила надежду, что он появится и вновь заглянет сюда. Как только они переступили порог, официант поспешно подошёл к ней. Не успев вымолвить и слова, Элизабет, усевшись на знакомое место, резко прервала его:

– Неси нам ещё два кофе и как можно быстрее!

Она поведала о случившемся Анне, постоянно оглядываясь по сторонам. Не внимая её ответам, взгляд неотрывно был прикован ко входу в заведение. Анна отреагировала спокойно, отметив, что, возможно, кто-то вздумал разыграть её:

– Слушай, можем попробовать его найти. Ты хоть спросила, как его зовут и чем занимается? Где работает?

– Вот же дура! – Элизабет ударила себя по лбу, – Я ничего не успела узнать! Но я не могу понять лишь одного… откуда он знал моё имя?

– Да брось ты, Лиз, сейчас кого угодно найти можно. Спросила бы хоть как зовут, мы бы нашли его спокойно.

– Ты не понимаешь, Анна! С утра всё как-то странно… это письмо с чёртовой Люсерной, какой-то “Н” и этот мужчина, разве это совпадение?

– Письмо? – оторопело спросила Анна, – ты ничего не говорила мне про это!

– Да так… – она отошла от темы, – сегодня мне пришло письмо, ошиблись адресом. Ну ты представь, а? Я с ума сошла, читаю как дура и ничего не понимаю, ха-ха! Вот скажи, какого чёрта я сказала ему про туннели? Кто вообще это читает?

– М-м-м… мне кажется, ты не дружишь с головой, Лиз. Ты так и не пошла к психологу?

– Не понимаю, как мы пришли к психологу. Нет и не собираюсь! – резко, с явным раздражением, ответила она.

Просидели они вместе недолго, и с приближением вечера подруги распрощались. Наконец она выехала на трассу, ведущую к родителям за городом. Даже здесь ощущался праздничный хаос. Вдаль тянулась длинная вереница машин. Медленно продвигаясь вперёд, она разглядела причину. Легковушка столкнулась с грузовиком, и затор растянулся почти на километр. Она включила радио, надеясь хоть немного скрасить ожидание. В эфире говорили о чипах, внедряемых в мозг молодым людям, но это показалось ей скучным. С лёгким раздражением она переключила на станцию с весёлой музыкой, и звуки мелодии чуть смягчили чувство бесцельной остановки.

– Другое дело! – подпевая, она радостно держала свой путь вперёд.

Постепенно машин становилось меньше. Обрадовавшись, она прибавила скорость. Как вдруг с неба посыпались мелкие белые крупинки. Она остановилась у обочины и вышла на улицу.

– Снег? Быть того не может!

Она задрала голову к небу, и первые снежинки тут же коснулись её щёк. Для неё это было большим удивлением. В регионе вот уже несколько лет не было снега. Глобальное потепление сильно повлияло на климат, и даже зимой температура редко опускалась ниже десяти градусов тепла. По ощущениям, каждую минуту становилось всё холоднее. Она вернулась в машину и посмотрела на экран, где были указаны время и погода. Температура составляла семь градусов тепла. Вернувшись за руль, она немного ускорилась. Проехав совсем немного, снег начал выпадать ещё сильнее. Это уже были не мелкие, а достаточно крупные снежинки. Она включила дворники и снова посмотрела на экран машины.

– Два градуса? Не прошло и пару минут, как такое возможно?!

Видимость становилась всё хуже, а поток машин на трассе заметно редел. Спустя пару километров она с неожиданным волнением обнаружила, что и вовсе осталась одна на целой магистрали. Она поёжилась, слегка встревоженная таким поворотом событий, но не снижала скорость. Вскоре радио начало издавать помехи. Искажающие шумы превратили эфир в неприятное созвучие, а затем и вовсе накрылось тишиной. Её ещё больше удивил градусник на приборной панели:

– Минус одиннадцать? Что ещё за аномалия?! – проговорила она вполголоса.

В салоне становилось всё холоднее. Она поспешила включить кондиционер и подогрев сиденья. За окном снежная буря мгновенно превратилась в ураган. Ни малейшего намёка на телефонную связь: трубка молчала, сети нет. Страх рос, но выходить из машины в такую погоду казалось безрассудством. Уличные фонари, некогда освещавшие трассу каждые тридцать метров, теперь мелькали всё реже. Вскоре остался лишь последний огонёк, и дорога вокруг погрузилась в почти кромешную темноту.

