- -
- 100%
- +
© Руслан Валерьевич Черняк, 2026
ISBN 978-5-0071-3757-7 (т. 1)
ISBN 978-5-0071-3758-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Человек — он кто угодно, но только не сам человек, а дельфин — он всего лишь дельфин».
© Черняк Р. В., текст, иллюстрации, 2026
Предисловие
Книга — лучший друг, за это её люблю! Доброе слово — часть, хорошая, сильная часть общего добра человека. Верю и никогда не сомневаюсь в его незримой силе!
Знаю и уверен: Вам хватит терпения, чтобы прочесть эту книгу до конца. Надеюсь, что после этого мы станем только ближе, а эта книга заполнит тот пробел в Вашей жизни, ради которого мы и прибегаем к помощи книг, нуждаясь в их Дружбе.
Эта книга — подарок своему лучшему Другу!
Желаю Вам удачного прочтения!
Часть первая. Зачин Пилигримской Дружбы. Рассудок и Власть Добра.
Глава 1
Тогда, весной две тысячи семнадцатого года, ко мне пришла мысль сменить прическу — или, если быть точнее, изменить свою стрижку. Нужно было готовиться к очередному трудовому лету, и прежнее состояние вещей меня уже не устраивало.
Никогда прежде не стригся очень коротко. Не было нужды, да и пресловутый имидж, ненавязчиво внушаемый сначала ребенку, затем подростку и, в конце концов, взрослому молодому человеку, себя уже исчерпал. Нет желания тратить время читателя на описание предыстории этого обыденного житейского процесса. Постараюсь изложить суть коротко, но доходчиво. Об этом можно было бы вовсе не писать, но иного начала у этой реальной истории просто не существовало. Все человеческие судьбы с чего-то начинаются. Моя же началась с банальной, на первый взгляд, стрижки.
Каждый из нас по нескольку раз в год — а в моем случае ежемесячно — посещает цирюльника, парикмахера или мастера причесок, чтобы привести волосы в порядок. И каждый, что бы он ни говорил и как бы невозмутимо ни относился к этому процессу, подходит к нему индивидуально. Каждому из нас хочется выглядеть хорошо.
Как именно — «хорошо»? Предсказать не сможет никто, но все мы по наитию знаем, чего желаем получить в результате. Если по завершении мастерства результат устраивает, человек как минимум улыбается про себя: повезло! Вместе с физическим восприятием увиденного улучшается и настроение, а значит — и эмоциональное состояние. Ожидаемый эффект достигнут: совпали внутренние чаяния человека с фактическим результатом, предложенным мастером.
Так вот, весной того года посетила мысль избавиться от прежнего образа «делового офисного предпринимателя» и перейти на совсем иную, прежде даже не испробованную причёску. Не было представления в голове, какую именно стрижку желаю. Знал лишь, что нужно избавиться от волос так, чтобы коротко — возможно, даже очень коротко, — но при этом аккуратно и ухоженно выглядеть в будущем.
Сорок лет до этого человек приучал других, да и сам привык видеть себя в одном образе, а теперь «ветер перемен» требует иного восприятия. Необходимы решительные, но спокойные действия. Новая стрижка была важна, поскольку прошлый год показал: с прежними волосами трудиться будет сложнее и неудобнее. Предстоящие обстоятельства лишь способствовали этому решению: крайне жаркое лето, упорная работа в саду на открытом воздухе, а также заплывы в морской воде на большие расстояния.
Таким незатейливым образом в тот незапамятный день устремился на поиски нового парикмахера. Предыдущий мастер себя изжил, уйдя без предупреждения в декретный отпуск. Всё складывалось как нельзя кстати и привело в салон красоты «Анна» на одном из торговых рынков родного города.
Небольшой салон, без изысков, скромный и очень компактный, каковых полно в каждом населённом пункте. Четыре работника, все женщины: женский и мужской мастера, мастер маникюра-педикюра и администратор. Работали все, за исключением администратора, посменно — «два через два». Уютная, спокойная обстановка приятно благоволила тому, что скромный замысел будет выполнен хорошо…
— Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, — обращаясь к администратору салона, спросил, — у вас по записи или можно без неё подстричься? И если можно, потом смыть голову и подсушить?
