Велесова ночь

Кузнец-автолюбитель

– Слушай, Молчан, – проснувшись Антоныч начал теребить кузнеца.

– Что стряслось? – встрепенулся Молчан.

– Да ничего не стряслось, просто хочу нашу машину перегнать в деревню.

– Что за машина такая?..– не понял Молчан.

– Да колымага, на которой мы приехали, – уточнил водитель.

– А, эта та таратайка, что осталась на тропе у болота? -догадался кузнец.

– Ну да, она…

– Ну сейчас кобылу запрягу и перегоним, – начал одеваться Молчан.

– Да какую кобылу? Она сама доедет! Ты меня только к ней проводи.

– Иди ты! Это как сама доедет?

– Ну проводи меня, там всё и увидишь.

Молчан недоверчиво посмотрел на Антоныча, но стал одеваться, при этом хитро улыбаясь.

Солнце только поднималось над полосой леса, петухи в деревне горланили во всё своё петушиное горло, хозяйки шли на утреннюю дойку каждая в свой хлев, но, в основном, вокруг было тихо и покойно. Наши путники, не встретив никого, дошли до ворот, где их приветствовали Бажен и Алёша:

– Далёко ль путь держите, молодцы? – заинтересовался Алёшка.

– Да вот, упросил Молчана до машины меня проводить. Пригнать её сюда надо, – ответил Антоныч.

– Так кобылу надоть запрячь, – засуетился Бажен.

– Сама приедет, – с видом знатока резюмировал Молчан.

– ??? – только и смог ответить привратник.

– Так, мужики, я с вами, – засобирался Алёша, – Бажен, айда с нами, покатаемся?

– Ивана и Богшу надо предупредить, что отлучимся, – Бажен полез в сторожку и вскоре был полностью готов.

Из сторожки вышел заспанный доктор:

– За машиной никак собрались?

– За ней родимой, Сергеич, – отозвался Антоныч.

– Ну скатертью дорога. Алёша, ты с ними?

Алёша согласно кивнул. Иван затворил ворота за четвёркой друзей и отправился досыпать в сторожку. Путь до машины был недолгим, и наши герои очень скоро пришли на место.

Машина стояла с открытыми дверями, габаритные огни и противотуманки были включены, а ближний свет уже еле светился.

– Блин! Так и знал, что аккумулятор сдохнет! – посетовал Антоныч.

– Кто сдохнет? – поинтересовался Молчан.

– Не заморачивайся. Давай сначала попробуем её завести, а потом я тебе полный курс по автоделу прочитаю, – пояснил Антоныч.

Пока Антоныч колдовал в кабине, Алексей проводил ревизию оборудования в салоне машины:

– Представляешь, Антоныч, всё на месте, даже мой мобильник! – обрадовался фельдшер.

– Да кто его здесь возьмёт, если только какой-нибудь продвинутый леший, – ответил Антоныч.

После манипуляций, известных одному Антонычу, двигатель машины зачихал и, о чудо, завёлся. Молчан с Баженом бросились было бежать, но видя, что новые друзья не проявляют ни малейшего беспокойства, и чтобы поддержать собственный статус в глазах друг друга, остались на месте.

– Сейчас движок малость прогреем и поедем, – заявил Антоныч, вылезая из машины.

– А она правда сама поедет? – спросил Бажен.

– А что же, кузнец её толкать должен? – подчеркнул Молчан значимость своей персоны.

– Так, ладно, движок прогрелся, можно ехать. Молчан, ты со мной в кабине, а Бажен с Алёшкой поедут в салоне, нечего молодёжь баловать, – засмеялся Валентин.

Друзья погрузились в машину, кто с опаской, кто привычно, и автомобиль тронулся с места, подминая колёсами пожухлую траву. Надо сказать, что в родной словесности нет определений, чтобы описать восторг, отразившийся в глазах Молчана и Бажена. Для обитателей деревни езда на машине была, чем-то сродни полёту в космос для современного человека.

