- -
- 100%
- +
Пролог
С дозорной башни подали сигнал.
– Едут!
Едут забирать невесту и ежегодную дань. Пыль клубами из-под копыт, ветер треплет плащи, длинными красными змеями вьются семь хвостов штандарта.
Толпа на городской стене притихла, слышно, как муха жужжит.
Вокруг девушки в платье невесты сама собой образовалась пустота. Словно она и еще семь юношей, стоявших рядом, уже не часть этого народа. Только пустота, звенящая тишина и мысль, крутящаяся в сознании – когда те всадники на подъездной дороге доберутся до городских ворот, ее жизнь закончится. Так же, как и жизни семерых парней в темных одеждах.
Они – цена еще одного года мира для царства. Смертники.
Каждый год властитель Гелсарт забирает дань. Семь юношей в жертву чудовищу. А в этот раз он потребовал у царя еще одного данника – девушку царского рода.
Но вместо царевны чудовищу в невесты отдадут ее, незаконную дочь царя Гесту. Насмешка судьбы. Хотя… Требование соблюдено, и царевны останутся целы, и Гелсарт получит что хотел. Девушку царского рода.
Слишком быстро приближаются всадники. Время словно замерло, мгновения как годы, а перед глазами вся прошлая жизнь.
Геста закрыла глаза.
– Не бойся, мы сможем сбежать, – движение по правую руку, еле слышный шепот.
Тигард, ее молочный брат, один из семи.
Геста не ответила. Дань людьми Гелсарту платили уже много лет. Ни один из данников не вернулся назад, никто не слышал потом о них, и неизвестно, что с ними стало. Стражник оглянулся, призывая к порядку, звякнуло оружие. Слишком громко в тишине.
Слишком быстро… Вот и все. Всадники Гелсарта въехали в городские ворота.
Их сильные кони гарцуют, перебирают копытами. Воины все как на подбор, мощные и рослые, лица закрыты платками, из-под головных уборов видны одни глаза. Страшно. Не смотреть на них, не оглядываться назад, не слышать за спиной сдавленный плач чужих матерей.
Словно со стороны Геста смотрела, как семерых по одному уводит стража. Данников передавали воинам Гелсарта, а те пристально осматривали каждого, убедиться, что жертва без изъяна. И только после этого усаживали позади себя на коней.
Последним увели ее молочного брата Тигарда, следующей будет она. На какой-то миг у Гесты все поплыло перед глазами, ладони взмокли, казалось, она сейчас задохнется. Звуки смешались: звон, топот, плач, гортанная речь…
Командиру отряда подвели лошадь в богатой сбруе. Расшитая попона с цветными кистями. Геста судорожно сглотнула. Для нее.
– Ты помнишь, чему я тебя учил?
Тихий голос наставника Лесарта прозвучал неожиданно и отрезвил, как ушат холодной воды, заставляя встряхнуться и собрать силы. Бой даже еще не начинался, а она уже готова сдаться. Нет, не будет этого. У нее есть цель.
– Да, наставник, – ответила девушка, медленно втягивая воздух.
– Хорошо, – тихо проговорил Лесарт. – Я верю в тебя. А теперь иди, пора.
И едва заметно кивнул, переводя взгляд на возвышение, туда, где под навесом собралась вся царская семья. Ни малейшего желания не было у нее смотреть в ту сторону, но, раз уж она теперь царская дочь, соблюсти этикет придется. Произнести заученные слова, стараясь не смотреть в полные ядовитой радости глаза царицы. Царевны, сводные сестры. Царевич Солгар подался было к ней, но царица не погнушалась опуститься до того, чтобы самолично одернуть брата.
Отец. Бледный, застывший изваянием, на котором только глаза живы.
Поклон всем.
Пора, командир воинов Гелсарта начал проявлять нетерпение. Надо поторопиться. Главное, не думать сейчас ни о чем. У нее есть цель.
Девушка в платье невесты на секунду прикрыла глаза, выпрямилась и сделала первый шаг навстречу судьбе.
Глава 1
Царица задержалась у окна.
Перед малым господским крыльцом дворовая девчонка, ловко управляясь вилами, разбрасывала по двору свежую солому. Правильно, девчонке надо работать, много работать. К тому же, с утра был заморозок, скользко. А вот то, что брат государыни как бы случайно прошелся по двору и теперь, прежде чем подняться на крыльцо, оглянулся на дворовую девку, было совсем неправильно.
