В поисках любви и истины

Глава 1. Предыстория

В реанимационном отделении Центральной городской больницы крупного промышленного города Тольятти шла непримиримая борьба за жизнь и здоровье Эмилии Плаксиной. Девушку доставили после автомобильной аварии, без сознания, с черепно-мозговой травмой. Ее взволнованные родственники уже более четырех часов ютились в коридоре, ожидая вердикта врачей.

– Боже мой, я этого не перенесу, – голосила мать и то и дело поглядывала на двери, откуда вот-вот, как ей казалось, должны появиться врачи.

– Все будет хорошо, – вступила ее младшая дочь и обняла мать за плечи. – Эмма сильная выкарабкается.

– Нет, это невыносимо, уже хоть что-нибудь сказали бы, – вдруг вспылил отец и вскочив со стула направился по коридору к дверям, откуда они ожидали появления врачей.

Но только он добрался до двери, как она открылась, и на пороге появился доктор.

– Плаксины? – спросил он.

– Да, – тут же ответил отец. – Как она? – взволнованно спросил он, ноги вдруг стали ватными, он приготовился падать.

– Нам удалось стабилизировать ее состояние. Можно сказать, что операция прошла успешно. Первые сутки самые сложные, завтра все будет ясно.

– Что? Что это значит?

В этот момент к ним подбежали все остальные родственники.

– Мы ввели ее в состояние искусственной комы, – продолжил врач.

– Ах! – завопила мать и приготовилась терять сознание, но дочь подхватила ее.

– Ничего страшного, завтра мы ее выведем. Сейчас отправляйтесь домой, приедете завтра и сможете навестить дочь, – сказал доктор уже матери, чтобы успокоить.

– Точно? – недоверчиво переспросила она.

– Да, – убедил ее врач. – Ничего страшного за ночь не произойдет. – А все прогнозы будем делать завтра.

– Прогнозы! – она снова теряла сознание, и дочь снова поддерживала ее. – Она что не сможет ходить?

– Сможет, позвоночник не задет. Кровоизлияние было внешним, а не внутренним. Но мы переживаем за ее мозг. Удар пришелся на область, отвечающую за память. Есть вероятность, что Эмилия потеряла память.

– Как?! – снова вздыхала и вопила мать.

– Давайте будем надеяться на лучшее. Завтра ждем вас всей семьей, – сказал он на прощание и скрылся в дверях операционной.

– И все? – удивился отец.

– Ты что не слышал?! – завопила теперь мать на него. – Завтра сказали же!

Семейство отправилось домой.

На следующее утро все семейство в полном составе, прихватив супруга своей старшей дочери и ее двоих детей, явилось в отделение нейрохирургии, куда перевели их родственницу. Как им объяснили, ее уже вывели из комы, и она ожидает встречи с близкими.

В палату они входили как воры, по одному, будто крались и боялись спугнуть обитателя помещения.

Эмилия, увидев сразу шесть незнакомых лиц, сразу смутилась.

– Кто вы? – спросила она.

– О Боже, я так и знала! – завопила мать. – Она все же потеряла память! Я твоя мама, – ответила она и по глазам дочери поняла, что та ее не помнит.

– Доктор, что нам делать?! – завопила она.

– Эмилия, постарайся вспомнить. Это твои родители, – врач говорил с больной и указывал на ее родственников, а Эмилия все шире раскрывала глаза. – Может, ты вспомнишь мужа и детей.

– Дети?! – удивилась Эмилия. – У меня что, есть дети?

– Мама, мама, – настало время малышам переживать.

Они бросились к матери и полезли на кровать. Старшая Софья помогла младшему Павлу забраться на стул возле койки, здесь их и остановил врач.

– Стойте, стойте, дети, ваша мама еще слаба.

– И сколько им? – обратилась она к врачу, будто он все знал.

– Софье шесть, Павлу четыре, разве ты не помнишь их? – задала свой вопрос мать.

Эмилия покачала головой.

– О Боже! – снова завопила мать и бросилась к мужу на грудь.

– Спокойно, спокойно, – сказал тот. – Доктор, это же излечимо? – спросил он.

– Нет ничего невозможного. Но, к сожалению, медицине известны случаи и обратные, когда память так и не вернулась. Но мы будем надеяться на лучшее.

– Что?! – настала время Эмилии голосить.

