Эра сверхлюдей. Сага в двух частях

Одинокая газель, отбившись от стаи, паслась на пригорке. Пощипывая траву, она периодически поднимала голову, чтобы не пропустить приближение хищника. Газель немного прихрамывала и являлась легкой добычей, но вряд ли об этом подозревала. Томирис наблюдала за ней из-за огромной высохшей коряги. Растущее рядом дерево скрывало ее от посторонних глаза, и оно же служило прикрытием от палящего солнца. «Отличная будет добыча», – решила она и, предчувствуя похвалу отца, натянула лук. Глубоко вдохнула, прицелилась и отпустила тетиву. Стрела вошла ровно в шею животного, перебив центральную артерию. Газель подпрыгнула, и несколько раз взмахнув в воздухе передними копытами, упала на землю. Томирис вышла из своего укрытия и подошла к своей жертве. Та тяжело дышала. Томирис достала нож и четким профессиональным движением перерезала ей горло. Потом освежевала тушу и, готовая отправиться в обратный путь, щелкающими звуками языка позвала свою лошадь. Та появилась из-за пригорка и бодро направилась к хозяйке.

– Моя родная Джун, – она взяла лошадь под узду и потрепала ее за гриву. – Ну что, поедем домой?

Лошадь фыркнула в ответ и забила передним копытом.

Томирис погрузила на нее небольшую тушу газели и отправилась в путь.

Сегодня она дальше обычного ушла на охоту от стоянки ее племени. В их краях дикая живность встречалась все реже, лошадей и овец, которых они разводили, резали редко. Питались в основном молоком, сыром и куриными яйцами. Из мяса на столе могла присутствовать курица, но и птицу из-за яиц забивали нечасто, потому она надеялась, что ее добыча принесет ей уважение и почет. Сегодня она накормит всех мясом.

Двадцать третий век. Человечество после глобальной катастрофы выживает на выжженной и опустошенной огнем планете. Лесов практически не осталось, все они оккупированы правительственными войсками конфедерации Терры, так теперь называлось единственное сохранившиеся централизованное государство. Оно состояло из нескольких крупных самоуправляемых городов, главный из которых располагался на севере в предгорьях. Терра владела технологиями и большинством ресурсов. Она же являлась хранителем знаний и опыта всего человечества, но при этом вела закрытую политику. С внешним миром практически не контактировала. Достижения предшествующих цивилизаций считала исключительно своими, не хотела ничем делиться.

Множественные племена, обитавшие в степи, вели нередко полудикий образ жизни. У них не было ничего и даже пропитание они себе добывали с трудом. А потому не гнушались грабежами и разбоями.

Племя Томирис относилось к передовому племени, они занимались скотоводством и вели полукочевой образ жизни. Вслед за своими стадами они бродили по бескрайним степям в поисках сохранившейся растительности. Племена враждовали друг с другом за лучшие пастбища. А для многих война стала источником дохода, и потому они просто предпочитали грабить своих соседей. Племя Томирис было мирным, но и среди ее соплеменников было много воинов, даже женщины умели обращаться с оружием. Если приходила беда – отбивались и оборонялись все. Томирис была хорошим воином и славной охотницей.

Среди людей в 23 веке была страшная смертность, редко кто доживал до сорока. Если люди не умирали от новых, неизвестных миру болезней, то их убивали во время набегов и войн.

В степи медицина находилась в упадке, а Терра не оказывала никакой помощи племенам. Более того, в них она видела врагов и соперников и потому всячески старалась их ослабить. Для Терры бесконечные межплеменные войны были выгодны, она хотела, чтобы племена перебили друг друга и исчезли, тогда все ресурсы планеты будут принадлежать единственному государству.

Жители Терры не покидали стен своего государства, это было небезопасно, кочевники их тоже недолюбливали и грабили ради наживы, если заставали в степи. Многие племена пытались покушаться на Терру, в надежде завладеть ее ресурсами и знаниями, но все эти попытки были безуспешны. Противостоять Терре, обладающей совершенным огнестрельным оружием, было невозможно. Кочевники умели обращаться с некоторой техникой, но она, как и силовые блоки, которые приводили ее в движение, доставались только контрабандой с Терры. А потому в племенах образ жизни напоминал скорее средневековый. Луки и стрелы, мечи, ножи и топоры были основным оружием.