— Оль, возьмёшь или как? — переспросила та у одной из сотрудниц.
— Проходите, присаживайтесь здесь! — очень вежливо и спокойно предложила одна из двух парикмахерш, та, которую администратор окрестила Олей.
В двух словах объяснил ей, как желаю подстричься, и преобразование незамедлительно стало происходить. Через сорок минут уже стал, как в таком случае иронично говорят, «другим человеком»! Никогда прежде не доводилось видеть себя с такой короткой стрижкой, и теперь результат даже приятно удивил. Сложно было понять, такого ли именно итога желал на самом деле, но в тот момент, обратившись к Ольге, произнёс:
— Очень ровно, аккуратно и больше, чем просто хорошо! Мне нравится, спасибо!
Затем последовал расчёт по двойному тарифу. Номер телефона был взят у администратора, чтобы в следующий раз записываться заранее к этому же мастеру, и наступило время удалиться по делам. Сев в автомобиль и неспешно отъезжая от салона, подумал: «Повезло мне с Олей!»…
Глава 2
В течение первых двух-трёх последующих месяцев знакомства с Ольгой приходилось неизменно повторять желаемые контуры стрижки. Можно даже сказать иначе: совместно с мастером очень терпеливо, спокойно и со сдержанной улыбкой вырабатывалась, как показало время, дружеская стратегия. Такую работу проделывает каждый в жизни, если желает надолго закрепить отношения со своим мастером. Дело всё в привыкании друг к другу — и не более того.
Стрижка происходила, как уже упоминалось, раз в месяц в удобное время. Звонок администратору в салон позволял преждевременно уточнить возможность приезда к мастеру в определённые часы. Такое привыкание или, если можно выразиться, знакомство с коллективом салона красоты, с той сменой, в которой работала Ольга, проходило около полугода. Затем администратор уже по голосу определяла звонящего, и общение происходило, как в таких случаях говорят, «с полуслова». Иногда, крайне редко, удавалось зайти без звонка, проезжая рядом, и устно согласовать время — бывало, что и «день в день».
В салоне царствовала обычная, уважительная и непринуждённая обстановка. Было дело, которое объединило коллектив, и все трудились спокойно, без суеты, внося вклад в общее благо. Изредка между сотрудниками возникали привычные житейские беседы. Чаще же женщины проводили время в работе и на разговоры не отвлекались. Лишь иногда перешёптывались почти бесшумно, если того требовала ситуация. Спокойным фоном атмосферу заполнял телевизор, транслировавший сериал или музыкальную программу.
Такая тихая и комфортная обстановка была приятным «бонусом» к тому, что каждый раз проделывала с головой Ольга. Всех всё вполне устраивало. Подобное отношение, конечно же, приветствовалось и поощрялось материально — как благодарность за труд и удачную встречу. Иногда, ничуть не сожалея, приходилось расплачиваться по тройному тарифу, чтобы хоть немного выразить признательность Ольге за её добросовестность.
Так незаметно для всех прошли первые три года этого неприхотливого знакомства. Сказать, что 2020 год был каким-то особенным или ярким на впечатления — скорее нет, чем да. Обычный трудовой год. Возможно, сумбурность и непредсказуемость, связанная с началом глобальной пандемии, оказывала влияние на развитие всех жизненных процессов, но тем не менее жизнь продолжалась во всех её направлениях.
Сильно запомнилась массовая тревожность, которая возрастала и приносила порой совсем неожиданные результаты. Временами нереальность и нелогичность происходящего не просто вызывала недоумение — она шокировала. Общество, попав в новую реальность, испытывало колоссальную, прежде всего психическую, стрессовую нагрузку. И всё же происходило постепенное, трудное, с неустойчивыми заминками и перегибами, но неизбежное переформатирование. Всем так или иначе приходилось перестраиваться на новый лад, приспосабливаться к иному общему и собственному укладу жизни.
