Скорлупа

— Не хотела говорить, но, по-видимому, придётся, — Тори выдержала драматическую паузу, медленно обвела взглядом комнату, а затем снова посмотрела на Митю, не мигая. — Помнишь, я рассказывала, что в больнице ко мне подходила Светлана Степановна, чтобы узнать о своём состоянии. Знаешь, что она мне сказала? Что твои постоянные отказы могут являться прямой причиной моего кризиса. Понимаешь, о чём я говорю?

— То есть это я, получается, во всём виноват? — поджал губы уязвлённый Митя. Пытаясь уйти от разговора, он бросил развешивать тряпки и обидчиво плюхнулся на свой старенький деревянный стул, принявшись суетливо перебирать документы. Но Виктория, не желая отпускать ситуацию, встала за его спиной.

— Я тебя ни в чём не обвиняю, Мить, я передаю тебе слова очень опытного врача. А она мне прямо заявила, что, когда мои желания раз за разом остаются несбывшимися, организм запускает реакцию стресса. Это приводит к тому, что в кровь выбрасывается много кортизола, значит, растёт давление и учащается пульс. Если такое происходит постоянно, день за днём, то риск развития всех болезней увеличивается в разы. Понимаешь? В разы! — она слегка наклонилась вперёд. — И не у кого-то, а у меня. Я постоянно нахожусь в депрессии, часто болею и неважно себя чувствую — ты же сам это прекрасно знаешь. Если так будет и дальше продолжаться, то однажды… однажды ты меня потеряешь, вот и всё…

Виктория не договорила, молча наблюдая, как Митя нервно теребит ручку.

— Конечно, если тебе на меня наплевать, то я могу запросто засунуть все свои желания куда подальше и махнуть на собственную жизнь рукой. Но тогда и ты будь готов к тому, что в какой-то момент меня могут взять и не откачать.

— Я не говорил, что мне до тебя нет никакого дела, не нужно преувеличивать! — Митя вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Он метнулся в дальний угол комнаты и спрятался за рядами развешанного белья, как за щитом. — Так само собой получается, что мне приходится говорить «нет». Я же не специально, в конце концов! Как ты этого не понимаешь?

— Мить, специально или не специально — это тебе решать, — Тори последовала за ним по пятам. — Но только однажды будет поздно, и кому тогда ты будешь объяснять, что это вышло случайно? Ведь я к этому времени могу уже и не услышать. Но, пока я жива и относительно здорова, — знай, что твои запреты я считаю основной причиной своего стресса.

— Да что ты такое несёшь?! — возмущённо воскликнул он, резким движением откинув висящее между ними полотенце так, что оно шлёпнулось на пол.

— Ничего, — спокойно ответила она, поднимая упавшую вещь, аккуратно встряхивая её и аккуратно вешая обратно на верёвку. — Я говорю правду. Мне надоела пресная жизнь, я хочу разнообразия! Я хочу впечатлений! Без них я умираю — в прямом и переносном смысле. Но твой консерватизм, я бы даже сказала, закоснелость, с каждым днём как будто глубже погружает меня в болото рутины, и я боюсь, что однажды оно засосёт полностью. И тогда я погибну окончательно. Вот и всё. Вот я и высказалась. А дальше — думай сам.

— Погоди, — успокаивающим тоном начал он, судорожно потирая ладонью шею, пытаясь подобрать слова. — Тори, погоди, пожалуйста. Давай всё обсудим, попробуем разобраться…

— А что обсуждать, Мить? Что обсуждать?! Единственное, что мы можем реально изменить — это наши отношения. Нам нужно сделать их более яркими. Может быть, даже дерзкими, но только не такими, к которым мы привыкли. Я прошу тебя, только не такими! Услышь меня — мне сорок пять лет! Может быть, это моя последняя лебединая песня, после которой наступит старость… или смерть.

