Нарушая тишину

Глава 1

Планерка проходит по стандартной схеме. Никаких изменений: задания на день, отчеты за вчера – все одно и то же. Я все выучила наизусть.

Когда мы уже собираемся покинуть переговорную, дверь открывается и на пороге появляется большой босс. Степан Геннадьевич Сафронов.

Босс – красивый высокий мужчина. Он тут же заполняет собой все пространство. И мне он очень нравится. Но не как мужчина, нет. Он вызывает во мне уважение и восхищение.

Когда я увидела его впервые, Степан Геннадьевич сразил меня наповал. Позже поняла, что по нему сходит с ума почти весь женский коллектив его фирмы. Только боссу плевать: у него есть жена. Молодая. Красивая. И вряд ли он будет крутить интрижки на стороне.

– Доброе утро, – здоровается, и у меня от его голоса мурашки по коже пробегают. Глубокий, проникновенный, такой, что аж хочется в ноги ему кинуться и признать своим царем.

– Доброе утро! – здороваемся в ответ.

А он, мазнув по нам беглым взглядом, все внимание переключает на нашего непосредственного шефа. Что-то спрашивает – тот отвечает. Снова спрашивает. Шеф немного мешкает, а потом кидает на меня короткий взгляд, кивает. Степан Геннадьевич поворачивает голову в мою сторону, и вся я вытягиваюсь на стуле, превращаюсь в один оголенный нерв. Что большой босс спрашивает? Что говорит ему мой шеф? Может, меня хотят уволить? Или наоборот, не дожидаясь конца стажировки, с испытательным сроком взять на работу?

– Ледовская, подойди, – командует шеф, и все взгляды присутствующих вмиг обращаются на меня.

Господи Боже! У меня коленки трясутся от эмоционального перевозбуждения. Аж до слез.

Я медленно поднимаюсь…

– Ледовская, ты к стулу прилипла, что ли? Давай бегом! – улыбается шеф, и меня отпускает.

Я подпрыгиваю на месте и, торопливо одергивая юбку, подхожу к боссам.

– Майя, как проходит ваша стажировка? – задает вопрос Степан Геннадьевич, а у меня как назло во рту будто пустыня образовалась, все пересохло, и слова с трудом просачиваются наружу.

– Угу, – киваю.

– Ледовская, да что с тобой? Язык проглотила? – нападает на меня шеф, и я чувствую, как щеки заливаются румянцем: так стыдно за то, что подвожу его.

– Денис Сергеевич, ну что ты накинулся на девушку? Волнуется же, разве не видишь?

Я выдавливаю смущенную улыбку.

– Ладно. Продолжайте, а мы с Майей побеседуем в моем кабинете. Пройдем.

Его ладонь ложится мне на талию, и я чувствую ее жар, расплывающийся по всему позвоночнику. Он подталкивает меня к выходу. И я, подчиняясь его движениям, иду впереди него к дверям, параллельно чувствуя на себе завистливые взгляды остальных стажеров. Я слышу их тихие перешептывания, и мне становится совсем не по себе.

Но, как только мы покидаем переговорную, я сразу же ощущаю себя увереннее. Раскованнее. Я хорошо чувствую, когда с моей стороны уместно «притормозить», а когда надо идти вперед и не бояться. Мне повезло с учителями.

– Извините за мое молчание, – решаю показать боссу, что разговаривать я все же могу.

– Ничего. Я сразу понял, что вы волнуетесь. И я бы на вашем месте до сих пор нервничал, – слабая ухмылка приподнимает уголок его губ, и лицо босса становится таким завораживающе сексуальным, что аж внизу живота что-то екает.

Глава 2

Босс пропускает меня в кабинет первой. И, не давая возможности даже открыть рта, говорит:

– Вот.

Протягивает мне небольшой лист, исписанный ровными рядами цифр.

