Созвездие Джакомо Капротти

От автора

Каждое Прикосновение к тайне реально. Сидя за компьютером, я изучала картины, искала ответ на загадку 500-летней давности, и нашла – Леонардо Да Винчи объединил искусство, науку и религию задолго до того, как человечество начало осознавать их единство.

Устами персонажей я делюсь с вами своим мнением (выводами), интересными фактами, результатами, полученными в ходе исследования произведений одного из лучших итальянских живописцев эпохи Возрождения.

Проведите несколько приятных вечеров, читая "Созвездие Джакомо Капротти" за чашкой вкусного чая или кофе; станьте свидетелем разрушения передающихся из века в век стереотипов о скрытом смысле гениальных картин.

Огромная благодарность каждому, кто прочтет данное произведение и согласится с высказыванием, что первое впечатление бывает ошибочным.

Вступление

В этот год весна впервые в моей жизни проявила свой характер – не дожидаясь ухода февраля, с грохотом грома выломала небесные врата и прошлась по улицам осыпая несогласных мелким градом. Уходя, она оставил городу маленькое чудо – расплывчатую радугу над мокрыми потрепанными крышами понурых домов. Как в детстве, я стоял завороженный и смотрел на медленно тающую пастель на серовато-голубом холсте небосвода.

Признаюсь, я влюблен в весну из-за наилегчайшей формы безумия, вдыхаемого вместе с прохладным цветочным эфиром. Когда из переполненных легких в сердце поступают новые мечты, необычайно сильно хочется жить, творить. Это в кровь попадает весеннее вдохновение.

Последние три года, прогуливаясь вечерами под вековыми деревьями, я начал прислушиваться, как пробудившаяся природа поет гимн жизни разными голосами птиц. Вечерние прогулки помогали разбавить рутинные будни после того, как я обменял мгновения за мольбертом на утомительные часы написания статей для маленькой электронной газетенки за ноутбуком у себя на кухне. Умом я понимал – стабильность удерживала мой хрупкий мир от разрушения после событий из недавнего прошлого, но сердцу чего-то не хватало.

Глава 1. Шаг в неизвестность

Каждый вечер я проходил одинаковое расстояние по одному и тому же маршруту, поэтому успел познакомиться со всеми котами из нашей округи. Я носил им пакетик с кормом в кармане старого пальто или брюк. Меня радовала их компания, даже когда хотелось отдохнуть от внешнего мира. Обычно это происходило после коротких телефонных разговоров с отцом. Он не скрывал радости, что искусство осталось в прошлом и, наконец, «за столько лет жизни впервые появилась серьезная работа». В такие дни смартфон переходил в «режим полета», а встречающиеся на улице соседи на время становились незнакомцами. Думаю, они смирились с моими причудами, поэтому просто поджимали губы и кивали на мое приветствие после того, как я возвращался в мир людей.

Всю зиму мы с хвостатыми товарищами скрашивали друг другу вечера, теперь вместе наслаждались долгожданным праздником тепла и света под названием «весна». Обычно они оставляли меня, как только приступали к трапезе. Сегодня всё было иначе.

Сначала за спиной послышался тихий стук, затем я увидел рядом с собой незнакомого кота. Я не видел его среди кормящихся животных и не ожидал его внезапного появления. Его мордочка цвета кофе выражала сосредоточенность. Казалось, он не замечал меня, но и при этом не желал обгонять.

– Добрый день, – по привычке поприветствовал я нового знакомого. Он поднял голову и что-то коротко пробурчал себе под нос.

Шаг за шагом мы дошли до домов-отщепенцев, постепенно переходящих в пустошь с железной дорогой. Идти дальше не было смысла, поэтому я улыбнулся на прощание и отправился в обратный путь.

По сей день не могу найти объяснение, что побудило меня оглянуться назад. Кот сидел посреди дороги спиной ко мне и наблюдал за одному ему видимой реальностью. Темно коричневые уши изредка подрагивали. Из-за яркого предвечернего солнца они казались прозрачными и издавали нежно розовое сияние. Затем кот встал, подтянулся и сделал несколько шагов вперед. Раньше у меня никогда не возникало желания выйти за рамки намеченного однажды пути, но когда он обернулся и посмотрел на меня, вдруг захотелось отбросить всякое благоразумие и двинуться за ним.