Но это было не единственным изменением. После глобальной катастрофы все живое подверглось мощному излучению радиации и стало мутировать. Двухголовые и шестиногие львы, буйволы и прочие животные, которые смогли выжить, бродили по степям. Мутации коснулись и людей. В племенах существовал жесткий отбор, детей с явными уродствами умертвляли. Однако некоторые мутации проявлялись позже в виде сверхспособностей, и люди научились их применять, в том числе в борьбе с обитателями Терры. Это было чуть ли не единственным шансом против терциев, как себя называли жители Терры. На Терре же мутантов не было. Жители Терры защитили себя от радиации, возведя десятки башен по периметру границ каждого города. Эти башни создавали мощное защитное поле, через которое не проникали радиационные лучи, и даже многие виды оружия не могли пробить этот купол. К тому же жители Терры обладали совершенным оружием, которое помогало им успешно противостоять всем попыткам степняков захватить Терру. Единственное, кого они боялись, это мутантов. Которые не были ими изучены и за счет своих сверхспособностей представляли угрозу.

Среди племен бытовало поверье о том, что однажды придет мессия – спаситель. Этот человек – странник, он не принадлежит ни к одному из племен, но он особый мутант, способный подчинять себе все стихии. Он объединит все племена воедино, и вместе они захватят Терру, заставив ее поделиться своими достижениями.

Терции пошли дальше, в попытках истребить все племена и обитавших там мутантов – они создавали новых животных. Они намного шагнули вперед в генной инженерии. Мифические животные вдруг ожили; крылатые львы, трехголовые псы-церберы, созданные посредством генных экспериментов и хирургических операций, теперь тоже бродили по степям. Голодные, они искали добычи, и ею часто становились люди. Одно такое животное могло уничтожить целое племя. Некоторые племена научились охотиться на этих животных, даже отлавливали, сажали на цепи и содержали в вольерах, использовали в войнах против друг друга. В племени Томирис таких животных не было, встретившись с ними, люди предпочитали их убивать, но чаще бежали – поймать такое животное было очень сложно.

Томирис представляла племя вандов. Она была дочерью вождя и в будущем должна была занять его место. К тому же она была мутантом, обладала острым зрением и могла предвидеть будущее. Ее отличали сила характера и некоторая властность, которую она порой проявляла в силу занимаемого положения. В свои 22 года она помогала отцу в управлении, командовала передовым отрядом во время войн и набегов. Ее отец Анвар мечтал о сыне, а потому воспитал свою дочь как мужчину. Она обладала многими мужскими характеристиками: была храброй и смелой. Отец нанял лучших учителей, она получила лучшее образование, которое только могли дать в диких племенах. Она владела несколькими языками и увлекалась историей. Много знала о том, как жили люди в прошлом, и мечтала, что человечество еще может спастись, и если не миссии, то ей удастся объединить под своей рукой все разрозненные племена и захватить Терру.

Не так давно ее отец договорился уже об одном таком слиянии. Она была обещана в жены Данару, сыну вождя союзного племени. Их союз должен был объединить два самых крупных племени вандов и остинов, чтобы положить начало прекращению межплеменной вражды и объединению всех племен против Терры.

Данар – сильный и влиятельный мужчина, обладал огромной силой и по рассказам в схватке походил на зверя, а точнее на медведя. Некоторые даже говорили, что в него вселился дух медведя. Он был очень высок и хорош собой, но груб и суров. Он воспитывался одной матерью, после смерти вождя она, обладавшая твердым и решительным характером, смогла сохранить власть в своих руках и надеялась, что сын займет место вождя после ее смерти. Но он все чаще пьянствовал и единственное, что его забавляло – это бои баджи, в которых он принимал участие. Его ум был весьма ограничен, он не стремился постичь азы правления, не интересовался историей, не изучал языки соседей. Мать переживала, сможет ли он взять власть в свои руки, и надеялась, что брак с умной и сообразительной Томирис поможет ему стать достойным правителем.