Голос Виктории дрогнул. В попытке взять себя в руки она судорожно принялась растирать дрожащие пальцы, а весь её вид выражал крайнее смятение. Казалось, ещё немного — и несчастная рухнет в обморок посреди комнаты. Но она продолжала держаться изо всех сил, упорно стараясь смотреть ему прямо в глаза, хотя взгляд то и дело ускользал в сторону.

Митя, видя, в каком состоянии находится супруга, и страшась этого, не знал, что ответить. Перед внутренним взором вновь возникла та страшная сцена, когда Тори упала без сознания, — и он ни за что не хотел её повторения.

В памяти всплыли слова Светланы Степановны о том, что супруге ни в чём нельзя отказывать. Но что оставалось делать? Глаза его беспокойно бегали. Дыхание участилось. Сердце бешено колотилось, предупреждая о чём-то неизведанном.

Тревога от грядущих перемен, боязнь опозориться, ощущение давления, нежелание ломать привычное течение жизни и множество других неприятных мыслей сковали его волю. Больше всего он хотел сбежать из комнаты, но её пристальный взгляд приковал его к месту, заставив выдавить:

— Что ты от меня хочешь?

Он ожидал услышать всё что угодно, кроме того, что она произнесла.

*

— Я? — она выдержала паузу, сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. — Прямо сейчас… я хочу выйти прогуляться.

Она провела руками по лицу, сбрасывая с себя накопившуюся озлобленность и обиду. На её лице появилась робкая улыбка:

— И правда, мы с тобой уже целую вечность не гуляли вечерами, Мить. В прогнозе погоды сказали, что вчера бабье лето началось и тепло продержится почти неделю — нам нужно сделать всё, чтобы не упустить эти дни! Так что, может, всё же пойдём погуляем? — неожиданно предложила Виктория, тепло улыбаясь.

— Погуляем? — ошарашенно переспросил Митя, не веря собственным ушам.

— Ага, — подтвердила она таким спокойным тоном, словно не бузила всего несколько мгновений назад. — Время-то ещё детское — восемь часов, а на улице так хорошо, погляди, как будто осень специально решила устроить нам с тобой праздник. Даже и не скажешь, что середина октября: глянь в окошко, какая теплынь, люди в одних лёгких кофтах ходят. К тому же, мне нужно выкупить лекарства, назначенные Светланой Степановной.

Лицо Мити озарилось улыбкой облегчения.

— Так… конечно. Конечно, пойдём. Я и сам хотел предложить, — поспешно согласился он, понимая, что от него не требуется совершать абсолютно ничего неприличного. — С удовольствием пройдусь перед сном. Тем более говорят, это полезно.

— Вот и прекрасно! Тогда, давай, ты пока ужин разогревай, там тебя пюре с котлеткой ждёт, а я в порядок себя приведу, — расцвела довольная супруга и тут же упорхнула к себе в комнату.

Митя допивал чай, когда в проходе появилась Виктория, широко улыбаясь. На ней красовались просторная юбка выше колен, лёгкая вязаная кофточка и длинный серый кардиган — тот самый, что они купили много лет назад, когда Златка только появилась на свет. Чулки в тонкую сетку довершали образ, добавляя ему кокетства. Желая соответствовать супруге, Митя сменил рубашку, аккуратно пригладил оставшиеся пряди волос, отполировал туфли и накинул пиджак.

*

— Ну что, куда пойдём? — Митя повертел головой, нерешительно топчась у крыльца, пытаясь уловить верное направление.

— Айда в центр, — решительно объявила Виктория, подхватывая его под руку и задавая темп. — Там в аптеке выбор побольше. Заодно в гастроном заскочим — надо эклерчиков купить. У нас же завтра гости.

— Кто это, интересно? — спросил он, уже догадываясь, чьё имя услышит.