Мы прошли мимо ряда маленьких домов. Кот шел спокойно впереди меня, не реагируя на провокации дворовых собак и не шугаясь изредка пролетающих мимо автомобилей. Иногда маленький гид оборачивался, словно проверял, иду ли я за ним или растерял свою решимость. Ему не стоило переживать: вдохновившись его непоколебимой уверенностью, я отбросил последние сомнения и полностью предался любопытству.

В моих наушниках последние аккорды Моцартовской Сонаты №16 плавно сменились на «Пещеру горного короля» Эдварда Грига. Эта ускоряющая к концу мелодия неизменно пробуждала невероятный вихрь эмоций. В самый эпичный музыкальный момент я всегда погружался в свой неосязаемый мир, где воображал, что стою перед оркестром в безупречном фраке и передаю взмахами дирижерской палочки всю страсть и любовь к музыке. Туда я ушел и на сей раз.

Меня вернуло к реальности участившееся сердцебиение. Я стоял на незнакомой улице меж двух домов с потемневшими стенами. Судя по остаточным разводам, некогда их украшала и берегла от дождя и снега персиковая штукатурка, но осадки оказались сильнее, и теперь мрачный кирпич оживляли надписи от уличных художников.

На первых этажах домов расположились магазины. Одетые в черные, серые, синие куртки, пальто люди сновали меж них и терялись за поворотами в конце улицы. Я, наконец, вынул наушники и потянулся за телефоном. Маленькая перечеркнутая антенна в углу экрана дала понять о недосягаемости сигнала с операторской вышки.

«Где я?» – промелькнуло в голове.

Вдруг посреди монохромного живого потока засияло солнце. Откуда-то появилась миловидная девушка в светло-розовой куртке и двинулась ко мне на встречу. Я должен был воспользоваться этим шансом. Немного потоптавшись, я сунул дрожащие руки в карманы, сделал пару шагов и остановился перед ней:

– Извините, пожалуйста, где я сейчас нахожусь?

– Buonasera! Non capisco cosa stai dicendo. Puoi provare in inglese? (Добрый вечер! Я не понимаю, что вы говорите. Может, попробуете на английском?)

Кажется, девушка говорила на итальянском. Последняя фраза прозвучала как вопрос – я зацепился за слово «инглесе».

– Что это за место? – перефразировал вопрос на ломаном английском.

– О! Это исторический центр Неаполя, – девушка широким жестом обвела пространство перед собой, – Позади вас находится Музей музыкальной истории. Там выставляет скрипка Страдивари, фортепиано Чимароза. Спереди консерватория и церковь монастырского комплекса Сан-Пьетро-а-Майелла. Выйдите отсюда к автобусной остановке и доедите до Галереи Каподимонте и Музея Археологии.

Я следил за ее порхающей рукой и еле поспевал за мысленным переводом ее быстрой речи, но…галерея…Галерея Неаполя, мечта, которая жила со мной эти последние 3 года находилась от меня на расстоянии маршрута одного автобуса? Я не мог так сразу поверить ее словам. Меж спальным районом в моем маленьком городе и Италией лежали миллионы километров пути. У меня было только одно объяснение – это сон. Мне тут же захотелось увидеть кота. Покрутив головой, я нашел его под маленькой вывеской в виде старинного глобуса. Он смотрел на входящих и выходящих людей.

– А что это за магазин? –  показал я на вывеску.

– Библиотека. Там старинные книги, афиши и открытки. Волшебное место, загляните обязательно! Не пожалеете! – снова с улыбкой пояснила мне девушка. Поблагодарив за помощь, я отпустил ее и двинулся к единственному знакомому существу.

По бокам таинственного дверного проема стояли 2 книжных стенда в виде небольших деревянных домиков со стеклянными створками. Похожие на скворечники, они зазывали прохожих ровными рядами пестрых книг, которыми была заполнена до предела каждая из четырех полок.

Гостей, решившихся сделать первый шаг к порогу бибилиотеки, приветствовали старинные фотоснимки и крутящийся стенд с аккуратно разложенными брошюрами, газетами и журналами.

