- -
- 100%
- +
Глава 1
Телефонный звонок раздался в тишине кабинета.
Который раз за сегодня. Мария взглянула на гаджет: звонила Ангелина, дизайнер и организатор свадеб. Она приняла вызов.
– Мария Александровна, я нашла подходящий зал. Это предложение даже лучше и престижнее предыдущего! И по цене мы в выделенную сумму укладываемся.
И дальше понеслось.
Все эти детали, специфическая свадебная атрибутика, цветы, подсветка. Все было по сто раз говорено-переговорено, и все равно обсуждалось каждый раз заново. Потому что каждый раз находился новый и более интересный вариант. В конце концов Мария, чувствуя, что у нее просто кругом идет голова, сказала:
– На ваше усмотрение, Ангелина. Выберите несколько вариантов, потом покажем нашим новобрачным. На чем они остановятся, то и будет.
– Хорошо, Мария Александровна, я тогда подготовлю все и представлю вам завтра несколько вариантов.
– Да, Ангелина, давайте так. Подходите завтра к вечеру, как раз все будут в сборе, и обсудим. Всего доброго.
Разговор прервался.
А она встала и отошла к витражной стене кабинета. И замерла, глядя на город. Когда двадцать пять лет назад они с Пашей поженились, то просто пошли в загс и расписались. Он в рваных джинсах и кроссовках, и она с хвостиками и в простеньком платьице. И им еще надо было успеть на пары.
А теперь вот – свадьба сына. Такое событие…
Подумать только, а ей уже сорок пять.
Мария провела по лицу ладонью и покачала головой. Отражение в стекле показывало стройную и подтянутую худощавую женщину в строгом элегантном платье. Светлые волосы собраны в пучок на макушке. Если не видеть сеточку морщин вокруг глаз, ей не дашь больше тридцати. Допустим, тридцати пяти. Но не больше.
Сейчас она казалась себе такой старой. А что удивляться, того и гляди сделают ее бабушкой. По губам скользнула улыбка, она закатила глаза и вернулась за рабочий стол.
Снова телефонный звонок.
Какой уже по счету за сегодня, она приняла не глядя:
– Слушаю. Торопова.
– Маша, – в трубке неожиданно раздался голос мужа, – ты скоро будешь?
– Да, скоро, – она взглянула на часы, рабочий день заканчивался. – Ты что-то хотел?
– Да, – проговорил он. – Дома обсудим.
– Хорошо, я постараюсь пораньше.
– Давай.
И оборвал контакт.
Некоторое время Мария еще смотрела на гаджет, потом отложила трубку. И стала собираться домой. Но прежде вызвала к себе офис-менеджера Ларису и оставила ей исчерпывающие указания на все случаи жизни. Потом, когда оставалось около пятнадцати минут до окончания, она все-таки вышла. В конце концов, небо не рухнет на землю и офис не развалится, если она один раз уйдет домой немного раньше.
***
Пока ехала домой, все думала – что такого Паша хотел обсудить? Если это касалось Колиной свадьбы, то она и сама собиралась некоторые моменты обсудить. В последнее время они с мужем редко виделись, у него вечные деловые встречи, разъезды и совещания, у нее… В общем, у нее то же самое.
Давно не было повода просто сесть вместе и поговорить.
Домой Мария добралась первой.
В огромной квартире было тихо, вкусно пахло ее особенным любимым запахом уюта и чистоты. Она бросила сумку и ключи в прихожей и сразу прошла на кухню. Раз им предстоит что-то обсуждать, то не делать же это на голодный желудок. Маша хотела приготовить ужин, что-нибудь из его любимых блюд по-быстрому.
Она как раз только разложилась и начала готовить, как в прихожей раздались голоса. Приглушенный мужской и женский. Женский Мария узнала – значит, сын и невестка приехали с Пашей? Это же здорово, хотя бы сможет их увидеть, а то в последнее время как-то совсем редко пересекались.
Она крикнула из кухни:
– Коля, Наташа, я здесь! Мойте руки и проходите, сейчас будет паста с креветками!
А сама стала раскладывать на столе приборы. Очень скоро послышались тихие шаги. В кухню первым вошел муж, за ним следом Наташа. А вот сына Коли не было.
Мария удивленно вскинула брови, но подумала: ладно, мало ли какие у Коли могли вылезти дела. Кивнула Паше и тепло поздоровалась с Наташей, поцеловала ее. А та повела себя как-то скованно и бросила странный взгляд на ее мужа. Но Маша и этому тогда не придала особого значения. Сказала:
– Сейчас ужинать будем. Садитесь за стол.
