Ведьма и Антон

Ксения постепенно привыкала к своему новому соседу. Он был ей интересен. Более того, она находила его весьма симпатичным и привлекательным. Антон был на десять лет старше ее, обладал спортивной подтянутой фигурой. Но более всего ее привлекал его рост. Он казался ей просто исполинским. Рядом с ним она терялась и чувствовала себя немного не уютно, будто с его стороны могла исходить какая-то угроза. Темные почти черные глаза, темные волосы и смуглая кожа дополняли образ и предавали ему определенную степень инфернальности. Он реально походил на демона, вырвавшегося из подземного царства и ищущего очередную жертву.

Конечно, он был человеком искушенным и по всем меркам куда более опытным чем она, а потому перед ним она пасовала, будто бы по природе должна была его слушаться, как старшего, главного, наиболее влиятельного. Она всячески подавляла в себе это чувство и никак не проявляла его внешне, но внутри нее все просто трепетало, когда он был рядом и говорил с ней. Его бархатный голос вводил ее в гипноз, ей с трудом удавалось сохранять самообладание и внешнее спокойствие. А еще она все время ловила себя на мысли, что, при случае, пристально рассматривает его, будто изучает, как неведомый ей, внеземной экземпляр.

Он, действительно, казался ей инопланетянином с другой планеты. Он был не похож на тех мужчин, что она видела в деревне. Совсем другое поведение, разговоры, манеры. Он вел себя как хищник, как царь зверей, которому все подчинено вокруг и все в его воле и власти. Большинство же мужчин, живущих в деревне, пили и вообще не вызывали у нее интереса, для нее они были людьми пропащими, чуть ли не бесполезными. Другие же влачили бесцельное существование, ведомые своими бабами и наставляемые ими же. А те, у кого бабы не было, чаще всего и спивались как раз. Так что, в какой-то степени, в их селе сложился матриархат. Женщины правили этим небольшим обществом и решали все важные вопросы. Деятельных, решительных, твердых, как говориться, со стержнем, мужиков в деревне не было. Может перевелись, а может сильные бабы их такими вырастили? Но вот уже не первое поколение мужиков никак не проявляло инициативы, предпочитая все решения и в целом бразды правления передавать женщинам.

В Антоне же Ксения чувствовала ту мужскую силу, которая от природы во всех мужчинах должна быть. Он знал, чего хотел, он чувствовал себя хозяином жизни, даже тогда, когда находился в уничижительном положении, вынужденный принимать ухаживания Ксении.

Ей же ухаживать за ним было интересно и с точки зрения знакомства с мужской анатомией. Ей никогда не приходилось видеть обнаженных мужчин, Антон в этом отношении был первым. И когда она его первые дни обрабатывала или переодевала она неожиданно для себя могла остановиться и просто начать рассматривать его тело и трогать его руками, пробуя на ощупь.

Новым для нее стало и необычное, впервые испытанное сексуальное влечение. Он волновал ее и все внутри нее загоралось огнем, когда он был рядом. Как же ей хотелось, чтобы он потушил этот пожар. Она едва не каждый раз представляла, как могли слиться воедино их тела и как она извергнется лавой только от одного этого прикосновения. От этих мыслей ее мозг, буквально, взрывался и она из последних сил останавливала себя и чаще всего уходила в сторону, чтобы выйти из его биополя, а порой и зоны видимости.

Ей хотелось признаться ему в том, что он ее мужчина, в том, что у них одна судьба и им суждено быть вместе, но не знала, как это сделать. А между тем желание касаться его становилось все более неукротимым.

– Я скоро уеду, – заявил как-то Антон, когда они сидели вечером на крыльце, созерцая закат.

– Рано еще, – тут же ответила она и обернулась на него. – Ты еще слаб, – добавила тут же и снова увела взгляд, пока он не встретил с ним.

– Я чувствую, силы вернулись, почти как было раньше, – возразил тот.

– Это тебе кажется, – ответила она, настаивая на своем и продолжила смотреть вдаль.

– Нет, я знаю свой организм.

– Нельзя тебе уезжать, – произнесла Ксения и снова обернулась на него и на этот раз их взгляды встретились.

И что-то в этот момент изменилось. Будто время остановилось, а пространство вокруг стало сужаться. Воздух стал тяжелым, а дыхание участилось. Недостаток кислорода привел к помутнению рассудка и поднятию температуры. Ритм сердца участился, оно нагнетало скорость разгоняемой по венам крови, стремясь все же доставить в мозг нужную порцию кислорода, чтобы он способен был выдавать решения.

– Это почему же? – сдавленным голосом спросил тот, едва выговаривая слова.

– Я тебе уже говорила, – ответила она так же сдавленно.

– Я не верю в это. Все будет хорошо, – продолжил сопротивляться тот.

– Поверь, все очень плохо закончится, если ты уедешь, – продолжила уговоры Ксения и на этот раз ее голос приобрел не настаивающие, а молящие нотки.

Он слушал ее голос, но будто не слышал, все его внимание сосредоточилось на чувственных губах, произносящих какие-то слова. Он почему-то начал думать о поцелуе и совсем забыл обо всем. Он снова стал уговаривать себя, что она не для него, что он не должен портить жизнь девушке. «Ты завтра уедешь, а она останется. Она другая, чистая и искренняя. Она не для тебя, искушенного доступными женщинами и беспорядочными отношениями. Ты разобьешь ей сердце», – уговаривал он себя, но уже не мог сопротивляться сам себе. Из последних сил, а где-то в попытке остановить ее и понять ее мотивы он вымолвил:

– Тебе-то какая разница? Продолжишь жить своей жизнью.

Ее глаза забегали и как ему показалось наполнились слезами, она тут же увела взгляд в сторону. И он, не помня себя и не отдавая отчет своим действиям, сгреб ее в объятия и, крепко прижав к себе, стал целовать в шею и плечи. И вот он нашел ее губы, и как это ни странно она не стала сопротивляться, и сладость ее обжигающего поцелуя и вовсе лишила его рассудка.

Она же набросилась на него как тигрица и яростно цепляясь в него руками, опрокинула на спину. Ее реакция повергла его в шок, вместо неопытной скромницы, он столкнулся с темпераментной фурией, готовой разорвать его на части и это сняло последний барьер. Однако он привык сам управлять процессом. Приложив силу, он буквально отлепил ее от себя и ловко подхватив, взял на руки и занес дом.

Они больше не способны были сопротивляться животным инстинктам. То, что проснулось в них и вырвалось наружу, поглотило их целиком и вырвало из реальности. Будто весь мир перестал в одночастье существовать и остались только сгустки энергии, безмолвно сражающиеся в безмятежной пустоте, и своими столкновениями порождающие разряды электрического тока.

А потом на смену буре и закружившему их урагану, пришла тишина и осознание того, что произошло.