Эта девочка моя

Глава 1

– Красивая… – тянет с придыханием подруга, подложив кулачки под подбородок.

Смотрит на меня восхищенно.

Я придирчиво себя разглядываю, крутясь перед высоким зеркалом во весь рост.

– Уверена? – приподнимаю уголок губ.

– Да, Леся, оно изумительно на тебе смотрится.

Она закатывает глаза и, подцепив воздушный фатин, пропускает его между пальцев.

Поворачиваю ценник.

Черт! Пятьдесят тысяч рублей! Черт!

Почему я сразу не посмотрела цену, перед тем как мерить?

Нет – это для мамы неподъемные деньги. А кредит я ей не позволю брать! Нам и без того долгов хватает.

Вся эта свадьба вообще для меня не имеет никакого значения. И если бы родители Эдика не настаивали на ней, мне бы хватило и обычной росписи.

– Нет, Мариш. Оно слишком дорогое, – выдергиваю материал из пальцев подружки и отдергиваю занавеску, делая шаг в зал.

– Девушка! – говорю громко, чтобы привлечь внимание продавца.

И тут в меня со всего маху врезается нечто, я даже не сразу поняла, что это человек, – по ощущениям это была каменная гора.

– Ай! – неуклюже пячусь назад…

Делаю шаг..

Второй… и путаюсь в длинном подоле платья. Оступаюсь! Руки летят вверх и я, уже падая, слышу ужасный треск рвущейся материи.

– Черт! – вскрикиваю, ударяясь о плиточный пол со всего маха задом.

– Дура! – раздается сразу же над моей головой. – Я из-за тебя айфон разбил! Ты хоть понимаешь сколько он стоит?

Цепляюсь взглядом за черный прямоугольник, который лежит неподалеку от меня и вижу как на экране мелкой паутинкой расползлись трещины.

Я поднимаю голову вверх, едва дышу.

Боже мой! Что теперь будет?

– Боже! Леся! Как ты? – я не успеваю зацепится взглядом за лицо парня, так как его отталкивает Маринка. – Не сильно ушиблась? – она тянет меня за руку вверх, помогает подняться. – О, Боже!

Она смотрит куда-то мне в ноги и я вспоминаю, что при падении слышала треск.

Не может быть! Опускаю взгляд. И меня начинает трясти.

Подол платья безнадежно испорчен. Ткань разъехалась неровной полосой. Оголяя под собой мои, обтянутые джинсами, ноги.

– Леся! – Маринка накрывает рот рукой.

– Ты не туда пялишься. Мартышка! – слышу нарочито надменный голос. – Вот сюда смотри, – парень сует мне под нос телефон. – Вот здесь, мартышка, сто, мать ее, штук! Сто штук!

Он борзо хватает меня за плечо, и, подхватив двумя пальцами ценник, сначала смотрит на него, потом на меня. На него, потом снова на меня… А потом зал неожиданно взрывается диким смехом.

– Черт! И угораздило же?! Ты хоть понимаешь что твое платье, это …

Сужаю глаза.

Обида закрадывается в душу. Я знаю наперед, что скажет этот мажористый? вылизанный, будто языком коровы, пижон, одетый скорее всего в лук самых знаменитых брендов. Что я нищенка!

– Это цена платья для нищебродки, – девичий голос обрывает смех парня и он смотрит мне через плечо. Я резко поворачиваюсь.

– Уууу, дикая, – морщится девушка, которая выглядит, как модель.

Длинноногая блондинка с шикарной шевелюрой и мейкапом на лице так же, как и я, была затянута в свадебное белоснежное платье.

– Эй, как тебе не стыдно такое говорить?

Марина адаптировалась к ситуации быстрее, чем я.

– Стыдно? Мне? – хмыкает Блонди и обходит нас стороной. – Анри, не зацикливайся на этой простушке. Пойдем, – она ловко просовывает ему под локоть руку и разворачивает, – ты оценил мое платье? Оно кстати, – поворачивает голову в мою сторону и ее губы растягиваются в надменной улыбке, – стоит пятьсот тысяч рублей, папуля сказал не экономить на себе…

Я судорожно выдыхаю.