И повернулась к плите, где у нее варилась паста и тушились креветки в сливочном соусе. Когда она обернулась, муж и невеста сына сидели за столом. Оба казались какими-то напряженными. Она подумала, что надо бы разрядить обстановку, и начала:
– Не знаю, что ты хотел обсудить, Паша, а я хочу поговорить о предстоящей свадьбе, – и повернулась к Наташе. – Завтра дизайнер принесет образцы, посмотрите и выберете. Это ваш с Колей праздник, все должно быть так, как хотите вы.
На лице Наташи застыла приклеенная кривоватая улыбка, взгляд снова метнулся к Павлу. И тут он проговорил:
– Да. Именно это я хотел обсудить.
Холодком вдруг повеяло от его интонации.
– Я слушаю, – сказала Маша.
– Эта свадьба не состоится.
Ничего себе новость! В голове пронеслась сейчас сотня мыслей. Как будто вот-вот грянет гром. Но она была спокойна: гром не грянет.
– Почему? – спросила невозмутимо.
– Потому что у меня с Наташей отношения. Я не вижу смысла дальше это скрывать.
То есть? Они спят?! Хо-хо! Гром все-таки грянул. Но не задел ее. Пока не задел. Пока.
– И давно? – Мария скрестила на груди руки.
– Давно, – проговорил муж. – И да, Маша. Во избежание неловких ситуаций. Я намерен с тобой развестись.
И все.
Мертвая тишина повисла.
Удар был силен и рассчитан точно. Но ведь ее двумя словами из седла не выбить, правда? И Паша знал это.
Да уж, во избежание неловких ситуаций… Стало вдруг смешно. Все как будто не с ней, а она видит происходящее со стороны. Но ведь со стороны не больно. Пока не больно, это все придет позже. Потом потечет из души кровь.
А сейчас ей надо было иметь ясную голову, поэтому никаких эмоций.
Маша не спеша обернулась и выключила плиту. А после повернулась к столу снова. Некоторое время смотрела на них, они на нее.
Наконец спросила:
– Коля знает?
У девицы вырвался нетерпеливый жест, она зыркнула на Павла и подалась назад на стуле.
– Нет, – Павел неловко повел шеей, кулаки сжались. – Я хотел сначала обсудить все с тобой. Я уверен, ты поймешь и найдешь правильные слова, как объяснить Коле…
Хорошо говорил, складно, но на этом моменте все-таки сбился. Хотелось рявкнуть на него, наорать:
«Понимаешь, что ты предал не только меня? Понимаешь, да?! Ты сына предал!»
Но ведь любви все возрасты покорны, верно?
Вот она, «юная любовь», сидела с ним рядом. Как тут удержаться-то? Если смотреть на все со стороны, то можно даже найти всему оправдание.
Но дело было в другом.
Маша вдруг поняла, что муж по привычке рассчитывает на нее. На ее понимание, поддержку и помощь! Думает, что жена, как всегда, все разрулит наилучшим образом? В таком деле?! Ах-ха-ха…
– Нет, – повела она рукой. – Сыну ты будешь объяснять сам.
Павел дернулся, как от ожога, и застыл.
Ну и вид был у него. Кажется, начало просачиваться понимание, что больше ничего не будет как всегда? А ей внезапно все надоело.
– Выйди, Паша, – сказала. – Я хочу поговорить с девушкой.
Мотнула головой и отвернулась к окну.
Через некоторое время раздался звук отодвигаемого стула и тяжелые шаги. Как гвозди в душу. Но вот шаги затихли.
Они с бывшей невестой сына остались за столом вдвоем.
***
Просто удивительно. Сколько живешь, тащишь бизнес, считаешь, что тебя обмануть невозможно. И все равно глядишь на мир в очках розовых. А потом очки вдруг слетают и выясняется, что ты просто дура.
Маша отвлеченно смотрела на эту милую и скромную девочку, которую готовилась назвать своей дочкой, и думала – когда же она все проморгала? Ведь очевидно же, нет? Но нет. Предательство – оно на то и предательство, что ты его не ждешь. Не ждешь от близких, что они воткнут тебе нож в спину.
– Скажи, Наташа, – проговорила наконец. – Ты любила моего сына? Или Павел изначально был твоей целью, а Колю ты просто использовала?
