Судьбу свою найдешь

Глава 1

Громкое карканье разносилось на все болото.

– Ну, что раскричался, – шикнула молоденькая ведьмочка на сторожевого ворона, нарезавшего круги над ее головой. – Только лишнее внимание привлекаешь.

Карканье прекратилось. Ворон плавно слетел на верхушку ближайшей сосны, росшей у края болота, и уселся там, обиженно хлопая крыльями. А девушка внимательно огляделась по сторонам.

На болоте было тихо, прохладный ветерок шевелил траву. Только посвистывал кулик, и иногда лениво квакали лягушки. Вроде никого. Молоденькая ведьмочка, румяная, белолицая и чернобровая, повертела головой и досадливо уставилась на темный бор, окаймлявший болото.

За тем бором начинались земли соседнего царства. Оттуда недавно присылали сватов. В тот раз удалось отговорить матушку княгиню Кантемиру, но…

Василиса покачала головой и раздула щеки. Везение не может быть вечным. Надо что-то придумать, и сделать это срочно. Старших сестер ее всех матушка замуж пристроила, теперь принялась за нее. Ну не хотела Василиса замуж! Не хотела, и все.

Оглянулась назад, на большой укрепленный терем за высоким частоколом. Над высокими башенками кружилась вороны и сизари. И даже один орел. Княгиня работала с почтой, значит, какое-то время будет не до нее.

Перекинула через плечо толстенную русую косу и устроилась на кочке. На всякий случай огляделась еще раз. Насколько хватало глаз, простиралось их болото, а за болотом начинались земли врага. Вдалеке на самом верху горы в синеватой дымке виднелся его мрачный замок, зловещий даже отсюда. Матушка даже имя его запретила упоминать.

Однако сейчас тут было спокойно. К тому же младшую княжну в настоящий момент живо волновало совсем другое.

Василиса вытащила из холщового мешка большую книгу заклинаний, прихваченную из матушкиной личной библиотеки, и поманила ворона пальцем. Тот и не подумал приблизиться, наоборот, опасливо отодвинулся дальше, перебирая лапами по ветке.

– Хорошо, не хочешь, и не нужно, – состроила гримаску ведьмочка.

Подумаешь, в прошлый раз заклинание перепутала и превратила его в поварешку.

– Ладно, попробую сама, – пробормотала она, сосредоточенно водя пальцем одной руки по строчке.

Другую руку подняла и сложила пальцы в точности так, как было изображено на картинке. Произнесла формулу, один пасс, другой – и ничего. Заклинание почему-то не работало. Она попыталась еще раз, и опять ничего.

Девушка сердито нахмурилась и потерла нос. На той матушкиной книге стояла пометка «Открывать только по достижении совершеннолетия». А Василисе до совершеннолетия по ведьминским меркам нужно было ждать еще два года. Но разве это могло ее остановить? Когда вообще ее что-то останавливало, если дело касалось колдовства? И тут ей в голову пришла интересная мысль.

В лужице у соседней кочки на солнце грелась лягушка. Василиса снова уткнулась в книгу, водя кончиками пальцев по пергаменту, а другую руку направила на лупоглазую зеленую красавицу. И зашептала заклинание.

На этот раз ей не показалось. Василиса могла поклясться, что был отклик. Она сосредоточилась, полностью отключаясь от реальности, и закрыла глаза.

И так увлеклась, что не замечала ничего кругом.

Между тем, у пограничного менгира*, стоявшего на краю болота, сначала беззвучно возник черный вихрь, а спустя мгновение на его месте материализовался мужчина. Оперся рукой о камень, с усмешкой оглядев выбитую на нем обережную руну, и шагнул на их землю.

Ворон взмахнул крыльями, чтобы подать сигнал тревоги, однако незваный гость просто взглянул на сторожа – и птица замерла с отрытым клювом, не в силах издать ни звука. А мужчина неслышно двинулся по болоту, пробираясь между кочками.

Она смогла превратиться в лягушку. Она смогла!

Василиса сама не ожидала, ей впервые в жизни удалось преобразовать живую материю. Да еще как! А теперь она барахталась под ставшим просто огромным сарафаном, силясь выбраться наружу, и захлебывалась от радости:

– Получилось! Получилось!

И вдруг весь этот ворох поднялся вверх.

Ее одежду держал в руке мужчина. Высокий, темный, мощный. Легкий панцирь из черной кожи открывал могучие плечи, сплошь покрытые ритуальными шрамами и татуировками. Его черные волосы были зачесаны назад, открывая смуглое волевое лицо, окаймленное черной бородкой.