Мне кажется я перепутала и зашла не в тот свадебный салон.

– Леся, – теребит меня за плечо подруга, а я кидаю на парня злой взгляд.

Он так быстро переключился на эту девушку, и по его отстраненности я поняла, что он уже и забыть забыл про свой телефон за сто тысяч рублей. Все его внимание было перетянуто на платье Блонди.

– Что? – всхлипнув, повернулась к подруге, и увидела приближающуюся к нам разъяренную продавщицу.

– Боже, девушки! Что тут произошло! Воскликнула она на весь магазин. Чем снова привлекла к нам внимание всех, кто в нем был.

– Извините. Это вышло случайно. Я запуталась в ткани и упала, – начала объясняться.

– А мне то что, девушка? Что я скажу начальству? – продавец явно раздосадована, но и вместе с тем на ее лице читался испуг.

– Вам придется купить это платье, – сказала она безапелляционно.

– Но я только зашла померить, – шмыгнула носом.

– И что? Предлагаете мне за него заплатить? – я потупила взгляд.

Я, конечно, все понимаю. Но откуда я возьму такие деньги.

– У меня нет столько денег, – признаюсь.

– Значит, берите кредит. А там как хотите, так и расплачивайтесь. Это меня уже не интересует. Если же нет, то мне придется вызвать полицию, – она резко разворачивается и уходит.

А я, прячась от любопытных взглядов, захожу обратно в кабинку. Сажусь на пуф. И меня начинают душить слезы.

– Леся! Леся! Ну, не плачь, – Мариша подходит ко мне, обнимает за голову. – Во всем виноват этот засранец. Это он на тебя налетел!

– А что толку? – сдавленно спрашиваю. – Мне пойти с него стрясти деньги?

– Может позвонишь Эдику? Пусть он с ним приедет разберется. Он как никак имеет вес среди.. бандитов, – приглушенно говорит подруга.

– Нет, Мариш. Ты что? Ты видела этого мажора и Блонди. Они явно не из простых. Не думаю, что Эдик вообще согласится. Я знаю его.

– Но, Лесь – Зверева боятся все, – с восхищением говорит Мариша, но я то знаю, как она любит преувеличивать значимость.

И я наконец-то решаюсь. Достаю телефон и набираю номер мамы.

– Привет, Лисенок, – звонкий голос мамы еще больше заставляет сжаться сердце от обиды за это происшествие. – Ну, как? Ты выбрала платье?

– Мам, – всхлипываю, не могу сдержать эмоции.

– Олеся! Что случилось? – радость тут же пропадает из голоса женщины и на ее место приходит тревога.

– Мам, – срывающимся голосом начинаю снова, – мам, я … прости меня, мам.

И я начинаю плакать.

– Олеся! Олеся! – слышу голос мамы, но сказать ничего не могу.

Мне так стыдно перед ней.

Марина приходит на помощь. Она забирает у меня трубку:

– Тетя Оля, здравствуйте. Только не ругайтесь, теть Оль. Да все с Олесей нормально. Она просто нечаянно платье порвала за пятьдесят тысяч.

– Как? – слышу громкий мамин вопрос.

– Запуталась и упала. Правда не совсем так…

Но прежде чем Марина что-то успевает рассказать я забираю у нее трубку.

– Мам, я не пойду за Эдика замуж, – и отключаюсь.

– Ты что творишь, Лесь? Тебя Эдик того, прибьет…

Глава 2

– Анри, ты серьезно хочешь заплатить за это платье?

Вика округляет и без того большие глаза.

– Да жалко что-то мне ее, – пожимаю плечами.

– Жалко? Ты знаешь, что это означает? – искренне удивляется сестра.

На самом деле нет.