Курьёзно и иронично запомнился июньский визит к Ольге. Посещение салона по-прежнему осуществлялось по телефонной записи. Введённые властями ограничения на посещение общественных мест приносили желаемый результат, внося корректировки в жизнь каждого. Повсюду появлялись антисептики, маски, перчатки и защитные халаты. Но смотреть на всё происходящее без доли иронии никак не удавалось. Такое не запланируешь и не предвидишь даже в самой остросюжетной фантазии — слишком окружающая действительность напоминала апокалиптический сюжет из Библии.
Увидеть полукомичные картины в тот период можно было повсюду. Что только не приходило людям в головы, лишь бы вести борьбу с неизвестностью! Никто толком ни во что не верил, не знал и не стремился понять, однако рассуждений в собственной интерпретации было с избытком. Все, кому не лень, отпускали глупые злорадствующие версии, становясь от этого ещё безрассуднее. Люди не исходили из логики, а действовали по наитию, выживая кто как может. Призывы на многих не действовали и оставались бесполезными.
Каждому что-то мерещилось, общество погружалось в параллельно выстраиваемую невежественную реальность. Угнетённых ситуацией с каждым днём становилось всё больше — они множились в геометрической прогрессии. Вирус умело выкручивал самые стойкие головы, обессиливая их на подступе, даже не прикасаясь. Что уж говорить о тех, кого беда застала врасплох, подвергнув реальным испытаниям физической и психической стойкости.
Переодетых в медицинские принадлежности людей можно было встретить повсюду, вне зависимости от места пребывания. Пришлось наблюдать, как все знакомые сотрудницы салона красоты, облаченные в нехитрые убранства — перчатки, маски, головные уборы и халаты, — доблестно несли службу обществу и достойно отрабатывали свой хлеб в столь нелёгкое время. Выглядело всё это действо удручающе странно, но, повторюсь, весьма иронично.
Было видно, что «маскарад» создает определенный дискомфорт в работе каждой женщине салона, но они терпеливо справлялись с необходимыми временными неудобствами и делали своё дело, как и прежде. Ольга всё так же безукоризненно подстригала, мыла голову и подсушивала волосы — или, если быть точнее, их скромные остатки.
Всё общение сужалось до банальных вежливых фраз приветствия и прощания, а также коротких «спасибо» за проделанный труд. Приезды на стрижку чаще всего случались под конец рабочего дня. Так, незаметно для обоих, и зародилась дружба.
Дружба не обязательно должна быть болтливой и занята постоянными беседами. Она хороша в любом своём виде, независимо от человеческих предрассудков и предубеждений. Было видно, что именно она зарождала в нас свои плоды, несмотря на молчаливость. Она спокойно окутывала надежды и ожидания дружелюбием и терпением.
Привыкание к такому «необщению» не вызывало горести, наоборот — всё происходящее воспринималось комфортно и полноценно расслабленно. Ольга уже давно не спрашивала о характеристиках причёски. За это время она изучила её досконально, поэтому могла стричь налегке, но при этом неизменно кропотливо и старательно. Не раз посещала мысль: удача улыбнулась найти такого мастера, которому можно довериться и спокойно ожидать желанный результат.
Временами, если приезд случался в усталости, удавалось даже вздремнуть прямо в процессе стрижки, и это никак не нарушало итог — он был всегда одинаковым. Так был прожит ещё один совместный летний сезон, и время подобралось к золотой осени, ближе к ноябрю.
К слову сказать, примечательным оказался один добрый знак, характеризующий Ольгу. Перед рабочим зеркалом на полке всегда лежал аккуратно, почти неприметно, экземпляр одной и той же книги — «Ветхий Завет». Из него виднелись несколько закладок с пометками. И еще возле того же зеркала, в которое смотрятся клиенты во время стрижки, очень скромно висели три небольшие иконки: Пресвятой Богородицы — слева, Христа Спасителя — в центре, и святителя Николая Угодника — справа.