Томирис, несмотря на недостатки своего жениха, была уверена, что любит его. Ее восхищала огромная сила, которой он обладал, и присущая ему властность. Ей казалось, что он одним взглядом подчиняет себе все вокруг. Многие перед ним заискивали, и это было видно. Но все чаще она понимала, что с ним не о чем говорить. Он не образован, зациклен на боях, кроме них ничего не замечает. И порой бывал высокомерен. Томирис старалась не замечать этого. Они видела в их союзе нечто большее чем просто брак. Да, они разные, но вместе они смогут подчинить себе другие племена. И, возможно, именно этот союз приведет их к победе над терциями.

Охота была излюбленным занятием Томирис, и она часто ходила на нее одна, любила бывать наедине с собой. Это помогало ей собраться и даже принять какие-то решения, потому что ничто другое не отвлекало. В охоте она была удачной, острое зрение тому способствовало, но только встретить добычу с каждым разом становилось сложнее. Звери покидали их места. Сегодня она зашла опасно далеко. Уходить на такие дальние расстояния одной было небезопасно. Дикие разъяренные звери-мутанты, варварские племена, банды и одинокие охотники могли встретиться на каждом шагу. Отец запрещал ей так далеко отдаляться от их стоянки, но она часто нарушала приказы отца. Непокорность и своенравие тоже были ее характеристиками.

На горизонте она заметила трое всадников и насторожилась. Это могли быть враждебные племена, и тогда ей стоит приготовится к бою. Она машинально положила руку на меч, который лежал в ножнах у седла. Чуть натянув узду, она слегка притормозила свою кобылу.

– Тише, тише, Джун, – она ласково похлопала лошадь по шее.

Когда всадники стали различимы, Томирис успокоилась, это были ее друзья: Аслан, Камаль и Заур.

– Томирис, – позвал ее Аслан. – Отец послал за тобой.

– Ты опять ушла далеко, – заметил Камаль.

– И что с того? Зато смотрите, с какой я добычей, – Томирис откинула покрывало и продемонстрировала товарищам тушу газели.

– Хорошая добыча, – заметил Заур. – Но думаю, отец тебя не похвалит.

– Да ладно вам. Поворчит немного и успокоится.

Томирис даже не думала расстраиваться, она знала, что стоит ей обнять своего отца и сказать ему пару ласковых слов, он растает и тут же перестанет сердиться.

Свою мать Томирис потеряла в три года, та пала во время набега одного из враждебных племен – таурегов, с которыми с тех пор ванды были в страшной вражде. Отец больше не женился и всего себя посвятил дочери. А потому она была избалована его вниманием и с легкостью могла манипулировать им. Долгое время он не мог на нее сердиться, более того она никогда не разочаровывала и не подводила его, если речь шла о серьезных вещах. Отец во всем мог положиться на свою дочь, он доверял ей, только как любой отец переживал и боялся, что может ее потерять.

В сопровождение своих друзей, с высоко поднятой головой Томирис торжественно въехала в становище. Ее встретил поверенный отца Тимур.

– Томирис, ты опять нарушила запрет вождя, – строго произнес пожилой мужчина.

– Дядя Тимур, посмотри какую добычу я принесла, – Томирис будто и не слышала, что он сказал.

Товарищи помогли ей скинуть добычу с лошади, и вместе они водрузили ее на помост у шатра.

– Добыча и впрямь неплохая, – заметил Тимур, – только теперь это все ты будешь отцу объяснять, он ждет.

Томирис проследовала в шатер.

– Томирис, – тут же строго произнес ее отец, как только девушка появилась в шатре: – Сколько раз предупреждать! Ты опять ослушалась.

Вождь Анвар сидел в своем любимом кресле. Облаченный в парадную мантию, он выглядел как истинный правитель. Он одевал ее по особым случаям. Наверно, сегодня должны были прибыть гости, подумала Томирис. Его лицо, покрытое седой щетиной, выдавало усталость. Ей стало стыдно, что она огорчила его.

– Но ничего же плохого не случилось, – заметила Томирис, виновато опустив голову.

– Разве ты не понимаешь, сколько на тебе ответственности? Я не молод, а ты будущий вождь и должна в первую очередь думать о своем племени. Кто будет управлять вандами, если тебя не станет?

Он все еще сердился на нее.

– Я знаю… Но ты бы видел, какую добычу я принесла…

– Не хочу ничего слышать, – перебил ее отец. – Ты опять ослушалась и будешь наказана, я велю Тимуру забрать твою лошадь.

– Ну, папа, – возмутилась она и пошла к креслу, на котором как на троне восседал ее отец.