Я уже давно не испытываю подобных чувств. Наверно с тех самых пор, когда умерла моя крыса Лили. Напрягаю память, помню мне тогда было лет семь. У меня была белая крыска Лили и один раз я решил выпустить ее из клетки погулять. Зверек сбежал. А потом я обнаружил хвост Лили возле миски нашего кота Ганнибала. Вот тогда-то я и испытал это странное чувство – жалость.

Я грустил несколько дней. Даже помню ничего не ел в этот период, но отец быстро вытащил меня из хандры, когда привез мне точно такую же белую крысу. И я тоже назвал ее Лили.

Чуть позже понял. Что все… Абсолютно все, взаимозаменяемо. И даже любовь…

А тут, когда увидел эту невзрачное существо, с трудом напоминающее девушку, почему-то проникся к ней жалостью. Она была такая бледная, такая напуганная, как моя крыса Лили в тот день, когда я выпустил ее из клетки…

– Пятьдесят тысяч, карта? Наличные? – спрашивает сдавленным голосом продавщица.

– Картой, – кидаю ей.

– Анри, она же тебе разбила телефон? – сцепив зубы, произносит Вика. – Если отец узнает, он тебя растерзает. А если он у тебя спросит, куда ты потратил эти деньги, что будешь ему говорить?

Я потираю подбородок. Скольжу взглядом по бледной продавщице. Перевожу его к той кабинке, где до сих пор сидит мартышка. И возвращаю его обратно на Вику.

– Скажу, что ты меня заставила оплатить обед в ресторане, – криво улыбаюсь ей.

– Ах, ты подлец, – ударяет меня Вика кулачком в плечо.

– Ты и так мне задолжала, сестренка, за поход с тобой в магазин. Думаешь, мне в кайф ходить по бабским бутикам и выбирать тебе шмотки? Думаешь, у меня своих дел нет? – возмущаюсь.

– Ой, ладно тебе. Чего орать-то? Обед так обед, – смиренно соглашается она. – Но за айфон сам с ним разбирайся. Я тебе тут не помощник: – Когдаа самая ближайшая доставка?

Вика обращает все свое внимание на продавщицу, а я на примерочную, откуда доносятся громкие всхлипы. В сердце что-то дернулось и тут же исчезло. Нахмурил бровь. Что за черт!

– Вика, ты долго еще будешь трепаться? – сухо спрашиваю сестру. – Надоело.

– Конечно, надоело, брат. Не ты же женишься, а я. Так что потерпи еще немного. Я хочу, чтобы мой Эрнест потерял от меня голову окончательно в тот момент, когда увидит меня в свадебном платье.

– Вам очень! Очень подходит это платье, – улыбнулась продавщица, записывая наш адрес и телефон.

– А вы не знаете, кто эта марты…. Кхе, – откашлялся в кулак, – девушка?

Киваю на кабинку, в которой сейчас сидит моя должница.

– Нет, к сожалению, нет, – покачала продавец головой.

– Зачем? – толкает меня к выходу сестра. – Зачем тебе нужна эта беднота. Достаточно. Не позорь нас. На сегодня благотворительности хватит.

Кидаю последний взгляд на примерочную, когда мы уже выходим с Викой из салона, замечаю с каким довольным лицом продавец направляется в сторону примерочной.

– Вик, а может мы отцу скажем, что это ты разбила мой телефон? – отворачиваюсь и тут же забываю про мартышку, сосредотачиваюсь на решении насущной проблемы.

– Ну уж нет, Анри, ты мальчик взрослый, умей отвечать за свои поступки сам, – улыбается хитрой лисой сестра и я догадываюсь, что свадебный салон – это только начало, но я так же и догадался, что в конце дня, пусть я буду выжат, как лимон, но свой айфон я получу.

И пусть лучше я буду шарахаться по магазинам с сестрой, чем потом несколько недель выслушивать от отца, как я не ценю его деньги и какой я никчемный сын.

