Ольга. Том 1

— Забавно, хорошее у нас получается совпадение! Когда усталость от работы психологом накапливается, люблю потрудиться в саду — как садовник. В санатории под это выделен большой участок: много цветов, кустарников и деревьев. И в доме, который пришлось продать ради спасения девочки, тоже был свой сад — на зависть соседям! Крайне приятный труд — заботиться о растениях. Живое всегда радует душу, к тому же работать на свежем воздухе полезно для организма. Когда за растениями ухаживаешь, усталость проявляется иначе, а результат вылетает предметным, его видят все. Так что прошу любить и жаловать твоего коллегу по озеленению — садовника Руслана!

— Судя по тому, как ты ко всему относишься, у тебя великолепный сад. И тот, что возле дома был, и тот, что в санатории под присмотром находится. Уверена, что он очень ухоженный!

— Ты права, держать в порядке дело, которым увлечён, мне очень нравится. Бесхозяйственность — это не про меня! Создавался сад вдвоём: твоим покорным слугой и супругой владельца санатория — Марией. Организовывали с «чистого листа». Тут очень кстати пригодились мои основы ландшафтного дизайна. Но теория — ничто без практики. Из ничего возводить полезное всегда интереснее, чем переделывать чужую неудачную затею. С Марией и её супругом были крепкими друзьями. Сейчас, к сожалению, их рядом нет, как нет и их двоих детей. Погибли в автокатастрофе всей семьёй в год, когда бушевала пандемия.

Марии нравилось заниматься обустройством сада, она уделяла ему много времени. Вдвоём чертили план-схему расположения растений, ездили по питомникам, высматривая нужные саженцы, закупали всё необходимое. Когда шли большие земляные работы, приглашались рабочие, которыми приходилось управлять, подсказывать, как выполнить всё красиво, чтобы растения прижились и не мешали друг другу. Получилось довольно неплохо — на загляденье!

Весной, когда зелень набирает обороты и всё начинает цвести, любому человеку здесь находится место, чтобы улыбнуться. Давай, чтобы не пришлось слишком расхваливать своё творение и возвеличивать себя, поступим проще: ты вышлешь как-нибудь фотографии своей оранжереи, а в ответ последуют фото этого чудо-сада с разных ракурсов. Договорились?

— Здорово, договорились! А чем, Русь, ещё ты себя занимаешь? Разносторонне увлекаешься всем — значит, наверняка есть в арсенале что-нибудь ещё, к чему прикладываешь руки?

— Помимо основного занятия — врачевания, очень нравится, как уже говорилось, заботиться о всевозможных растениях. Также в мою практику входит общий и акупунктурный массаж. С благотворительной целью навещаю частный интернат со сложными пациентами, оставленными детьми без ухода. Пишу дневники для будущей книги и постоянно происходят мои встречи с лучшим Другом — «Морюшком». Пожалуй, это всё, что на сегодняшний день максимально занимает и интересует меня с точки зрения полезности.

— Ты говоришь, что делаешь массаж — это, наверное, часть общей работы по врачеванию?

— Правильно подметила: приходится массировать, когда видна нужда в этом у пациента. Путём воздействия на определённые точки на теле мне удаётся найти, а затем снять напряжение и расслабить организм. Либо делаю общий массаж, чтобы ликвидировать мышечную усталость и нервное оцепенение. Когда организм зажат или скован, с ним тяжело работать психологу, поэтому и приходится прибегать к таким методикам. Хочешь, как-нибудь и тебе сделаю? Прочувствуешь всю эффективность на себе?

— У меня тоже раньше массажная практика была. Работала на базе отдыха в нашей «Широкой Балке», там немного приноровилась. Опытный массажист обучил — вот так немного помогала и ему, и себе.

— Заметила, сколько у нас чудных совпадений? Любим горы, море, животных, растения и массируем, если что?!

— У меня, Русь, уже голова от этого кругом идёт — в хорошем смысле! И думаю, что это ещё не предел, будут и новые приятные удивления на наш счёт. Божественное всё это для меня!

— Даже догадываюсь, Олюшка, в каком направлении эти удивления будут открываться! Ты хорошая хозяюшка и славная женщина, а значит, в тебе много потайных сторон, которые, может быть, кому-то и не приглянулись ранее, а здесь уж точно станут полезными. Варенье изумительное, Друг мой, уже полбаночки «приговорил», покуда беседуем!

