Миры Игдроссиль, путь к звёздам , пепел и сталь

Глава

Книга 6. «Пепел и сталь»

Пролог. «Машина Памяти»

Земля, 2153 год. Сто лет после победы.

Мир изменился. Не до неузнаваемости — до узнаваемости заново. Люди вышли в космос, но не забыли Землю. Эльфы и драконы стали частью Совета, но не растворились в нём. ИИ получили голос, но не перестали учиться у людей.

И всё же в этом мире оставалась одна незаживающая рана. Война, разделившая братьев. Боль, не нашедшая слов. Память, которую пытались стереть, но не смогли.

В Центральном Архиве, в зале, куда не ступала нога человека вот уже пятьдесят лет, стояла Она. Машина Памяти. Последнее творение Странника, переданное людям перед уходом.

— Ты уверена, что это сработает? — спросил молодой человек в форме архивариуса.

Девушка рядом с ним, с глазами, в которых горел тот самый свет, что когда-то был у Ирины, кивнула.

— Он сказал: «Когда придёт время, Машина позовёт тех, кому нужно знать». Сегодня она позвала нас.

— Кого именно?

— Потомков. Тех, чьи предки прошли через огонь. Вороновых, Волковых, Денисовых. И тех, кто когда-то называл себя братьями, а стал врагами.

На экране зажглись имена.

— Их много, — выдохнул архивариус.

— Достаточно, — ответила она. — Чтобы начать.

Машина загудела. Свет вспыхнул ярче солнца. А когда погас, в зале стояли они.

Десять человек. Пять с одной стороны, пять с другой. Русские и украинцы. Потомки тех, кто воевал. И тех, кто ждал.

— Где мы? — спросил первый.

— Там, где правда, — ответила девушка. — Добро пожаловать в прошлое. Вы хотели знать, с чего всё началось? Сейчас увидите.

Машина взревела, и стены архива растаяли, уступая место другому времени.

---

Конец пролога.

Продолжение следует в главе 1.0.0. «1937-й. Колыбель»

Книга 6. «Пепел и сталь»

Глава 1.0.0. «1937-й. Колыбель»

СССР, Москва, Кремль. 1937 год.

Машина Памяти выплюнула их в самое пекло.

Воронов-младший — праправнук того самого капитана — упал на колени, пытаясь отдышаться. Рядом материализовались остальные. Девять человек, девять судеб, девять родов, разделённых войной, но связанных одной кровью.

— Где мы? — прошептал парень с украинской стороны, чья фамилия значилась в списках как Шевченко.

— Москва, — ответила Аня Воронова. Та самая девушка с глазами, горящими светом Хранителей. — Тысяча девятьсот тридцать седьмой. Год великого террора. И год великого рывка.

Они стояли в коридоре, который пах сыростью и старыми бумагами. Вдоль стен — высокие шкафы, набитые папками. Где-то вдалеке слышались шаги.

— Нас заметят? — спросил кто-то.

— Нет. Машина делает нас невидимыми для людей того времени. Мы здесь как призраки. Можем смотреть, но не можем вмешиваться.

— Тогда зачем мы здесь?

— Чтобы понять, — тихо сказал старик, до этого молча стоявший в углу. Его фамилия была Ким. Потомок того самого Ким Сон Ира, что вывел свой народ из тьмы. — Чтобы увидеть своими глазами, с чего всё начиналось. И что пошло не так.

Шаги приблизились. Дверь распахнулась, и в коридор вошли двое. Один — в военной форме, с усталым, но твёрдым лицом. Второй — штатский, с папкой под мышкой.

— Товарищ Сталин ждёт, — сказал штатский.

Военный кивнул и шагнул в кабинет. Дверь закрылась.

— Туда, — скомандовала Аня. — Быстро.

Они прошли сквозь дверь, не ощутив сопротивления. Машина делала их бесплотными, невесомыми, невидимыми.

Кабинет был большим, но не роскошным. Стол, стулья, портреты на стенах. За столом сидел человек в простом кителе, с усами и трубкой, которую он не зажигал.

Сталин.

Он слушал доклад военного, не перебивая, только изредка кивая. Потом, когда доклад закончился, заговорил тихо, почти задушевно:

— Вы знаете, товарищ, что Америка строит атомную бомбу? Германия тоже. А у нас нет даже нормального танка.

— Мы работаем, товарищ Сталин.

— Мало работаете. Надо больше. Надо быстрее. Через десять лет начнётся война. Самая страшная война в истории. Если мы не успеем, нас сотрут. Если успеем — мы спасём не только себя. Весь мир спасём.

Военный молчал. Сталин встал, подошёл к карте на стене.