Хм. А моя никчемность заключается в том, что я пошел учиться на финансиста, как он настаивал, а не в инженерный. Да, у меня есть мечта. Я не хочу быть богатым мажором и жить за счет отца, считая его капиталы. И у меня есть проект, который не дает мне покоя и я сделаю все, чтобы воплотить его в жизнь.

– Анри, – сдергивает меня сестренка с Олимпа моих фантазий.

– Что? – прокашлялся.

Так замечтался, аж в горле пересохло.

– Теперь наш путь лежит в ювелирку, оттуда – в обувной, а дальше посмотрим, – лукаво подмигивает она.

Ну вот, началось.

– Вик, у меня один вопрос. Только один, – мы спускаемся по эскалатору вниз.

– Говори, Королева позволяет, – встряхивает гривой сестра.

Ну точно, мать ее, Королева.

– Почему ты не позвала с собой Эмми?

– Андрюш, ты что больной? – выпячивает она нижнюю губы вперед, смотрит на меня в упор.

А я еле сдерживаю смех. У нее так смешно оттопырилась нижняя губа, накачанная ботексом, что хоть впору поддерживай ее.

– Да ладно, Вик. Мне и правда интересно, – продолжаю глумиться над сестрой, уж я-то наслышан почему девчонки больше не дружат.

– Ты издеваешься надо мной, не так ли? Как, по-твоему Эмми будет общаться со мной, когда я у нее из-под носа такого жениха умыкнула. Но если честно, – лицо сестры не выражает практически никаких эмоций, оно и понятно почему, она себе весь фейс обколола ботоксом, теперь ее кожа, как камень, Эмми Эрнесту совсем не подходит. Так, ни рыба ни мясо, – зло хмыкнула сестра.

За это время мы уже спустились вниз и направились к выходной двери, когда в мою руку неожиданно кто-то вцепляется мертвой хваткой и с силой разворачивает на сто восемьдесят градусов.

– Мартышка?

– Опять? – слышу сбоку голос сестры.

– Спасибо, что заплатил за платье. Я тебе все отдам до рубля, – Мартышка стоит передо мной все раскрасневшаяся, растрепанная.

Понял, что бежала за мной.

– Ой, девочка, прими от моего брата-лопушка эту подачку и забудь. Исчезни. Испарись.

– Вик, замолчи, – одергиваю сестру. – А знаешь что, Мартышка.

– Меня зовут Олеся, – сужает глаза девушка, а я вдруг неожиданно замечаю, какого необычного они у нее оттенка, небесно-голубого, будто линзы одеты.

– Пусть будет так, Мартыш. Слушай. А давай сделаем так, ты просто отработаешь свой долг. Выполнишь мое желание. И мы будем квиты. Как тебе такой расклад?

– Нет, – почти сразу же отказывается девушка.

– В таком случае сестра права. Прими это как акт благотворительности, – смотрю на Мартышку сверху вниз. Смериваю высокомерным взглядом.

Ухх, как глаза загорелись противоречивостью, аж от удовольствия кровь в жилах закипела. А она ничего себе такая, я бы даже сказал симпатичная.

– Хорошо, – сжимает припухшие от слез губы.

– Леся, не нужно. Ты же видишь он тебя провоцирует…

– Пусть будет желание, – не слушается она подружку.

– Ох, и дура, – вздыхает Вика.

– Говори, – напрягает лоб и у нее появляются морщинки.

Странная.

– Нет. Не сейчас, глупая, – улыбаюсь, – сегодня я занят. Давай мне свой номер, как буду свободен – позвоню.

Девушка снова медлит. Брови нахмурены, словно она спорит сама с собой. Но потом она принимает решение и морщинка между бровей разглаживается.

Она достает из сумки записную книжку и пишет там цифры.

Передает мне.

– Надеюсь, чтоты его потеряешь. И это будет твоя вина. И с меня в тот момент автоматически списывается долг, – ее губы растягивает победная улыбка.