— Маринка, кто ж ещё! — отозвалась она, прибавляя шагу. — Утром встретила её у почты — вся зареванная, несчастная: всё-таки разбежалась с тем хахалем. Как мы с тобой и предвидели, кстати. Теперь кровь из носу — нужно прибежать ко мне, поплакаться в жилетку, душу излить. Вот дурында! Договорились, что завтра вечером забежит на чай.

— Вечно у неё одно и то же, — проворчал Митя. — Как одна останется — так сразу к нам, как будто тут мёдом намазано.

— Что поделать — не везёт девке — и всё тут. Уже сколько их у неё было, не счесть, а всё никак не может найти того самого. Бедная она, несчастная.

— Торь, если честно, на самом деле ей никого и не надо, — Митя нерешительно пнул пустую банку, промахнулся и продолжил, как ни в чём не бывало. — Я не говорю, что она плохая. Просто несерьёзно всё это.

— С чего ты взял? — недовольно покосилась на мужа Виктория.

— Уж больно часто она мужиков меняет. Только начнёт встречаться, пару месяцев проходит — и всё, разбегаются. А как ты за это время человека поймёшь? Никак. Нужно минимум несколько лет пожить вместе, разные передряги преодолеть. Как мы с тобой. В горе и радости, как говорится. Вот тогда что-то понятно будет. — Он покрепче прижал руку супруги, заставляя её обратить внимание на его слова. — А Маринку твою интересует только постель, и ничего больше. Потому что ей так легче — жить в своё удовольствие и ни под кого не подстраиваться. Сначала один её поматросит, потом другой. А она только делает вид, что ищет большую и крепкую любовь, но на самом деле ей нужен просто большой и крепкий... Ты понимаешь, о чём я?

— Нет, это неправда! — категорически отвергла Виктория доводы мужа, слегка вывернув руку, чтобы ослабить его хватку. — И вовсе она не такая потаскушка, как ты говоришь. Совсем не такая.

— А я разве так сказал? — удивился он. — Нет. Я же совсем о другом. О том, что Маришка всё время находится в поиске мужика. Не важно, какого. Ты вспомни, как она даже меня пыталась того-этого, охмурить. Причём не таясь, прямо при тебе. Еле отбились.

— Отбивался он, — Тори легонько толкнула его локтем в бок. — Если бы я её от тебя не оттащила, неизвестно, чем это всё закончилось.

— Ничем бы не закончилось, ты же меня знаешь, — смущённо ответил Митя, тут же поспешив сменить тему. — А как ты её тогда назвала? Смешно так.

— Шалапёндра, — фыркнула Виктория. — Слово-то какое. И откуда оно у меня взялось? Вырвалось первое, что в голову пришло. Помнишь, я за космы её оттаскала?

— Ой, да, — он недовольно отмахнулся, ускоряя шаг, словно желая поскорее оставить эту тему позади. — Не хочу вспоминать даже.

— Хорошо, что мы обе отходчивые, — Тори неторопливо зашуршала опавшей листвой, заставив его идти медленнее. — Я ж думала, что она меня никогда не простит, но ты глянь! На следующий день сама ведь прибежала ко мне извиняться. А почему? Потому что я отходчивая.

— Потому что у неё другой такой подруги нет, — льстиво добавил Митя, попытавшись обнять жену за талию. — Только ты можешь её урезонить. Иногда мне кажется, что без тебя она бы совсем по рукам пошла.

— Мить, — недовольно отстранилась Тори. — Да почему ты постоянно её описываешь так, как будто она шалава какая-то? Маринка — обычная несчастная женщина, которой не везёт в отношениях. И на самом деле, хороший и очень добрый человек. К тому же настоящая подруга. Пусть она даже к каким-то вещам слишком легкомысленно относится, зато ради близкого человека всю себя отдаст.

— Так я об этом и говорю — она всю себя отдаёт… кому попало.

— Всё, закрыли тему! — решительно оборвала его Тори.