— Кушай хоть всю банку до самого дна, Русь, меня это только радует!

— Спасибо, моя хорошая! Мне нравится, как ты борьбу ведёшь с сушками, с маленькими бубликами.

— Уже насытилась, сейчас просто чаёк пью с цветочным мёдом вприкуску. Мне очень нравится именно так!

— Небось, без обеда трудилась сегодня или нашла время, чтобы хоть немножко перекусить?

— В обед съела лишь большое яблоко, кушать особо не хотелось. Сегодня людей немного было, и время при желании удалось бы найти. Просто не хотелось, Русь!

— Ясно, но яблоко, тем более большое — уже хоть что-то. О себе стоит заботиться, чувствовать организм, соки из него сосать излишние не стоит. Побереги себя, пожалуйста, очень прошу! Любая помощь и дополнительные силы крайне нужны в борьбе с бедой, Друг мой!

— Хорошо, Русь, обязательно учту это в дальнейшем! Как тебе чай, нравится?

— Очень!

— Чабрец свежевысушенный, собственноручно собирала последней осенью в горах. Прогуливаюсь часто в тех краях вместе с собачкой, вот заодно и полезных травок приношу домой. Мяту, кстати, тоже в предгорье нашла — очень выгодное местечко. Она там как сорняк сама по себе растёт и радует уже третий год подряд. Ещё листья ежевики, ромашковый и липовый цвет собрать могу, если нужно. Последняя осень была урожайная: даже немного мелиссы удалось набрать и целый пакет крупного шиповника.

Сушу всё дома на балконе, там же, где и кролика держу. Иногда папа что-нибудь из леса приносит для зимних заготовок. Ему нравится в горы ходить — сколько живёт, столько и поднимается вверх. И детей — меня и двоих старших братьев — с раннего детства приучил к походам в лес через горку. Среднему, Алёшке, очень нравилось такое занятие, а вот старшему, Вовке, это наводило больше тоску, и он не особенно часто присоединялся. Много могли пройти вместе с Лёшкой в паре. С ним отношения замечательно складывались, с Вовкой же были похуже.

Не будешь против, Русь, если ещё заварю такого же чая? Этот мы уже успешно выпили!

— С превеликим удовольствием, Оленька! Мы много беседуем, и чай нам как нельзя кстати. Здорово, как говорится, сидим, Друг мой!

— Это точно!

— Ты отношения с братьями поддерживаешь или не особенно получается?

— С Лёшкой раз в месяц по видеосвязи общаемся, у нас практически всё стабильно хорошо. Чего не могу сказать про Вовку — уж слишком он занят самим собой, держится поодаль и скрытно. Чтобы не нарушать хрупкий баланс таких взаимоотношений, стараюсь не утруждать их лишний раз своими беспокойствами. Все ведь давно уже не дети!

— Хотя поведение на взрослое мало чем похоже! Без обиды, конечно, но куда ни глянь — во всех семьях проблемы одни и те же. Всем хочется блеснуть заблудшей самобытностью вместо того, чтобы оказать простое человеческое внимание и добрую заботу. Так и помрём в обидах и недомолвках, в недосказанности и противоречии — причём от собственной же глупости, не иначе! Никому не хочется своё высокомерное самолюбие нарушать; силы тратятся на что угодно, но только не на его смягчение и духовное переосмысление. Печально всё это наблюдать.

— Не всем удаётся сделать переворот в судьбе так, чтобы потом не вернуться туда, откуда прибыл. Многие, наверное, хотят, да не знают как это сделать…

— Лукавят, поэтому и не получается, Оленька! У нас же выходит поступать по совести и делать всё правильно. А чем они лучше или хуже нас? Ничем. Однако же здесь есть старания и дела, а у них ни того, ни другого не видать. В подавляющем большинстве случаев в жизни прослеживается одно сплошное заблуждение, подводящее странников к слабым пристрастиям и пагубностям. Сами к ним тянутся, тратят время и силы, а знаний не хватает, чтобы вылезти самостоятельно и без ущерба здоровью.