– Сестра! – крикнул врач в коридор, – успокоительное. Пойдемте, – обратился он уже к родственникам. Я думаю, на сегодня достаточно.

Все вышли в коридор.

До завтрашнего дня мы постараемся провести кое-какие тесты и, думаю, завтра мы сможем вам дать более исчерпывающие прогнозы.

Под всхлипы и рыдания матери: «Что же теперь будет? Бедные дети» семейство снова удалилось.

***

На следующий день семейство, снова в полном составе, собралось в кабинете хирурга и лечащего врача Эмилии. Как приговора, они ждали его вердикта и рекомендаций по восстановлению своей пострадавшей родственницы.

– Все не так плохо, как мы предполагали.

– Что это значит? – спросила мать.

– Эмилия потеряла память. Она не помнит вас, не помнит свое детство, школу, где училась, университет, работу. Совершенно ничего.

– А-а-а-а! – завопила мать.

– Но, – продолжил врач. – У нее сохранились все навыки. Она может ходить, сама есть, пользоваться столовыми приборами. Рассуждает, отвечает сложными предложениями. Кем она, кстати, работала? – отступил он от описания ее состояния.

– Она писатель. Пишет книги, – вступила в разговор сестра.

– Это чувствуется, у нее красивая грамотная речь, богатый словарный запас. Так что, я думаю, память к ней вернется. Нужно время. И побольше положительных эмоций, связанных с ее жизнью.

Родители переглянулись.

– Постарайтесь окружить ее заботой и лаской. Помогите ей вспомнить все то, что она забыла.

– И все? – на этот раз тихо спросила мать.

– И все. Не все в нашей власти, теперь ваш черед помочь своей дочери.

Через четыре недели Эмилию выписали и привезли в дом родителей. Было принято решение, что лучше ей сейчас пожить с ними. Муж Денис все время пропадает на работе и не сможет осуществить должный уход, а в доме родителей ей будет проще вспомнить свое детство, решили в семье.

– Эммочка, – ласково встретила свою внучку баба Зоя.

Все эти дни она не спала, переживала и потому искренне была рада видеть свою внучку.

– Бабуля? – удивленно сморщив лицо, спросила Эмилия.

Только бабушка звала ее Эммочка, но пока она об этом не знала.

Настало время познакомить читателей со всем семейством. Мать Эмилии Инесса Аркадьевна Плаксина была женщиной властной и строгой. Она вырастила своих двоих дочерей прилежными и послушными, отличницами, исполнительницами всех ее желаний, идеальными женами и матерями. Впрочем, требовательна она была и к себе. Тоже закончила институт с красным дипломом, большую часть своей жизни проработала инженером в исследовательском институте, но не так давно ушла на пенсию и занималась внуками.

Отец Эмилии Андрей Петрович Плаксин в прошлом был военным, что тоже накладывало свой отпечаток. Он был требователен к своим дочерям и жене, правда редкий раз ему удавалось вставить какое-то слово. Жена всегда знала как лучше и старалась быть идеальной, а потому ему и придраться было не к чему. В молодости, из-за службы он часто пропадал, и потому дом и дети были на супруге, где она захватила бразды правления. Постепенно в доме его слово перестало что-то значить, и все важные решения принимала его жена Несса, как он привык звать ее с молодости. Он же и сам перестал стремиться принимать какие-либо решения. Во-первых, с ними никогда не была согласна жена, а во-вторых, если ты не принимаешь решения, то и не надо отвечать за последствия. Ему хватало того, что нужно было принимать решения на службе. Правда, он тоже давно был в отставке, и былой «генерал» в нем просыпался редко. Большую часть времени проводил на даче, которой, очень гордился и любил проводить по ней экскурсии для гостей.