К счастью, в это время они вышли на улицу, ведущую к центральному проспекту. Людей сразу стало больше, заискрились вывески магазинов, где-то заиграла музыка, загудели машины, заболтал народ. Виктория снова взяла его под руку, но на этот раз совсем не властно, а мягко, по-домашнему. Сменив тему разговора, пара направилась по своим делам. В аптеку.

*

Виктория Романовна распахнула дверь — и нос к носу столкнулась с бородатым мужчиной. Он как раз выходил из аптеки, держа за руку трёхлетнего малыша, который тут же выдал нараспев.

— Ой! Дластуте Витолимановна!

— Здравствуй, Феденька. Здравствуйте, Игорь Евгеньевич.

— Добрый день.

— Витолимановна, а ты чек уже купила?

Тори усмехнулась.

— Ещё не купила, Феденька.

— А мы купили. И маме лекалствов.

— Молодцы.

— Витолимановна, а можно я тебя пожду в налуже?

— Где?

— В налуже! — малыш показал на улицу.

— Нет-нет, Феденька, не надо ждать меня снаружи. Мы тоже сейчас чек купим, и сразу домой пойдём.

— Тогда до свидания, Витолимановна!

— До свидания, Феденька. До свидания, Игорь Евгеньевич.

— Всего хорошего.

Попрощавшись, Тори заняла место в небольшой очереди, тяжело вздохнув. Её лицо стало печальным, словно от приступа меланхолии. Пытаясь справиться с внезапно навалившимся унынием, она вытащила из внутреннего кармана рецепт, тщетно пытаясь разобрать, что в нём написано. Некоторые буквы можно было опознать, но в знакомые слова они однозначно отказывались складываться. Попробовав расшифровать запись и так, и эдак, она протянула листок мужу.

— Можешь прочитать?

— Даже пытаться не буду, — усмехнулся Митя. — Мне кажется, докторов специально такому почерку учат, чтобы они держали в секрете врачебную тайну. В итоге никто, кроме них, ничего не может понять.

— Наверное, — вздохнула Виктория.

— А ты что так закручинилась? Вроде только что всё нормально было?

— Чёрт его знает. Мне кажется, я в садик захотела. Увидела Феденьку — и вдруг поняла, что затосковала по малышне. Как будто чего-то не хватает.

— Торь, — Митя выпучил глаза. — Ты всего пару дней на больничном. Отдохни, поправься нормально, а потом с новыми силами вернёшься на работу. Не гони коней!

— Да, наверное, — легко согласилась Виктория, погрузившись в раздумья. — А может, по нашей Золотке соскучилась. Столько времени уже её не видела… Светлана Степановна говорила, что она ко мне в больницу приезжала, да?

— Сразу прибежала, как узнала. Волновалась, билась за тебя — молодец! Хорошую девчонку мы с тобой вырастили, настоящую. А знаешь что? Давай потом до её общаги дойдём? Тут же недалеко. Да заодно узнаем у неё, как она в полис съездила к доктору.

— Куда?! — удивилась Виктория. — Как в полис?!

— Я тебе потом расскажу, по дороге.

— Мить, к какому ещё доктору она ездила? Ты мне ничего об этом не говорил, — заволновалась Тори. — Почему ты её одну отпустил?

К счастью, её допрос оборвала подошедшая очередь, избавив мужа от неловких объяснений.

— Здравствуйте. Что вам? — фармацевт в белом халате бегло взглянула на рецепт, моментально разобрав нечитаемую надпись и сразу же уточнила:

— Вам дать, что тут указано, или подыскать аналоги подешевле?

— Подешевле, — тут же ответила Виктория.

— Нет, нам нужно то, что эффективнее, — доставая кошелёк, не согласился с супругой Митя. На этот раз она не стала упрекать его за то, что он постоянно говорит ей «нет». — Дайте, пожалуйста, то, что выписала врач.