Она присела рядом и положила голову к нему на колени.

– Ничего плохо же не случилось. Я дома, я здесь, и я жива.

– Ты ведешь себя безрассудно, не думаешь о последствиях.

– Ты абсолютно прав. Но мы уже месяц не ели мяса. От недоедания я скоро заболею и умру, – включила капризную дочь Томирис.

– Приказала бы зарубить курицу.

– Не хочу курицу, в ней есть нечего.

– Ладно, я тебя прощаю, но впредь, если куда соберешься, приказываю тебе брать с собой друзей.

– Хорошо, обещаю папочка, что больше не подвергну себя опасности.

– Да, и передай Аслану мой приказ.

Аслан из тройки ее друзей был самым старшим, и отец всегда назначал его ответственным. К тому же он тоже был мутантом, самым сильным и ловким в их племени. И отец, вероятно, надеялся, что Аслан сможет защитить его дочь. Его сверхспособностью было умение управлять огнем. Он мог разжечь костер без спичек, поджечь сухую листву и высохшую корягу, но в бою свою способность применял редко, пока не получалось.

Томирис с детства дружила с мальчишками, с девчонками ей было не интересно. Ее больше интересовали мальчишечьи забавы: схватки, поединки, мечи и луки, охота. Со своими друзьями она бок о бок росла с самого детства. Аслан всегда ее опекал. С него же отец и спрашивал, если Томирис куда-то исчезала. Аслану за все их проказы всегда попадало первому. Позже, когда они стали взрослеть и их выходки часто являлись рискованными, именно Аслана отец назначал ответственным. Более того отец спрашивал с него, как со старшего брата, которого у Томирис не было. Так она и ощущала в душе – юноша был ей как брат, а потому нередко она слушалась и подчинялась ему, хотя дух сопротивления всегда присутствовал в ней.

– Обязательно, папочка. А теперь разреши мне идти.

– Иди уже, и скажи Тимуру, что я его зову.

– Папа, ты же не заберешь у меня Джун?

– Нет, – уныло выдохнув, ответил тот.

– Люблю тебя!

Томирис бросилась на отца, обняла его и поцеловала в заросшие щеки, после чего поспешила к выходу.

– Ну что, влетело тебе? – спросил ее на выходе Аслан.

– Да ладно, – отмахнулась Томирис. – Ты же знаешь отца.

– И он ничего не передал мне? – со скепсисом в голосе спросил тот.

– Конечно передал, что теперь я могу покидать стоянку только в вашем сопровождении. Так что, мои дорогие друзья, в следующий раз на охоту пойдем вместе.

– Тогда добыча будет нашей, – усмехнулся Заур.

– Куда вам до меня! – усмехнулась в ответ она.

***

Вечером того же дня после сытного ужина друзья уединились у костра на берегу небольшой речушки, на котором их племя развернуло свой стан.

– Хороший был ужин, – заметил Заур, подковырнув ногтем застрявший в зубах кусочек мяса и смачно прищелкнув в этот момент языком.

– Видимо, ты еще не все съел, – пошутила Томирис.

Камаль и Аслан засмеялись.

– Нашему брату только бы поесть, – пошутил теперь Аслан. – Был бы хоть бы прок. Тощий, как щепка.

Он намекал на худобу Заура.

– Я не виноват, что у меня метаболизм хороший.

– Точно, п-р-р-р, – Камаль издал нечленораздельный звук.

– Хватит вам смеяться, – потребовал Заур и сделал вид, что обиделся.

– Не обижайся, Заур, на него, – вступилась Томирис, – помнишь, мы как-то яблок ворованных объелись, кто из кустов у нас не вылезал?

– Нашла, что вспомнить. Это было сто лет назад. Вспомнила же… – возмутился Камаль.

Они часто подшучивали друг над другом на подобные темы. Во-первых, знали друг друга с малых лет, когда стеснение априори не испытывается, во- вторых, жили вместе, ели из одного котелка, часто спали рядом в одном омете. Какие уж тут стеснения?

Томирис взяла палку и начала ковыряться ею в углях.

– Завтра опять на охоту пойду, – сказала она после некоторого молчания.

– Завтра сваты приедут, какая охота? – заметил Аслан.

– Точно, – она наморщила нос, вспомнив, что отец на днях ее предупреждал.