Смотрел на нее, изогнув губы в подобии улыбки.

А она перед ним во всей красе, лупоглазая и зеленая. Так и осталась, открыв рот, сидеть на кочке. Мужчина насмешливо вскинул бровь и произнес:

– Ну и кто это тут у нас? М?

Что?! Первой реакцией было возмутиться и поднять тревогу. Чужой! Как он вообще умудрился зайти за менгир?!

Но вместо этого она на него засмотрелась.

Чужак был по-своему даже красив. Шрам на левой брови, перебитый нос, твердые губы. Властность во взгляде, в самом его дыхании. Сила немереная, страшная, темная, она в нем просто клубилась. Мужчина внушал страх, но сейчас его черные глаза, глубокие и пронзительные, разглядывали ее с веселым любопытством.

И Василиса наконец сообразила, что она… Голая. И она лягушка.

Он все равно видит ее? Или не видит? А если видит, это же ей даже назад собой не обернуться… И ничего не сколдовать! Матушкина книга лежала рядом, но ведь до нее надо было дотянуться. Чужак, как назло, весь обзор перегораживал.

Мелькнула паническая мысль – если княгиня узнает, ей конец.

Замереть. Не отсвечивать. И ведьмочка с самым что ни на есть лягушечьим видом застыла на кочке. Даже рот закрыла.

Однако мужчина не повелся на эту уловку, и вместо того чтобы уйти, сложил руки на груди и тоже замер, склонив голову набок. Еще и одежду ее под мышкой зажал. Она невольно вскинула на него взгляд и тут же отвела глаза. Потому что в голове наконец сложилась картина.

Это был он. Враг, имя которого матушка запретила даже упоминать. Хозяин мрачного замка на горе. Брат Верховного, Кощей.

Осознание только добавило страха.

Бежать. Тихо и незаметно. Тьма с ней, с одеждой, как-нибудь выкрутится, сейчас главное убраться подальше. Она стала аккуратно перебирать лапками, отползая в сторону, и только собралась прыгнуть с кочки…

Мужчина оказался намного быстрее. Одно незаметное движение, быстрое, как удар змеи, и его сильная рука уже держала ее поперек брюшка. Дальше было жутко и унизительно до крайности. Он поднес ее к глазам и оглядел со всех сторон, как какую-то диковинку. А после посадил на ладонь и погладил по спинке пальцем.

Василису чуть не прорвало от возмущения. Вовремя сообразила, что надо помалкивать, и так и застыла, выпучив на него глаза. Мужчина сначала хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся.

Так нелепо и ужасно обидно. А смех у него густой, низкий, аж дрожь пробирает.

Вот будь она в нормальном виде, показала бы этому нахалу, как насмехаться над княжной. Да она бы его… в сморчка превратила! Мужчина рассмеялся еще громче и опустил ее на кочку. И одежду рядом положил. А сам отступил на шаг и вдруг исчез в черном вихре.

Ушел?! Неужели? Несколько секунд Василиса еще сидела, прижавшись к кочке и втягивая голову в плечи. Не могла прийти в себя.

Потом ворон испуганно и сипло каркнул и завозился на ветке. Она разом отмерла, от страха у нее обратное заклинание само выскочило из памяти. Обернулась собой, быстро натянула рубаху и, как была простоволосая, подхватив матушкину книгу и сарафан, бегом побежала с болота.

А вдогонку ей смех. Густой, низкий, бархатный.

Не ушел, гад.

«Ах так?! – подумала Василиса. – Ах ты тать! Тебя сюда никто не звал».

Выпрямила спину, тряхнула длинными русыми волосами и пошла с достоинством. А в его сторону даже не стала оглядываться. Но краем глаза все же заметила, как черный вихрь исчез уже за пограничным менгиром.

Ушел?

На всякий случай она замерла на месте, прислушиваясь. И как ее еще в детстве учила бабушка, рукой повела вдоль, отпуская по болоту поисковую сетку. Никого. Действительно ушел.

Странное у нее было чувство.

Некоторое время Василиса еще стояла и смотрела на горы и затянутый синеватой дымкой замок вдалеке. Потом заставила себя очнуться. Надо было быстро привести себя в порядок и бежать в терем, пока ее не хватилась матушка. А то посадит под замок или, того хуже, замуж выдаст.