– Этого ещё не хватало! – резко вскрикнула она.

Автомобиль окончательно притормозил и, как усталый путник, отказался заводиться. Элизабет оказалась в тихой глуши, где не было ни единого фонаря и населённого пункта поблизости. Перед ней вытянулась пустая и длинная автострада с четырьмя узкими полосами. Ей было страшно высунуться из салона, но иного выхода не представлялось, кроме как попытаться сдвинуть машину с места. Идея была глупой и безнадёжной, но это всё, что она смогла придумать. Прежде чем открыть дверь, она безуспешно прилагала усилия, дабы пролить свет телефона на окружающее, но всё поглощалось тьмой. Дорога выглядела так, словно из фильма ужасов. По обочинам трассы встречались различные дорожные знаки, указатели скорости и даже огромные, недавно покинутые автобусные остановки. Мысль о том, что она ошиблась дорогой, все чаще проникала в её размышления. В то же время другая дорога в Пинсдорф, город, в котором проживали её родители, была в нескольких километрах от неё, а при въезде на трассу она точно помнила, как проехала огромный билборд с надписью: “Пинсдорф – 17 км”. Взяв телефон, она попыталась дозвониться кому угодно: родителям, подругам и даже в полицию, но ни один звонок не проходил из-за отсутствия сети. Подключение к интернету также оказалось недоступным, а отправленные сообщения не уходили. Последнее, что успела она разглядеть на экране приборной панели прежде, чем он погас – минус девятнадцать градусов. Поборов страх, она намерилась попытать удачу и подтолкнуть машину. Открыв дверцу, она бросилась к задней части, выронив маленькую коробку, лежавшую в кармане двери. Не обращая на неё внимания, она попыталась сдвинуть автомобиль. Но машина оказалась слишком тяжёлой, несмотря на её маленькие габариты, и все её усилия были напрасны. Уровень наблюдаемости был крайне низким. Ближайший фонарь, который освещал дорогу, остался давно позади. Окружающий снег создавал иллюзию меньшей мрачности. Она быстро вернулась в машину и заперла двери. Прогретое сиденье уже давно остыло и стало ледяным. Прикидывая, где она могла бы находиться, её предположение заключалось в том, что она вблизи города и, возможно, могла бы добраться туда пешком. Впрочем, белая бескрайность и ледяной мороз не позволяли этому случиться. В ней пробуждался страх потеряться, и ей не хватало тёплой одежды, чтобы рискнуть долгой прогулкой в такую студёную ночь. Кругом царила мертвая тишина. Лучшей мыслью, которая пришла ей в голову, было переждать ночь в машине. Она пересела на заднее сиденье, откинулась и укрылась лёгкой накидкой. Периодически прикрывая глаза, она доставала телефон в надежде, что сеть вернулась. На экране телефона она заметила, её часы и дата сбились. А ведь это была практически ночь, в то время как на часах у неё был полдень. Пытаясь изменить дату и время в телефоне вручную, данные не сохранялись и постоянно сбивались. Положив сотовый в сторону, её рука задела брошенное письмо. Она вновь взялась за него, и когда устами дошла до фразы: “Не двигайся в сторону света”, как вдруг, откуда ни возьмись, издалека загорелся свет; очень яркий, тёплый, как вечерний фонарь. Свет начал мерцать снова и снова. Она видела, как лучи проносятся сквозь салон её машины, освещая всё внутри каждые несколько секунд.

– Совпадение…? – отложила она письмо, – Это что, машина? Если да, почему свет, то затухает, то появляется? Господи, о чем я думаю? Это же машина!

Молниеносно вскочив с места, она ударилась головой об верх машины и ненадолго потеряла ориентацию, пока не поняла, откуда исходит свет. Приглядевшись через лобовое стекло, она увидела впереди, над горизонтом, ярко мерцающий огонёк, мигающий каждые несколько секунд.

– Вроде не так далеко… – проговорила она сквозь зубы.