Эта поганая девчонка сидела у нее в печенках. Царица выдохнула раздражение и коротко бросила, отходя к столу:
– Приведи.
Слуга, привыкший понимать все без слов, может, и удивился, но виду не подал. Молча поклонился и исчез исполнять приказание. Через несколько минут солому на двору уже разбрасывал молодой конюх, а девушку, одетую в простую одежду из грубого полотна, привели в богато обставленный личный кабинет государыни. Контраст был разительный, ее величество Фелиса поморщилась, скользнув взглядом по выпачканному подолу служанки, и протянула руку к кубку со сладким вином.
Однако. Девчонка смела не опускать глаза, как будто они ровня. Это всегда страшно бесило царицу.
– Геста, – проговорила она, отпивая из кубка. – Посмеешь вертеть хвостом перед моим братом, и я отправлю тебя на мыловарню.
– Госпожа, как я могу? Мы с вашим братом никогда и не встречаемся.
Девушка поклонилась и замерла, глядя перед собой.
– Ты меня поняла, – Фелиса отпила еще глоток. – А теперь иди, воняешь навозом.
***
Геста еще поклонилась и постаралась побыстрее убраться с глаз долой, пока царица не придумала чего похуже. И делать это надо было, не поворачиваясь к госпоже спиной. И за лицом следить, чтоб ненароком не выдать своих мыслей.
Уже оказавшись за дверью, Геста сердито выдохнула, вспоминая молодого царевича Солгара. Спрашивается, кем же ее царское величество считает своего младшего брата, если он способен прельститься вечно грязной тощей замухрышкой, от которой воняет навозом?! Да и как она вообще могла вертеть хвостом перед кем-то, когда ей голову поднять некогда?
Впрочем, она знала, откуда проистекает ненависть царицы. Всегда знала, даже когда была маленькой девочкой. Все очень просто. Геста была незаконной дочерью царя от чужеземной пленницы-рабыни. Еще и унаследовала от матери необычную внешность. Вроде и посмотреть не на что, а на общем фоне слишком заметно,
Вернувшись во двор, девушка тут же схватила вторые вилы и с удвоенной энергией принялась раскидывать солому.
– Чего хотела госпожа? – тихо спросил молодой конюх, ее молочный брат.
– А, – Геста махнула рукой, поправляя сползший на лоб платок. – Сказала, работать надо лучше.
– Ну да, ну да, – закивал парень. – Тут пока тебя не было, приходил наставник Лесарт, велел зайти.
Геста так и не услышала окончание фразы, потому что в этот момент случайно глянула на крыльцо с каменными львами. Там стоял молодой господин Солгар и как-то странно на нее смотрел, затем медленно спустился по ступеням и пошел в сторону конюшни. Геста невольно застыла, глядя вслед. Его глаза…
Сразу на память пришли слова царицы, девушка опомнилась и отвела взгляд.
– Что ты сказал, Ти?
Тот тихо фыркнул, качая головой.
– Наставник Лесарт велел зайти к нему, – повторил вполголоса. Потом оглянулся, не смотрит ли кто, и добавил, отбирая у нее вилы, – Ты иди давай, я тут сам управлюсь.
Геста на секунду замешкалась, вертя головой по сторонам, а потом выпалила скороговоркой:
– Спасибо, Ти! – и умчалась.
И не заметила, как дернулась занавеска в окне личного кабинета царицы.
***
Второй раз за утро одна и та же раздражающая картина. С точки зрения царицы, это было слишком. Государыня Фелиса перевела взгляд на стольника из своей личной свиты, который на деле являл собой нечто среднее между доверенным лицом, личным секретарем и наемным убийцей, и прищурилась:
– Винго.
Стольник царицы знал, когда у ее величества такое выражение, значит, у нее что-то на уме. Так и есть.
– Проследить.
– Да, ваше величество. Вы хотите, чтобы я проследил лично?
– Я хочу, чтобы это было сделано хорошо. И мне не нужны сюрпризы.
– Я понял, моя, госпожа. Прикажете исполнять?
– Да, иди, – кивнула царица. – И, Винго. Этот конюх. Надо проследить, чтобы на него обязательно выпал жребий в этом году.
По лицу стольника промелькнуло нечитаемое выражение, он поклонился и пошел к выходу, но когда он был уже в дверях, царица его остановила.
– Как только вернется с охоты мой брат, доложить.
Царица осталась одна. Откинулась в кресле, сжимая пальцами подлокотники кресла, и опустила веки, глядя сквозь ресницы на свет. Проследить – это хорошо. Но этого мало. Нужно что-то делать с девчонкой. Фелисе совсем не нравилось, как младший брат смотрел на эту тварь, совсем как…
Пальцы резко сжались, а потом она с силой хлопнула ладонями по подлокотникам. Не будет этого, она не допустит! Царица позвонила в колокольчик, прибежал слуга.
– Где муж мой, государь Мелиар?
– У себя, моя госпожа, – человек склонился в поклоне.
– Передай, что я жду его.
Слуга ушел, а царица поднялась из кресла и пошла к зеркалу, оглядывая себя, пощипала щеки и покусала губы, чтобы казались ярче и пухлее. Разговор предстоял непростой, надо привлекательно выглядеть.
Ждать долго не пришлось, не прошло и четверти часа, как дверь кабинета открылась, пропуская внутрь мужчину. Фелиса вздохнула, невольно поддаваясь его грубоватому мужскому очарованию.
– Дорогая, ты меня звала? – спросил с порога, подошел, коснулся ее щеки большим пальцем.
Царь был немолод, но по-своему красив. Знал, как на нее действует, и нередко этим пользовался. Однако и у царицы было чем на него надавить. Основательно надавить, пригнуть просто. Но увы, не в этом вопросе. Потому она улыбнулась начала издалека:
– Я сегодня вызывала к себе Гесту.
И бросила на него взгляд из-под бровей. Но если Фелиса хотела дождаться реакции, то ждала она зря. Лицо мужа сделалось непроницаемым, он просто молча ждал, что она скажет дальше. Поняв, что тянуть паузу бессмысленно, царица проговорила:
– Девочка выросла. Я хочу выдать ее замуж.
Все то же нечитаемое выражение, только огоньки зажглись где-то в глубине глаз. И ни слова в ответ. Фелиса выдохнула, игра оказалась даже сложнее, чем она ожидала. Что ж пора открывать карты.
– Я думаю отдать замуж за плотника Бекета.
– Нет, – коротко отрезал царь.
– Но… – только Фелиса открыла рот, не в силах скрыть досаду, как он склонился близко к ее лицу и проговорил, глядя прямо в глаза:
– Замужеством Гесты я займусь сам, когда сочту нужным. А ты не забивай этим свою хорошенькую головку. Лучше давай подумаем над тем, как бы нам зачать сына. М?
И ушел.
Черт бы его побрал! Он всегда сводил все к этому! Уже потом, оставшись одна царица зло уставилась в пустоту. Ей хорошо были понятны его тайные планы – любым путем сделать так, что трон перешел его потомкам.
Мелиар, женившись на царице Фелисе, носил титул царя, как муж, а фактическая власть принадлежала ей. И за все почти двадцать лет брака у них так и не получилось совместных детей. У Фелисы от первого брака было две дочери, поэтому ее младший брат, царевич Солгар, в настоящий момент и являлся наследником.
Наверняка Мелиар уже все просчитал, и если она не родит ему сына, что уже весьма маловероятно, он постарается подсунуть Солгару свою дочь. Этого Фелиса боялась больше всего. А Солгар уже начал на нее заглядываться! Этого никак нельзя было допустить.
Царица задумалась, выход должен быть. Должен…
– Государыня, позволите?
Она очнулась, махнула рукой, подзывая стольника Винго. Тот поклонился и вошел, притворив за собой дверь.
– Ну? – нетерпеливо спросила Фелиса.
Тот вскинул руки и начал:
– Моя госпожа, они не встречались.
Немного отлегло от сердца, но вид у Винго был такой, как будто он еще не все сказал.
– Говори, не тяни.
– Девушка опять бегала к Лесарту. Он занимается с ней, учит магии и еще… – доверенный царицы выдержал многозначительную паузу и шепнул. – Он сказал, быть ей владычицей.
Ее подозрения относительно планов мужа были верны. Царица застыла, глядя на своего доверенного и все больше проникаясь желанием уничтожить ненавистную девчонку.
***
В это время Геста уже возвращалась из кельи наставника, надо было бежать скорее, пока ее не хватились, а из головы все не шли его диковинные слова.
Занятия магией Лесарт отложил. Сказал, что ему понадобится от нее полная концентрация, а сейчас мозги не тем заняты. Прошелся и по той больной теме, что она, де, глазеет на брата государыни. Гесте почему стало стыдно и горько, она покраснела, вспоминая обидные слова царицы.
– Наставник, и вы туда же! Ну что может быть общего между наследником и мной? Я – рабыня.
Чуть слезы не брызнули от несправедливости обвинений и осознания собственной беспомощности.
– Ты дочь царя. Геста, – раздельно и тихо произнес наставник.
Как громом отозвалось в ушах это запретное, о чем она не хотела думать. Она невольно взглянула в сторону открытой двери кельи наставника, и ей вдруг померещилась тень. Геста моргнула, тень исчезла, но неприятный осадок остался. Девушка вздрогнула, отгоняя липкое ощущение чужого глаза, приложила руки к груди и тихо усмехнулась:
– Я дочь чужеземной пленницы, рожденная в рабстве. Боюсь, если до государыни Фелисы дойдет нечто подобное, она точно исполнит свое обещание отправить меня на мыловарню. И неизвестно еще, в каком качестве.
Наставник смерил худенькую фигурку Гесты оценивающим взглядом и весело цыкнул:
– Неважное из тебя мыло выйдет, девочка. Совсем никакого жира.
– Дегтярное, – отшутилась она, намекая на золотисто-смуглую кожу, доставшуюся ей от чужеземки матери. А в глазах мелькнула тоска и затаенный страх, что однажды госпоже надоест, и она таки сживет ее со света.
Наставник, внимательно наблюдавший за девушкой, поднял указательный палец и сказал:
– Страх – это оружие. Великое и сильное.
И Геста застыла, вслушиваясь в его слова. Поражалась тому, как наставник выбирал нужный момент, чтобы начать урок. Как выводил ученика на эмоции, чтобы сказанное запало в душу и укоренилось там.
– Научись владеть этим оружием и будешь владеть миром.
– Миром? – недоверчиво хмыкнула Геста.
– Овладев своим страхом, ты сможешь владеть собой в любой ситуации. Овладев страхом других, станешь владычицей.
Владычицей… сомнением отдалось в ушах непривычное слово. Лесарт смотрел ей прямо в глаза, и Гесте даже показалось, что зрачки учителя светились, будто прожигали эту информацию в ее душе. С минуту девушка молчала, потом сглотнула и, отводя взгляд, пробормотала:
– В любом случае, мне это не грозит.
Наставник странно взглянул на нее и произнес:
– Никто не знает, что сулит ему завтрашний день. Выбор, единственное, что всегда остается за нами. А теперь беги, не то молодой господин вернется с охоты, а тебя не будет на конюшне…
И беззвучно расхохотался, гладя, как глаза девчонки загораются возмущением.
– Шучу. Беги, придешь вечером. И чтобы голова не была забита ерундой, как сейчас.
***
Девушка убежала. А наставник еще какое-то время сидел. прикрыв глаза, погруженный во внутренние ощущения.
Сегодня их разговор подслушали.
Глава 2
Чужеземец Лесарт появился в городе Белоре одновременно с Мелиаром.
Маг, обладавший обширными знаниями, целитель, мастер меча и единоборств, да и вообще, очень много чего мастер. Он так и не стал придворным, но остался при дворе наставником. И обучал всех: воинов, юношей, девушек, детей. Но учеников себе выбирал только по своему желанию. Может, кого-то и бесил этот сухощавый седой мужчина, выглядевший всегда в одной поре, но ценность его для царства была настолько велика, что Лесарту прощались любые странности.
С царем Лесарта связывала странная дружба, похожая скорее на взаимное отрицание. Непонятно, кто из них чем был кому должен, однако держались они друг друга уже больше тридцати лет. И, разумеется, Лесарт, как маг, сопровождал царя во всех походах. Кому, как не ему, было знать историю появления на свет Гесты.
А родилась она от чужеземной пленницы Ивы. Кто их помнил, кто их считал после боя? Таких, как Ива, были сотни. Но пленница, доставшаяся царю среди прочей добычи, оказалась девственницей, к тому же выглядела необычно на фоне привычных ему белотелых женщин.
Смуглая, с золотистой кожей, с густой копной отливающих темным золотом каштановых волос. Слишком тонкая телом, глаза какие-то странные, зеленовато-голубые, яркие, пронзительные. Те, кто видел Иву, говорили, издали казалось, что глаза у нее вообще без белка. Возможно, необычная внешность и решила ее судьбу. Вместо того чтобы насытившись, выбросить и забыть, царь забрал пленницу собой.
Да только лучше б выбросил. Царица сразу заприметила новую рабыню, которую Мелиар притащил с собой в обозе, и взяла ее в оборот, ясно дав понять мужу-консорту, что выбирать ему придется между рабыней и престолом. Мелиар сделал правильный выбор.
Зачем рисковать положением ради рабыни, пусть и желанной, и необычной? Никакая рабыня не стоит царства. В конце концов, это всего лишь женщина, а женщин на свете много.
Для царя нашлись дела поважнее. Обогащение, набеги, мелкие войны с соседями. Постоянные дипломатические экивоки на цыпочках с грозным соседом Гелсартом, которому они платили ежегодную дань людьми. Мелиар был тогда молод, а в молодости честолюбивые амбиции перекрывают все.
Так новая рабыня попала на конюшню. Кем бы она ни была до того, как попасть в рабство, Ива быстро привыкла. Жизнь на конюшне была нелегкой, но вполне сносной. Там можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Все знали, кому она негласно принадлежит, и несчастной никто не домогался.
И все бы ничего, если бы не выяснилось, что Ива беременна.
Ей долго удавалось прятаться от глаз царицы, однако в один прекрасный день правда выплыла наружу. Фелиса заметила ее, а та была уже на сносях. Сложить два и два не составило труда. И так уж вышло, что рабыню Иву затоптали случайно вырвавшиеся из стойла кони. Несчастная умерла, но успела-таки родить дочь.
Мелиар в тот момент как раз отсутствовал, небольшой набег на северных соседей. Когда царь вернулся с добычей, новость до него довела царица сама. Рассказала ему печальную историю, глядя прямо в глаза и ожидая реакции.
Он и в этот раз сделал правильный выбор. И новорожденную Гесту с безмолвного согласия царя взяла себе жена старшего конюха. Фелиса хотела расправиться и с ребенком, однако, узнав, что рабыня родила девочку, оставила ее в покое.
Но только на время.
Девочка подросла, стала похожа на мать, те же необычные глаза, тонкое стройное тело. И так уж вышло, что царю Мелиару, имевшему за свою жизнь очень многих женщин, Бог не дал других детей, кроме нее.
Одного этого было уже достаточно, чтобы царица снова взглянула на Гесту внимательным оком.
***
Молодой господин действительно вернулся с охоты. Можно подумать, Лесарт заранее знал, что так будет. Но изумляться и додумывать Гесте не пришлось, потому что именно она и оказалась в тот момент у ворот конюшни, а только что подскакавший царевич спешился и бросил ей поводья.
Да сразу не ушел, как делал обычно. Несколько секунд смотрел ей вслед, пока она уводила его белогривого красавца. А потом крикнул:
– Эй, его надо хорошенько обтереть!
Поняв, что он обращается к ней, Геста застыла, не смея шелохнуться. Потом все же обернулась, понимая, что стоять спиной, когда с тобой разговаривает будущий царь, нельзя. Поклонилась и, не поднимая глаз, выдавила:
– Да, господин, все будет исполнено.
Она хотела поскорее увести коня и скрыться в спасительной полутьме конюшни, тем более что ко входу уже спешил старший конюх, но молодой господин решил иначе. Немного потоптавшись на месте, он вдруг заявил:
– Подожди, я сам должен видеть, как ты это сделаешь! – и вошел в проход за Гестой следом.
Конюх застыл, провожая царевича недоуменным взглядом, а Гесте ничего другого не оставалось.
– Как будет угодно господину. – сказала она и взмолилась про себя, чтобы это не дошло до ушей царицы.
Молодой царевич нагнал ее и пошел рядом. Близко, если руку протянуть, можно его коснуться. Геста старалась не смотреть в его сторону, она и сама не понимала, почему холодное томление разливается где-то в груди, когда он вот так, совсем близко.
Стараясь не показывать волнения, расседлала и завела белогривого красавца в стойло. И только хотела начать его обтирать и чистить, как Солгар внезапно шагнул внутрь.
– Подожди, Геста.
– Что?.. – девушка чуть не выронила пучок травы и скребницу.
Он подошел ближе и спросил негромко:
– Тебя ведь зовут Геста?
Это было совсем уж неожиданно. Геста глядела на молодого мужчину осознавая, что он не должен был подходить. Не должен стоять так близко и так на нее смотреть. Потому что это неправильно!
Неправильно! Заколотилось сердце, странное холодное томление опять начало разливаться под кожей, а воздух почему-то сгустился и стал плотным, застревая в легких. Девушка кивнула и отступила к перегородке.
– Геста, – тихо повторил он, подходя еще ближе, и протянул руку.
В этот момент из прохода резко прозвучал голос стольника царицы Винго:
– Господин Солгар, ваше высочество, вас ждет к себе государыня!
– Иду, – ответил Солгар и сразу вышел.
А Геста от волнения как стояла, так и сползла по стенке на пол. Сегодняшнего царица ей точно не простит. Навернулись слезы.
За что ей такое, Господи… Чем она хуже остальных людей, почему ее нельзя оставить в покое, дать просто жить? Тихо и незаметно. Никому не мешать.
Геста тоненько всхлипнула, закрывая рот тыльной стороной ладони. По шеке сползла слезинка. Белогривый конь царевича ткнулся ей в руку бархатными губами и фыркнул, напоминая о себе.
– Геста, девочка, что случилось? – в стойло заглянул обеспокоенный старший конюх. – Почему ты плачешь?
– Ничего, папа Ким, все нормально, – Геста подскочила, понимая, что надо прекращать жалеть себя. – Вот, палец занозила. Больно.
– Давай тогда я займусь белогривым, а ты сходи к целителю.
– Ничего, так пройдет, – пробормотала и взялась протирать пучком травы шелковистую конскую шкуру.
– Геста?
По взгляду старого конюха, ее приемного отца при живом, было понятно, что он ей не поверил.
– Ладно, – проговорил конюх. – Пришлю к тебе Тигарда.
И ушел.
Она уткнулась в бок коню и затихла. Постояла так, дождалась, пока немного схлынут горечь и страх, и принялась за работу. Когда через несколько минут подоспел Ти, она уже была более или менее в порядке.
– Эй!
Тигард быстро влетел в стойло. Белогривый дернулся, переступая копытами, заржал и покосился на него.
– Тихо ты, – шикнул на него парень, отобрал у Гесты сребок и молча на нее уставился.
– Плохи мои дела, Ти, – она уселась на солому в углу и вертела палочку в руках. – Надо уходить отсюда. Не дадут они мне жизни.
Парень с минуту энергично тер лоснящийся конский бок, потом выдал:
– Мы уйдем вместе. Сбежим.
Геста вскинула голову.
– Но Ти… – Кольнуло сердце, ей стало страшно, не за себя, за него.
– Вот что, – продолжал он, понизив голос. – Откладывать нечего. Сбежим сегодня же ночью. Я соберу кой-чего в дорогу, незаметно снесу и спрячу поближе к городским воротам. А ты, как закончишь, иди к наставнику. Он поможет.
Сбежать, вырваться на свободу… Несбыточно, слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– А рабочие руки везде нужны, не пропадем! – хмыкнул Тигард, хлопая коня по золотистому крупу.
Словно в ответ на его слова темно-игреневый* конь царевича фыркнул, тряхнув лобастой головой,
– Вот видишь, даже белогрив согласен.
Она улыбнулась, глядя на них, на душе потеплело, отпустило чувство безысходности и одиночества.
– Спасибо тебе, Ти. Давай, я сама почищу этого красавца. Иди. Со мной все будет в порядке.
Тигард ушел. Оставшись одна, девушка подумала, что помощь брата будет кстати, но бежать ей надо одной, не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за нее. От ощущения, что выход из тупика, в котором она застряла с самого детства, близко, Гесту захлестнуло самыми разными предчувствиями.
Примечание
Игреневая масть* – рыжая или бурая с белыми или дымчатыми (с примесью серых волос) гривой и хвостом.
Глава 3
Три дня назад, незадолго до того, как забирать с Белора дань, к грозному властителю Гелсарту пожаловал гость.
Это был третий раз.
А первый был много лет назад, тогда у Гелсарта родился более чем странный сын. Младенец был покрыт чешуей. Когда его показали отцу, тот приказал умертвить жену, посчитав, что та переспала со змеем. Только что родившую женщину немедленно четвертовали, а части тела тут же бросили в огромную жаровню.