У самого края болота рос молодой подлесок – ели, сосенки, осины. Она забралась туда, чтобы наконец нормально одеться. Еще косу нужно заново переплести, а это было непростое дело. Волосы густые, длинные.

Разбирала пальцами вьющиеся пряди, а сама все думала про него, гостя незваного. Про Кощея этого. Вот вроде враг…

Сторожевой ворон слетел вниз, уселся на сосенку и тихо каркнул у самого ее уха, отвлекая от неподобающих мыслей. Василиса тут же опомнилась и уставилась на птицу, сердито прищурившись.

– А ты…! Ты вообще молчи, предатель.

– Кххх, – покаянно проскрипел пернатый сторож.

– Смотри, – продолжала отчитывать его Василиса. – Чтобы матушке ни звука!

Ворон замер столбиком и даже крылья сложил, всем своим видом демонстрируя, что будет нем как могила.

Обратно к терему пробирались опушкой, Василиса набрала для вида поганок и мухоморов. Но все прошло спокойно, никто ее не хватился. Стража не рыскала кругом, да и черепа на высоком частоколе, окружавшем княжеский терем, не светились тревожным красным.

Над высокими шпилями по-прежнему вились почтовые птицы.

Орел уже улетел, но вороны и сизари остались, и появилась еще цапля. Видать, матушка была здорово занята, что про нее до сих пор не вспомнила. Теперь главное было незаметно пробраться к себе мимо армии мамок и нянек, и можно будет расслабиться.

А во дворе царило оживление, похоже, орел не зря прилетал. В гости, что ли, кого-то ждать? Василиса знала, что почтовые орлы приняты у Верховного. Княгиня Кантемира с Верховным не ладила, но дипломатические отношения поддерживала. Этого требовала политическая необходимость.

Впрочем, младшую княжну мало интересовала политика. Она быстро пересекла двор и поднялась к себе в горницу. А там притворила за собой дверь и наконец выдохнула от облегчения. Ворон слетел с ее плеча, прошелся по столу и устроился на оконной створке, кося одним глазом во двор.

– Следи. Если что, дашь знать, – велела Василиса.

Сама она прежде всего вытащила из сумки и надежно спрятала матушкину книгу, а после занялась грибами, которые по дороге насобирала. Да так увлеклась, уж больно сочные оказались мухоморы, как раз для зелья…

– Кар, – раздалось тревожное от окна.

И почти сразу следом за этим короткий стук в дверь.

– Кто? – Василиса выпрямилась и замерла.

В горницу вошла сенная девушка, поклонилась и проговорила, опустив голову:

– Княжна Василиса, княгиня велела вам идти к ней в кабинет.

Примечание:

* Менгир (древн.) – вертикально установленный грубо обработанный продолговатый камень.

Глава 2

Ничего хорошего не сулил этот внезапный вызов в кабинет.

Василиса степенно кивнула, а сама стала судорожно перебирать в мыслях, что матушке может быть известно о… Она невольно потерла шею, оглядываясь на окно. Вообще, было много чего, за что княгиня могла бы устроить ей разнос. Все зависит от того, что именно из этого сейчас всплыло. Однако расспрашивать сенную девушку – все равно что дать матушке лишний повод для подозрений.

Потому и сказала, обернувшись к столу, на котором лежали разложенные аккуратными кучками яркие мухоморы:

– Хорошо, ты иди. Передай матушке, что я закончу с зельем и подойду.

Но прислужница повторила:

– Простите, госпожа, но матушка велела идти к ней немедленно.

Как ушат холодной воды на голову. Пришлось идти.

У самой двери матушкиного кабинета Василиса отпустила сенную девушку и замерла, прислушиваясь. А потом и вовсе огляделась по сторонам и осторожно заглянула в замочную скважину. Надо же было хоть как-то подготовиться к тому, что ее ждет.

Смотрела, смотрела, но так ничего и не высмотрела.

Княгиня Кантемира в тот момент как раз раскладывала карты. Гадала на судьбу, а мысли все вертелись вокруг одного.

Сегодня прилетел орел от Верховного.

И послание княгине очень не понравилось. Этот фальшивый тон, заверения в добрых намерениях. Спрашивается, с чего бы? Известно, чем чреваты добрые намерения сильных мира сего!