На минуту я теряюсь, глядя на цифры, но потом до меня доходит, что это дата и время, когда я должна буду явиться в офис компании вместе с боссом. Так как в таблицу уже были внесены мои фамилия, имя и отчество. Что это значит?

Я протягиваю руку, чтобы забрать листок. Сдавливаю краешек пальцами. Дергаю, но босс не отдает, держит крепко. Смотрит на меня пристально.

– Сколько вам лет, Майя?

От его вопроса мне становится не по себе.

– Двадцать два, – отвечаю и отпускаю листок, босс делает то же самое. Бумага, закручиваясь в воздухе, падает на пол.

– Хм, а выглядите вы очень молодо. Думал, только школу закончили, – ухмыляется.

Взглянув еще раз на меня, отступает и идет к своему огромному креслу.

Я, не сводя с него взгляда, присаживаюсь, поднимаю листок, а босс, опершись задом о столешницу рабочего стола, не сводит пристального взгляда с меня.

– Ну-с, давайте, Майя, проходите. Садитесь. Будем знакомиться ближе, – говорит он и улыбается, сверкнув зубами. Его улыбка совсем не приветливая, скорее, напоминает хищный оскал. Так улыбается волк, готовый к прыжку.

Я, не ожидавшая такой перемены, присаживаюсь на край кресла, зажмуриваюсь в надежде на то, что сейчас открою глаза, все это исчезнет и босс снова станет самим собой.

Он продолжает:

– Майя, я уже спрашивал, но хочу спросить еще раз: как проходит ваша стажировка? Все ли вам нравится? Все устраивает вас? Или есть пожелания? Может, зарплата маленькая?

– Нет, нет, – поспешно отвечаю. – Мне все нравится. Я очень довольна. Мне как стажеру все подходит, – натянуто улыбаюсь, а про себя думаю: хоть бы он меня уже отпустил и не удерживал, а то я начинаю его бояться.

– Вот и отлично, – ухмыляется босс. – Если вас все устраивает, то с этого момента вы находитесь в моем подчинении. Теперь я ваш непосредственный начальник и босс, и вы будете работать на меня, – сказал как отрезал.

У меня челюсть медленно отваливается. Чтобы ее придержать, приходится приложить к ней ладонь.

– Что? Но… как же? Я даже стажировку не прошла… – мямлю, не зная, радоваться этой новости или плакать, потому как по взгляду, который на меня бросает босс, понимаю, что его интересует моя внешность. Ведь он все время лапает меня глазами.

– Все будет в процессе, Майя. Мне в данный момент для деловых встреч нужна именно такая девушка, как вы. Денис Сергеевич вас очень хвалил, – рокочет Степан Геннадьевич.

Оттолкнувшись от столешницы, он идет к своему креслу, тем самым увеличив между нами расстояние. Я облегченно выдыхаю.

– Я усердно работала, – отвечаю без стеснения. Похвалу Дениса Сергеевича я получила заслуженно. Но вот только что мне с ней делать в данном случае?

– И мне это нравится, – улыбается босс. – На том листе, который у вас в руках – расписание, как, надеюсь, вы уже догадались. Время указано в табеле. Мы будем в это время встречаться здесь, а потом выезжать на переговоры с иностранными инвесторами. У вас с английским, насколько мне известно, все хорошо?

– Да. Я английским владею в совершенстве, – подтверждаю.

– Идеально. Первые переговоры будут пробными. Если меня все устроит, будем сотрудничать дальше, – говорит босс, а сам глаз с меня не сводит. У меня полыхает лицо. – Майя, что-то не так? Почему вы так волнуетесь?

Я пытаюсь отвести взгляд, но не могу. Мой голос дрожит, когда я отвечаю.

– Не знаю, – пожимаю плечами.

Его бровь поднимается вверх.

– Хм, – хмыкает он, и я понимаю, что он на самом деле прослушал то, что я ему ответила, думая о чем-то своем. – Ну ничего, привыкнете, – бросает скупо. – А сейчас собирайте свои вещи, и пусть вам Денис Сергеевич выделит стажера, чтобы помог переехать. Теперь ваше рабочее место будет там.