Прибытие в деревню необычного аппарата вызвало немалый переполох, но когда селяне увидели собственными глазами гордо выходящих из машины Молчана и Бажена, то эмоции несколько утихли, но престиж последних среди односельчан моментально взлетел до заоблачных высот. С тех пор Молчана стали звать не иначе, как Молчан Силович, а Бажен, волшебным образом, превратился в Бажена Славича, но не для старшего Богши. Тот, как и в прежние времена, продолжал отвешивать брату оплеухи и называть его Блаженкой.

Машину припарковали под навес возле кузницы, и закрыли на все замки, чтобы любопытные (а их было достаточно) не лазили.

После этого Антоныч взялся исполнять обещание данное кузнецу, а именно читать курс по автоделу. Ну надо сказать, что курсант из Молчана получился весьма приличный, чем ни мало порадовал своего учителя. Наконец, ученик настолько преуспел в науках, что начал ставить своего наставника вопросами в неловкое положение. И вот, пришло время, когда от слов надо было переходить к делу, то есть обучать Молчана водительскому мастерству. Не смотря на все опасения Антоныча, курсант Молчан Силович и первое, и все последующие практикумы по вождению выполнил безупречно и был удостоен звания водителя третьего класса. Даже напряжённый учебный график не помешал Молчану забыть о своей основной работе кузнеца, но тут уже потеть приходилось Антонычу, ведь работать приходилось возле жарко пылающего горна. Валентин Антоныч, как это и положено настоящему десантнику, стойко переносил все тяготы и лишения кузнечной работы. А Молчан стал замечать, что сестра его Велена чаще, чем прежде стала захаживать в кузницу: то позвать к столу, то квасу принести, да и сама как-то приосанилась.

В один прекрасный день, перехватив долгий взгляд Антоныча, устремлённый вслед Велене Молчан поинтересовался:

– А что, Антоныч, глянулась тебе моя сестрёнка?

– А что, очень заметно? – смутился Валентин.

– Да уж, шибко заметно, – усмехнулся кузнец, – только слепой не увидит.

– И что мне теперь делать? -Антоныч взглянул прямо в глаза кузнецу.

– Тут я тебе не судья, друже, – вздохнул Молчан.

– А почему она с тобой живёт, детишек двое, а муж где? – поинтересовался Антоныч.

– Десять годков тому, как мы отдали её в соседнюю деревню, мужик был справный, работящий, деток двоих нажили, да придавило его когда лес валили сосной, помер сердешный… Велену свекровь невзлюбила, стала наветы на неё наводить, что, мол, со свёкром блудит, ну сестра ребятишек забрала да ко мне пришла, вот так и живём вместе уже года четыре, – загрустил кузнец.

– И что, такую красавицу за всё время никто не просватал? – Удивился Антоныч.

– Да кто же на старуху позарится, да ещё с приплодом, ведь ей уже двадцать восемь годов исполнилось? – горестно отрезал Молчан.

– Погоди, Молчан, двадцать восемь- старуха? – изумился Антоныч.

– А то кто? Конечно старуха…

– Да в своём ли ты уме, такую красавицу в старухи записывать? Да ты на неё посмотри не глазами брата, а глазами мужика? – возмутился Антоныч.

– А что толку? Я-то посмотрю, а замуж-то не возьму… сестра ведь.– вздохнул Молчан.

– А я возьму! – выпалил Валентин.

– Ну да, – грустно продолжил кузнец, – а через год сядете вы все в машину, проводят вас кудесники к туману да только вас и видели… А мы здесь останемся горе горевать… Вот так, Валентин. Ты мужик хороший, справный, руки у тебя золотые, но как я тебе сестру-то отдам, ведь детки у неё, а они не щенята какие, их тоже не бросишь.

– Погоди, ещё всё устроить можно, ведь целый год впереди, что-нибудь придумаем! Я ведь тоже один и немолодой, но мне хотя и пятьдесят, но Господь силушкой не обидел! – не унимался Антоныч.

– Ладно, Валентин, поживём-увидим… Поговорю с Веленой, что она скажет…

– Обязательно поговори! – упрашивал Антоныч, – А я со своими поговорю, одна голова хорошо, а две-лучше!

Откровенный разговор

Согласно договорённости, после работы Молчан пошёл домой разговаривать с Веленой, а Антоныч отправился к привратникам. Иван с Алёшей сидели у костра и готовились заваривать травяной чай.

– Антоныч! Сколько лет сколько зим! – приветствовал его Алёша.