Подловила, стерва хитрожо… хитроумная.

Ну, что ж. Мне эта Мартышка начинает нравится.

И плевать на то, что она примеряла свадебное платье. Жених – это не муж. Не стена – подвинется.

– Не потеряю, Мартышка. Готовься. Это будет самое лучшее свидание в твоей жизни, – Что? – она округляет глаза.

Я стремительно склоняюсь к ее губам и звонко целую.

Вика хохочет в голос. Мы разворачиваемся и уходим. Оставляем двух подруг стоять посреди торгового центра в недоумении.

Глава 3

Забегаю в ателье.

– О, Лесёна, ты что тут делаешь? – тетя Клава выглядывает из-за швейной машинки.

– Беда у меня, Крестная. Только ты можешь выручить.

Одним махом достаю из пакета мятое свадебное платье, стряхиваю его.

Женщина ахает.

– Детка, как же тебя угораздило?

– Даже не спрашивай, Крестная, – вздыхаю и качаю головой.

– И сколько же стоит эта красота? – вскидывает бровь женщина, с трепетом проводит по ткани пальцами.

А я оглядываюсь по сторонам, ну чтобы никто не услышал. Приближаюсь к ней и шепчу в ухо.

– Одно свидание со мной, – лукаво ухмыляюсь.

– Господь с тобой, Леся. С кем? С Эдиком?

– Не-а, – отрицательно качаю головой, – с богатым мажором.

Складываю руки на груди, прохожусь взад-вперед.

– Да ты никак с ума сошла, девка. Эдик узнает – убьет и тебя, и мать твою, и меня заодно, потому что я что живу с вами.

– Т-сссс, – прижимаю палец к губам, – об этом никто не узнает. Никто. Да и вообще, это пока все вилами по воде писано.

– А платье? – кивает женщина.

– Он на меня налетел в свадебном салоне…

– Он?

– Его зовут Анри, Крестная, – криво хмыкаю, – и он похож на иностранца. Тетя Клава, а может это моя судьба? Предзнаменование? Порванное свадебное платье? Может мне не стоит за Эдика выходить замуж? – я с надеждой смотрю Крестной в глаза, мысленно моля ее о том, чтобы она со мной согласилась.

– Не говори глупости, Леся. Это все предрассудки. Зачем ты тогда ждала Эдика из армии? Зачем письма писала? Зачем надежду давала? Ты вообще видела какой он пришел? Да с него станется нас троих прихлопнуть и ничего за это ему не будет, у него папа – мент.

Понуро опускаю голову.

– Крестная, Эдику всего двадцать лет.

– А тебе восемнадцать.

– Я не хочу выходить за него. Не хочу.

– Все уже обговорено, Леся. Назад пути нет. Если ты пойдешь против них, детка, они нам жизни здесь не дадут. Ты же знаешь.

– Знаю, – расковыриваю носком кеда выщербину в кафельной плитке на полу. – Ну, а как же мои интересы, Крестная? – поднимаю на нее глаза.

– А разве Эдик тебе запрещает учиться? По-моему Оля с ним обговаривала этот момент.

– Не запрещает, пока мы с ним не женаты, Крестная.

– Ты себе надумываешь, Лесёнок. И вообще будешь за Зверевым, как за каменной стеной.

– Крестная, а может мне сбежать?

– Даже не смей думать об этом. Это убьет твою мать и … меня.

Хмурю брови.

Глава 4

– Ну что, мышонок, посмотрела платье? Выбрала?

Эдик бесцеремонно хватает меня за попу, как будто это его собственность, поднимает и сажает на капот машины. Сам же устраивается между моих ног. Вдавливая в меня свое возбуждение.

– Эдик, прекрати. Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты так напираешь, – уворачиваюсь от поцелуя.

– Какая-то ты недотрога стала, Олесь, – раздраженно поджимает губы парень, – что-то не так?