Босс указывает куда-то за мою спину, и я, резко обернувшись, вздрагиваю. Я совсем не ожидала того, что мое рабочее место будет находиться непосредственно в кабинете Степана Геннадьевича. Ведь я буду в полной его власти. Все время рядом. Все время под прицелом.

– Майя, и еще по поводу зарплаты уточню, – обрывает мои размышления босс. Я поворачиваюсь к нему лицом. – Она будет в три раза больше, чем вы получаете сейчас. Надеюсь, это новость замотивирует вас.

Я не могу поверить в то, что сказал Сафронов. В три раза! Так мы тогда с Дашкой и папой совсем в деньгах нуждаться не будем. Да ради этого я готова работать в одном кабинете хоть с самим Моргенштерном, черт бы его побрал!

– По вашему виду могу предположить, что вас эта новость обрадовала.

«Не то слово», – хочется сказать ему, но у меня от переизбытка эмоций пропал дар речи. Я молча киваю, улыбаясь Степану Геннадьевичу во все тридцать два.

– Тогда ступай. И жду тебя после обеденного перерыва на рабочем месте. Обсудим завтрашний день. Кстати, Ниночка Павловна введет тебя в курс дела. Если появятся какие-то вопросы, обращайся к ней.

Монолог босса неожиданно прерывает телефонный звонок. Он, взглянув на экран айфона, хмурится.

– Иди, – бросает скупо, принимает вызов: – Слушаю тебя, Максим.

На этих словах я прикрываю за спиной добротную тяжелую дверь в кабинет босса.

Секунда. Две…

– Ура! – вскидывая руки вверх, кричу шепотом, прыгаю на месте, хлопаю в ладоши.

– Вообще-то здесь камера. Будь сдержаннее, – обрывает мою радость недовольное бормотание из-за высокой стойки.

Я замираю на месте. Оглядываю приемную на предмет камеры… и… Черт! Она висит над входом, и глазок смотрит ровно на меня. Лицо вспыхивает жаром, а живот скручивает от эмоций.

Прикрываясь ладонями как козырьком, прячу лицо и гуськом пячусь к выходу.

– Ты куда? – снова доносится из-за стойки.

– Я приду чуть позже, – отвечаю и вываливаюсь из приемной.

– Блин блинский! – стону в голос. – Какая же стыдоба-то, – бормочу под нос. – Как после этого боссу в глаза-то смотреть?

Не прекращая стенания, возвращаюсь на свое еще рабочее место.

Погруженная в свои мысли, не сразу замечаю, что все взгляды стажеров направлены в мою сторону.

– Эй, Майка! Ну что там? – окликает меня Костя.

Я поворачиваюсь к нему лицом, но не сразу соображаю, про что он спрашивает. Смотрю на него с вопросом в глазах.

– Ну, чего тупишь? Зачем к Сафрону ходила? – фамилию босса произносит почти шепотом.

– А-а-а, ты вот о чем! – наконец сообразив, я растягиваю губы в улыбке. Так хочется похвастаться, что сил нет.

– Что, взяли на работу? – Костя привстает на своем месте, а я вижу в его глазах какой-то нездоровый блеск, но все же киваю в ответ, еле сдерживаясь, чтобы снова не запрыгать на месте.

– Ну ты и везучая, – раздается за спиной завистливый Олин вздох.

А я закусываю губу и с размаху плюхаюсь в свое кресло, раскидываю руки. Растекаюсь в нем.

– Да! Согласна! – выдыхаю радостно. Пусть завидуют. Мне уже все равно.

Глава 3

– О, а что за праздник? – сестра вальяжно заходит в зал, окидывая взглядом скромно собранный мною ужин. Единственное, что было праздничного на столе – так это торт.