Больше всего меня привлекла витражная роспись на дверном стекле, искусно выполненная под старину. На ней изобразили девушку в длинном черном платье с разбросанными по ткани белыми бутонами невиданных цветов. Она держала большую книгу, взятую со стоящей перед ней массивной подставки. Позади читающей барышни расположились шкафы с беспорядочно расставленными томами.

Шагнув через порог, я бросил взгляд под ноги – кота не было. Я вышел на улицу и убедился, что остался совершенно один. В животе закололо. Нужно было что-то делать, куда-то идти. Позади меня ждали книги вперемешку с предметами искусства, впереди лежала улица с ее поворотами в неизвестность и бесконечным потоком людей. Выбор был очевиден. Я развернулся и вошел в библиотеку.

Удивительные деревянные статуэтки людей; керамические музыканты и святые; фарфоровые ангелочки и птицы; воины из металла и ткани. Черно-белые портреты исторических лиц; старые и новые книги об истории, искусстве, любви и даже о мистике.

Тяжелые бордовые занавеси, маска, старинные глобусы, стеллажи из темного дерева, иконки, граммофон, большие подставки для книг; свисающие с потолка карты Таро, рисунки солнца и луны на кругах. Мне нравилось происходящее. Я судорожно впитывал новые впечатления.

Внезапно среди всей литературы на латинском, испанском, итальянском языках мой взгляд выловил русское название. После долгого изволения из тесного плена массивная книга очутилась у меня в руках. С удовольствием рассмотрев фрагмент корабля на обложке, я распахнул ее наугад и вздрогнул от грохота: в соседнем ряду один из посетителей уронил портрет святого, висящего на нижней полке шкафа.

Я понаблюдал некоторое время за возней и вернулся к открытым страницам. Там в своеобразном порядке расположились картины Да Винчи. Они занимали почти все свободное пространство, и только в правом нижнем углу я нашел два коротких столбца с текстом. В них рассказывали о его последних работах, о знаменитом автопортрете сангиной, и приводилась цитата, которая навсегда врезалась мне в голову:

«Мне казалось, что я учусь жить, но учился я умирать».

В надежде получить чуть больше информации я пролистал назад к началу повествования и уловил отрывок:

«…уезжает во Францию, где получает титул ‘Первого художника, инженера и зодчего Короля’. С собой он берет ‘Джоконду’, ‘Святую Анну с Марией и Младенцем Христом’ и ‘Святого Иоанна Крестителя’, странную картину, загадки которой не разгаданы за пять прошедших с той поры веков».

– Anche se questo non è un libro antico, ma molto degno (Хоть это не древняя книга, но очень достойная), – Я оторвался от чтения, чтобы столкнуться с внимательным, в какой-то мере оценивающим взглядом пожилого человека.

Передо мной стоял мужчина в свободной белой рубашке. На плечи волнами спадали темные кудри с едва проступающей проседью. Крупные черты лица привлекали к себе внимание, но в целом не производили отталкивающего впечатления.

– Извините, я не понимаю, о чем вы говорите, – неожиданно я растерял всю свою уверенность.

Он глубоко вздохнул и подозвал пальцем второго человека, внешне олицетворяющего его полную противоположность – высокого блондина с ледяными радужками глаз.

– Добрый вечер! Антонио, владелец этой библиотеки, – он обвел рукой помещение и указал на итальянца, – Михаил, – указал на себя, улыбнулся и крепко пожал мне руку, – Антонио говорит, что это превосходная книга, хоть и не антиквариат.

Улыбка наполнила его глаза печалью. Видимо я слишком пристально вглядывался в его лицо, потому что Михаил перестал улыбаться и убрал руки в карманы. Мне показалось, он с трудом двигает правой рукой. Медленно переведя взгляд с его руки на книгу, я ненадолго завис над страницами, затем очнулся и закивал как игрушечный болванчик. Библиотекарь улыбнулся, чуть обнажая зубы, кивнул мне в ответ и заглянул на открытую страницу.

– Il genio davanti al quale trema ogni nuova epoca. Un fan? (Гений, перед которым трепещет каждая новая эпоха. Поклонник?) – он указал подбородком на книгу.