Сестра Эмилии Майя была девушкой утонченной, несмотря на то, что тоже родила двоих детей, ей, в отличии от Эмилии, удавалось держать себя в прекрасной форме. Майя тоже была отличницей прилежницей, но, в отличии от Эмилии, более спесивой и своенравной. Нет-нет да позволяла она себе непослушание. Поэтому часто ругалась с матерью, и потом Эмилия их мирила. Она жила с мужем в собственной квартире (родители в свое время купили обеим дочерям по квартире), но на выходные всегда приезжала к матери, где-то в чем-то помочь или просто пообщаться, проведать стариков. Ну за одно, оставить детей и оторваться на какой-нибудь шумной тусовке, под предлогом, что пошла к подруге в гости. Эмилия, нет-нет, да попадала на их посиделки, только в отличие от Майя по первому звонку матери бежала домой к мужу и детям. Как вы поняли свободы у девочек не было, хотя они часто стремились ее получить неким обманным маневром. Но все возвращалось на круги своя и дома они снова были прилежницами и умницами. Кстати, в своих тусовках, она не заходили дальше позволенного. И даже если после очередной бутылочки вина их и тянуло в караоке бар, попеть любимые песни, они обходились без внимания мужчин, храня честь семьи и верность супругам. В общем их можно считать фальшивыми мятежницами, жаждущими свободы, но зажатыми в жесткие рамки традиций и морали. Эта зажатость чувствовалась во всем и не давала покоя их мятежным душам. Но сейчас Эмилия, этого тоже не осознавала.

Мужа, Эмилии звали Денис Капустин. Он был из простой семьи, но с помощью отца Эмилии смог открыть свой бизнес. А точнее, забрал у отца его бизнес, мотивируя это тем, что отцу надо на заслуженный отдых, а он будет работать в поте лица на благо всей семьи. Ему приходилось делиться прибылью. Но статус и должность директора его грели, что перекрывало неприятные ощущения от материальных потерь в сторону семейства Плаксины. Как вы уже догадались, Эмилия не взяла фамилию мужа. На что он поначалу обижался, а потом смирился. Но ненавидел себя и ее за это, хотя никогда никому в этом не признавался. В свое время для него было важнее получить статус и стабильность, а не наградить жену своей фамилией. Дети, кстати, тоже были Плаксиными, будто в насмешку над его фамилией, но и с этим он смирился.

Бабушка Зоя – Зоя Семеновна, – уже несколько лет жила со своей дочерью. После перенесенного инфаркта она больше не могла сама себя обслуживать и большую часть времени проводила в инвалидном кресле. За ней был нужен уход, ради этого она и переехала к своей единственной дочери. А ее сын Дмитрий жил за границей. Еще в девяностые эмигрировал в Америку и организовал там собственный бизнес. О своих родственниках вспоминал не часто. По праздникам или в дни рождения. Чаще всего присылал деньги, а не подарки, из приличия приглашал в гости, но никто у него так ни разу и не побывал. Муж Зои Семеновны Аркадий Яковлевич был из старого дворянского рода, чем все семейство и гордилось. Его давно уже не было в живых. В свое время он был не последним человеком в партии, а потому их семья никогда ни в чем не нуждалась. Залог их состояния был сколочен им еще в советские времена. А в перестройку он умело вложился и приобрел небольшой заводик, который они потом продали, потому что муж дочери оказался военным и по долгу службы не мог заниматься бизнесом, когда отец занемог. Вырученные деньги они удачно вложили в акции крупной компании, на дивиденды от которых теперь в основном и жили. Отец же Эмилии свой строительный бизнес построил сам, после того, как вышел на пенсию по выслуге лет. А Эмилия всю жизнь хранила часы, подаренные дедом ей на шестнадцатый день рождения. Это была реликвия ее прарапрабабушки, которая передавалась в семье по наследству. Но сейчас она тоже об этом не помнила.

***

Первые несколько дней для Эмилии выдались самыми сложными, ее постоянно окружали родные, не оставляли ни на секунду одну. Они то показывали видео с семейных торжеств, то фотографии, то ее грамоты из школы и института. В общем, программа всегда была насыщенной, будто ее родственники решили осуществить экспресс-экскурс в ее жизнь и таким образом быстренько вернуть ей память. Эмилию немного раздражал их напор, но для нее они были пока людьми незнакомыми и потому она слушалась и терпела, не понимая может ли вообще сопротивляться их давлению. У нее вообще по жизни была склонность прокрастинировать, прям как у Скарлет Охары, героини романа Маргарет Митчел «Унесенные ветром». Все важные решения она откладывала на завтра и на потом. А потому чаще всего за нее все решали мать или муж, она же потом жила с их выбором. В этом она, наверное, походила на своего отца, смирившегося с главенствующими функциями своей супруги. Вот и сейчас эта привычка брала верх, и она просто плыла по течению. Не стремясь делать каких-то выводов и что-то решать.