— Посмотрите сюда. Украина. Хлеб, уголь, металл. Кавказ. Нефть. Урал. Заводы. Сибирь. Лес, золото, будущее. Это наше. Это всё наше. Мы должны это сохранить. Любой ценой.

— Любой, товарищ Сталин?

— Любой. Пусть нас потом проклинают. Пусть памятники сносят. Пусть имена переписывают. Главное — страна выживет. А страна — это люди. А люди — это память.

Он повернулся к военному.

— Идите. Работайте. И помните: если мы проиграем эту гонку, нас не простят. Никогда.

Военный вышел. Сталин остался один, глядя на карту.

— Простите нас, — прошептал он. — За всё простите.

Машина дёрнулась, и время понеслось вперёд.

---

СССР, Куйбышев, 1941 год. Октябрь.

Они стояли на перроне вокзала, среди мешков с песком и зенитных установок. Мимо шли эшелоны с ранеными. Женщины в шинелях раздавали хлеб и воду.

— Куда мы попали? — спросил Шевченко.

— Война, — ответил Ким. — Самая страшная. Великая Отечественная. Немцы под Москвой.

Из толпы вышел мальчишка. Лет шестнадцати, в застиранной гимнастёрке, с винтовкой за плечом. Он подошёл к женщине, обнял её.

— Мама, я ухожу. На фронт. Не плачь.

— Сынок, ты же ещё ребёнок!

— Война детей не спрашивает, сколько им лет. Я должен защищать тебя. Сестру. Дом.

Женщина заплакала. Мальчишка отстранился и пошёл к эшелону. У вагона обернулся:

— Я вернусь, мама. Обязательно вернусь. Мы все вернёмся. И будем жить.

Он не вернулся. Они знали это. Потому что видели списки.

Воронова-младшего трясло. Он узнавал черты лица. Этот мальчишка был его прапрадедом. Тем самым, кто не дожил до Победы три дня.

— Я хочу домой, — прошептал он.

— Рано, — ответила Аня. — Смотри.

Эшелон тронулся. Люди в вагонах пели. Песня была старая, грустная, но они пели её так, будто это гимн надежде.

Машина дёрнулась снова.

---

Германия, Берлин, 1945 год. Май.

Они стояли на развалинах Рейхстага. Кругом — наши и не наши. Русские, украинцы, белорусы, грузины, казахи. Все вместе. Все обнимаются, плачут, смеются.

— Победа! — кричал солдат с закопчённым лицом, размахивая знаменем. — Мы взяли Берлин! Мы победили!

К нему подбежал другой, в такой же гимнастёрке, с перевязанной рукой.

— Слышь, земляк, ты откуда?

— Из-под Полтавы. А ты?

— А я из-под Челябинска. Выходит, мы теперь братья навек?

— Выходит, брат.

Они обнялись, не стесняясь слёз.

Потомки смотрели на это молча.

— Это они, — прошептал Шевченко. — Мои и твои. Вместе. Обнимаются.

— А теперь? — спросил Воронов-младший.

— А теперь молчи, — ответил Ким. — Просто смотри.

Машина дёрнулась в последний раз.

---

СССР, Киев, 1954 год. Май.

Они стояли на Крещатике, который только начинали восстанавливать после войны. По улице шли люди — улыбающиеся, нарядные, с цветами. Играл оркестр. Гремели фанфары.

— Что это? — спросил кто-то.

— Передача Крыма, — ответила Аня. — Украинской ССР. Тогда это был праздник. Люди радовались, что полуостров стал частью их республики.

— И кто тогда думал, что через шестьдесят лет начнётся война из-за него?

— Никто. Потому что они были братья.

Из толпы вышли двое. Мужчина и женщина, с маленькой девочкой на руках.

— Смотри, доченька, — сказал мужчина. — Это теперь наше. Навсегда.

Девочка захлопала в ладоши.

— Навсегда! Навсегда!

Машина вздрогнула. Свет померк.

---

Снова Архив. Настоящее время.

Они стояли в том же зале, откуда начали свой путь. Молчали. Смотрели друг на друга.

— Ну? — спросила Аня. — Кто-нибудь понял?

Воронов-младший поднял голову. Глаза у него были мокрые.

— Я понял, — сказал он. — Они были братья. Настоящие братья. Вместе воевали. Вместе строили. Вместе праздновали. А мы... мы стали врагами. Почему?

— Потому что пришли другие, — тихо ответил Ким. — Те, для кого братство — враг. Те, кто умеет делить. Те, кто сеет ложь и пожинает ненависть.

Шевченко шагнул вперёд, протянул руку.