– Привет, Антоныч, что работы много, редко заходишь? – поинтересовался Иван.

– Обычно… Работа не угнетает, – ответил Валентин.

– Как твой курсант? – усмехнулся Алёшка.

– Нормально, радует, очень талантливый! Такого бы к нам на скорую, – вздохнул Антоныч.

– А чего такой грустный, если всё хорошо? – заметил Алёша.

– С чего ты взял, что я грустный?

– Алексей! Перестань приставать с глупостями к человеку! Он после работы в кузнице, устал, – осадил Иван.

– Нет, Иван Сергеевич, здесь что-то другое… А может наш Антоныч влюбился?

От этих слов Антоныч вздрогнул и оглянулся по сторонам.

– Точно, влюбился! – обрадовался Алёшка, – Ну, Антоныч, не томи, кто она?

– Алёшка! Я тебе что сказал? Не приставай к человеку!

– Иван Сергеевич, так интересно аж зубы ломит! – не унимался фельдшер.

– Вот сейчас тебе Антоныч как вломит-то по зубам, тогда и ломить не будет! И правильно сделает, не будешь куражиться над старшими!

– Ну и пёс с вами, динозавры, – Алёша сделал вид, что обиделся.

– Что стряслось, Антоныч, – спросил доктор.

– Да Алёшка прав, влюбился я Сергеич, – при этих словах Алёшка присвистнул, а у доктора поползли наверх брови.

– И кто она, которая сумела таки покорить сердце нашего героя? – заинтересовался Алёшка.

– Да, кто она? – поддакнул Иван.

– Сестра Молчана Велена… Она вдова, двое детей… Да и я не молодой, но силой-то Бог меня не обидел… Что мне терять? Я только приобрету, приобрету семью, дети у нас будут расти пусть не при отце, а при отчиме, но я всё сделаю, чтобы отцом им стать…

– Тихо, тихо, Антоныч… – перебил его Иван, – Ты себя хорошо слышишь?

– Хорошо… – стушевался Валентин.

– Валя, ты хорошо помнишь где мы находимся и что нас ожидает? – продолжал вопрошать его доктор, – Валя мы в Древней Руси, прокантуемся здесь год, а потом волхвы нас отсюда выпрут, как миленьких. Сам подумай что будет с Веленой, с детьми, когда ты уедешь.

– Вот потому я к вам и пришёл. Ты же умный, Сергеич, посоветуй?

– Да, старичок, задал ты задачку… Нет, а главное вовремя… – задумался доктор.

– Не ругайся, Сергеич…

– Антоныч, когда я ругался?

– Не помню…

– Вот, я тоже… Понимаешь, с одной стороны хорошо, что ты встретил, наконец, женщину, которая отвечает твоим взглядам, твоим желаниям, а с другой стороны- не очень всё это хорошо, потому что место, где ты её встретил не самое лучшее. Вы же из разных Миров.

– Примерно то же самое мне её брат сказал… – пригорюнился Антоныч.

– Вот… А ты что скажешь, Алёша? – переключил своё внимание Иван.

– А я, Иван Сергеевич, пока воздержусь от комментариев и попробую проанализировать создавшуюся ситуацию с разных сторон.

– Ну дело твоё, аналитик, – ответил Иван.

Друзья надолго замолчали. В костре потрескивали поленья, травяной чай давно вскипел, но никто из них, казалось, не замечал ничего вокруг. Каждый был поглощен размышлениями.

– Ну не знаю как вы, а вот я, кажется, нашёл выход из создавшейся ситуации, – нарушил молчание Алёша, – Скажи мне любезный друг мой, Антоныч, что ты потеряешь, если уйдёшь из нашего Мира?

– Ну не знаю… квартиру, работу, … машину -начал перечислять Валентин.