Странное выражение промелькнуло на ее хорошеньком личике. Она вдруг подалась вперед и с жаром выдохнула:
– А если даже и так?! Будете осуждать меня?!
И столько правоты в глазах. Конечно, она ведь борется за свое счастье. И тут любые аргументы будут бессильны, бессмысленно пытаться объяснить, что это подло. Все равно не поймет и не услышит. У Маши потихоньку начинало все трястись внутри, но она достаточно хорошо владела собой, чтобы непринужденно улыбнуться:
– Ну что ты, как можно. Мне просто интересно послушать.
Та, видимо, не такой реакции ждала, сначала взглянула недоверчиво.
– Мы ведь собрались здесь обсудить все по-родственному, – Маша скрестила над столом руки. – Ты же для этого пришла сейчас. Давай. Я слушаю.
– Я… – взгляд исподлобья, а потом полилось потоком. – Я давно люблю Павла Всеволодовича. Это был единственный шанс к нему приблизиться… Но я… Но мы… Это так…
А она слушала ее и поражалась. Этот свет в глазах…
Но вот девица осеклась и уставилась на нее настороженно.
– Что вы намерены делать?
Маша молчала.
А пауза затягивалась. Наташа не выдержала первой.
– Как вы не поймете, что он любит меня! Меня! – она ткнула себя щепотью в грудь, голос дрожал от волнения. – А вы… Вам же он безразличен! Так дайте нам быть вместе. Дайте ему немного счастья. Он и так лучшие годы вам отдал!
Лучшие годы…
А она? Была с ним рядом, когда ему было трудно, тащила, когда он падал. Детей ему родила. Конечно, сейчас Торопов богат и влиятелен, а ты уже не та.
Сорок пять лет – не двадцать. Больно кольнуло. Ведь по живому. Нож в спину воткнуть и хладнокровно поворачивать.
Но ничего этого Маша не собиралась объяснять, просто смотрела на нее. А у той, кажется, запал кончился, потому что спросила она уже другим тоном:
– Будете препятствовать?!
И тут Маша, словно очнувшись, медленно выдохнула и сказала:
– Нет, конечно. Ты получишь Торопова, раз уж вы все равно спите вместе. – И добавила, глядя ей прямо в глаза: – А вот деньги его – нет.
Злой взгляд сделался у девушки, она поджала губы:
– Фу, какая вы жестокая. Настоящее чудовище.
Маше стало откровенно смешно.
Ну да, конечно, она чудовище. Не хочет войти в положение, понять, помочь молодой паре, стоящей на пороге создания счастливой семьи. Она негромко рассмеялась, откидывая назад голову.
– Вы бессердечная. Как можно с таким цинизмом говорить о муже? О человеке, который прожил с вами двадцать пять лет? – миловидная девушка осуждающе прищурила светло-серые с зеленью глаза. – Для вас он всего лишь кошелек! Конечно. Вы же никогда не любили Павла, только его деньги!
А Маша все смеялась и смеялась и не могла остановиться. И этим, кажется, нервировала несостоявшуюся невестку, а ныне соперницу, еще больше. Хотя, какие они соперницы? После того, что здесь всплыло, ей биться уже не за что. Биться она будет за другое.
– Вы никогда не знали его настоящего, потому что он вам не был нужен! – не выдержала Наташа, повысила голос. – Он становится собой только со мной!
– Это точно, – проговорила Маша, перестав смеяться.
Потом сложила руки над столом и перевела на девушку взгляд.
– Что ж мы все обо мне, Наташенька? Давайте теперь немного о вас.
Та замолчала, с недоверием глядя на нее.
Хотелось сказать: «Ну извини, девочка, что не оправдываю твоих ожиданий. Ничего личного, деловой подход». Но вслух она сказала другое:
– Думаю, вы уже прикидывали с Павлом Всеволодовичем, как будете жить дальше? Так ведь, Наташенька?
– Ну… – она поджала губы.
– Это же очевидно, что вам надо будет где-то и на что-то жить. Как ты понимаешь, дальнейшее наше совместное проживание с Павлом, как и твое с Колей, неприемлемы. Каковы дальнейшие планы?
Недоверчивый взгляд достался Маше, потом несостоявшаяся невестка оглянулась на дверной проем, в котором некоторое время назад скрылся Павел, и поерзала на стуле.
– Павел Всеволодович ведь уже озвучил. Развод.
Тут Маша была согласна полностью. Двадцать пять лет брака, семья, мужчина, который был дорог, – все полетело к черту зараз. Внутри все противно тряслось, но Маша прекрасно держалась. Не будет истерики, не будет слез. Сил у нее хватит на все.