– Вы поклонник творчества Леонардо да Винчи? – перевел Михаил.

– Особого восторга не испытываю, – покачал я головой, стараясь таким образом ответить сразу всем, – просто открыл первую попавшуюся страницу.

– Но вас интересует загадка его картины, не так ли? – вроде бы доброжелательно улыбнулся он, но во взгляде проскользнул холодок.

– Пожалуй, вы правы. Меня всегда притягивала красота с мистическим флером, – честно озвучил я свои мысли.

Они принялись тихонько переговариваться между собой, а я остался листать книгу, раздумывая как мне лучше покинуть этот магазин, чтобы избежать нежелательного внимания к своей персоне. Их разговор прервал новый посетитель. Мужчина громко окликнул Антонио по имени, чем привлек внимание всех присутствующих людей. Я поднял глаза. Его лицо показалось мне знакомым, но я не стал сосредотачиваться на нем, ответил на кивок итальянца и остался смотреть, как он с громким приветствием направляется к гостю.

– Если хотите я быстро оформлю выбранную вами книгу и провожу вас до гостиницы, – напомнил о себе Михаил и вместе с тем завел меня в тупик. Выходя на прогулку, я никогда не брал с собой ни паспорта, ни денег. Что он мог подумать обо мне, если бы я сказал, что это всё сон, и меня привел сюда кот? Нужно было как-то выкручиваться.

– Похоже, вы пока не готовы сделать покупку, – по своему истолковал мое молчание Михаил, – Но вы ведь не откажитесь от прогулки по городу?

Я не знал, как поступить в сложившееся ситуации, но всей душой желал прочувствовать магию города, ставшим наряду с великим Римом и Флоренцией синонимом слова «искусство». Для меня Неаполь всегда был городом с вечно молодой душой, которому не страшны ни время, ни войны, ни беды, ни вулкан. Сейчас он манил меня не меньше чем загадка, о которой я только что прочел в книге.

– С удовольствием, если вы согласны быть гидом, – пожал я плечами, мысленно махнув для себя рукой, и первый пошел к выходу в надежде увидеть кота. Но его там не было. Михаил вышел ко мне через пару минут с прямоугольным бумажным свертком, перевязанным бечевкой.

– Не говорите, что это мне, – с усмешкой я поднял руки в защитном жесте.

– Если захотите, отдадите деньги чуть позже, – пожал плечами Михаил, протягивая сверток.

– А вы уверены, что мы встретимся вновь? – Я бережно взял его в руки, не сомневаясь, что там была та самая книга.

– Вполне возможно, так и будет, – кивнул он своим мыслям, – Сможете подойти завтра с утра?

Я выпал в осадок. Мне нужно было сочинить легенду, оправдать свое появление здесь и отсутствие бумажника, но почему-то в голову не приходило ничего толкового.

– Вы наверняка книголюб, поэтому вряд ли откажетесь от бокала вина в окружении переполненных книжных шкафов. Я ни на чем не настаиваю! Пока мы идем, у вас будет время обдумать, – не дождался моего ответа Михаил и направился на противоположную сторону улицы и чуть не потерялся из виду в разношерстной толпе.

– Ну как вам наша лавка? – поинтересовался Михаил, когда я нагнал его, и мы свернули за угол.

– Впечатляет! –  Я потер переносицу. –  Сперва подумал, что это библиотека, но оказалось, магазин.

– В названии действительно присутствует слово «Библиотека». А как еще назвать маленький уютный мир книг? – Михаил повернулся ко мне с легкой улыбкой на лице, – В целом это антикварный и букинистический магазин, – он поднял две руки ладонями вверх, будто что-то взвешивал.

– Я, кстати, заметил, что среди старых книг затесались и современные издания, – Перед взором всплыли полки, на которых рядом с пожелтевшими книгами прошлых веков сверкали яркие глянцевые обложки кислотных цветов.

– Антонио не гнушается приобретать новую хорошую литературу, которая познакомит читателя не только со старым, но и с современным Неаполем. Кстати, родители его назвали в честь итальянского библиотекаря Антонио Мальябекки, который стал знаменит благодаря своей всепоглощающей любви к книгам и феноменальной памяти. Вы когда-нибудь слышали о нем? – Михаил заглянул мне в лицо.