Этот свет напоминал маячную систему; он кружился, не двигаясь с места. Видимость улучшилась. Выходить из машины она так и не собиралась. Пересев вперёд, она протёрла лобовое стекло и начала разглядывать, что видно по самой дороге и как далеко находится маяк. По левой стороне всё так же виднелись деревья. Справа же, где находилось пустое поле, она смогла увидеть невысокий холм. На самой вершине холма горел тусклый свет, который еле доносился до места, где была Элизабет. По её предположениям до города оставалось примерно несколько километров, к тому же заряд телефона всё ещё был больше половины. Она хотела подождать ещё немного, в надежде, что какая-нибудь машина проедет рядом, сможет подобрать её или хотя бы указать дорогу. Она вознамерилась дождаться самого утра, потому снова улеглась на заднее сиденье. Прошёл примерно час. Мысли и беспокойства не покидали её ни на секунду. Несмотря на охвативший страх, она обдумывала, как следует продолжить путь пешком. Оставаться в машине становилось всё сложнее. Она понимала, что спустя час, максимум два, находиться в салоне будет просто невыносимо; холод быстро проникал внутрь, грозя лишить её последнего тепла. Взвесив всё за и против, она вышла из машины. Обдумав дальнейшие действия, она собрала свои вещи. Прикоснувшись к ручке от дверцы машины, она поняла, что совершает большую ошибку.

– Будь ты здесь на моём месте, Матильда, что бы ты сделала…? Ты бы не сдалась, это точно. Ты бы не сдалась и попыталась найти выход!

Мотивируя себя собственными убеждениями и набравшись храбрости, она смогла наконец покинуть машину, накинув лёгкую куртку, постаравшись хорошенько укутаться в неё. Оказавшись на улице, холод пронзил её тело как мощный разряд тока с ног до головы. Сердцебиение резко ускорилось. От мимолётного шока она не могла привести дыхание в порядок несколько секунд. Остановившись, она глубоко вздохнула несколько раз. Глубоко вздохнув, словно впервые за долгое время, она вольно зашагала вперёд, высоко подняв голову. Идею вернуться она сразу же отсеяла, слишком далеко позади находился населённый пункт, потому она и двинулась к маяку, ровно вдоль дороги, направляясь чисто из своих представлений. Время от времени она оглядывалась на холм, где теплился свет на вершине. В какой-то момент её сознание смирилось с этим холодом, и окружающий мир вдруг показался необыкновенно красивым. Оранжевый свет от маяка, как светлячок в ночи, пробуждал в её сердце воспоминания о детстве, когда они с отцом выходили в море, и на другом конце берега стоял похожий маяк, озаряющий собой всё по местности. Он был таким же высоким, как и этот. Тотчас показалось, что позади кто-то промелькнул. Мурашки пробежались по спине. Она резко обернулась, но тут же отвела взгляд, вспомнив странные слова из письма: “Не оборачивайся назад…”

– Как же холодно… фуф… – пар клубился перед её лицом.

Постепенно она стала более разговорчивой, часто выражая свои мысли вслух, а иногда даже напевая песни. Холод стал невыносимым, затрудняя движение. Маяк казался далеко впереди, как будто играя с ней, указывая путь, но отдаляясь всё дальше. Вдоль дороги, ведущей в Пинсдорф, должны были быть заправки и магазины, но ничего из этого не появлялось на её пути. Вдруг она заметила надпись у дороги впереди. Приближаясь, она ускорила шаг. Впервые за всё путешествие что-то появилось на её пути. Дойдя до билборда, она разглядела слово на маленькой вывеске – “маяк…”. Название самого маяка было стёрто. Очевидно, этот билборд был очень старым.

– Маяк? Почему из всего, что только не случилось за сегодня, мне встретилось именно это?

Ноги уже отказывали. Доставать телефон каждый раз становилось сложней, от холода она посинела и, чувствуя это, хотела прибавить шаг, но у неё едва ли это удавалось. В один момент её правая нога начала постепенно отказывать, мимолётные судороги охватывали её. Она прилегла от постоянных резких болей. Упав в снежные сугробы, которые за один час уже превышали высоту в двадцать сантиметров, прямо посреди дороги, она вытащила из своего кармана телефон и положила его рядом. И хотя ей было очень холодно, рук она уже всё равно не чувствовала, как и почти всё своё тело. У неё всё ещё была надежда, что какая-нибудь машина проедет рядом и заметит её. Вдруг ей стало невыносимо жарко. Дрожащими руками она распахнула куртку и начала стаскивать её с себя, не понимая, что делает. Холод будто отступил, сменившись обманчивым теплом.