За первую неделю пребывания дома ее пару раз навещали друзья. При чем по настоянию мамы, которая и это взяла в свои руки, и, учитывая свои организаторские способности, смогла за два посещения охватить всех: и друзей, и коллег. Работала Эмилия в местном журнале, писала для него статьи, в которых раздавала самые разные советы женщинам: от выбора помады к платью до подбора жениха. Чего сама, кстати, в жизни не делала и руководствовалась выбором мамы. Для нее до сих пор было загадкой, чем ее маму привлек Денис Капустин – студент второго курса экономического факультета, который он потом, кстати, и бросил. Наверное, своей обходительностью. Была у него одна черта, он мог втереться в доверие к кому угодно. А мать Эмилии, хоть и была женщиной расчетливой, но не меркантильной, и не гналась за богатыми женихами для своих дочерей.

Итак, после двух недель бесконечных разговором и экскурсов в прошлое, Эмилия сдалась. Ей больше не хотелось ничего слышать из того, что она не помнила, и она попросилась на прогулку. Но не на простую прогулку, а прогулку со смыслом. Проехать по памятным местам, осуществить, так сказать, экскурсию в свое прошлое. Сестра Майя вызвалась ей в этом помочь.

Предвкушая что-то интересное и по-настоящему восхитительное, Эмилия садилась в автомобиль своей сестры и прощалась с детьми, которых она не помнила.

– Мама, а ты скоро?

– Даже не знаю, – вдохновенно ответила она, на самом деле надеясь, что экскурсия окажется долгой и занимательной.

Бабушка забрала детей и увела их в дом. Уже несколько дней они жили на загородной даче, поближе к природе: так решила мать, чтобы Эмилия поскорее выздоровела. Майя тем временем села за руль, и машина тронулась с места.

– Говорят, я разбилась сама, – вдруг заговорила Эмилия. – Это значит, я вожу машину.

– Хочешь попробовать?

– Я не против.

– Может, не сегодня? Ты еще недостаточно восстановилась после аварии.

– Надо же, я совсем ее не помню… Совсем ничего… Так странно.

– Доктор говорит, память вернется, нужно время и положительные эмоции.

– Хорошо бы, устала уже ничего не помнить.

– Ты устала, наверное, от гостей и рассказов.

– Да, когда тебе пытаются в сжатом виде рассказать всю твою жизнь, это напрягает.

– Надеюсь, сегодня мы проведем время без напряжения.

– Я тоже.

Первой точкой их импровизированного маршрута стала школа. Остановившись возле серого унылого здания в три этажа, Эмилия не сразу поняла, что это школа. С виду она напоминала какое-то исправительное учреждение. Унылая серая коробка. Огороженная старым ржавым забор с дырами, прорубленными прохожими для того, чтобы сократить путь и не обходить школу вокруг. А Эмилия почему-то подумала, что эти дыры остались от попыток учеников сбежать из школы, ее эта мысль немного позабавила, но энтузиазма не придала и заходить в школу она не захотела.

– Унылое заведение, – констатировала она.

– Мы здесь провели десять лет.

– Как печально, – заметила та и вернулась к машине.

– Теперь по списку значится институт, – заметила Майя.

– Поехали туда. Хотя я, наверное, больше хотела бы посетить место первого свидания, первого поцелуя, первой любви. Как это грустно. Я этого ничего не помню. Кто вообще был моим первым мужчиной?

Эмилия рассуждала вслух, и Майя не смогла не ответить.

– Денис, конечно же.

– Денис? У меня что, до него никого не было?

– Нет.

– Это точно?

– Точно, мы с тобой раньше всегда всем делились. Ты бы мне рассказала. Так что за этими воспоминаниями тебе к нему.

– Не может быть… Он мой единственный мужчина? Да… Хотя что я удивляюсь… Я всегда такой была? – спросила она, намекая на свой лишний вес.

– Нет, после родов не смогла прийти в форму.

– Наверное, я просто не захотела… Все равно других мужчин мне не видать.

Майя неожиданно хихикнула.

– Ну, а что? – вопросом отозвалась Эмилия.

– Да уж.

Майя припарковала автомобиль у дверей института. Большое восьмиэтажное здание советской эпохи выглядело монументальным посреди старого города, застроенного в классическом стиле. Оно выделялось и размерами, и архитектурой, и совершенно не вписывалось в общий ансамбль, хотя при этом было куда более веселым, нежели здание школы.