Никогда не доводилось спрашивать Ольгу об этом, но, несмотря на то что работала она посменно, было очевидным: всё духовное принадлежало ей. Именно она явилась божественным олицетворением салона с красивым названием «Анна». Другие девчата на эту роль не подходили, хотя к ним до определенного момента не возникало ни единой претензии — все трудились исправно.
В начале ноября того же года при попытке записаться на прием администратор вежливо сообщила, что Ольга взяла больничный на пару недель. Менять мастера не виделось никакого смысла, поэтому договорились созвониться позднее. Вышло так, что и через две недели Ольга не появилась — пришлось подождать еще семидневку, чтобы наконец встретиться.
Так уж случилось, что в этот раз довелось попасть к парикмахеру немного заросшим, хотя и это было условно. Встреча произошла, как у двух старых друзей — с широкими улыбками. Неожиданно подметилось: в хорошем смысле слова возникла тоска по мастеру, и радость от её выздоровления была искренней. К сожалению, как потом оказалось, выздоровление было лишь временным…
Глава 3
За следующие полгода Ольга ещё пару раз брала двухнедельный больничный. Мне ничего не оставалось, как просто подстроиться под новую реальность и терпеливо ждать приёма. Жизнь текла привычно: наблюдения продолжались, а когда появлялась возможность, назначалась встреча и происходила стрижка.
Удачно сложился мой визит в начале марта, в канун женского праздника. После него в ближайшем гипермаркете мной были куплены букеты свежих тюльпанов для всех женщин салона: три жёлтых, а один, персонально для Ольги, — сиреневого окраса. Хотелось подчеркнуть особую благодарность лично ей, выделить своего мастера. Когда вручал цветы, возникло приятное замешательство. По всей видимости, не так часто в этом салоне женщин удивляли подобными посылами; они на мгновение оторопели, но затем искренне порадовались, а Ольга свой букет даже с удовольствием понюхала. Приятно было видеть такое предпраздничное оживление всего салона красоты «Анна».
Внешне за эти полгода ничего не изменилось. Разве что запомнился первый по-настоящему продолжительный разговор. Наверное, он и является официальным началом знакомства. Беседа не была затяжной или чрезмерно насыщенной информацией, скорее она вышла ёмкой и эмоционально содержательной. Состоялся этот разговор в конце мая, сразу после стрижки. В салоне мы остались последними, все остальные уже разошлись по домам. Ольга достригала последнего клиента. Вышла она как раз в тот день, после очередного двухнедельного перерыва.
После каждой стрижки, как уже упоминалось, оплата производилась сверх положенного тарифа — как за хороший труд, так и за удачу. В тот майский вечер всё оставалось неизменным: расчёт состоялся, пришло время уходить, как вдруг Ольга проронила чуть более, чем просто обычное «спасибо»:
— Спасибо большое! Вы всегда платите сверх необходимого, а сегодня так вообще… очень-очень хорошо.
— А разве это плохо?
— Нет, конечно же! Нисколько не желаю Вас обидеть, просто, наверное, вылезло женское любопытство… Простите, ради Бога!
— Вам абсолютно не за что извиняться, Оля! Это, скорее, моё мужское невежество так Вас озадачило. Позвольте снять эту недомолвку и пояснить свой поступок, а заодно и дать правильное суждение предыдущим. Вы, Оля, — мой Друг, моя удачная встреча, моё везение! Трудитесь хорошо и делаете с самого первого раза так, как желается. Никаких недочётов не допускаете, довольным остаюсь всегда. Вот и делюсь с Вами своим хорошим настроением, почему бы и не делать так?
— Хорошо, поняла! Спасибо Вам ещё раз большое!
— И Вам, Оля, спасибо за всё. И не болейте, пожалуйста! Берегите себя. До свидания!
— До свидания!