– Неужели это мой конец? Может… вернуться в машину? Может, там я всё-таки дождалась бы кого-нибудь? Я так и не поцеловала его… и что это было за письмо? Не иди к свету… – бедная Эли бессвязно бормотала сквозь сомкнутые зубы, медленно опуская тяжёлые веки.

От пересохших губ ей было всё труднее произносить слова вслух, но это оставалось её привычкой всякий раз, когда страх и отчаяние одолевали сердце. Слабой рукой она нащупала телефон, стараясь набрать несколько фраз в заметках, но пальцы едва слушались её. Мгновение спустя, почувствовав безысходность, она аккуратно отложила телефон в сторону. Она присмотрелась в сторону вершины холма, где горел тусклый свет. Он исчез из виду. Перед тем как потерять сознание, в её голове пронеслось множество воспоминаний. Ей вспомнился тот чудесный майский день, когда она вместе с отцом отправилась в горы Японии. Узкая тропинка, покрытая редкой травой, вела их к вершине. Будучи ещё ребёнком, она держала отца за руку, и они шаг за шагом поднимались к чему-то божественному. Они достигли этого места лишь к вечеру, и все прихожане уже ушли, оставался лишь один мужчина в соломенной шляпе. Он встретил их с теплом и развёл самодельный костёр, на котором варил суп в чугунном котелке. Картина была сказочной. Её отец так увлёкся беседой с местным жителем, что они провели целую ночь у костра, рядом с храмом. Местный рассказывал мифологию, смешивая её с народными байками. Мысли её унеслись далеко в глубинные воспоминания из детства. В этот момент ей послышались звуки на стороне. Она будто вернулась из воспоминаний обратно на землю. Ей было очень сложно двигать своей головой, поскольку практически всё тело было отморожено, лишь слегка обернув свою голову в правую сторону, она увидела тёмный силуэт на небольшом расстоянии. Её зрачки расширились, она очень обрадовалась, но также начала отключаться от бессилия и холода. Сил вставать у неё уже больше не было. Появилась маленькая надежда, что её наконец заметили и она будет спасена.

Сигнальная заслонка.

На следующее утро встревоженные родители Элизабет начали отчаянно звонить ей каждые несколько минут. Но время шло, и её телефон ближе к полудню перестал находиться в зоне досягаемости, как если бы связь с миром была окончательно разорвана. Не желая терять ни мгновения, они принялись поочерёдно звонить её друзьям. Лия не отвечала, а Ева и вовсе не имела представления, где может быть их дочь. Больше никто не обладал даже крупицей информации о её местонахождении. Решение созрело моментально. Они отправились к дому дочери. Когда они прибыли, их взгляду предстала дверь, у порога которой лежал конверт. Тот самый, который накануне забрала их дочь, но они ещё не знали, что уже один такой она забрала с собой. Кто-то подложил его после того, как их дочь выехала из дома и больше не вернулась. Эндрю, слегка растерявшись, поднял его, но сперва осмотрел дом. Отсутствие машины только укрепило их предположение: дочь либо направилась к ним, либо отправилась в неизвестном направлении. Поднявшись на чердак, где их дочь часто предавалась музыке, Дея внимательно рассматривала её записи, оставленные в беспорядке. Это место казалось живым воспоминанием о ней, маленьким миром, который хранил резонанс её души. Эндрю тем временем разворачивал конверт за кухонным столом. Внутри оказалось письмо, точная копия того, что их дочь получила вчерашним днём. Непонятный текст показался бредом и шуткой для него.

– Дея, слышишь?! – в голосе отца проносилась явная тревога, – Ты понимаешь, что это вообще значит? Тут на конверте даже нет отправителя, только какая-то марка… “Бранденберг”. Чёрт.

– Может, это просто ошибка. – Произнесла Дея, пытаясь себя успокоить, но её руки заметно дрожали. – Оставь письмо. Нам прежде всего нужно понять, где наша дочь. Ты осмотрел её комнату? Там были её вещи?

– Какие ещё вещи? – отец растерянно развёл руками, – Она, кажись забрала всё с собой. Я тут всё перерыл. Погоди! – он резко схватил её за локоть, – В письме же упомянуты Ева и Лия. Ты уверена, что тут какая-то ошибка? А ещё… Штирия и какой-то Н… не понимаю, что ещё за бред?!