– Нет, к сожалению, – покачал я головой.

– Весьма интересная личность. Жил в 17 веке во Флоренции. Как мы говорим сегодня, прошел карьерный путь от лавочника к ювелиру, от ювелира к библиотекарю Медичи. Личная библиотека Мальябекки под конец его жизни содержала в себе несколько десятков тысяч книг. И, представляете, он знал их все наизусть! – он потряс указательным пальцем.

– У него, наверное, не хватало времени на другие вещи, –  Я представил себя на его месте.

– Вы правы. Из записей его современников известно, что он жертвовал все свое время в пользу чтения книг и пренебрегал уходом за собой. Я весьма восхищен им. Не из-за того что он не мылся, нет, – усмехнулся Михаил, – Из-за того что он по настоящему ценил свое призвание, не жалел для него самого драгоценного. Времени. Действительно, иногда стоит забыть о каких-то отвлеченных мелочах и с головой уйти в свое дело. Если, конечно, ты нашел то, что тебе по душе.

– Счастливый человек!

– Согласен с вами.

– Антонио, с которым вы работает, тоже знает наизусть все свои книги?

Михаил рассмеялся и покачал головой. А мне стало интересно еще одно:

– Как получилось, что вы начали работать в лавке?

– Нас с Антонио познакомил наш общий знакомый, который собственно говоря, и помог устроиться к нему на подработку. Я приехал в Италию, как и многие творческие люди, в поисках вдохновения. Но, увы, мои картины не принесли особого дохода.

– Так вы художник?

– В том числе, – грустно улыбнулся Михаил.

Мы прошли мимо исписанных граффити стен, мимо нескольких музыкальных магазинов. Дважды мне показалось, будто кто-то пристально сверлит взглядом мою спину, но обернувшись не смог определить живой источник дискомфорта. Вполне вероятно, что это могла быть случайность. Кто-то выловил нас взглядом из толпы, высматривая знакомого среди неспешно движущегося людского потока. В какой-то момент мне даже показалось, что по другую сторону дороги среди ног промелькнул кот.

– Мы дошли! – объявил мой спутник, остановившись перед входом в залитое красноватым светом помещение. Войдя внутрь, Михаил обнялся с двумя девушками-барменами, затем прямиком двинулся к свободному столику возле шкафов. Судя по тому, как он свободно себя здесь чувствовал, можно было сказать, что это его излюбленное место.

– Часто сюда заходите? –  спросил я его после того, как мы устроились.

– Иногда заскакиваю сюда после работы.

– Не устаете от книг?

– Дело в том, что в книжной лавке я бываю нечасто. Она для меня – тихая гавань после шторма, – Михаил сложил руки в замок и ненадолго замолчал. В этот момент одна из девушек из-за стойки подошла к нашему столику, чтобы оставить нам заполненные бокалы.

– Наш разговор не затянется надолго, поэтому попросил принести нам по бокалу вина. –  Михаил сам опустошил поднос и с улыбкой поблагодарил девушку. –  Не буду ходить вокруг да около. Вы сами тоже уже наверное догадались о том, что речь пойдет о картинах Да Винчи, –  возобновил разговор мой собеседник

– Честно говоря, нет, но…

– Но? – Он пододвинул ко мне одну из наполненных на треть емкостей с красным вином.

– Но не удивлен.

Он некоторое время молчал, потом пригубив из бокала, сжал губы и причмокнул. Я понял его сомнение, поэтому решил уточнить:

– Дело касается фальсификации?

Бокал в его руке так и не достиг стола. Он с интересом посмотрел на меня и громко рассмеялся, напугав некоторых посетителей за соседними столами. Кто-то тихонько вторил ему, кто-то заворчал, но вскоре мы потеряли всеобщий интерес.

– Интересное предположение, но нет. Дело касается решения загадки, спрятанной в картине.

– Мона Лиза?

– И снова нет. Ключевая картина Да Винчи отнюдь не Мона Лиза.

– В книге говорилось об Иоанне Крестителе, – на ум пришел отрывок из энциклопедии.