— Хорошо, — кивнула продавец. — Так, что у нас здесь? Это очень хороший препарат от стресса, «Doctor C «Relaxatio» — она взяла с витрины и подала коричневую баночку с золотистой надписью. — Быстро раскупают, так что последний остался. Здесь двести пятьдесят миллиграмм гопантеновой кислоты и различные травы: валериана, мята перечная и, что тут ещё? Да, мелисса. Получается, два варианта приёма. Первый — курсом по одной таблетке утром, в течение месяца, потом отдых. При этом необходимо будет избегать употребления алкоголя и кофе. Это надолго и стабильно. Второй вариант — пить только во время стрессовых ситуаций, а лучше за полчаса до них. Тогда никаких ограничений с алкоголем, наоборот, с похмелья — самое то. Я сама иногда пользуюсь, — доверительно поведала она и обернулась к шкафу за спиной, достав из ящика с надписью «Витамины» ещё один пузырёк с надписью «Doctor C «Somnus».

— А это магний с витаминами B6 и B12, курс на два месяца. Тоже от той же фирмы. Пить на ночь. Магний способствует расслаблению мышц, улучшает качество сна и уменьшает тревожность, а витамины группы B в этом помогают. Ну что, берёте?

— Да, конечно, — ответил за супругу Митя, с довольным видом отсчитал нужную сумму и обернулся к супруге. — Ну что, жена, идём к дочери?

Виктория кивнула со счастливым видом.

*

— Мама! — Златка бросилась на шею матери, едва успев выскочить из дверей общежития. — Мама! Мамочка!

Виктория, не ожидавшая столь бурного проявления чувств, на мгновение замерла, а затем крепко обняла дочь, поглаживая её по спине.

— Золотка, родная… — голос женщины дрогнул. — Как же я соскучилась!

Сердце Мити наполнилось вдохновляющей радостью, хорошо знакомой родителям, гордящимися своим ребёнком. С улыбкой, в которой читалась безмерная нежность, он смотрел, как две самые родные ему женщины застыли в объятиях, не в силах оторваться друг от друга.

Спустя некоторое время Виктория отстранилась, нежно смахнув слезинку, разглядывая с материнским теплом раскрасневшееся и слегка взволнованное лицо дочери.

— Я вчера звонила в больницу, мне сказали, что тебя выписали, — схватив мать за руку, затараторила Златка, задыхаясь от переполняющих её эмоций. — А завтра у нас пятую пару отменили, я думала, что сто процентов прибегу домой. Сегодня сижу, готовлюсь к семинару по теории коммуникаций, и тут говорят: «К вам посетители». Я думаю, кто это в такую пору? Надо же! Мама! Папа! Да что я всё о себе? Мам, как у тебя здоровье? Голова не кружится? Что врачи говорят? Пап, а ты успел тогда свою домашку сделать? — сыронизировала она, заставив отца покраснеть. — Надеюсь, тебе за неё двойку не поставили?

— Злат! Со мной всё в порядке, — остановила Виктория трескотню дочери, — всего лишь недостаток витаминов был. Так что сейчас отлично себя чувствую, можешь за меня не переживать, золотко. А вот я за тебя волнуюсь. Папа сказал, что ты к доктору ездила. Я его уже отругала, что одну тебя отпустил в полис, в такую даль!

— Мам, ну ты что! Я взрослая девочка вообще-то! И сама всё решаю.

— Взрослая она, — проворчала мама, нахмурив брови. — Вот когда сама родишь ребёнка, тогда и будешь взрослой. А пока ты для меня ещё дитя малое.

— Твоё дитя, между прочим, сама, в одиночку съездила в полис, нашла этот медицинский институт — у них он называется «ликей», — и чуть не повстречалась с самим доктором.

Тут Злата поникла, опустив плечи.

— Что значит — «чуть»? — нахмурился Митя.