Вот стоило только подумать о Верховном, княгиню опять затрясло от застарелой ненависти. Проклятые братья. Могущественные, властные, бессмертные. Привыкли играть в свои игры и получать все. Но больше всего взбесили княгиню намеки об их былой дружбе. Малейшее воспоминание об ошибках молодости заставляло эту далеко еще не старую и ослепительно красивую женщину пылать негодованием.

Она ненавидела Дия Верховного всей душой. За то, что раньше его любила. За то, что увлек ее когда-то, а потом женился на другой. Но еще больше она ненавидела его темного старшего братца, который этот брак и устроил. Помнила она насмешливую ухмылку Кощея в тот день, когда он сообщил ей, что Дий возьмет в жены елинскую царевну.

Этого унижения Кантемира братьям не простила. Она вышла замуж за Василия Болотника, была ему верной женой и родила четырех дочерей. А после стала вдовой.

Многие к ней сватались, когда она схоронила Василия. Красивая молодая вдова, на руках маленькие дочери, говорили, мол, не справится с княжеством, нужна крепкая мужская рука. Сам Дий Верховный тогда помощь обещал. Но не даром, конечно! Даром да без умысла Верховный ничего не делал.

Тайной полюбовницей его предложил стать. Ей? Женой, значит, нельзя, а полюбовницей можно? Кощей тогда явился с тайным посланием от брата. Кантемира спустила на него адских псов и с тех пор даже имя его упоминать запретила.

Но все это было личное. И что бы ни происходило на уровне личных отношений, в интересах княжества дипломатические связи она поддерживала со всеми.

И вот теперь орел принес это послание.

Верховный настоятельно приглашал в гости. Мол, негоже им одним скучать в заточении, чай, не монахини. Пора ко двору возвращаться.

Ко двору? Проклятый циник, Кантемира чуть не взбесилась. С его супругой и полюбовницами знакомиться? А и отказаться нельзя, грозил тогда сам пожаловать в гости. С него станется приехать со всем двором. И, разумеется, с ним увяжется темный гад Кощей. Не зря же Верховный в письме намекал, что давно уже пора им завязывать с враждой.

Княгиня хорошо понимала, откуда ветер дует. А дело было в том, что младшая из ее дочерей Василиса вошла в брачный возраст. Княжество после смерти мужа Кантемира подняла сама, сама дочерей вырастила. Троих старших – Евлампию, Калисту и Марью – замуж за могущественных правителей отдала. А к младшей Василисе должно было перейти отцовское наследство. Решили прибрать к рукам ее княжество? Нет, шалишь, Верховный. Близок тебе будет локоть, да не укусишь.

Дважды княгиня уже раскидывала карты.

Теперь она раскинула снова. На Василису, на судьбу. Угадать, узнать заранее, подготовиться.

Карты не врут.

Вытащила даму бубновую, положила в центр. Сверху три и снизу три, и по бокам. А потом стала выкладывать крестом, да рубашкой кверху переворачивать. Еще в один рядок, и еще.

И в третий раз одно и то же!

Дорога ей дальняя, чужой дом и червовый интерес. А на сердце… Бубнового короля она выкладывала. А сверху все равно ложился трефовый, как ни кинь.

Чушь какая-то выходила.

– Врешь! – рассердилась она и смешала карты. – Врешь!

Замерла, подперев лоб, уставилась взглядом в окно. Надо что-то делать, пока все окончательно не осложнилось. К Верховному ехать придется, но… Когда дверь горницы, служившей княгине кабинетом, отворилась и к ней заглянула Василиса, она уже знала, что будет делать.

– Матушка, звали меня? – спросила дочь.

Княгиня перевела на девушку взгляд и некоторое время смотрела на нее молча. Из дочерей Кантемиры Василиса была самой яркой. Как перо жар-птицы. Подвижная, гибкая, стройная. Губки алые, кожа белая как бумага, брови черные, глаза – штормовое море. Совсем юная, но уже сильная ведьма, а характер… Огонь! Умная, сердечная, но своевольная и разбалованная. И сила-то в девчонке чуялась немереная уже сейчас.

А что будет потом?

Замуж ее надо. Замуж, срочно. А вот за кого? Засылали к ней сватов, да все не то. Не нравились кандидаты княгине.

– Да, – кивнула она, вставая. – Подойди ко мне, дочь.

Василиса невольно напряглась, вступление не сулило ничего хорошего. Покосилась на стол, на котором кучкой лежали матушкины гадальные карты. Мелькнула мысль – вот бы самой научиться… Однако тут же задвинула назад неуместную мысль. Не до того сейчас.