Таким образом было положено начало — пока ещё совсем небольшое — дальнейшему продуктивному общению. Дружба начала своё движение вперёд…
Глава 4
Наступило долгожданное лето, и мой организм полностью переключился на этот момент года — всецело поглотил плавательный сезон, который был уже вторым кряду. Ежедневно после трудового дня мне удавалось изыскивать свободное время, чтобы, наслаждаясь и без надрыва, проплывать понемногу для будущего хорошего самочувствия. Удавалось каждый летний день баловать тело такими чудными морскими процедурами.
Отзывалось оно соответственно: очень хорошо и положительно включались все функции и метаболизм; чувствовался добрый прилив энергии; с новой силой оживали все органы чувств, пережившие ранее непреднамеренный застой. Летом, как никогда более, можно плавать в любую погоду — температура морской воды этому только благоволит. Лишь когда из-за штормового ветра большие волны превращали процедуры скорее в спасательные, нежели в плавательные, приходилось отвечать на вызов природы и иначе включаться в процесс, но также с огромным энтузиазмом.
В летний дождь или даже в ливень плыть — одно удовольствие. Можно начать заплыв в волнующемся море, когда тучи сгущаются, поглощая собой солнце. Затем начинается дождь, по нарастающей: из мелкого полудождика превращается в крупнокапельный ливень. Он своим появлением тушит энергию волн, и плыть в такой момент становится совсем комфортно, как в штиль. Заканчивается же всё просветлением и солнышком на горизонте, а в особые дни — даже радугой.
К Ольге на стрижку доводилось приезжать как обычно, согласовывая время и день. Три месяца пролетели незаметно. В одно из летних посещений моё внимание привлекли незамысловатые, но симпатичные и визуально притягательные браслеты из разноцветного бисера на руках мастера. Мне не составило труда спросить:
— Откуда такая красота?
— Доченька сделала и подарила! Она — моя единственная радость, хоть чем-то балует меня! — и Ольга едва заметно улыбнулась.
Этих слов было достаточно, чтобы понять, как дорог ей человек, подаривший это рукотворное изящество. Двумя фразами — незначительными, но глубокими — она дополнила во мне свой образ…
Необыкновенная, с редкой ныне неподдельной женственностью, верная внутренним убеждениям, молодо выглядящая, приветливая и отзывчивая — эта трудолюбивая пчёлка кружила вокруг моей седовласой дурной головы и творила на ней каждый раз то самое «парикмахерское чудо». Она создавала нечто оживлённое, аккуратно подстригая и удаляя излишние остатки мудрых волос. Створяла ухоженность в виде скромной мужской причёски, чтобы окружающий мир не содрогался при моём появлении, а принимал за своего — за Друга!
Так постепенно происходило наше скрепление этой Дружбой — с упованием, что надолго, навсегда…
В сентябре обстоятельства сложились почти так же, как и в мае. После стрижки вновь остались с Ольгой наедине, и произошёл ещё один, уже более длительный, диалог. Началом его послужила всё та же неосторожная моя расточительность. Намерений кого-то удивлять у меня точно не было. Делался приятный жест, и оплата производилась выше положенного, потому как действительно нравилось собственное отражение в зеркале. Никаких тайных подтекстов или намёков моя такая щедрость не имела — только добрая воля двигала ею.
Ольга после расчёта скромно произнесла:
— Вы меня балуете, как никто другой! Платите так хорошо… мне кажется, что мой труд того не стоит. Уж только не серчайте, пожалуйста!
— Оля, Вы — моя удача, а значит, Вы — мой Друг! Оплачивая своё везение, мной Ваша Дружба не покупается, ибо её удел совсем иной, и она не продаётся. По нраву мне Ваша скромность, но также мне по нраву и собственное отражение в зеркале после всех манипуляций. Когда приезжаю к Вам, то отдыхаю, потому как знаю: сделаете с головой всё правильно, как и должен делать хороший мастер. Разве это плохой аргумент, чтобы поощрять труд человека, который старается?!
— Отнюдь нет, что Вы! Просто у Вас не такая уж и сложная причёска, поэтому показалось, что не заслужила такую награду.
— Настаивать буду всё же на своём, поэтому просто примите и не ищите никакого подвоха, договорились?