— А то и значит, пап! Говорила же, надо было вместе ехать! — обиженным и возмущённым тоном начала Златка, глядя на отца с откровенным упрёком. — Не пустили к нему. Там вредная такая баба, Наталья, не помню, как её по отчеству. Вот с таким глубоким декольте, вся раскрашенная, как прости, господи. Увидела меня и сразу начала выпендриваться. Сказала, что это научное заведение и к доктору, к этому, как его, Александру Филипповичу, проходить нельзя. И взгляд у неё такой, знаете, ревнивый, как будто я на свидание к нему пришла напрашиваться. Я и так, и этак её уламывала, но она ни в какую. Пришлось рассказать, что хочу попросить сделать моей маме томографию. Она, как услышала, так вообще чуть ли не матом выругалась и сказала, что такое у них делать запрещено. В общем, пришлось уйти ни с чем. Так что зря съездила, ничего не получилось, — она понуро опустила голову.

— Ничего не зря! — бодро ответила Виктория, ласково поглаживая дочь по волосам. — Вон ты какая у нас замечательная: и в больницу вечером прибежала, и в такую даль одна поехала. Как приятно, что ты так обо мне заботишься. Значит, я хорошая мать, раз такую дочь воспитала.

— Я согласен с мамой, у нас не Злата, а золото, — поддакнул глава семейства, чувствуя себя немного пристыженным, что отправил дочь одну в полис, а сам остался дома. — Тем более в итоге всё хорошо оказалось — и никаких проблем у мамы нет.

К несчастью, беспечный Митя тогда ещё не знал, насколько сильно он ошибается.

*

Возвращаясь домой, супруги решили сделать большой крюк и прогуляться вдоль набережной, с удовольствием вдыхая удивительно тёплый осенний воздух. Неспешно шагая нога в ногу, добрались до маяка, немного постояли, с теплотой глядя на детей, весело играющих на площадке, затем спустились вниз, к пляжу, нашли там уединённую скамеечку и сели, крепко прижавшись друг к другу.

Впереди, чуть слышно плещась, расстилался городской пруд. На его поверхности отражались красные огоньки одиноких лодочных фонарей и жёлтые огни противоположного берега. Некоторое время они хранили молчание, погрузившись в созерцание природы, пока, наконец, Виктория не сказала то, что давно хотела.

— Знаешь, сегодня я провела над собой необычный эксперимент.

— И какой же? — поинтересовался Митя.

Виктория ответила не сразу. Ему даже пришлось уставиться на неё.

— Вышла на прогулку без нижнего белья.

— То есть как? Подожди... ты серьёзно? Вот прямо сейчас что ли?

— Можешь проверить, если сомневаешься.

Митя искоса скользнул по её лицу растерянным взглядом, выискивая малейшие признаки шутки или розыгрыша. Не найдя их, задержался на её губах, чуть приоткрытых от восторга. Всё ещё сомневаясь, он осторожно скользнул рукой под ткань кардигана, однако, едва ощутив правдивость её слов, тут же отдёрнул ладонь, словно обжёгся.

— Но почему? — Митя невольно огляделся по сторонам, опасаясь, что кто-то мог их услышать или увидеть, и понизил голос до шёпота. — Торь, а зачем это надо?

— Да чёрт его знает… — она обратила взгляд к небу, будто обращаясь к ветру и звёздам. — Давно бередила мысль попробовать чего-нибудь этакого, чтобы получить новые впечатления. Захотелось почувствовать настоящую свободу. И вот — взяла и решилась.

— Погоди, — чувствуя себя не в своей тарелке, он слегка отодвинулся. — Это и есть то самое разнообразие, о котором ты говорила?

— Мне кажется, да. Во всяком случае, я ощущаю в себе какую-то странную лёгкость, — она пристально поглядела на мужа. — Хотя поначалу, конечно, было страшновато. Мне казалось, что все о чём-то догадываются. Но чем дальше я шла, тем яснее понимала: никто ничего не знает, — и тогда я наконец расслабилась. А потом начала чувствовать… чувствовать, как ветерок впервые в жизни касается кожи и обдувает те места, — Виктория загадочно улыбнулась, положила ладонь на его колено и слегка сжала, — которые раньше были полностью закрыты. Оказывается, даже простое осознание того, что никто не подозревает о моей тайне, может приносить особое удовольствие, — усмехнулась она.