– Да, матушка, – проговорила со смиренной улыбкой и подошла, опустив голову.

Смирением княгиню обмануть не удалось. Она оглядела ее, нахмурилась и спросила строго:

– Опять бегала на болото?

Глаза у Василисы сделались большие и честные.

– Грибы собирала, – начала она бодро. – Там на опушке такие мухоморы, как раз для зелья.

А княгиня проговорила, подаваясь к ней ближе:

– Ты мне врешь.

И впилась в нее взглядом. Это был ужасный матушкин прием. Когда она вот так смотрела в глаза, как удав на кролика, соврать было невозможно. Разве что немного утаить.

– Я-а… не вру, – выпрямилась и чуть отодвинулась назад Василиса. – Я собирала грибы. И еще колдовала. Немножко…

– Немножко? – прищурилась княгиня, она занятий дочери колдовством не одобряла, считала, незачем ей. – И как, получалось?

– Да, совсем чуть-чуть, – выдавила она, отводя глаза и отчаянно надеясь, что матушка удовлетворится ответом.

– Получалось, это хорошо, – кивнула матушка и отошла к окну.

Василиса чуть не осела от облегчения, кажется, пронесло. Однако матушка обернулась и заговорила снова:

– Тебе надо срочно уехать. Поживешь какое-то время у бабушки.

Отличная новость! У Василисы аж глаза засияли.

– Едешь прямо сейчас. Тайно. Дам тебе в сопровождение адских псов.

А вот это уже было серьезно.

– Матушка, случилось что-то? – спросила она.

Та обернулась, посмотрела на нее долгим взглядом и проговорила:

– Не случилось, но может. А мы предотвратим. – И вдруг улыбнулась: – Тебя надо надежно спрятать, чтобы кое-кто не нашел.

– Ааа… хорошо, – мало что понимая, кивнула Василиса.

– Все, иди теперь. Я пришлю мамок, они помогут, – княгиня махнула рукой и, казалось, забыла о ней.

Василиса попятилась к двери, а взгляд случайно упал на открытое окно за матушкиной спиной, и будь она проклята, если за окном ей не почудился черный вихрь. Глазам не поверила, обомлела, а матушка, хоть вроде на нее не смотрела, а насторожилась сразу.

– Что?

– А? – захлопала глазами ведьмочка.

Она уже успела сморгнуть, и больше ничего там за окном уже не было. Может, и правда почудилось?

– Что там увидела? – строго спросила княгиня Кантемира.

Ну вот опять. И надо было срочно что-то придумать. Потому что если она признается…

Василиса не хотела даже думать, что будет, если княгиня узнает, что она встретилась с Кощеем и разговаривала с ним. Или это он разговаривал с ней? Ну да, она же была лягушкой. Да еще и голой вдобавок. Ужас, кошмар. Хотя, конечно, кто видел одетых лягушек?

Василиса прокашлялась и максимально четко проговорила, показывая на окно пальцем:

– Крупные комары, матушка. Надо бы подновить заклинание.

– А? Да, надо бы, – озабоченно проговорила княгиня. – Не до того сейчас.

И уже ей:

– Все, Василиса, иди. Собирайся, я пришлю мамок. Да ничего лишнего не бери. А то соглядатаев хватает.

Собирали Василису действительно быстро. Княгиня прислала своих прислужниц, и оглянуться молодая ведьмочка не успела, как ей подготовили две переметные сумы, зачарованные так, что в них можно было полдома затолкать. Сложили все туда и с поклоном ей отдали. Мол, дальше сама, госпожа.

А дальше она пошла к матушке на напутствие.

Та уже ждала. Спустилась вместе с ней в конюшню, самолично оседлала и вывела своего игреневого жеребца Сивку. Быстрый конь, как ветер, и такой же неутомимый. Раньше матушка никогда ей Сивку не разрешала брать. Чудные дела.

Василиса смотрела во все глаза и удивлялась. Обычно княгиня белых рук не пачкала. Если на охоту или просто на прогулку выезжала, так ей уже оседланного жеребца конюхи к крыльцу подавали. Стремя держали. А тут – никого, в конюшне пусто. И еще заметила она, что матушка, пока они шли сюда, полог невидимый накидывала, отводила глаза.

Уже когда вышли из конюшни, подошел человек с псарни. Держал на цепи двух адских псов. Они княгине в приданое достались, подарок от отца. А вместе с ними псарь, нелюдимый и страшный. Василиса не слышала, чтобы он вообще когда-то разговаривал. Про него шептались разное, но предан он был княгине как раб.