– Дашка! – я вскакиваю со стула, на котором сидела рядом с папой, и кидаюсь сестре на шею. – Поздравь меня! Я получила место личного помощника! Теперь у нас будет много денег! И тебе не придется впахивать в своем кафе! Нам на все хватит!

Я крепко обнимаю Дашку за шею. Радости в груди столько, что хочется ею поделиться со всеми.

– Угу, – скупо отвечает сестра.

Я заглядываю ей в лицо.

– Даш, ты не рада? – не верю своим ушам. – Разве не рада?

Сестра высвобождается из моих цепких объятий, проходит к столику и, скрестив ноги, садится на пол.

– И че тебе надо будет делать? – голос у сестры потухший, серьезный.

У меня сразу же портится настроение. Да что с ней не так? Почему она не радуется моим успехам?

– Ну, я буду сопровождать главного босса на деловых встречах с иностранными инвесторами, – плетусь к своему месту и плюхаюсь рядом с сестрой.

– Дочки, вы такие у меня умницы, – подает голос папа, и у меня инстинктивно губы растягивает довольная улыбка, когда смотрю на него.

– Спасибо, пап. С первой же зарплаты тебе массажиста наймем, – подтягиваюсь к отцу, склоняю голову на его предплечье, и он накрывает мою макушку ладонью, гладит ее.

– Ничего, Дашуль. И тебе повезет, – хрипловато произносит папа, и моя улыбка сползает, когда вижу, как лицо сестры превращается в маску.

– Непременно, – сухо отвечает, встает резко, даже ни к чему не притронувшись. – Что-то аппетит пропал. Я пойду, – кривится.

Черт! Ну что она так реагирует? Папа же не со зла!

– Даш, – зову ее.

– Отвали! – сердито кидает и выходит из комнаты.

– Это я ее обидел? – в голосе отца звучит тревога.

– Пап, ну ты же знаешь, как она болезненно реагирует, когда заходит разговор на подобные темы, – я аккуратно высвобождаюсь из-под его руки, встаю. – Но ты не переживай, все дело в Дашке. Я сейчас приду, – посылаю папе ободряющую улыбку и выхожу вслед за сестрой.

Запах табачного дыма сразу же подсказывает, где она. Иду на кухню.

– Даш, ну что не так? – я сажусь на стул, смотрю на сестру.

– Отвали, – грубо требует она, выпуская изо рта колечки дыма.

– Ты мне завидуешь? – решаю подойти к Даше с другого бока.

– Что? Завидую? Тебе? – искренне удивляется она.

– Ну да. Я красивая, умная, талантливая. И работаю. И учусь. А ты только работаешь, и то не пойми где. Теперь понятно, да, почему ты такая нервная и злая.

И тут же жалею о сказанном. Глаза у Дашки округляются, как у кошки.

– С чего взяла? Это все муть!

– Ну не знаю, – теряюсь я, – ты так странно ведешь себя.

– Я веду себя так, как мне нравится, если ты еще не поняла, – сестра тушит бычок, кидает в открытое окно. – И мне откровенно плевать, куда и кем ты устроилась. Абсолютно, – ее тень нависает надо мной. – Ясно? – сдерживая ярость, шипит сквозь зубы.

– Дашка, – я пытаюсь схватить сестру за руку, но она, круто развернувшись, уходит, – у меня и в мыслях не было обидеть тебя! Не злись, а? Ну прости! – кидаюсь за ней, но успеваю только «поцеловать» закрывающуюся входную дверь.

– Черт!

Зачем я это все затеяла? Хотела вывести сестру на разговор, а получилось, что выгнала из квартиры.

– Майя! – зовет папа, и я, приклеивая к губам улыбку, заглядываю в зал.

– Да, папуль? – стараюсь, чтобы голос звучал ласково.

– Это Даша ушла? – озабоченно интересуется. Вид у него такой печальный, что сердце в комок сжимается.

– Ага, ей кто-то позвонил. И она ушла, – вру отцу: не хочу, чтобы он расстраивался сильно.

– Она в порядке? – уточняет.