— Русь, но мы же с тобой тоже не идеальные?

— Разумеется, только речь вовсе не об этом. Мы с тобой, Друг мой, никого своей жизнью не обижаем, не трогаем без острой необходимости и проблем уж точно никому не создаём. Никому и никогда не желали и не желаем зла. А если и были недочёты в поступках, так они уже отмолены неоднократно и отправлены во всепрощение искренними искуплениями — чтобы хотя бы так не нарушать этот хрупкий мир самовлюблённых лжецов. Пусть живут вдоволь, нам нашего скромного счастья на короткий век хватит! Бесплатного всего хотят и ленятся делать над собой правильные усилия, вот и блуждают от одного проклятия к другому, беспросветно умерщвляя собственные души.

— Наше самое главное человеческое заблуждение, Русь, по-твоему, в чём оно? Где люди ошибаются постоянно и никак этого сами понять не могут?

— Наиглубочайшее человеческое заблуждение в том, что мы, люди, не горим пламенем в душах принести в этот мир что-то доброе и полезное. То, что не нам самим принадлежит, а другим живым организмам: людям, животным, растениям, всему живому на Планете. Покуда не насытимся сами, берём «на измор» других, недобрым голодом морим всех, кроме себя. Себя любимых оберегаем и лелеем, а чужие проблемы нам чужды. И такому безнравственному насыщению человека нет предела — он жалок в этом и безумен до безрассудства.

Мы заняты лишь тем, что выгоду свою имеет в нас самих, и ничем более. Так в бесполезности и проживается вся наша жизнь, без замечания того. Верим и ищем постоянно в других то, чем сами не обладаем, а найдя — даже это стремимся отобрать и себе присвоить. Слабые души с рождения у нас не формируются во взрослые и крепкие, верные и надёжные — они ещё больше снижаются к жизненному исходу. В страстях и пагубностях оттого утопаем, а добродетель претворяем в миф, в религиозную легенду. А ведь есть жизнь, и она всегда была видна и предрасположена всем нам к чему-то хорошему.

Из людей порой добро нужно мощными слесарными пассатижами доставать, и то не всегда удаётся. А без добра, сама понимаешь, нет никакой любви — её просто не получится. А коль так, то повсюду идёт война, и люди ссорятся, боль создают неизгладимую. Ведут борьбу открытую и закрытую, лживую и лицемерную — сплошное невежество. Ведь любви никогда не будет там, где намерения имеют не добрый взгляд, а прогнивший, искорёженный разум; когда все обладатели добродетели в сердце своём попрятались по углам и от страха быть высмеянными доверили судьбу плебеям и изуверам.

У женщин в этой части природа слабая — слабее мужской по понятной причине, иначе миссия основная не была бы выполнена. Если убрать эту главную функцию, женский организм начинает развивать себя иначе. Отсюда и лезут проблемы алчные, невежественные до безумия.

И вот такой кавардак везде. Куда ни сунься — одни и те же трудности. Никто никому не уступает и помочь не желает, все думают только о своём — о чём угодно, но не о добром. Оттого жизнь похожа на поиск компромиссов, зачастую вовсе не нужных, отбирающих впустую силы, время и саму жизнь. Мы, люди, не трудимся, чтобы потом отдыхать — нет, мы в этой невежественной клоаке никак разобраться не можем. В какой момент дети — цветы жизни — успевают превратиться в жалких и никчёмных стариков, повторив бессмысленную затею вслед за отцами, дедами и прапрадедами?!

Ополчившись, с горестными лицами и в страшных муках, мы вновь и вновь пытаемся что-то построить, какой-то мир вокруг себя создать. Но без добра никакой любви не существует, её без него не было и в помине. А всё безобразие в человеке — от нелюбви, от недобрых помыслов. Особая беда, когда человек родился уже в недобром здравии, с плохим физическим состоянием либо с искажённым самосознанием и искривлённой психикой. Когда же всё это вместе — наступает одна большая головная боль для всех.

Мы, Оленька, ещё много будем говорить об этом. Вся жизнь, дела и разговоры людей вокруг этого крутятся, так что не спеши — всё постепенно узнаешь и поймёшь, всё увидишь сама.

— Нас, Русь, получается, эта беда миновала? Затронула только внешним боком?!