– Да, конечно, – она отодвинула в сторону мешавшую чашку и сцепила пальцы в замок. – Но ты же должна понимать, что будет раздел имущества. Суды. Все это, возможно, затянется на годы.
– Да, мы думали об этом. Квартира – тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее, – Наташа подалась вперед и тоже положила руки на стол. – И у вас с Павлом Всеволодовичем взрослые дети. А взрослые дети при разводе не могут претендовать на долю совместно нажитого имущества.
Квартира? Маша невольно улыбнулась. И дети.
Это она сейчас говорит о их с Пашей детях. И конкретно о Коле, в квартире которого до последнего дня жила.
«Ну и лох ты, сыночек…» – мелькнула мысль. Потом подумала: сама хороша. И содрогнулась. Единственное, что сейчас давало Маше не согнуться, а держать хребет ровно, это то, что у них с мужем секса не было уже достаточно давно. Конечно, у него же были «деловые встречи и командировки»!
Только это, а то бы ее сейчас просто выворачивало. Правда, поднимали голову и другие мысли, но она их сейчас отсекла.
А девушка между тем продолжала:
– Но если есть маленькие дети, то при разделе стороне, оставшейся с ребенком, положена большая доля в совместно нажитом имуществе.
Ах какой вопрос поднимался!
– Постой, постой, – перебила ее Маша. – Ты беременна?
Наташа осеклась и совсем по-девичьи наивно захлопала глазами.
– Так да или нет?
Потому что эта милая девушка спала и с ее сыном. Анализ ДНК тут ничего не даст, потому что он в любом случае покажет родство. Но! Маша готова была выделить долю ребенку сына, своему внуку. А ребенку этой куколки от Паши – нет. И пусть ее кто угодно осудит.
– Нет, – наконец проговорила Наташа, у нее вырвался непроизвольный жест. – Но я надеюсь, он у нас будет.
Маша кивнула, глядя на свои скрещенные пальцы.
– Очень хорошо.
Потом вскинула на нее взгляд.
– А теперь послушай меня, Наташа. Хочу, чтобы ты знала. Рассчитывать ты можешь только на Пашину зарплату. Остальное – извини, придется выкусить.
Девушка пятнами пошла.
– Но есть же адвокаты! Мы этого так не оставим.
– Конечно, не оставим, – Маша нехорошо усмехнулась. – Вещи свои из квартиры моего сына сегодня же вынеси. И не вздумай лезть к нему в постель, поняла?
– Что? Да как вы…
Девушка сморщилась, припухлые, как у ребенка, розовые губы задрожали, а глаза налились крупными слезами. Она заплакала. Заплакала и стала звать:
– Паша, Паша!
Торопов появился сразу, прямо как под дверью подслушивал. Взглянул на Машу укоризненно и стал успокаивать свою молодую любовницу:
– Ну что ты, что ты…
А она прильнула к нему и еще больше заплакала.
– Она… она… на меня такое… Она зла-а-а-ая…
Прямо незаслуженно обиженное невинное дитя.
– Какая ты все-таки, Маша, – проговорил сурово.
– Ага. Ты знал, какая я. А теперь забирай из моего дома свою юную любовницу.
Маша встала из-за стола, отошла к окну и повернулась к ним спиной, скрестив руки на груди. Послышался звук отодвигаемого стула, шаги, она бросила не оборачиваясь:
– Вещи я тебе передам, сообщишь адрес. До свидания.
***
Наконец все стихло.
Она еще некоторое время стояла у окна, смотрела в темноту. Потом сделала несколько важных звонков. И под самый конец последнее – набрала номер Ангелины, дизайнера. Та сразу ответила:
– Да, Мария Александровна, я могу уже сейчас сбросить вам варианты. Если что-то…
– Спасибо, Ангелина. Хорошая работа. Но я звоню сказать, что все варианты отменяются.
– Отменяются?
– Да, свадьба не состоится. Но я вам оплачу все, что вы сделали. Пришлите прайс. И конечно, будут премиальные.
В трубке некоторое время висело молчание, наконец девушка-дизайнер проговорила:
– Жаль. Но мне было очень приятно работать с вами.
Разговор прервался.
А она так стояла у окна, глядя на свое отражение в стекле. Слезы текли, она их смахивала, но слезы не кончались.
Глава 2
Приходили воспоминания. Разные моменты из жизни накатывали, перекрывали друг друга, перехлестывались волнами.