– А что ей, пап? С нее все как с гуся вода, – пытаюсь шутить и замечаю, что отец успокаивается. У меня отлегает. – Ты отдыхай, не обращай на Дашку внимания.

Папа улыбается вымученной улыбкой, и я понимаю почему. Наша Даша в свое время потрепала родителям нервы. Если бы не ее безумная выходка, мама была бы жива, а папа не стал бы инвалидом. Сказать, что я винила ее? Да, винила.

Первый год был для нас всех очень тяжелым. Даша ушла в жестокую депрессию. Папа не сломался лишь только потому, что я была одинока, напугана, подавлена. И ненавидела сестру так, что в какой-то момент поймала себя на мысли, что желаю ей смерти. Что не она должна жить, а мама. Мама для меня была источником света и жизни. Как и мы для нее.

От волнительных воспоминаний дыхание сбивается и изо рта вырывается прерывистое дыхание. Глаза наполняются слезами. Дашка. Бедная моя Дашка! Я даже не знаю, как она смогла меня простить.

Отлепляюсь от стены и бросаюсь к окну в кухне. Из него можно просмотреть двор. Прилипнув к стеклу, вглядываюсь в темноту. От напряжения ломит глаза. Но я не могу оторвать взгляда. Если я сейчас не увижу Дашку, то места себе не найду. И когда в темноте появляется красный огонек, немного успокаиваюсь.

Отталкиваюсь от стекла, ухожу в комнату. Знаю, что Дашка видит меня. Я чувствую. И она чувствует тоже. Тревога забирается в сердце, но объяснить ее природу пока не могу. Не понимаю.

Перед тем, как лечь спать, проверяю папу.

– Ты не спишь еще?

– Да что-то не спится, принцесса. Сейчас сериал досмотрю и лягу. А ты не жди меня, ложись отдыхать. Тебе ведь завтра на работу.

– Угу, – киваю. – До завтра.

Закрываю дверь в комнату и с тоской смотрю на входную. Дашку ждать бесполезно, она если и придет домой, то только под утро. Поджимаю с досадой губы. Жаль, что я не могу ничего сделать. Даша отдалилась от меня. Выстроила Великую Китайскую стену, и всему виной я.

В памяти всплывает наш скандал накануне.

Глава 4

Смотрю на сестру в упор и не понимаю, почему она старше меня на несколько минут (мы с ней близняшки), а ведет себя словно подросток. Никакой ответственности.

Стоит передо мной в обтягивающих длинные ноги черных кожаных штанах, косухе, надетой на майку без лифчика, плечом в косяк упирается. Разнузданная. Бесстыдная. Короткие волосы назад зачесала. Глаза жирными черными стрелками подвела. Губы красной помадой накрасила. Жвачку жует. Собралась куда-то, видимо? Одни взрослые мужики у нее в голове.

– Даш, ну ты же обещала, что папе сегодня лекарства купишь! – сглатывая тугой комок, застрявший в горле, плаксиво напоминаю.

– Ну и? – кидает на меня ленивый взгляд, подёрнутый томной поволокой.

– А если ему станет плохо?

– Ну и?

Сестра отлепляется от косяка и, отталкивая меня, идет в сторону кухни. За ней тянется шлейф приторно-сладких духов. Фу, аж противно. Неужели они ей нравятся?

– Даш! – догоняю ее, хватаю за руку.

Сестра резко поворачивается ко мне, вырывается.

– Не делай больше так. Поняла?! – угрожающе шипит.

Я непонимающе хлопаю глазами.

– Даш, что с тобой? – задаю вопрос, но вместо ответа сестра просто поворачивается ко мне спиной и продолжает свой путь.

Я же остаюсь на месте, со свистом втягивая воздух. Думаю над тем, что же делать. Мне зарплату дадут только в конце недели, а до нее еще целых два дня. И что теперь будет?

Поворачиваю в коридор и подхожу к родительской спальне, где лежит папа. После автомобильной аварии он так и не смог восстановиться: остался инвалидом.