— Пожалуй, но радоваться не стоит. Нужно ведь и другим помочь найти добрый путь и обрести покой. Мы же не эгоисты?!

— Сама такую нелёгкую затею не провернула бы никогда, а с тобой, Русь, попробую с удовольствием!

— Вот об этом и говорю!

— А ничего, что мне, как и большинству женщин, чаще слушать приходится? Нет, ты не подумай плохо: слушать, особенно тебя, очень нравится. Лишнего и пустого из твоих уст ничего не вылетает, всё по делу.

— Ты подключайся в любой момент, если имеешь желание — у нас полная свобода слова! Мне нравится общаться не о пустом, а тем более разговаривать с Другом, вот и выдаю своё мнение без устали. Может, конечно, утомляемость и есть, но она несравнима с той, которую мне приходится испытывать в делах. Ты, Оленька, без стеснения и без регалий давай, присоединяйся к любому моменту беседы. Договорились?

— Хорошо, как скажешь! Замотивировать правильно человека ты умеешь, Русь. Вроде бы говоришь всё доступное, обыденное, но как-то по-своему — иначе, чем остальные. Нет навязчивости, давления, диких жестикуляций и прочих атрибутов «жизненных бунтарей». А главное — после сказанного тобой хочется действовать так же правильно, чтобы не подвести тебя и самой стать лучше!

— Здоровая реакция на хорошее общение проявляется при правильном подходе и доброжелательных усилиях. Тебе ли не знать, Друг мой?!

— Знаю и полностью согласна. Только до людей сложно достучаться из-за их горделивости, а у тебя с этим проблем нет никаких.

— Хочешь, раз так хорошо сидим и травяной чай обволакивает организм по-доброму, расскажу более детально о гордыне? Может, не всё, но что на ум сейчас ляжет — то и выдам?

— Если не затруднит, с удовольствием послушаю! На самом деле очень хорошо травки подействовали — сижу расслабленная, как со старым добрым Другом. Кресло удобное, пледом укрылась: всё-таки за полночь температура на улице опускается к нулю, а то и к минусу, вот и утеплилась немного.

— Конечно, Олюшка, если есть необходимость — делай. Моя кровь пока разогрета, и в салоне вполне комфортно. Это место вообще мне нравится — оно такое компактное и уютное, нет ничего лишнего!

— Начинай, Русь, пожалуйста!

— Если необходима дополнительная мотивация, чтобы творить доброе дело, значит, сам человек ещё не настолько силён для важных поступков. Значит, морально и духовно он пока далёк от сути таких действий, и продвижение по жизни забавляет лишь его самого. Делиться, разделять хлеб с ближним, независимо от предрассудков, — удел сильного, а не слабого.

Но разве может понимать такое незримое этическое правило тот, кому гордыня давит на мозг собственными желаниями и комплексами? Ему ведь нужен особенный повод, чтобы протянуть «руку помощи». Мольба уставшего, беззвучная просьба обессилевшего или честного, но оступившегося человека незаметны ему и не услышаны.

Как в старину, так и в современном мире принято, чтобы обязательно была бумага с подписью о просьбе или зов в голос — да погромче, чтобы вокруг всё содрогалось. Чтобы даже слепым и глухим было ясно, кто здесь поистине «благодетель» милосердный.

Искажённое, ошибочное представление о мире требует от таких деятелей особых усилий, чтобы с небес на землю грешную опускаться. Зрелость мышления покинула их рассудок и перенесла недалёкость в «обитель зла», где нужды и усердия людские не рассматриваются без личного поклонения, без обязательства служить своему «доброжелателю». Возмездность душит его изнутри, а корысть проедает проплешину в мыслях: как бы не задарма жизнь сторговать, чтобы уютнее место под солнцем приобрести.

Ослеплённый материализмом, он никогда не сделает шаг навстречу беде и не подаст руки нуждающемуся. Слишком глупыми кажутся ему добро и добродетель. Непоколебим такой тленный мозг: чтобы преодолеть предрассудки в голове, нужен ему особый повод, предлог или мотивация. Жадность съест изнутри слабого, не готового разделять с другим человеком имеющееся благо.