– Ну а теперь послушайте меня, пеньки вы замшелые! – посерьёзнел вдруг Алёшка, – Птицы вы мои дорогие, мозгоклюи мои ненаглядные, вам не за что в том Мире держаться! Вот ты, Антоныч, живёшь, как сыч, один в пустой квартире, а кому она нужна твоя квартира? Может дочери, которая уехала за лучшей жизнью? А много она к тебе приезжает, или внуков привозит на каникулы? Ты думаешь ей твоя хрущёвка понадобится, после твоей смерти? Если и понадобится, то только для продажи! А ты, Иван Сергеевич, ты за что в том Мире держишься? За воспоминания об ушедшей жене? Так же, как Антоныч, сычуешь в своей однушке, без жены, без детей, на работу пришёл, с работы ушёл! Вам обоим эта работа под командыванием тупорылого, безмоглого начальства поперёк горла стоит, и вы за неё держитесь? Да вам такой шанс предоставился, а вы не знаете что делать?

– А ведь наш юный друг прав, Антоныч, – задумчиво произнес Иван, – Я не знаю чем буду заниматься в этом Мире, но в том Мире мне делать нечего. Не знаю как ты, а я полностью согласен с Алёшкой, ибо он оказался, в силу своей молодости, намного умнее нас с тобой.

– Согласен, Сергеич, – поддакнул Валентин, – Ну и каков будет порядок действий?

– Лично я, – начал речь Алёша, – вношу следующие предложения: в течение года мы здесь вживаемся, обживаемся, через год отъезжаем в туман, там дожидаемся следующего тумана в течение года, за это время продаём свои квартиры, увольняемся с работы и обратно ныряем в туман и больше из него не выходим. Ну, старички, как вам?..

– Ну да, ведь Белослав говорил, что если в туман придешь с этой стороны, то вернёшься день в день, или чуть позже, а на той стороне год проходит, – задумался Иван

– Точно! – воспрял духом Антоныч, – Если мы уйдём от сюда, то там, за год успеем все дела закончить, а сюда вернёмся чуть ли не в тот же день. И что я, дурень, расстроился? Надо будет Молчану сказать…

– А вот говорить ни Молчану, никому другому об этом не надо, – остудил Антоныча доктор, – Вы не забывайте, что здесь должен пройти год, а за год может многое поменяться, а нам ещё машину возвращать…

– И форму старшему фельдшеру сдавать, – задумчиво изрёк Алёшка и засмеялся, следом за ним засмеялись все остальные, радуясь найденному выходу из положения…

– Ты что хохочешь, молодец? – сквозь смех, утирая слёзы, спросил Антоныч.

– А я представил, мужики, как вытянутся лица руководства, когда бригада в полном составе положит на стол заявы об увольнении! – ответил Алёшка.

– Да, реакция, думаю, будет весьма негативная, – поддержал Иван.

– А как же очередь из желающих за забором, о которой нам талдычут на каждой пятиминутке? – сиронизировал Антоныч.

– А ты её видел, Антоныч? – продолжал хихикать Алёша.

– Я? Нет… А ты, Сергеич?

– Не удивляйтесь, друзья, просто у нашего руководства массовая галлюцинация, им таблетки надо принимать, а не законы, как сказал доктор Рошаль.

– Иван Сергеевич, а почему Антоныч не может их забрать туда с собой?

– Нельзя, Алёшенька. Они там просто погибнут…

– Почему погибнут? – удивился Алёша.

– А они, как дети малые… Во-первых: непривиты, а там болезней выше крыши. Корь, скарлатина, да даже банальная простуда могут быть для них смертельны. Во-вторых: машин полно, а они дорогу переходить не умеют. В-третьих: газ, электричество, канализация и водоснабжение им не знакомы. Или обварятся, или отравятся газом, или замыкание устроят. Я уже молчу о бюрократических препонах: паспорт, СНИЛС, ИНН, прописка, свидетельство о рождении на детей, полис ОМС. Могут возникнуть проблемы со школой, с соцопекой, с комиссией по делам несовершеннолетних. Так что нет, нет и нет, Алёша. Наш Мир для них- верная смерть.

– Ну ты и завернул, док… -только и нашёл что ответить Алексей.

– Алеша, Сергеич прав, нельзя им к нам, – поддакнул Валентин.