Адские псы скалились, кося горящими глазами на ворона, сидевшего у Василисы на плече, как будто собирались сожрать.

– Фу, – сказала княгиня. – Охранять.

Кошмарные пасти захлопнулись, и псы послушно замерли. А она повернулась к Василисе. Качнула головой и проговорила серьезно:

– Дочь, я не могу дать тебе стражу, это будет слишком заметно и привлечет внимание. Но вот тебе получше любой стражи будет.

Матушка не имела обыкновения объяснять свои действия, и Василиса привыкла принимать ее решения, не оспаривая. И хотя сейчас ей казались странными все эти приготовления, она видела, что княгиня встревожена. А если так, все имело смысл.

К тому же молоденькой ведьмочке действительно хотелось поскорее попасть к бабушке. Уж там-то, на свободе, она могла сколько угодно учиться колдовать. И кстати, ту матушкину книгу она таки сумела незаметно в переметную суму запихнуть.

«Опять не о том думаешь», – сказала себе Василиса и замерла перед матерью.

Княгиня Кантемира смотрела на нее и хмурилась, как будто сомневалась в чем-то. Потом порывисто обняла, начертила ей на лбу обережный знак и велела садиться на коня.

Остались последние слова.

– Слушай меня, Василиса, – проговорила она. – Слушай внимательно. Я сейчас открою дорогу, и ты с той дороги никуда не сворачивай. Поняла? Сивка сам довезет тебя. Вот, это бабушке Ядвиге передашь.

Неизвестно откуда вытащила и дала ей в руки футляр для письма и факел.

– Как начнет темнеть, он сам засветится. Все поняла?

– Да. Я поняла, – ответила Василиса, пытаясь понять, как матушка делала пространственный карман.

А княгиня шлепнула коня по крупу.

– Ну все. Давай! Скачи, не останавливайся!

Игреневый рванулся с места и понесся ветром. И черные адские псы с горящими красным огнем глазами рядом с ним по бокам. Василисе только и оставалось, что вцепиться в летевшую плащом сивую гриву.

– С дороги не сворачивай, Сивка сам тебя домчит! – донеслось ей вслед. – Как доберешься до бабушки, пришлешь голубя!

– Хорошо, матушка! – откликнулась Василиса.

И тут же взвизгнула:

– Юх-ху!!!

Пока что ей все очень нравилось.

Глава 3

Дорога была странная, колдовская. Как будто особый коридор посреди обычной реальности. Ей еще не приходилось передвигаться вот так – одной. Все в диковинку! Конь летел, как будто путь ему сам под ноги ложился скатертью. Псы рядом, молчаливые, страшные, под ними земля дрожит. А вокруг лес, и понемногу начало темнеть.

Сначала только чуть-чуть затеплился факел, потом немного стал ярче гореть красноватым огоньком. Где-то заухал филин. Не то чтобы ей было страшно, но как-то тревожно стало. Однако верный конь уверенно несся вперед, и лес уже стал узнаваем. Василиса успела краем глаза зацепить старый менгир. Как-то раз с матушкой они мимо проезжали, Василиса тогда еще заметила на нем странную надпись:

«…ь свою найдешь».

Ничего не понятно.

Зато сразу легче стало, оттого что пройдена большая часть пути. А впереди была широкая поляна. В центре большой дуб, сбоку от него круглое святилище. Это была вторая веха. Василиса приободрилась.

Конь на всем скаку вылетел на поляну, псы рядом. Мелькнул тонюсенький месяц в прогалине между деревьями, они уже приближались к святилищу, чтобы оставить его по левую руку.

И в этот момент раздался оглушительный свист.

Так громко, пронзительно, звук словно резал пополам. Мелькнули какие-то тени… От неожиданности Василиса выронила факел и резко дернула поводья.

Конь заржал и взвился на дыбы, уходя в сторону.

«Нельзя сворачивать!» – вспыхнуло в памяти. Но было уже поздно. На миг все вокруг них замерло, словно само время остановилось. А потом дорога, стелившаяся перед ними невидимой скатертью, исчезла.

Факел Василиса выронила, он валялся где-то в траве, стало совсем темно. И в окружавшей их темноте стали один за другим зажигаться огоньки. Глаза. Шорохи вокруг. Ведьмочка крепче вцепилась в поводья, адские псы, глухо рыча, подались вперед.