Слабый всегда найдёт оправдание, чтобы правду не увидеть и не выполнить человеческий долг верно и честно. В лукавых умозаключениях слабому уму придёт ненадёжная мысль во спасение и во избежание наказания за собственные огрехи и слепоту. Незрелый ум, не распознав силу, способен уличить в гордыне другого, тогда как на самом деле его собственное мышление не доросло, не преодолело личных преград, и гордецом является он сам. На такое ложное восприятие могут повлиять короткая память и стремительный карьерный рост — когда вчерашнее стало невидимым или не важным.

Друзья детства, если таковые вообще были, им уже забыты. Те же, кто появляются теперь, недопоняты и не приближены настолько, чтобы быть Друзьями на самом деле, поскольку сближает их ценность материальная, а не духовная. Поговорить «по душам» такому человеку не с кем, так как сам он душой не обзавёлся. Ищет изъяны повсюду, тогда как искать ничего и не стоило — нужно было лишь себя развивать, а малодушие не тешить и не забавлять.

Когда сам нечестен и неблагороден, когда искривлён в понятиях праведности, тогда и от зеркала иной спрос следует требовать. Если избегаешь честности в делах и помыслах, то и всё вокруг будет стремиться к такому порядку вещей. Никого путного не встретишь на дороге, покуда сам не образумишься и от ложных напутствий не избавишься. И если что-то казалось в детстве, то к пятидесяти годам уже ничего казаться не должно — мир в голове обязан обрести явные очертания.

— Руслан, а откуда, по-твоему, прорастают корни разночтения между гордостью и гордыней? Это ведь тонкость человеческой психики, которую слабый ум вряд ли распознает сразу?

— Да, конечно, Оленька, ты, как всегда, абсолютно права! Невежественному человеку такое сравнение вообще покажется одинаковым. Себялюбивая необразованность и малодушие, совместно со страхом и непомерной жадностью, могут не позволить ему двигаться в духовном развитии вперёд. Как обиженный или капризный ребёнок, такой человек будет всю сознательную жизнь топтаться на месте, хотя ему и будет казаться, что он продвинулся дальше прежнего.

Дело в том, что духовно развитый, сильный ум получает удовольствие и искренне радуется не своим заслугам, победам и удачам — он слишком скромен для этого и великодушен. Гордыня его контролируема, а эгоизм не выходит за рамки разумного, здорового развития. Сильный ум довольствуется успехом другого живого существа. Его победа — это чужая победа, как бы парадоксально это ни звучало!

Ум же слабого, инфантильного организма не имеет даже стремления что-то в себе изменить. Он спит с самого рождения и утопает в праздности, в лени собственного безволия. С детства обладатель такого ума иждивенчески привык просить о помощи и пощаде; повзрослев физически, психически он так и не сформировался. Тем самым человек попал в собственную яму неблагополучия и невежества, где различий между такими терминами не ищет никто. Такому уму безразлично, гордыня или гордость его всю дорогу преследует. Поэтому и реакция на происходящее вокруг будет соответственной — недоразвитой и бездушной!

Сильный ум живёт чувствами настоящими и реальными фактами, а не строит решения на предчувствиях и сомнительных предположениях. Он собственному просветлению уделял должное внимание, чтобы в духовных ценностях не блуждать и не искать потом того, чего не существует. Он крепок и неподатлив сомнительным провокациям, лукавым соблазнам и меркантильным искушениям — всё это безынтересно и опостылело. Такой ум сочетает в себе всё доброе, полученное из внешней среды; он быстро анализирует информацию и действует исключительно в жизнелюбивом здравии. Все остальные умы ему не противники — он сильнее правдой, им его не достать. Гибок он к любому невежеству и себялюбивому мнению.

В тонкостях собственной психики только пытливый и старательный ум способен со временем разобраться. Когда же таких стремлений не было, итог будет предсказуем и очевиден — опять же для тех, кто предпринимал усилия и уловил разницу между этими кажущимися похожими понятиями. Скажу больше, Друг мой добрый: иногда насчёт заблуждений в гордыне мне встречались люди весьма образованные и даже старательные. Слабость, допущенная ими, считается не скудоумной, а просто неосторожной, однако всё же не безвинной.