Мой внутренний голос кричит, чтобы я ему сказала правду о том, что я больше не люблю его, что все прошло, но когда замечаю как в его взгляде, который он бросает на меня, скользит что-то страшное, дьявольское, у меня язык не поворачивается сказать ему что-то против.

– Волнуюсь перед выступлением. Ты же понимаешь, что для меня это важно. Если я выиграю турнир, то у меня будет возможность попасть в основную лигу.

– У нас с тобой свадьба через неделю, мышка. А ты о своих ленточках и прыжках думаешь, – фыркает Эдик и, отталкиваясь от машины, отступает, а я с облегчением вздыхаю.

– Прости, но я ничего не могу поделать, – вздыхаю притворно, и тут меня неожиданно прорывает, – Эдик, а может мы спешим со свадьбой? Может есть смысл подождать?

Я затаила дыхание в ожидании ответа, а вместе со мной его как будто и природа затаила. Сверчки умолкли. Ветерок опал. И даже заливистое щебетание птиц в кустарниках прекратилось. Мы все не дышали. А Эдик молчал.

Парень стремительно крутанулся на своем месте, что я аж вздрогнула. Подскочил ко мне, сжал горло пятерней:

– Ты моя, Олеся. Слышишь? Моя, – процедил сквозь зубы с такой яростью, что у меня на затылке волосы зашевелились. – И никаких подождать. Свадьба через неделю. Поняла?!

Я не успела ни кивнуть, не отрицательно покачать головой, как он меня сразу же отпустил. От меня ответа парень и не требовал. Эдик все решил за нас.

– Все, давай собирайся, – сдернул меня с капота, – отвезу тебя домой.

Я дрожа как осиновый листок забралась на переднее сиденье. А ведь Крестная права. За спиной Зверева я действительно буду, как в клетке. Золотой клетке.

Я нервно сглотнула, потирая шею ладонью.

Почему в этот момент вспомнился Анри. Он хоть и был, как скала. Но в то же время казался таким … добрым что ли. В его взгляде я видела тепло. Даже когда он рассердился на меня и сунул под нос телефон с угрозой оплатить ему его. И в тот момент он мне не показался таким ужасающим, каким сейчас был мой будущий жених.

– Пристегнись, – грубо бросил Эдик. – Не хочу без повода с отцом сцепляться за штрафы.

Я трясущимися пальцами перекидываю ремень через плечо и вставляю его в замок до щелчка.

– Обломала мне такой настрой, Олесь. Что теперь я даже не знаю как быть – с досадой в голосе произносит парень.

Зато я знаю. Представляю, что завтра мне будет Маринка рассказывать о похождениях Эдика сегодняшней ночью. Брат Марины, Дима, и Эдик дружат. Поэтому каждый шаг моего жениха мне известен чуть ли не по минутам.

– Я не хотела тебя обидеть, Эдик, – отворачиваюсь к окну.

Но меня, если честно, не трогают похождения Эдика. Главное, чтобы он не лез ко мне. И этого достаточно.

Глава 5

– Андрей, – одергивает меня отец, я поднимаю на него взгляд.

– А, – скупо отвечаю.

– Убери к чертовой матери свой телефон. За столом сидим. Не оскверняй хотя бы это место этими штуками, – грозно говорит отец.

– Господи, – закатываю глаза и сую купленный Викой айфон в задний карман.

– Вот и отлично. А теперь можно и поговорить. Вика, расскажи, как идут твои приготовления к свадьбе с американцем?

– Все нормально, пап. Платье купила. Туфли и все остальное тоже. А всю следующую неделю как раз посвящу поискам помещения и приглашению гостей…

– Умница, дочка. И этого охламона куда-нибудь пристрой, чтобы не шатался без дела, – кивнул в мою сторону отец.

– А может я сам решу? Куда мне себя пристроить? – недовольно буркнул. – У меня и так дел по горло.

– Каких? Изобретения свои запатентовывать собрался? – с иронией хмыкает отец.