Открываю дверь. Заглядываю в образовавшуюся щель. Папа спит. Пока спит. Скоро подойдет время приема лекарств, а их нет. Потому что Даша обещала, что денег даст, и я на нее очень надеялась.

Лгунья. Как ей вообще верить можно? Разве можно так? Если бы она не пообещала, я бы постаралась найти деньги сама к этому моменту!

Тихо прикрываю дверь и снова кидаюсь на кухню. В глазах слезы.

– Ненавижу! – кидаю ей в лицо.

– Ожидаемо, – скупо отвечает, делая очередную затяжку.

– Не смей здесь курить! Ты не одна тут живешь, – кидаю ей сердито.

– Так выйди. Я потом проветрю, – отвечает безэмоционально.

– Дашка, ну разве тебе не жалко папу? Почему ты так с ним поступаешь? Почему ты так поступаешь со мной?

– Боже! Майка! Прекращай спектакль, – с раздражением тушит бычок. Наконец-то у сестры появляются хоть какие-то эмоции.

– По-твоему, то, что я забочусь о папе, это игра?! – возмущаюсь.

– Ну нет у меня денег. Где я их возьму? Где? Голяк в кафе. Одни бомжи в последнее время тусуются. Чаевых не оставляют…

И в этот момент на мой телефон приходит смс. Я удивленно смаргиваю. Открываю сообщение.

«На ваш счет поступило десять тысяч рублей от Виталия Алексеевича В.»

– Что там? – спокойно спрашивает Даша.

– Деньги, – оторопело отвечаю. – Но… откуда?

– От верблюда. Кто прислал? – на ее губах появляется противная улыбка.

– Не знаю, какой-то Виталий, – пожимаю плечами. – А ты его знаешь?

– Вот тебе и деньги. Беги за лекарством, – отмахивается Даша и снова вставляет сигарету между губ, прикуривает.

И тут я замечаю, как ее пальцы дрожат. Сестра волнуется. Но почему?

– Даш, что это за деньги? – осторожно спрашиваю. У меня закрадывается нехорошее предчувствие.

– Тебе какая разница, Май?

А я по ее глазам вижу, что она о чем-то серьезно задумалась. И теперь то и дело кидает взгляд в окно.

– Есть разница, Даш. Я хочу знать, откуда у тебя такие деньги. Ты же мне только что сказала, что у тебя туго с работой, разве можно получить такие деньги просто так?

Она качает головой и опускает глаза. Я, чувствуя что-то странное, но не понимая, что именно, пытаюсь взять ее за руку. Сестра сопротивляется.

– Что ты до меня доколебалась, а? – шипит сквозь зубы.

И тут я осознаю, что она меня обманула.

Даша сжимает мои запястья, откидывает руку. Я смотрю в ее глаза, и мой взгляд затуманивается, как будто я в бреду. Если я не узнаю – я ее убью.

– Я… – начинаю.

Но в ее глазах мелькает злость, и я уже знаю, что она скажет.

– Послушай меня, Майка. Тебе нужны были деньги? Я тебе их дала. Свали теперь, поняла? Иди!

Она сжимает меня за плечи, круто разворачивает и толкает в спину.

На глаза наворачиваются слезы. Я молча поддаюсь ей. В любом случае, сестра права. Нам сейчас нужны деньги. Папе нужны лекарства. Но чуть позже я обязательно добьюсь от нее ответа на вопрос, где она взяла деньги.

Сестра выталкивает меня в коридор.

– Смотри поаккуратнее. На улице уже темно. Нигде не задерживайся, – напутствует.

Я поднимаю на нее взгляд. Даша тут же отводит глаза, но я успеваю заметить, как в них проскальзывает страх. Что же ей пришлось сделать, чтобы заполучить эти деньги?

Глава 5

Бодрой походкой захожу в двери офиса. Чувствую в груди трепетные вибрации. Сегодня первый день моей официальной работы. Я умница. Молодец. Я добилась того, чего хотела.