Корысть, подгоняемая жадностью, многим не позволяла принимать решения объективно — субъективность брала верх. Поступали так, как считали нужным лишь для себя, выдавая ложное видение ситуации в завуалированной лирике, чтобы не травмировать и не обидеть оппонента.

Но в этом и было скрыто их глубокое заблуждение — в том числе по отношению ко всем, кого неосторожно, но ложно заподозрили, обвинили, наказали, опорочили или обидели из-за собственного невежества и недоброго умысла. Сделав так, на первый взгляд, нечаянно, человек всё же совершает поступок небезвинный. Поскольку психика любую нечестность чётко чувствует как недобрую весть, то со временем она же получает «волшебный возврат», подобный любому аморальному бумерангу.

Заносчивость, наконец обессилив, опускает человека на грешную землю. В памяти у него начинает свербеть там, где опрометчиво и нечестно обошёлся он со своими сторонниками, хотя прежде из-за корысти сей факт оставался им не замечен. Со временем и до всех нечестивых долетают корректировки: неприятные ощущения вины, горести и печали за такие бестолковые ошибки. Теперь бумеранг не даёт им покоя, дёргая за нервные окончания их собственную гордыню. Порочный круг замкнулся там, где изначально возродился. Покуда обладатель не выйдет из него, круг будет жить, сомкнутый чувствами умственного превосходства и безнаказанности.

Возможно, изначально не стоило проявлять сверхстарания там, где и без того всё было замечательно или просто хорошо? Здоровье и энергию лучше было бы на что-то доброе и светлое расходовать. Тогда и результат наверняка был бы иным. Соринку в чужом глазу рассмотреть всегда проще, нежели бревна не распознать в собственном. Делами добрыми обрастать — есть такая человеческая потребность. Не людьми она придумана и не ими одними практикуется. Да вот только немного вокруг осталось таких «обезумевших», кто это понимает.

И, Оленька, твой покорный слуга совсем не рекомендует избавляться от такого недуга, как гордыня, водкой — алкогольным ядом. В данном случае это лишь усугубит положение вещей. Алкоголь послужит дополнительной отравой к тому уже имеющемуся душевному злу, которое никак выйти из человека не может. Вот, пожалуй, в двух словах и удалось изложить суть скрытой разницы этих понятий. Надеюсь, не утомил тебя, Друг мой?!

— Нет, очень интересно и, если честно, крайне приятно было услышать всё изложенное! Верно сказано. А в конце, хоть ты и сыронизировал, всё же видится грусть и сожаление. Люди-то наши водкой всё больное и болезненное пытаются излечить зачем-то?! Ничто их не пугает, прямо-таки напасть какая-то!

— Может, когда сил совсем не останется и выбирать уже будет не из чего, прилетит в голову разум — хоть на мгновение — и спросит шёпотом: «Дальше жить или умирать намерен ты, путник заблудший?» Все ведь всё сами понимают, только слабые потуги делают, укорачивая и без того недолгую дорогу жизни.

Повидать многих чудаков довелось, особенно тех, кто подминал под себя понятие «горделивости», переиначивал в голове и выдавал за неоспоримую истину. Понасоображают всякой ереси и сумасбродной ерунды, выдадут в упор — а ты потом делай с этим что хочешь…

Слабый ум в гордыне ищет утешение, он с удовольствием находит там себя, а полезных дел рядом не замечает. А если даже и узрит что-то, то уж точно не захочет связываться. Помогает такой человек только тогда, когда сам в беде оказался либо уже до маршала дослужился и всем насытился.

Поэтому, Друг мой, просить у такого скудоумия ничего не нужно — слишком много чести будет оказано этой нечеловеческой неблагодарности! Низменная и оправдательная душонка живёт внутри у гордеца — заразит ещё ненароком временным припадком, так что потом очищаться придётся в святых местах от гнили этакой!

— Своих грехов хватает, чтобы очищаться!

— Вот именно!

— Мне так нравится, как ты рассказываешь: обстоятельно и понятно, всё до мелочей разжёвываешь, чтобы мысль уж точно проникла в любой разум. Очень полезная информация, спасибо, Русь!

— Всегда пожалуйста! Обращайся, если что.

— Зима в этом году малоснежная: один разок выпал снег, и тот к обеду следующего дня в грязную кашицу превратился.