Её глаза блестели от воодушевления. Митя попытался улыбнуться в ответ, однако улыбка вышла натянутой. В груди боролись противоречивые чувства: с одной стороны — смущение и даже лёгкий страх перед этой новой, незнакомой стороной жены, с другой — робкое любопытство, пробивающееся сквозь стену привычных представлений.

— Ну и как тебе? — его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал.

— Да классно, говорю же! — громко и озорно ответила она, шлёпнув его по ноге. — На самом деле я давно не ощущала такой невероятной свободы. Мне даже самой не верится: я всего лишь вышла на улицу без нижнего белья, а ощущение — как заново родилась! Все страхи, все эти дурацкие комплексы — раз — и исчезли, будто их никогда и не было! Но главное, я поняла, что моё тело принадлежит только мне, а значит, я сама вольна решать, какой мне хочется быть: одетой или обнажённой.

Словно в подтверждение этого, Виктория откинулась на спинку скамейки, вытянула ноги, запрокинула голову и прикрыла глаза — она буквально купалась в своих ощущениях, приглашая мужа присоединиться. Его ладонь неуверенно легла ей на внутреннюю сторону бедра, впрочем, не рискуя забираться под кардиган.

— А как… — он с трудом подбирал слова, не зная, что у неё спросить, — а как это физически ощущается?

— Ты знаешь, это как из душного помещения на свежий воздух выходишь — и сразу легче становится, — ответила Виктория, прислушиваясь к себе. — Очень нежное, чисто женское, ты и не поймёшь, наверное. Мне стало намного комфортнее, потому что ничего не давит и не трёт. Но самое главное кроется в каком-то психологическом обновлении.

Она распахнула глаза, устремив неподвижный взор в темнеющую даль.

— Я неожиданно осознала, насколько сильно зависела от того, что подумают другие. А сейчас пришло понимание: на самом деле этого «общественного мнения» как такового и не существует — по крайней мере, в том виде, в каком я его себе представляла. Теперь я точно уверена: если мне так комфортно — значит, это мой выбор. И никто не смеет меня осуждать или навязывать мне свои правила. Единственное исключение — в короткой юбке я бы так, наверное, не рискнула, — добавила она, как будто возвращаясь в реальность.

— Страшно, конечно, ведь могут увидеть, — понимающе покачал головой супруг, скрещивая руки на груди.

— Нет, не в этом дело, — раскованно рассмеялась она. — Просто мне уже сорок пять, Мить, а не пятнадцать. Я давно не девочка-подросток и не могу позволить себе мини. Возраст — он ведь определяется не датой в паспорте, а длиной юбок и шорт. Чем они короче, тем человек моложе. Раньше я могла надеть что угодно и пойти куда угодно — и это было весело. А теперь больше думаю о комфорте и уместности. Но раз уж сегодня я снова почувствовала себя молодой, то, пожалуй, иногда буду позволять себе что-то смелое — в подходящей обстановке, конечно. К примеру, прогуляться с тобой в тёплую погоду — почему бы и нет? Надеюсь, ты не станешь возражать?

Тори посмотрела на него с вызовом, чуть приподняв бровь. В её взгляде читалась искренняя надежда — она явно ждала от него поддержки. Но Митя лишь неуверенно пожал плечами, чувствуя, как внутри него всё адски сопротивляется. Конечно, он помнил и рекомендацию врача поддерживать жену во всём, и собственное обещание, данное несколько часов назад, — не говорить ей «нет». Однако слова застряли в горле. Вместо ответа он сжал её ладонь и неуверенно кивнул, всё ещё пытаясь осознать, к чему приведёт это молчаливое согласие.