– Да это и хорошо, что нельзя! – продолжал Иван, – Ведь здесь они цари и Боги, а там, где все стали жертвами маркетинга, где человека оценивают по его упакованности, они просто потеряются и погибнут. Ты сам посуди, Алёша, до чего докатилось наше общество, если похороны стали важнее самого покойника, если свадьба стала важнее жениха и невесты, если у тебя не навороченный сотовый, то ты просто ЛОХ- упаковка стала важнее самого человека. Вот что мне, Алёша обидно. И вот, за что мне нравится этот Мир. Да, здесь тоже существуют, наверняка, свои трудности, но эти трудности, по сравнению с теми, что в том Мире- просто смех на лужайке. Надеюсь я всё доходчиво объяснил?

– Доходчивее не бывает, – согласился Алексей, – Что же мы за него все так цепляемся?

– А альтернативы другой, Алёша нет. Вот нам троим предоставился шанс всё исправить в своей жизни, а остальные так и будут доживать в положении пушечного мяса.

– А может и их сюда, ну хотя бы некоторых? – предположил юноша.

– А вот этого категорически делать нельзя! Иначе здесь станет, как там… Нет, здесь конечно тоже станет, как там, но со временем, только мы этому позору общества уже свидетелями не станем.

– Грустно это всё, Иван Сергеевич, – заметил Алексей.

– Да уж, невесело, – подтвердил Антоныч.

– Мужики, не надо пытаться осчастливить всё общество. Поверьте оно того не стоит, ведь общество само скатилось за черту, от куда можно выбраться только после всемирного потопа, хуже всего, что оно постоянно рождает всё новых и новых человечков, которым уготована печальная участь стать, по сути, могильщиками цивилизации. Из такого общества или надо бежать, или его просто надо уничтожать, только если его уничтожать, погибнут лучшие, а мразь всё равно вылезет по трупам на поверхность и установит свою власть…

– Ну да, история развивается по спирали, – задумчиво заключил Антоныч.

– Ну что это мы всё на грустные темы рассуждаем? Давайте лучше травяного чайку хлебнём, да порадуемся за нашего Антоныча? – сменил тему Иван.

– И порадуемся за найденный выход из положения! – поддержал Алёша.

Друзья выпили чая и вскоре разошлись по своим делам.

Валентин, осчастливленный неожиданным выходом из положения, буквально парил над землёй, возвращаясь в кузницу, где Молчан выделил ему угол для проживания. Войдя в своё жилище и затворив дверь, Антоныч кожей почувствовал присутствие в помещении другого человека:

– Кто здесь? – спросил Валентин.

– Я… – ответил из темноты женский голос.

Объяснение

– Кто, я? – уточнил Антоныч, хотя и узнал обладателя голоса.

– Велена… – ответила темнота.

– А ты что в темноте сидишь?

– Тебя дожидаюсь…

– Так при свете удобнее дожидаться, – Антоныч зажёг восковую свечу.

Тусклый свет пламени выхватил из темноты сидящую на лавке, служившей Валентину кроватью, женскую фигуру.

– Что случилось, Велена? – Антоныч поставил свечу на небольшой стол, повернулся к гостье.

– Мне Молчан всё рассказал, – ответила женщина.

– А-а… И что ты про это думаешь? – напрягся Валентин.

– Даже не знаю… Вот пришла у тебя спросить, а тебя нет.

– Да, я к ребятам ходил, к воротам. Там пока посидели, чаю попили, поговорили. Извини, что задержался, – начал было оправдываться помощник кузнеца.

– Вот я и решила тебя дождаться, – беззлобно ответила Велена, – Огня не зажигала, чтобы свечку не тратить, сидела в темноте, всё думала.

– Спасибо, что дождалась! Я очень рад тебя видеть! – придвинулся ближе Антоныч, – А ты про что хотела меня спросить?

– Молчан сказал, что разговаривал с тобой про меня…

– Да, разговаривал…

– А ты правда, рад меня видеть?

– Правда… Я всегда рад тебя видеть, – улыбнулся влюблённый, – А больше тебе Молчан ничего не сказал?

– Он сказал, что ты хочешь меня в жёны взять, это правда? – женщина посмотрела в глаза Валентину.

– Правда, – покраснел Антоныч, – Я только не знаю как ты к этому отнесёшься, и как к этому отнесутся твои мальчишки?

– А мальчишки только о тебе и говорят.

– А что говорят? -поинтересовался Антоныч.