— Хорошо, как скажете!
— Вот и замечательно! Спасибо, что согласились со мной! Хотел ещё Вас спросить, если позволите?
— Спрашивайте.
— Простите за нескромность, но, может, Вам нужна помощь какая? Что-то нехорошее, по-моему, происходит со здоровьем, и если не секрет, хотелось бы узнать, что именно. Не от праздного любопытства интерес имею — сам доктором тружусь, потому и спрашиваю. Уж не обессудьте за настойчивость!
— Скрывать не стану, да и ни к чему это! Больна. Скорее всего, неизлечима болезнь — злокачественная опухоль, саркома четвёртой степени, по женской части.
— И Вас, Оля, эта нешуточная беда постигла! Шесть лет назад довелось похоронить маму, самого близкого человека, с такой же гадостью. У неё опухоль почку затронула. Спохватились поздно, когда врачи обнаружили массированные метастазы в лимфатических узлах. Сразу после обследования приговор был неутешительным — максимум три месяца жизни, но борьба длилась целый год. Требовалась операция, но только после курса сложной иммунной терапии. Риск был максимально высоким, она могла погибнуть на столе из-за потери крови, поэтому консилиум врачей решил сначала проводить терапию. Боролись сколько могли, до последнего дня вера не терялась, оттого после кончины мамы печаль по усопшей была крайне глубокой.
Сложно всё это переносится здоровым человеком, больным же — тем более. Однако по роду профессии скажу: всегда, во всех ситуациях, есть всего два пути — жить или умирать, ровно как любить или ненавидеть! Поэтому предлагаю, несмотря на всю сложность, жить и бороться, покуда силы не иссякнут вовсе. Стараться не думать, что всё потеряно и потуги бесполезны. Нужно жить, Оля, несмотря ни на что, и попытаться успеть сделать что-то хорошее! Раньше не было нужды представляться, но сейчас тот самый момент настал. Психиатр по специальности, но осознанно выбравший путь психолога — прошу любить и жаловать!
— Ясно. Так что Вы посоветуете?
— Не падать духом, жить каждый Божий день с доброй надеждой и не терять веру на положительный исход! Вы, Оля, судя по всему, человек верующий, а значит, правильно поймёте суть сказанного. Без преувеличения и ложного словоблудия предлагаю идти вперёд с оптимизмом истинных служителей Господа — тогда уж точно нынешняя беда будет незаметней! Заживо схорониться всегда успеете, но делать этого точно не стоит. Разогреть в голове печаль и драматизм труда не составит, особенно когда ситуация выходит из-под контроля. А вот изыскать пользу и направить её себе во благо — не нам ли, верующим, этого не понимать?!
— Мне и самой понятно, что не нужно падать духом, но с трудом справляюсь с переживаниями. Молюсь, прошу Господа, чтобы не оставлял без внимания!
— Очень хорошо, что так делаете! Предлагаю пойти дальше и, надеясь на Бога, самим не плошать! Дадим организму здоровую встряску, чтобы перезагрузился и, возможно, осилил болезнь. Повысим максимально, насколько позволят силы, иммунитет. Давайте, если не против, на следующей неделе зайду к Вам, и мы выработаем стратегию оздоровления организма?
— Хорошо. Если Вас не затруднит, буду ждать!
— Ничуть, очень хотелось бы Вам помочь! Нельзя беду оставлять без внимания — все под одним Солнцем живём!
— Сегодня, когда Вас стригла, Вы даже немного, как мне показалось, вздремнули прямо в кресле?
— Да, было такое! Немного утомился за день, вот мозг и взял передышку, чтобы отдохнуть. Как уже говорил, мне с Вами по-настоящему повезло, поэтому могу позволить себе максимально расслабиться в процессе стрижки и даже вздремнуть. После работы на море не забыл сходить и проплыть морскую милю. Уж очень любо это занятие мне, никак его не могу стороной обойти. В любую погоду и время года, если есть свободная минутка, стремлюсь попасть туда.