– Что-то по тебе не видно, что ты сильно хочешь замуж, – заметил Камаль.

– Как не хочу? Хочу, конечно, – возмутилась Томирис как можно убедительнее.

– А я всегда думал, что тебя за Аслана выдадут, – вдруг вставил Заур.

– Чего? – возмутилась Томирис, будто это было полным бредом. – Он мне как брат… Да и вы тоже…

Аслан же опустил голову, и Томирис показалось, что он близко к сердцу воспринял ее слова.

– Нет, я не имею ввиду, что он не подходит… Но мы же на самом деле выросли вместе, – она говорила с остановками и чуть заикаясь.

– Ты же мне роднее всех родных, – она хлопнула Аслана по плечу, и тот чуть пошатнулся.

– Да ты свой в доску, – отметил Аслан и бацнул ее по плечу в ответ.

– Я за вас и в огонь, и в воду, – продолжила Томирис, в надежде снять напряжение.

– А мы за тебя, – поддержали ее все трое.

В этот момент подбежал слуга и отвлек их.

– Томирис, господин зовет вас на камлание, – кланяясь, пролепетал он.

– Ну что, надо идти, – сказал она, вставая.

– Мы затушим костер и присоединимся, – сказал Аслан. – Иди, а то отец будет сердиться.

Томирис ушла.

В их племени существовал обычай: перед серьезными событиями проводить шаманский обряд и спрашивать у духов совета и разрешения. Вот и в этот день, накануне помолвки, решено было обратиться к духам.

В хозяйском шатре было людно, большинство мужчин племени собрались на камлание. Сегодня шаман обещал посмотреть будущее и предсказать – будет ли удачным союз Томирис и Данара, а потому ей обязательно нужно было присутствовать.

Томирис зашла в шатер и, как опоздавший двоечник, скромно стала пробираться по задним рядам, чтобы занять свободное место, но отец заметил ее появление.

– Томирис, подойди ко мне, – позвал он.

Томирис выпрямилась и пошла к отцу.

– Садись рядом со мной, дочь, – отец указал на подушки рядом со своим креслом, и Томирис присела на них.

В эту минуту к ним подошел шаман.

– Хазар, ты знаешь, что Томирис собралась замуж, – обратился вождь к шаману. – Я хочу, чтобы ты ответил на вопрос, правильно ли мы выбрали ей мужа, – он сказал последнее слово так, будто их союз уже состоялся, – и удачным ли будет их союз.

– Я понял мой вождь, – ответил тот и задом попятился обратно в центр шатра, где для него разожгли костер.

Шаман стал ходить вокруг костра, издавая нечленораздельные звуки, он бил в бубен и призывал духов. Несколько раз он подходил к костру и подбрасывал туда травы и подливал масло. Внутреннее помещение быстро наполнилось коптящими запахами, которые дурманили и вызывали сонливость.

Томирис силилась справиться со сном. Ей хотелось зевать, но она понимала, что сейчас все взоры обращены на нее. Краем глаза она увидела, как в шатер вошли ее друзья и сели на задних рядах, где и она собиралась притулиться, и сейчас она бы предпочла оказаться с ними рядом, а не здесь в центре внимания. Шаман ходил по кругу и повторял едва различимые слова и нечленораздельные звуки. По его жестам и мимике становилось понятно, что он впал в транс и скорее всего уже не пребывал в реальном мире. И чем больше он погружался в мир духов, тем более безумными становились его глаза и жесты, и вот он заговорил.

– Луна взойдет, солнце придет, судьба своего агнца найдет, Томирис замуж пойдет.

Томирис едва расслышала его слова, как у нее закружилась голова. Это был плохой знак, значит, сейчас придут видения, и несколько минут она будет в ступоре. Томирис замерла, и отец заметил это. Ее взгляд ушел в никуда, и на лице отобразилась печать безразличия и отсутствия.

Все в племени уже привыкли к ее провалам. Они случались спонтанно, она не могла их контролировать и вызывать, но в такие моменты она видела ближайшее будущее. Оно являлось ей в виде картинок, которые нередко нужно было еще и правильно прочитать. Самостоятельно вызвать их она не могла, ровно, как и остановить их поток, и потому несколько минут каждый раз прибывала в своеобразном трансе. Замирала, будто впадала в кому, даже ее сердцебиение и дыхание замедлялись в этот момент. Отец напрягся, несмотря на то, что привык к подобным приступам, но все равно каждый раз волновался.