Студенческие годы, она совсем молодая.
Мария закрыла рот рукой. Хвостики ее вечные, джинсовые курточки, короткие платьица. А ноги тонкие, стройные, и острые коленки. У нее и сейчас ноги стройные, но уже не такие острые коленки. Сорок пять все-таки. А Торопов был такой здоровый лоб, она ему еле доставала до плеча, лохматый, шапка волос на голове. Он и сейчас красив как черт, только виски посеребрились.
А как они женились. Последний курс, квартиры ни у него, ни у нее нет, денег – две стипендии, его и ее.
Ей тогда было… Да, столько же, сколько сейчас бывшей невесте сына Наташеньке. Надо же, как некоторые моменты повторяются.
Потом родился Коля.
Ох и трудно было тогда. Денег нет, квартира съемная, маленький ребенок. Паша только начинал как-то тыркаться в бизнесе. Она ночами сидела, перелопачивала ему документацию, отвечала на письма и прайсы печатала.
Второй родилась Мелания, Мила. К тому времени у Пашки уже был крохотный офис, десять квадратных метров. Но надо было платить аренду. Так она Колю в садик, а сама с грудной Милкой по полдня сидела у него в офисе, вела бухгалтерию и на звонки отвечала.
А потом, когда дети пошли в школу, уже какой-никакой бизнес у Павла был, и он подался в администрацию. Потому что это возможности, это солидно, это спина, в конце концов. А бизнес весь переоформили на нее, потому что ему надо быть чистым. И с тех пор весь бизнес тащила она.
Почему нет? Маша пожала плечами. Ей это хорошо удавалось, у нее деловая хватка почище, чем у Павла.
Все это время она работала как проклятая. Для своей семьи, для детей, для него, черт побери. Потому что любила его и была уверена в нем. Знала, что у нее надежная спина. Что они одно целое.
Оказалось – нет спины!
А есть одна большая дыра.
И сквозь эту дыру видно, что вся жизнь была напрасной. Все раздавлено – любовь, доверие, семья. Семьи нет, рухнула. Доверие… Какое доверие, какая любовь?
Любовь его – вот она. Видела Маша ее сегодня. Милая девочка, такая нежненькая, ранимая, беззащитная. Хорошенькая, юная.
А тебе сорок пять лет. И ты никто, бывшая.
Чувство – как будто ободрали сердце и присыпали солью. Больно. И слезы эти проклятые, сочатся из души, как кровь, по капле. Прошлое ведь так просто не отпускает то, что было сердцу дорого. Только так, с кровью.
***
В конце концов она вытерла слезы и с раздражением взглянула на свои руки.
Щеки саднило, глаза припухли, наверняка нос покраснел. Ну и видок будет завтра. А ей нельзя. Завтра ей на работу, будет много важных встреч.
Никто не увидит ее такой. Ее слез никто не должен видеть.
Маша глубоко вздохнула и отошла от окна. Взгляд упал на стол, накрытый для семейного ужина. Это надо было убрать. И на плите недоваренная паста и креветки. Воду она слила и откинула макароны на дуршлаг, а креветки, кстати, дотушились. Она просто накрыла сковороду крышкой.
Потом потушила в кухне свет и ушла в ванную.
Глянула на себя в зеркало – лучше бы она этого не видела. Стала умываться холодной водой, плескала горстями на лицо. И вдруг…
В коридоре шаги.
Она же запирала дверь. Это мог быть только тот, у кого есть ключи. Коля пришел? Нет, сыну не надо ее сейчас такой видеть! Маша быстро нанесла на лицо толстым слоем крем и вышла.
И застыла от неожиданности.
Там был ее муж Павел.
Не ожидала Маша его увидеть.
Да и он не ожидал ее увидеть в таком виде, в первый момент ошарашенно замер и даже запнулся. В другое время она бы кинулась крем с лица стирать, вопить: «Ой, я страшная, не смотри на меня!» Не в этот раз.
Сейчас они чужие друг другу, а кому ее внешний вид не нравится…
Больно было. Потому что каждую секунду напоминала ей проклятая память, что она уже старая, а муж нашел себе девочку, молодую и красивую. Это говорило без всяких зеркал и о возрасте, и о том, что она безнадежно проиграла. Поезд ушел, ей никогда не нагнать его.
А вот муж, похоже, свой поезд молодости нагнал. Что ж.
– Зачем ты пришел, Паша? – спросила она первой. – Вещи я бы тебе и так передала.