– А даже если и так. Тебе же это неинтересно, отец. Тебе бы только капиталы удваивать…утраивать…

– Андрей, хватит… – обрывает меня Вика.

Отец зло щурит глаза.

– Мать бы не одобрила такого разговора со мной, сын. Так что давай не портить этот день нашими препираниями, а почтим ее память. Уже год прошел, как ее нет с нами…

Оставшийся час мы провели в молчаливой обстановке. За столом говорила только Вика. И только благодаря ей я не закончил обед раньше времени.

– Я рад за тебя, дочь, – обнял отец Вику за плечи. – Ты заглядывай к нам почаще. А то в этом доме без тебя совсем стало пусто, – потрепал сестру за щеку отец.

А у Вика глаза заблестели от влаги.

– Папуль, я скоро приеду. Побуду с вами несколько дней. Жених же не должен видеть невесту перед свадьбой, – шмыгает носом Вика.

– Конечно, дочка, приезжай, – отец еще раз обнимает Вику и отчаливает в свой кабинет.

Как только он скрывается из виду, у Вики мгновенно высыхают глаза и она накидывается на меня с претензиями:

– Анри, ты что творишь? Хочешь, чтобы и отца из-за твоих выходок инфаркт накрыл и он не дожил до моей свадьбы, как и мама? – девушка смотрит на меня злыми глазами.

– Когда мама была жива, ты замуж не собиралась еще, – за ироничной улыбкой пытаюсь скрыть боль, которую приносят мне ее слова.

– Да в тот момент обо мне и речи не могло быть, ты был на первом плане. Что, полегчало? Отпустило? И опять за свое? – не прекращает засыпать меня Вика своими претензиями.

– Вик, успокойся и давай уже вали к своему Энрике, – морщусь.

– Его зовут Эрнест, Андрей. Пора бы уже запомнить. А еще пора бы уже затолкать тебе свой эгоизм и мальчишество в зад и повзрослеть. Надоело. И хватит троллить отца. Лично мне он нужен живым, а не в могилке на кладбище.

Больше не могу ее слушать.

Резко разворачиваюсь и ухожу. Оставляю сестру без прощальных лобызаний.

– Я завтра заеду за тобой. Поможешь мне с подбором помещений.

– Возможно, – бормочу под нос, и, перепрыгивая ступеньки, поднимаюсь к себе в спальню.

Глава 6

– Олеся, вернись за стол, – требовательный голос мамы догнал меня как раз в дверях в спальню.

– Пусть она немного успокоится, мама, – твердым, хозяйским голосом отвечает ей Эдик, а я захлопываю с силой дверь.

Ненавижу его.

Он решил испортить мне жизнь? Решил, что ему все дозволено?

С размаху падаю на кровать плашмя и, зарывшись лицом в подушку, начинаю кричать, заглушая свой голос подушкой.

В распаленном от гнева мозгу до сих пор слышны отголоски его слов:

Мам, ну конечно я не против, чтобы Олеся училась, но этот турнир ее последний. Я не хочу, чтобы на мою жену пялились чужие мужики.

Его слова, как приговор. Он меня лишил одним махом моей мечты. Отнял то, что так дорого мне.

Дикая ненависть обожгла душу, выжигая все чувства, которые я когда-либо испытывала к нему.

Вдоволь накричавшись, переворачиваюсь на спину, раскидываю руки по сторонам.

Я не выйду за него замуж. И точка.

Вибрация телефона отвлекает меня от плохих мыслей. Достаю сотовый из кармана и вижу незнакомый номер. Почему-то не задумываясь принимаю вызов.

– Алло, – осипшим от рыданий голосом отвечаю.

– Мартышка, ты? – в динамике слышу знакомый голос Анри.

– Олеся, придурок. Меня зовут Олеся, – говорю ему свое имя по слогам, – запомнил?

– Ну, если тебе так нравится, то ок, будем звать тебя Лесёнок, – соглашается он. – Ну что, готова исполнить мое желание?