Взволнованные гости устремили свои взгляды на Томирис, ее видения были многим интереснее, чем результат обряда шамана, потому что они всегда были точны, а шаман говорил пространно. Да и сам шаман скоро пришел в себя и, заметив смятение, остановился и, отложив бубен, подошел к вождю.

– Мой вождь, давайте выслушаем сначала Томирис, – предложил он.

– Да, – ответил Анвар.

Через несколько секунд Томирис пришла в себя и тяжело задышала, будто все это время ей не хватало кислорода.

– Что ты видела, дочь моя? – спросил отец.

– Он придет, он придет, он придет с севера, – лепетала она, еще с трудом ощущая разницу между реальным миром и тем, в котором только что находилась.

– Кто он? – спросил взволнованный отец.

– Странник, – ответила Томирис и потеряла сознание.

Анвар позвал слуг, и они унесли Томирис в ее личный шатер, а сам обратился к присутствующим.

– Мы сообщим о результате завтра, прошу всех разойтись.

Разочарованные гости стали расходиться, друзья Томирис поспешили в ее шатер, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. А отец остался с шаманом наедине.

– Что ты видел? – спросил он.

– Он рядом, он придет.

– Кто? – все еще недоумевал вождь.

– Странник, – ответил настороженный шаман.

– А брак Томирис? Ты видел что-то?

– Да, я видел, она выходит замуж, – шаман выглядел растерянным.

– За Данара?

– Да, за Данара, – ответил тот. – Духи благоволят, их брак будет удачен.

– А странник?

– Странник придет и объединит нас. И Томирис встретит его.

– Томирис?

– Да, она приведет его к нам.

– Ладно. Спасибо тебе, – сказал наконец Анвар и отпустил шамана, а сам поспешил к Томирис, он волновался за нее не меньше друзей.

В шатре Томирис уже были ее друзья, они привели ее в чувства и напоили водой.

– Дочь, как ты? – спросил взволнованный отец сразу, как вошел.

– Все хорошо, пап, уже пришла в себя.

– Ну, ладно, помогли и идите, – приказал он уже ее друзьям и те поспешили выйти.

Томирис сдвинулась на край кровати, и отец сел рядом с ней.

– Что ты видела? – снова спросил он.

– Я видела, что он придет и я приведу его в племя, – сказала она уже спокойно.

– Шаман увидел то же самое. Значит, скоро он придет. Значит, правильно мы все решили. Странник будет за нас, мы объединим все племена и дадим отпор Терре.

– Значит, да, – ответила Томирис, таким тоном, будто не была в этом уверена.

– Что-то не так? – заволновался отец, который сразу почувствовал, что дочь что-то не договаривает.

– Да нет, все так. Просто чувство странное, будто меня с ним что-то связывает.

– С кем с ним?

– Со странником. Будто… Будто мы связаны.

– Конечно, связывает, ты найдешь его и придешь к нам. И потом шаман сказал, что ваш брак с Данаром будет удачен. Духи благоволят. Так что все будет хорошо. Завтра приедут сваты. Надо хорошо выспаться. И завтра ты должна хорошо выглядеть… Как девушка, – после некоторой паузы добавил он, замечая, что его дочь в последнее время не вылезает из мужских штанов. – Завтра пришлю к тебе тетушку Ляйсан.

– Хорошо, – согласилась Томирис, испытывая невероятную усталость.

– Отдыхай, – сказал отец и, поцеловав дочь в обе щеки, пошел к выходу.

***

Всю ночь Томирис снились странные сны. Она видела то странника, то Данара и ей казалось, что они бились за нее. Но с наступлением утра сны рассеялись, и Томирис забыла их нюансы, осталось лишь легкое ощущение чего-то до конца непонятного, и она решила не мучиться в раздумьях и ждать, когда события произойдут сами собой. Так нередко бывало, она видела какие-то фрагменты, и только когда увиденное сбывалось, домысливала все до конца. Отец хотел, чтобы она развивала свой дар, но Томирис не хотела. Было сложно интерпретировать увиденное, да и мысли ее были заняты другим, не хотелось отвлекаться.