– Я хочу собрать их сам.
Он откинул голову назад и смерил ее таким взглядом, что захотелось согнуться. Тот самый мужской взгляд, ясно показывающий, что ее оценили и нашли старой и некрасивой. Это стирало самооценку в ноль. Ничего, она выдержала.
Махнула рукой:
– Если ты так хочешь. Только будь любезен, недолго. Мне скоро ложиться спать.
И пошла в кухню. Неприятно было, что он сейчас будет торчать в их… ее спальне. Стоило вспомнить, что он еще и до последнего времени ложился в ее постель, Машу передернуло, она с трудом подавила порыв пойти туда и содрать постельное белье к чертовой матери.
Однако муж не пошел рыться в шкафах и паковать чемоданы. Он направился следом за ней в кухню.
Как же это действовало на нервы! Внезапно душно стало. Особенно когда он заявил:
– Я пришел поговорить. Давай поговорим как взрослые люди.
– Как люди одного возраста, то есть? – спросила Маша, усаживаясь за пустой стол. – Зачем тогда ты девочку свою приводил и устраивал демонстрацию? И, кстати, где она? Разве ты не с ней должен быть сейчас?
Павел поморщился.
– Она сейчас у Коли на квартире. Вещи собирает.
Машу просто бешенство охватило. Она подалась вперед и спросила:
– И ты оставил ее там одну?!
– А что в этом такого? – Павел сейчас уставился на нее грозно. – В чем ты ее обвиняешь? Что она кинется изменять мне? Будь любезна, прекрати оскорблять Наташу, она не такая. Ты совсем ее не знаешь.
Стало смешно. Значит, когда с ним изменяла Коле, она была не такая? Интересная мужская логика. Маша смеялась долго и с удовольствием. Потом сложила над столом руки и сказала:
– Ты прав, я совсем ее не знаю. И мне глубоко наплевать на твои рога, если бы они у тебя были. Но. Мне небезразлично, что она может влезть в постель к моему сыну и забеременеть от него.
Муж секунду смотрел на нее так, словно она чудовище, потом сказал:
– Какая же ты, Маша… Всегда знал, что ты черствая и циничная, но сейчас ты просто превзошла себя.
– А ты спишь с невестой сына. Как это называется?
Повисла гробовая тишина.
Наконец он тихо произнес:
– А ты не можешь представить, что я люблю ее? Что мы любим друг друга. От этого невозможно было удержаться, я никогда ничего подобного не испытывал.
Слишком многое перевернулась у Маши в душе сейчас. Как угодно можно было крепиться, но это был удар. Достал он ее этим, уколол в самое сердце. Закипели слезы в глазах, она отвела взгляд. Но все же нашла в себе силы улыбнуться и сказать:
– Совет вам да любовь. Однако ты хотел говорить, я слушаю тебя. Только быстро, уже поздно, а мне рано вставать.
– Это, между прочим, и мой дом тоже, – произнес он, откидываясь на стуле и оглядывая кухню. – Как и все остальное, совместно нажитое в браке.
Вот оно. Прозвучало.
– Хочешь привести сюда свою девочку и жить здесь с ней? – усмехнулась Маша.
Ну да, в надежде, что она не выдержит и сама уйдет? Не зря же его юная любовь сказала: «Мы думали об этом. Квартира – тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее». Значит, думали об этом, лежа в постели, обсуждали раздел имущества и просчитывали такой вариант. Захотелось закрыть глаза, чтобы его не видеть, и сцепить зубы, чтобы не заорать матом. Но она подавила порыв, надо было дослушать.
– Нет, конечно, – холодно проговорил Павел. – Я никогда не приведу Наташу в эту токсичную обстановку.
Уже неважно было, что это их дом. И что они прожили в браке двадцать пять лет и вырастили детей. Что они были семьей, в конце концов! Не. Важно.
Семьи больше нет, а есть «токсичная обстановка».
– Хорошо, – кивнула Маша. – Так о чем ты пришел говорить?
Он ведь не зря столько лет занимал определенный пост, сейчас Павел выглядел солидно и значимо. И точно так же значимо прозвучало то, что он сказал.
– Я ведь изначально хотел избежать неловких ситуаций, когда говорил о разводе, но ты не дала мне рта раскрыть. Я понимаю, ты была в состоянии аффекта и в этом состоянии наговорила много лишнего. Теперь, я надеюсь, ты способна услышать? У меня есть к тебе предложение.