Боковым зрением ловлю на себе любопытные взгляды, не только мужские, но и женские. И это не удивительно! На мне короткая черная юбка, которая хорошо подчеркивает фигуру и открывает взору длинные стройные ноги, затянутые в колготки в мелкую сеточку, и элегантная блузка. В офисе строгий дресс-код, и мне пришлось постараться, чтобы не выйти за его рамки.

С одной стороны, я понимаю, что лучше не выпячиваться, но с другой – я хочу выделиться перед боссом. Не хочу быть одной из… многочисленных сотрудниц офиса. Хочу везде быть первой. И незаменимой.

Улыбаюсь своим мыслям. Видя реакцию людей, я понимаю, что добилась своего.

На полном позитиве вхожу в дверь приемной и делаю комплимент Нине, секретарше босса:

– Доброе утро! Хорошо выглядите.

– Угу, – слышу из-за стойки. – Как настрой?

– Боевой, – отвечаю.

– Вот и славненько, – натужно произносит Нина и поднимается со своего места, а у меня от удивления округляются глаза.

– Что? – пухленькие губы секретарши раздвигаются в ухмылке.

– Вы беременны? – зачем-то спрашиваю очевидное.

– Да нет, черт побери, муляж! – отвечает весело, покачивая свой живот из стороны в сторону, смеется.

А у меня по спине мурашки бегут. Я вообще стараюсь обходить беременных стороной. Когда вижу девушек с животом, то сразу же отворачиваюсь, ухожу, а тут… то, чего избегала, оказывается очень близко.

– Эй, с тобой все хорошо? Ты чего побледнела? – секретарша машет перед моим лицом рукой.

– Все… все хорошо, – хрипло отвечаю и увеличиваю расстояние с девушкой, отступая на несколько шагов. – Извини, мне нужно выйти на минутку.

Не дожидаясь ответа, вылетаю за дверь и, быстро перебирая ногами, иду в направлении туалетной комнаты.

Но от прошлого не скрыться: оно на меня наваливается как раз в тот момент, когда оказываюсь в одиночестве, запертой в замкнутом помещении.

Дашке тогда было шестнадцать. О том, что с ней случилась беда, никто не знал вплоть до того момента, пока она не стала причиной пожара на нашей даче.

Помню тот день до сих пор, так ясно, как будто вчера все произошло. Единственное, эмоции и боль потери притупились.

– Ваня! Дача горит! – оглушительный мамин крик сотряс квартиру. Ей об этом сообщила соседка по даче.

Мы тут же бросились из квартиры. Сели в машину, и папа, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, гнал на бешеной скорости в сторону дачного поселка.

Его лицо было суровым и одновременно тревожным. А мама, не сдерживая слез, все плакала и плакала. Мы все боялись одного: с Дашей могла случиться беда. Ведь вчера сестра уехала на дачу.

Дашу удалось спасти, пожар – потушить. А вот то, что она нам рассказала позже, уже никак не исправить.

Когда Дашка пришла в себя, выяснилось, что это она подожгла дачу. Родители чуть с ума не сошли, а вот причины, по которым она это сделала, нас поразили. Оказывается, Даша это сделала потому, что была беременна, а отцом ребенка стал парень, который ее изнасиловал.

Откровение сестры для нас было шокирующим. Мы несколько часов просидели возле дымящихся руин, которые остались от дома, в немом молчании. Каждый думал о своем.

– Мне так стыдно, – плакала Дашка. – Я не хочу жить. Не хочу рожать этого…

Она сжимала живот руками, как будто пыталась вырвать оттуда плод. Мама ее обнимала. Гладила по голове. Уговаривала. А папа… Папа был обескуражен и подавлен.

Но спустя некоторое время он вынес свой вердикт:

– Аборта не будет, Даш. Ты родишь ребенка, а что будет дальше, жизнь покажет.