– Именно так. Вы заметили странный жест с поднятым к верху указательным пальцем? – Заметив, что я потянулся снимать упаковку с книги, остановил меня и достал свой смартфон. – За неимением лупы лучше изучать картину в цифровом формате: вы сможете увеличить отдельные фрагменты и уловить каждую деталь. – Он открыл изображение на своем телефоне и протянул его мне. – Подобный жест встречается во многих картинах Да Винчи. Считается, что это отсылка на принадлежность гения к определенной секте, но мы склонны придерживаться иного мнения.

– У вас тоже какая-то секта? – Я вырвал из последнего предложения местоимение "мы", чем вызвал у него смех.

– Нет. Скорее мы некое сообщество людей разных профессий, которых объединяет любовь к искусству. Мы никак не определяем себя, но стабильно собираемся в одно и то же время, чтобы освежить в памяти творения художников, скульпторов разных эпох и обсудить их в хорошей компании.

– То есть никаких жертвоприношений и странных обрядов? – уточнил я про ассоциации со словом “секта”.

– Никаких, – Михаил со смехом вернул бокал на стол. – Но не буду скрывать, что в последнее время творится какая-то чертовщина, – заметив мои мгновенно округлившиеся глаза, покачал головой, – Нет, не сверхъестественное, вполне земное. Когда мы шли сюда, вы ощутили, что за нами кто-то следит?

Я сразу же припомнил эту странность, которую списал на случайность.

– Да-а-а, – настороженно протянул я, – А разве это не обычное явление, когда находишься посреди людского потока?

– Вполне вероятно, но двое из нас уже столкнулось со слежкой. Я уже молчу о письмах и звонках с угрозами. Собственно благодаря им, – он сделал акцент на последнем слове жестом “вниз” указательным пальцем, – мы пришли к выводу, что кто-то считает одну из картин картой с указанием местоположения неизвестного тайника, – Михаил замолчал.

– И вы хотите, чтобы я, зная о риске, присоединился к вам и помог с решением возможно не решаемого уравнения? – Моя рука принялась выбивать нервную дробь.

– Совершенно верно. Нам нужен свежий непредвзятый взгляд на сложившуюся ситуацию, идеи от человека, который не является ярым почитателем творчества гения. Если вы, конечно, не побоитесь ввязаться в эту авантюру.

– Я так понимаю, завтра намечается встреча сообщества? – вспомнил я о приглашении.

– Мы решили посетить Галерею Каподимонте. За одно, я хотел бы познакомить вас с остальными участниками этого мероприятия.

– А вы не боитесь нападения или еще какой катастрофы? – посмотрел я на Михаила прищуренным взглядом.

– Безусловно, страх присутствует, но жажда приключения сильнее, – задорно улыбнулся Михаил, пригубив из бокала.

– Последнее, чего бы хотелось, это напрямую сталкиваться с психически не здоровыми фанатиками, – Я принялся качать бокал из стороны в сторону, наблюдая за игрой света в винных всплесках.

– А разве игра не стоит свеч? Разве вам не интересно узнать ответ на вопрос, который искали на протяжении 5 веков? – Михаил наклонился ко мне, опершись скрещенными руками о стол.

– Почему вы думаете, что я смогу? – Вернув бокал на прежнее место, я сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– А почему вы думаете, что у вас не получится?

– Придется копать в разных областях науки и искусства, а у меня недостаточно знаний, – озвучил я очевидную причину.

– Но вы не будете одиноки. У вас будет поддержка в лице 4 человек, включая меня и всех наших друзей вне сообщества. Как только вы соглашаетесь, наши знания, навыки, связи становятся вашими.

Звучало соблазнительно, но меня больше интересовало, как я попаду домой, и если мне придется остаться, то, как выкручиваться с финансовым и жилищным вопросом? Я так глубоко погрузился в раздумья, что очнулся только, когда Михаил свалил меня на пол и бросился к выходу.

– Не ждите меня! – крикнул мне, выбегая из бара.

Всё произошло настолько быстро, что я не смог сразу оценить уровень риска для жизни. Когда я поднялся и отряхнулся, помещение затопила тишина. Люди сначала просто безмолвно смотрели на меня широко раскрытыми глазами, а потом с криками бросились на улицу.