– Итак, это моя Альма матер, – на выдохе заключила Эмилия, стоя перед дверью института.

– Зайдем?

– Сколько лет назад я его закончила?

– Около шести.

– Получается, Софью я родила, еще когда училась.

– Да, вы с Денисом были второкурсниками. Только учились на разных факультетах: ты журналистики, он экономики.

– Понятно.

– Ну что зайдем?

– Думаю, нет. Итак, все понятно.

– Тогда на работу?

Через несколько минут девушки припарковались на стоянке у редакции журнала, в котором работала Эмилия. И на этот раз она решила все же зайти в здание, в котором работала со времен учебной практики.

Коллеги встретили Эмилию радостно. С удовольствием провели ей экскурсию по зданию, показали ее рабочий кабинет. Не испытывая никакой ностальгии и вообще каких-то приятных эмоций, Эмилия делала вид, что ей действительно интересно, и мило улыбалась коллегам в благодарность за их участие. Но очень скоро утомилась и, попрощавшись со всеми, попросила сестру отвезти ее домой.

– Я думала, ты подольше задержишься на работе, – предположила сестра, когда они сели в машину.

– Зачем?

– Думала, всплывут воспоминания, потянет сесть за компьютер, написать пару строк.

– Нет, – тут же ответила та, – только не здесь.

– Тебе не понравилась твоя работа?

– Мне не понравилась моя жизнь. Она вся уместилась в часовую экскурсию по городу. Я поняла, почему я предпочла все забыть, – ответила она, будто это действительно был ее выбор. – Моя жизнь была слишком убогой и скучной. А может, мы ходили по клубам? – вдруг оживилась она и хотела уже было предложить новое место для посещения.

– Не особо, у нас есть один любимый караоке бар. Мы туда бывает вырываемся, когда удается оставить детей с матерью.

– Да уж, – на выдохе произнесла Эмилия. – Скучно как-то. Вези меня домой, петь песни в караоке баре после такой скучной экскурсии, желания нет.

До дома Эмилия ехала молча и всю дорогу нервничала; заметив это, Майя решила не раздражать ее разговорами и тоже молчала. Но, как только они оказались дома, Эмилия бросилась к шкафам с фотографиями, которые ей уже показывали ни раз, и стала судорожно их все перебирать.

– Я не пойму, мы что, никуда не ездили? Ни одной фотографии из другого города. Мы что, не ездили отдыхать? Последняя с моря, мы с Майей еще дошкольницы. И все?

Эмилия недоумевала, почему ее семья никуда не ездила, будто и не выбиралась из этого серого и мрачного города.

– Ну, сначала отец много работал, потом у вас свои семьи появились. Сами понимаете, – начала оправдываться мать. – Ну, а ты что так взволновалась. Хочешь на отдых, поедем отдыхать. Детей возьмем, съездим на море, – успокаивающим голосом заговорила она и, приобняв свою дочь, повела ее в спальню.

– Тебе надо поспать, ты что-то разволновалась. Ляг, отдохни, а я принесу тебе что-нибудь поесть.

Мать уложила дочь в постель и, оставив ее одну, поторопилась на кухню, а Эмилия тем временем осталась на едине со своими мыслями.

– Я жизни не видела. Школа, институт, редакция, семья. Надеюсь, друзья у меня настоящие. Странно, что они у меня вообще есть. И кто я вообще? Дочь, жена, мать, друг, писатель. Родители зовут меня Эмма, бабушка Эммочка, друзья Эми, в паспорте написано Эмилия. Кто я на самом деле?

Ей вдруг стало страшно, что она вообще о себе ничего не знает. И даже ее собственное имя ей казалось совершенно чужим. Она ничего не знала о себе, о свои пристрастиях и увлечениях, о своих взглядах на жизнь. Будто у нее и вовсе не было собственного мировоззрения. И тут она судорожно нащупала на шее крестик. В этот момент в комнату вошла мать.

– Ты что делаешь?

– Мам, я что, верующая? – спросила она.

– Конечно, мы все верующие. Конечно, дедушка был атеистом, все-таки коммунист, но, когда его не стало, мы всех вас покрестили.

– Так мы уже большие были?

– Да, но никогда не поздно прийти к Богу.

– Прийти к Богу? – спросила Эмилия, будто ее это удивило.

– Да, а что тебя удивляет?