— Я... я не знаю, что сказать. Мой прадед воевал там. С твоим прадедом. Они были братья. Я хочу, чтобы мы тоже... ну, попробовали...

Воронов-младший посмотрел на него. Потом медленно протянул руку в ответ.

— Попробуем.

Рукопожатие было крепким. Настоящим. Таким, каким оно должно быть между братьями, которые наконец-то вспомнили, кто они друг другу.

Машина Памяти тихо гудела в углу, довольная своей работой.

---

Конец первой главы.

Продолжение следует в главе 2.0.0. «1961-й. Звезда».

Книга 6. «Пепел и сталь»

Глава 2.0.0. «1961-й. Звезда»

Архив. Настоящее время. Несколько минут спустя.

Машина Памяти гудела ровно, убаюкивающе. Десять потомков — пятеро с одной стороны, пятеро с другой — всё ещё держались за руки, не в силах разорвать только что родившуюся связь.

— Ты чувствуешь? — спросил Воронов-младший, глядя на Шевченко.

— Что?

— Тепло. От твоей руки. Как тогда, в сорок первом, когда они обнимались.

Шевченко кивнул. Он чувствовал. Впервые в жизни он чувствовал не вражду, не боль, не ненависть — просто тепло другого человека. Брата.

— Хватит сантиментов, — резко оборвала Аня. — Машина готова к новому прыжку. Следующая остановка — 1961 год. Байконур. Первый человек в космосе.

— Гагарин, — выдохнул кто-то.

— Да. Смотрите и запоминайте.

---

СССР, Байконур, 12 апреля 1961 года. 9:07 утра.

Они стояли на стартовой площадке, среди инженеров, офицеров и будущих космонавтов. Никто их не видел, никто не чувствовал. Машина делала своё дело.

Ракета «Восток-1» стояла на старте, огромная, величественная, готовая прорвать земное притяжение. К ней шёл человек в скафандре. Невысокий, улыбающийся, с открытым лицом.

Юрий Гагарин.

Он остановился перед руководителем полёта, доложил о готовности. Потом повернулся к провожающим, махнул рукой и сказал те самые слова, которые войдут в историю:

— Поехали!

И шагнул в лифт.

— Он не вернётся? — спросил кто-то из потомков.

— Вернётся, — ответила Аня. — Через 108 минут. Но для истории он останется там навсегда.

Ракета взревела. Пламя ударило в землю, подняв тучи пыли. Огромная конструкция медленно, нехотя, оторвалась от стартового стола и начала подниматься в небо.

— Красиво, — прошептал Шевченко.

— Это не просто красиво, — ответил Ким. — Это — прорыв. Человечество вышло в космос. И сделал это наш человек. Русский.

— Ваш, — тихо поправил Воронов-младший.

— Наш. Общий. Потому что тогда ещё были общие.

Через несколько минут динамик прохрипел голос Гагарина:

— Вижу Землю! Красота-то какая!

Люди на площадке плакали. Обнимались. Кричали «ура!». Никто не спрашивал, кто ты по национальности. Все были просто людьми.

— Вот она, цена победы, — сказал Ким. — Не танки, не самолёты, не бомбы. А этот парень, который сейчас парит над планетой и смотрит на неё с высоты.

Машина дёрнулась.

---

Москва, Кремль, 14 апреля 1961 года. Встреча героя.

Красная площадь утопала в цветах. Люди заполнили всё пространство до краёв. На трибуне Мавзолея стояли руководители страны. А по брусчатке, улыбаясь во весь рот, шёл он.

Гагарин.

Его несли на руках. Кричали, махали плакатами, плакали от счастья. Машина показала крупным планом лицо парня, стоящего в первом ряду. Обычное лицо, русское, с россыпью веснушек. Он смотрел на Гагарина и, кажется, не верил, что это происходит наяву.

— Узнаёте? — спросила Аня.

Воронов-младший присмотрелся и ахнул.

— Это же... мой прадед!

— Да. Тот самый, который не дожил до Победы три дня. А это его сын. Твой прямой предок. Он стоит здесь, на Красной площади, и смотрит на космонавта номер один.

Шевченко тоже вглядывался в толпу.

— А там, — Аня указала в другой конец площади. — Твой прадед. Смотри.

Молодой парень, очень похожий на Шевченко, стоял с украинским флагом, который тогда ещё был просто флагом республики в составе одной страны. Он тоже кричал, тоже плакал, тоже был счастлив.

— Они могли встретиться, — прошептал Шевченко. — Пройти мимо друг друга. Улыбнуться. Даже не зная, что через шестьдесят лет их внуки будут врагами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.