– Горан хочет уговорить тебя научить его машину водить, как дядьку Молчана, а Вторак мечтает, прокатиться на машине. А ещё они говорят: « Хорошо, если бы у нас был такой папка.»

– А ты что думаешь по этому поводу?

– А я думаю, что хорошо было бы, чтобы у них папка не погибал, да не в моей это власти…

– Ты о своём погибшем муже?..

– О нём…

– Ты его до сих пор любишь?

– Нет. Жалела, но не любила. Молчан отдал меня ему, когда наши родители померли, жить стало голодно…

– А сейчас, стало быть не голодно? – напрягся Антоныч.

– Да вроде привыкли, да и брат крепко на ноги встал, только жениться из-за меня никак не может. Всё говорит, «…а тебя я куда дену…», вот и не женится. А кто на мне женится, на старой, да ещё с детьми? – в глазах Велены предательски заблестели слёзы.

– Я на тебе женюсь! – поспешил успокоить женщину Валентин.

– Да как же ты женишься, раз уехать должен?

– Веленушка, выслушай меня только спокойно. Я не просто так ходил к своим ребятам… А пошёл я к ним за советом и совет-то этот получил. Хотя мне и не велено никому сказывать, но, думаю, что тебе сказать можно, чтобы ты не сомневалась, только очень тебя прошу- никому, ни единой душе не проговорись, иначе всё может сорваться.

– Я никому не скажу, клянусь! – испуганно зашептала женщина.

– Ну тогда слушай… Да, через год мы все уедем, но уедем, чтобы там, у себя, закончить начатые дела и вернуться обратно.

– Ну да… У нас купцы тоже так говорят, а когда уезжают, то не все возвращаются, а какие возвращаются, те с жёнами приезжают, или совсем хворые, – обиженно проговорила Велена.

– Да не так ты всё поняла! – засуетился Валентин.

– А ты растолкуй, чтобы я всё так поняла, – поставила условие женщина.

– Вот, слушай… Ты знаешь, что мы сюда приехали из тумана…

– Знаю…

– Вот… Если в тот туман уйти с этой стороны, то на той стороне, куда приходишь проходит год, а на этой стороне – всего день, или два. Так что, вы и глазом не успеете моргнуть как я обратно ворочусь.

– Это что, колдовство такое?

– Да нет, не колдовство, просто на свете оказывается много есть чего такого, что умом понять не возможно, но оно существует и работает. Вот с нами и произошло это чудо. А ещё произошло чудо, что я здесь встретил тебя, и ты мне очень глянулась! – признался Антоныч.

– Ты мне тоже очень глянулся, да только опасливо мне стало, а что как ничего не получится?

– Не может не получиться, милая моя!

– Любый мой! – Велена погладила Валентина пощеке.

Антоныч взял её руки в свои и долгим поцелюем приник к ладоням любимой. Да, многие годы Валентин не испытывал такого счастья, какое испытал сейчас. Велена полностью заслонила собой горечь утраты покойной Вареньки и наполнила содержанием внутренний мир стареющего вдовца.

– Поздно уже, – встрепенулась женщина, – Пойду я, ладно?

– Иди, солнышко, – разрешил Валентин.

Женщина обняла его на прощанье и нежно поцеловала в щёку…

Медведь-шатун

Что ни говори, а время весьма быстротечно… Незаметно, за мирской суетой и повседневными заботами, прошёл месяц грудень, миновал студень, вот и просинец подходил к концу. Зима выдалась снежной, но не морозной. Снег большим, пушистым покрывалом лежал по окрестным полям и лугам, обещая обильно полить талыми водами землю.

Ранним утром, закутанные в тулупы, на стене стояли Иван и Алёша, зорко всматриваясь в окрестности, как вдруг они заметили, что от кромки леса отделилось чёрное пятно и направилось в направлении деревни:

– Как ты думаешь, Сергеич, – Алёша уже давно перешёл на ты с Иваном, – кого это в такую рань могло принести?

– Не знаю, – ответил напарник, вглядываясь в темное пятно, – подойдёт поближе, будет видно.

– Явно не человек, – предположил Алёшка.

Пятно двигалось напрямик через сугробы, увеличиваясь в размерах по мере приближения, и очень скоро дозорные поняли, что видят здоровенного медведя: