Рассказ о рассказе, интеллект и субъект
- -
- 100%
- +
Самая «значительная установка» солидарности, то есть «аксиоматизация автономии другого» – это извечное требование «чтить другую автономию так же, как и свою». Такое установленное и проговоренное в разных вариациях бесчисленное множество раз является абсолютным основанием для остановки-фагии, но такое не может быть «окончательно достигнуто» включенными мыслями, потому что «для того, чтобы быть», субъект должен «работать» «со средой». То есть, чтобы быть в качестве «как-субъекта», активному приходится «втягивать среду», но, с другой стороны, чтобы присутствовало что-то большее, чем «частная мысль», то есть поли-мыслие (как-основание), нужно остановить фагию. И такая двойственность – это обязательная сущность (проклятие) любого субъекта.
Автономия призывает к таким «существованиям», как честь, честность, достоинство, она требует проявлять доблесть и стойкость, борясь с теми, кто бросает вызов автономии, а, с другой стороны, есть и включение, которое тоже как автономия требует защиты, преклонения, ну и другого, и тут тоже есть и долг, и служение, и между автономией и включением нет противоречия в действительном состоянии (автономия = вкуда = включение). Причем автономный всегда включен «куда-то». При всем его желании видеть себя как само-цель, как достаточность, как-полноту – это только «видимость себя», а, с другой стороны, «автономия = включение», и это противоречие требует понимания отсутствия возможности уйти от субъектии с помощью какого-то огораживания, эгоизма, примитивизации свободы воли …, утилитаризации этики, ущербного индивидуализма. На самом деле «уход от включения = устранение автономии», то есть это автаркия у киников или устранение индивидуализма у других пробужденных, то есть предполагается «выключение», а не какая-то очередная «радикальная автономия»129. Такое действительное «выключение» – это «сон для включенных», а «для исключенного это форма присутствия».
Противоречия между мыслью и не-мыслью могут быть, но как это можно продумать? Чем значительнее становится разворачивание автономии, тем «более невыносимо» все то, что посягает на такую автономию, то есть субъект = автономия, и все, что направляется в ее сторону, – это мерзость и враг. Отсюда при становлении «существа» автономии идет параллельная, постоянная «схематизация», «абстрагизация», «притушение», «маскировка» фагии. Субъект не может отказаться от фагии, иначе он перестанет быть как-субъект, но усиливающаяся автономия требует постоянной значительной маскировки фагии от ума активного.
Нужно точно предположить, что «обязательная солидарность»130 является необходимым условием для создания чего-то больше, чем отдельная мысль. При отсутствии каких-либо «законов» солидарности возможность существования чего-то большего, чем отдельная мысль, становится невозможным. То есть, с одной стороны, монадоидальность мысли – это способ присутствия активного развития, творчества и другого, а солидарность – это способ создания возможности политеизма монадоидальности131, которая позволяет быть разным мыслям, которые одновременно, каждая сама по себе, при ее автономизации позволяет создавать условия для активного творчества. Отсюда рассказ в обязательном порядке предполагает и автономизацию мысли, и ее солидаризацию по отношению к другим уже после первого акта присутствующим монадам. Иначе существование монадоидальности перестанет быть возможной.
При этом «выдирание» себя из среды в качестве какой-то автономии – это значительная великая загадка для активного интеллекта, то есть, как такое вообще стало возможным? При этом остается открытым вопрос о присутствии такой субъекности у любого другого. При этом присутствующая субъектность обязательно предполагает самосубъектность (само-рассказ)? А у того, у чего уже присутствует субъектность, она может «быть разной»? Субъектность «искусственна» или это обязательный «результат становления»? Можно ли «описать структуру» такой субъектности? Насколько «субъективизация среды» имеет право быть? При этом любая субъективизация предполагает то, что «для» ума «не существует ничего, кроме мысли»…
То, что стало субъектом, как всегда будет иметь разность содержания. В нем будут всякие мысли. Эти мысли могут иметь экзистенциональную форму и по-разному относиться к участию в рассказе. Поэтому желание достичь одинаковости «во всем внутри содержания» в субъекте – это, конечно, благостное стремление, но оно каждый раз будет сталкиваться с противостоянием этому со стороны присутствующего «пространства»132, которое в любом случае разделяет мысли на монады. При этом только определенная цельная мысль может соединять определенную разность в нечто общее в конкретном акте. И такой акт может конкретным образом преобразовывать сущностную определенную монадоидальную экзистенцию в другое. А затем все повторится с самого начала.
1.6. Об игре
133
Предположим, что то, что является актом-субъектом, а не просто «тем, что есть», (аксиоматически) воспринимает «пространство»134 как игру135, таким образом становясь участником какого-либо противостояния136. В таком случае происходит снятие представления «о мысле-субъекте и его цели» и возникает мысль «игрок», цель которого не «поход к чему-то новому через включение всего что-», а «доминирование в игре через размышление других мыслей», которое может включать различные данные: и игроков137, и стадии игры, и уровни, и различные формы противостояния, и все остальное.
– Субъект – это тот, кто выстраивает себя вокруг своей цели.
– Игрок – это уже участник противостояния, где общая цель участия – переиграть в игре. При этом то, что происходит в игре, может передаваться туда в стержень и становиться началом и цементом для других процессов.
Установим абсолютную цель любой игры – выиграть, победить, переиграть всех, размыслить других. А для этого в игре надо остаться единственным игроком. Причем слово «выиграть», в зависимости от «вида» игры, игроков, их внутренней конституции…, будет иметь различное значение138. Может быть и так, что игра только в абсолютном значении довлеет к абсолютной победе.
Отметим, что действительная игра подразумевает различные простые и сложные манипуляции как с правилами игры, так и с игроками. Это также вовлечение в игру различных технологий, методик, ресурсов, предметов, «субъектов», «субстратов», «сущностей». Чем «выше уровень» игры, тем сложнее ее содержание. Но все же для участия в игре и оценки того, что происходит, необходим простой «предметный» «теоретический» аппарат, который бы свел игру к простым и понятным составляющим. Подобное в будущем позволит «управлять» игрой (действовать в ней осознанно) в качестве субъекта, а не «предмета».
В разделе не будет рассматриваться линейная игра, описываться причины выигрыша или проигрыша того или иного игрока, а также количество вариантов ходов… упростим все до «схематических частиц». Опишем самый простой вариант многомерной игры.
Предположим – 1. Стадии-гипотезы жизни игры:
1.1. Формирование – в «инертно-разряженной» среде возникает формирование новых глобальных для данной системы игроков. От 0 и до… Х.
1.2. Стадия отрыва – игроки ищут способы для того, чтобы усилиться. Для этого используются как внутренние, так и внешние ресурсы. Усиление идет за счет поглощения соперников и с помощью союзов. Таких стадий может быть множество до тех пор, пока игра не перейдет к стадии «игра на троих».
1.3. Игра на троих – это более стабильный этап игры по сравнению с предыдущими стадиями противостояния. Возможные выигрышные комбинации: 1+1>1; 1+1<1; 1>1>1.
1.4. Игра на двоих. Выигрышные комбинации: 1=1; 1>1; 1<1. В любом случае, игра на двоих – это ограниченный вариант, точнее, нестабильный случай игры на троих.
– Противостояние двоих всегда предполагает постоянное формирование 3-го игрока, если среда, в которой есть игроки, не поглотила всю -сферу. При удачном формировании нового-третьего – продолжение игры с фазы 1.3.
Разрешение игры на двоих:
– проигрыш одного из игроков после какой-то прямой встречи;
– разложение одного из игроков в результате длительного ожидания139.
В любом случае игра всегда предполагает усиление за счет мелких союзников, которые не перешли на следующий этап 3-го игрока, или вливания внешних средств из верхнего уровня игры.
1.5. Стадия доминирования – это выигрыш одного игрока.
1.6. Затухание игры. В части или в целом. Если некуда расширяться, то может начаться распад игры в обратном направлении, то есть распад игрока на части и дробление.
Гибель игрока может произойти в результате:
– старения – постепенное затухание до точки «ноль», а затем (1.7.) — «новая стадия формирования»;
– саморазрушения или (1.6.1) «процесса распада»;
– разрушение среды и исчезновение игрока, после или в результате чего возможно 1.6.1 или 1.7, а возможно и полное затухание жизни в определенном отрезке действительности.
1.6.1. Процесс распада или Модель сползающей игры. Данная фаза игры может растянуться на несколько десятков циклов, а иногда и их сумм. В конце этой стадии может быть и (1.7) «новая стадия формирования», а возможно и полное затухание «жизни».
1.7. Новая стадия формирования. После обрушения и смерти может возникнуть новая стадия, то есть новые игроки и новые правила, чаще всего – забытые старые. Затем новый кругооборот игры, но не начало истории, так как ситуация «ноль», когда нет предыстории, фактически невозможна в ситуации, где есть история.
2. Элементы игры.
– Соразмерных игроков одного ранга, от 0 до…Х, будем изображать целым или символом «а».
– Игроки других рангов.
– Внутренние цели игроков, которые конституируют их.
– Цель игры.
– Особенности исторической среды, которая является продуктом предыдущих игр и истории вообще140.
Модель возрастающей игры141 «одинаковых» игроков, то есть таких, у которых один и тот же конституирующий рассказ.
aa<(a+a+a)>a a>aa<(a+a+a)>a aa144 a a146 0147 4. Модель сползающей игры схожих игроков. a148 a aa150 a>aa<(a+a+a)>a aa<(a+a+a)>a 5. Обрушение игры одинаковых игроков. a aa<(a+a+a)>a 6. Модель возрастающе-убывающей игры.
1.7. Схематический субъект и проблема «динамики»
Расширим представление о слове «субъект», данное ранее, и предположим, что такой путешественник должен или может иметь определенную содержательность. В нем должны существовать установленные механизмы, которые позволяют стабилизировать его «жизнь» и «движение».
Рассмотрим Схему 4, которая в определенном смысле недостаточно, как и любая схема, отображает «то, что есть». Подобное присутствие для своего существования в реальности должно быть наделено значениями, которые как бы цементируют «в нечто» всю субстанцию или содержание. Такие мысли и работа с ними, понимание их, продуцирование их в среду… – это задачи различных концентратов153, которые осознанно видят свое продолжение только в границах такого существования154.
Схема 4. Схематический субъект
Предположенные в Схеме 4 «субстанции» – достаточно условны. Причем «границы» между установленными «частями» в классическом варианте существуют только так, как это показано на Схеме 5, то есть это все «единый» конструкт. При этом стремление находится внутри образования как конституция.
Схема 5. Смысловая конституция
Оценим Схему 5: центр, обочина, контуры, границы, метки, рамки, горизонты, различные зоны… и другое нужно понимать следующим образом: чем ближе к «точке отправления» …, тем ближе к центру, при этом другие показатели не имеют решающего значения. Чем дальше от значений, тем ближе к обочине. Там же, где «смысл» – это эфир…, это уже другие пространства.
Рассмотрим такие суждения: кто есть кто? Куда все это движется? Есть ли смысл и логика в происходящем?155 При этом можно отрицать существование рассказа в части или в целом. Но как все обстоит в действительности? А что есть в «наличии», кроме таких «рассказов»?
Рассуждая от обратного, отметим, что телеологический субстрат, описанный в разделах ранее, сам по себе не наделен способностью шагать к своему предназначению, навряд ли сам по себе способен вырабатывать такое стремление; он может его воспринимать, понимать, жить ради него, но не вырабатывать или воспроизводить, для этого необходимы другие механизмы. Причем можно предположить, что сами «первичные» «устремления», их начало находятся в далеком и неизвестном «прошлом», и в том, и в другом.
Рисуя мысленную структуру субъекта, в нем можно предположить какие-то составляющие156, но интересным в контексте «поисков» «источников» «путешествия» является предположение о гипотетических составляющих. Такие части – это эфирные образования, которые имеют определенные «мысли о судьбе всего с…» и «о судьбе вообще». Такие мысли могут иметь фундаментальное содержание и двигаться в глубину, «к вопросу о благе», или обращаться вокруг восприятий и перспектив различного бытия. Но в любом случае такие мысли «не-могут» ставить под сомнение сам вопрос существования «судьбы», «предназначения» и того, что находится «с той стороны».
Мысль «рассказ» – это фикция, функция, структура и одновременно ничего из этого. «Рассказ» – это производное от воображаемых частей или это также способ их инобытия. Иногда значение «повествования» сужают к определенной «точке», но это не совсем так. «Мысль о рассказе» намного шире – это и место консолидации интеллекта, и способ выработки мысленных фракций, и место обсуждения тотальных для данного или другого тем157, и, самое главное, это источник, в котором воспроизводятся те мысли, которые позволяют длить действо. Представляя такую мысль, можно предложить разные «абстракции». Отметим, что производство такого явления может носить структурный или умозрительный характер. Может являться просто смысловой конструкцией, а может иметь и более понятную оболочку и работать по определенной схеме таким образом, чтобы на выходе иметь конкретный «концентрат». Причем подобное «производство» может иметь и направление, и структуру, и управляемость, и повторяемость. Это могут быть открытые представительства и закрытые активности, то есть «содержание» будет зависеть от потребностей динамического повествования и т. д.
Интеллект в таком формате нужно понимать как рабочий формат такового или его другой способ существования. То есть иногда, в узком значении, интеллект – это и есть такой конструкт, и иногда интеллект – это производное от него (его инструмент). А иногда все будет зависеть от фазы, циклов и потребностей.
Стоит предположить, что интеллект – это развитие «представления о рассказе», то есть это механизм, который использует все возможности для быстрого и эффективного решения телеологических и, возможно, других «задач». При этом стоит предположить или даже утверждать, что такие-перечисленные конструкции присутствуют только в активности, а вне сосредоточения такое недействительно и может иметь только мысленные представления о себе.
2. «Карты» и «периоды»
2.1. Рассказ и периоды
158
Рассказы происходили и происходят в «локальных» и «отраслевых» происходящих. В каждой части возникают свои ставшие мысли и не-ставшие повествования. Начнем оттуда, где речь идет о каком-то «быть».
Поверхностно рассмотрим ряд обычных повествований159:
…
3) Новый рассказ. Первая мысль уже «точка». Формирование второго повествования как претендента на первое место. Первая против второй мысли. Победитель – игрок с другой части «истории», занявший первое место в результате уставания бывшего первого и нового второго рассказа.
В предыдущий период, после размышления второго, идет формирование новых претендентов:
– Формирование претендента на первое место – выход его на общую «площадку» в качестве единственной мысли.
– Еще один претендент. Выход этого рассказа на общую «площадку».
– Формирование претендента на старой «площадке» и его выход на арену в качестве нового мощного разговора. Противостояние. Противостояние. Завершение формирования.
– Первая мысль создает комбинации, пытаясь понять, кто претендует на первое место, выясняя, кто второй, кто третий и как устроить удачную комбинацию. В результате ряда «договоров» возникает коалиция первого с бывшими двумя вторыми, которые до этого были им успокоены, против нового второго и его суммы.
– Столкновение первого и второго вместе с союзами и коалициями.
– Истощение игроков.
– Усталость части повествований.
– Замена ослабевающим первым истощенных участников на нового. Неудачные попытки второго включить новых. Проигрыш второго.
– После завершения столкновения приглашенный игрок, по факту полного уставания всех участников, занимает первое место и становится ставшим.
4) Новая история. Первый против формирующегося второго. Победитель – первый. Второй успокоен, но не устал настолько, чтобы выбыть.
– На осколках бывшего третьего идет формирование претендента.
– В результате ряда комбинаций, ходов, обстоятельств на осколках бывшего второго и частях игроков других масштабов – формирование нового претендента.
– Усиление новых претендентов на первое место. Включение ими различных осколков, формирование коалиций.
– Столкновение второго и третьего. Включение в противостояние первого. Взаимное истощение.
– Победа над вторым рассказом. Первый подтверждает становление, но не происходит истощения третьей мысли. Третий становится вторым.
1) Новая история, продолжение старой по-новому. Вторая мысль против первой. Победитель – первая, а третья занимает место второй.
В это время происходит обрушение старых комбинаций. Первый игрок против самого сильного нового рассказа. При этом сформирован третий.
– Попытка перестроить рассказ: второй + третий > первого – недействительна.
– Новая попытка перестроить рассказ: второй + третий > первого игрока – тоже недействительна. Такое тоже не выгодно, потому как в итоге второй кинется на одинокого третьего.
– Встреча второго и третьего, в результате размытие второго. Третий занимает второе место, а второй уходит в списки союзников.
– Разсмысление второго. В результате в дальнейшем бывший второй этой формации будет принимать участие в игре в качестве инструмента, а затем станет второстепенным участником «новой истории» и примет участие в нескольких масштабных встречах.
5) Новая история. Первый рассказ против второго. Победитель – первый. Третье место свободно. Различные комбинации. Попытки устранить друг друга с помощью и опережения, и микро-актов, и не-стабилизации обстановки в различных частях. При этом возникают попытки создать коалиции и союзы, которые бы позволили усилиться и превзойти других.
– Обрушение второго.
2) Новая история. Новый второй рассказ против первого. Победитель – первый. В результате первый игрок становится ставшим, но ненадолго. При этом второй рассказ устал, но не растворен, то есть остается претендентом при будущих толчках.
Игра на двоих при невозможности разрешить комбинацию. Попытки остановить друг друга с помощью и опережений, и микро-актов, и не-стабилизации на различных пространствах. При этом возникают попытки создать суммы и концентрации, которые бы позволили усилиться и превзойти.
Попытка остановить второго с помощью суммы из первого и игроков с разным значением. В результате второй уходит со «второго места», он устал. После идет формирование претендентов на свободное третье, второе, ну и в последующем, если удастся забыть первого, то и на первое место.
6) —… Новый рассказ. Первый ставший. Идет формирование новых претендентов на второе и третье место. Идет формирование сумм и концентраций. Первый пытается воспроизвести удачную комбинацию и основать ход и активность против других мыслей. Первый ищет решение расставить других против всех и самому при этом не устать. Формирующиеся тоже пытаются создавать собрания. Ищут способы стать умнее, развиться и не исчезнуть в результате неправильных комбинаций и ходов.
7) —…
8) —…
…
Замечания.
– Случается, что те варианты разговоров, которые предполагались как основные, могут не оказаться таковыми. Можно и самого себя пересказать, как это случается постоянно. Иногда «активность» не может вытянуть и «что-то» отказывает. Иногда такой «субстрат» может «спастись», «поняв» другую «мысль», и тогда происходит как бы наслоение.
– Иногда «мысли, техники, практики, изобретения…» могут изменять ход рассказа.
– Бывает, что из неизвестного источника возникают новые «рассказы», которые в корне меняют происходящее.
– Всегда одновременно присутствуют и экстенсивные, и интенсивные мысли…
– При каждом новом раскладе возникают действующие с конституцией другого порядка, то есть с новым типом стремления. И другим надо под это подстраиваться или уйти.
– Всегда остается открытым вопрос «о случае, судьбе, гении и других… словах».
2.2. «Карта» в одной из точек развитых рассказов
Оформлений мыслей в рассказы может быть «бесконечное» множество. Можно представить то, что может быть в одной из множества точек существования любых форм присутствия. Предположительно «в циклах многих историй» может присутствовать вялотекущий ставший рассказ. Несколько примитивно схему можно представить, как это показано ниже (Схема 6).
Схема 6. Когнитивная карта
Мысли и формы. Рассмотрим Схему 7 по-другому, а точнее, как постоянное мышление с включением форм.
Схема 7. Мысли и формы
Неизвестный (Схема 8). Ставшее всегда мыслит о том, чтобы взять и помыслить нечто другое и предложить это в не-экзистенцию …
Схема 8. Неизвестный рассказ