– Я не знаю, верю ли я в то, что он есть.

– Конечно же есть. А как ему не быть! Вот по его чудесному велению ты выжила в этой страшной катастрофе.

– Тогда почему он ее допустил? И почему лишил меня памяти?

– Никто не знает ответы на эти вопросы. Наверное, для того, чтобы ты заново полюбила эту жизнь.

Мать наконец поставила перед Эмилией поднос с едой.

– Поешь, а потом отдыхай. А вечером приедет Денис, и мы все вместе посмотрим какую-нибудь комедию.

Мать удалилась, и Эмилия снова осталась одна.

Нехотя она поела приготовленный омлет и выпила пару глотков кофе. И сделала это не потому, что хотела, а потому, что надо и потому что мама сказала. Наверное, вот так вот она и привыкла всю жизнь делать то, что надо и скажут, а не то, что хочется, думала она. Поэтому ее жизнь и была такой убогой и печальной и вместилась в короткую поездку по городу, закончившуюся еще большим разочарование, чем сама идея потери памяти. «Может подумать об этом завтра», – по обыкновению решила она. Но тут же встрепенулась. Нет, это не жизнь – это катастрофа. Она вдруг поняла, что и не жила вовсе. И не потому, что не помнила своего прошлого, а потому что вспоминать было нечего. И она впервые приняла самостоятельное решение: «Надо куда-нибудь поехать… Без родителей». И эта мысль настолько ее вдохновила, что до конца дня она не могла успокоиться. Она так и не спала, все продумывала план. Бросить мужа она не могла – не поймут. А потому она решила предложить ему сбежать вместе, проехать по местам их первых встреч и первых поцелуев и скрыться ото всех в каком-нибудь захолустье, куда ее родители быстро не доберутся. С этими мыслями она и встретила супруга, когда он наконец появился на пороге ее спальни.

– Денис, у меня к тебе серьезный разговор.

– Но Инесса Аркадьевна зовет нас смотреть комедию.

– Не хочу смотреть комедию, давай поговорим.

– О чем? – он нехотя сел на кровать.

– О нас. Мы с тобой когда-нибудь куда-нибудь уезжали?

– Нет, не до этого было. Учеба, дети, работа.

– Вот! Давай куда-нибудь уедем. Только ты и я!

– А как же Софья и Павел?

– Оставим их с мамой. Все, что я поняла за эти дни, она хорошо заботится о своих близких.

– Нет, я не могу, у меня работа, и потом, ты еще не совсем здорова.

В этот момент у него зазвонил телефон, и он, посмотрев на неопределившийся номер, что успела заметить Эмилия, отключил его, вместо того чтобы снять трубку.

– Почему ты это сделал?

– Что сделал?

– Отключил телефон.

– Потом перезвоню, это наверняка по работе.

– Дай посмотрю, – она впервые просила у него телефон и впервые намеревалась в него залезть.

– Зачем? – удивился он.

– Надо, – ответила она.

– Что за глупости? Ты меня в чем-то подозреваешь?

И тут Эмилия поняла. Он ей изменяет. Эта мысль появилась ниоткуда, но стала такой явной и осязаемой, что она сама ее испугалась.

– Ты мне изменяешь, – выдавила она свое заключение.

– Что за бред? – взбеленился он, но волнение выдавало его еще больше.

– А почему ты нервничаешь?

– Потому что ты несешь чушь! Все, хватит с меня. Я домой, ночевать буду на квартире. А ты наслаждайся комедией с мамочкой, а мне комедии хватает.

– Что ты такое говоришь?

– Что слышала! Задолбала ты меня, и твоя семейка тоже!

Последние слова он сказал с такой злобой, что ее передернуло. Он ненавидит ее и ее семью. Их брак может быть когда-то и был построен на любви, но сейчас там ее точно не было.

Денис вышел за дверь, громко ею хлопнув.

Внизу его встретила взволнованная Инесса Аркадьевна.

– Денис, ты куда? А как же комедия?

– Комедии мне и в жизни хватает, – буркнул он и пошел к двери.

– Денис, так не пойдет. Давай поговорим.

– Поговорите лучше со своей дочерью. А то у нее на почве амнезии начались галлюцинации.

Денис вышел из дома, а Инесса Аркадьевна заторопилась к дочери в спальню. И застала ее за сбором чемоданов.