Цветы Звёзды Смерть

Глава 1. Кровь и мёд. Лисса

— Помогите!

И это последняя его нота.

Мужчина передо мной медленно умирал: глаза мутнели, кожа серела, тело становилось похоже на смятую коробку томатного сока.

Мой хозяин заканчивал трапезу.

Небо светлело, редкие птицы запели, а лес ревел людскими криками.

Я сжимала клинок, ощущая жгучее облегчение: сейчас моё горло не было в опасности. Чего нельзя сказать насчёт моих мозгов. Взгляд метался по тёмной чаще: живые трупы могли внезапно ворваться в охоту и испортить настроение хозяина, а я не могла позволить этому случиться. Снова…

Я с содроганием вспомнила первую охоту, на которую явилась орда. Крокус был так пьян, что мне пришлось отбиваться одной и тащить его тело до ближайшего тента. Но сейчас я жалею, что не оставила его снаружи до восхода солнца.

Меня выращивали как пищу, но вампиры хотя бы давали моей крови восстановиться, прежде чем взять ещё. Зомби же были ненасытны. Живой, необузданный хаос.

В тени блеснули чьи-то глаза. Я отвела взгляд от потенциальной жертвы хозяина, надеясь, что тот слишком увлечён тем, кому уже не помочь.

— На вкус… забродивший клюквенный сок, - сказал Крокус с хищной усмешкой.

Он поднялся, отряхнулся, в его улыбке сиял холодный азарт, белая рубашка и лицо испачканы кровью. Вампир толкнул меня к дереву и подошёл так близко, что я ощутила его аромат: густой, насыщенный мускус — смесь железа, терпкого вина и горелого дерева. Запах жизни и смерти, переплетённые в один невыносимый шлейф.

Пряди его рыжеватых волос нависли надо мной, крепкая рука схватила за подбородок.

— Попробуй, — приказал он.

Я, без слов, послушно открыла рот, и его палец загулял по моему языку. Кровь на вкус — всегда кровь, человек разницы не почувствует. Внутри меня трепетал страх, когда он был так близко. Я заглянула в его глаза — золотые, словно две раскалённые монеты, — и пыталась понять, чего он хочет в этот момент: повиновения, согласия, поддержания игры?

— Но твоя кровь… ммм… сокровище, — произнёс он, и окровавленные пальцы оставили следы на моей щеке.

Я опустила голову, перекинула волосы, обнажая шею. Он наклонился, язык едва коснулся кожи, и вдруг оторвался, словно играя со мной.

— Хорошая девочка… но сейчас — дегустация.

Вдруг шорох в кустах заставил его рвануть в сторону, молниеносно преодолев расстояние до прятавшегося человека.

Я двинулась следом и остановилась, когда Крокус разочарованно вздохнул: его добычу уже держал другой хищник. Девушка, казавшаяся подростком, вгрызлась в горло жертве, на вид ее ровеснику, хотя на самом деле их разница в возрасте составляла сотни лет. Она была частой гостьей в замке, хотя их отношения с хозяином едва ли можно было назвать дружескими.

— Ох, чёрт… — Лира откинула тело в сторону. — В этом году они совсем не вкусные! Кажется, то ли их кормят чем попало, то ли из какой-то низкосортной фермы закупили. И за что мы только платим?

Она откинулась назад и сплюнула кровавую слюну на землю, затем подняла полный очарования взгляд на Крокуса:

— Хочешь?

Она качнула головой в сторону бьющегося в конвульсиях тела. Вампир мотнул головой, и Лира поднялась, не удосужившись прервать страдания юноши.

— Я осталась сегодня голодной! А твоя фляжка выглядит вкусной…

Девушка встала. Её короткие чёрные волосы качались, завораживая блеском при каждом шаге.

— От неё пахнет мёдом и цветами. Необычная деталь для человека…

Её длинная рука потянулась к моей шее.

— Разрешишь?

— Конечно же нет! — рявкнул Крокус, мгновенно ударив Лиру по руке.

Девушка обиженно надула губы, но не отошла.

— Я знаю, что у мужчин особенный привкус, но, думаю, Овс тебе понравится.

Она поцокала, и из-за дерева вышел подтянутый, коротко стриженый юноша в бордовом костюме. Я тут же отвела взгляд.

— Может, поменяемся? Хотя бы сегодня?

— Не испытывай моё терпение.

И я мысленно просила о том же. Из всех стратегий поведения, испробованных с Крокусом в моменты его раздражительности, я знала: лучше подчиняться. Особенно сейчас.

— Ты всегда такой жадина или только когда дело касается твоей любимой фляжки? — спросила Лира с провокацией, проверяя границы.

Она обманчиво повернулась ко мне спиной и потёрлась плечами, как кошка, собирая с меня запах.

— Такие обычно быстро приходят в негодность. Я знаю, о чём говорю: чем больше ты их бережёшь, тем ощутимей их тяга к свободе.

На лице Овса промелькнула печаль.

— Я всегда такой, когда дело касается того, что принадлежит мне, — холодно произнёс вампир.

Рука на моём горле сжалась крепче, и он отстранил меня от вампирши.

— Ну и вредина же ты!

Она как ни в чём не бывало подошла к моему хозяину и подхватила его под руку, сняв капризную маску с лица.

— Нужно торопиться. Скоро рассвет, не хочу обгореть до костей.

Сухая листва зашуршала под ногами, голень протяжно заныла от ночи беготни по лесу.

В прошлом году из-за короткой беседы с Овсом Крокус сломал мне ногу. И теперь при долгой ходьбе трещина напоминала о себе. Это была не первая травма и не последняя травма, которую он оставил мне.

Наш путь пересекала вытоптанная полоса - с рытвинами, кряжами и притоптанными кустами, будто орда или, по меньшей мере, несколько медведей бежали на восток, как раз в сторону нашего лагеря. Я замедлилась и обеспокоенно осмотрелась, но быстро догнала беседующего хозяина: даже если бы беспокойная мысль была стоящей, я не имела права перебивать.

Несмотря на обманчивую холодность и спокойствие Крокуса, я чувствовала, как в нём что-то в нем начинало закипать. Мозг судорожно пытался найти причину, но каждый раз утыкался в тупик: что бы я ни сделала, я не имела возможности предотвратить гнев хозяина.

Но я точно знала, что что-то упускала…

«Фляжка должна быть удобной!» — прогремели слова из далёкого прошлого в моей голове.

Я старалась. Правда старалась. И каждый раз, когда мне казалось, что я научилась филигранно подстраиваться, хозяин менял правила игры.

Ненависть к Крокусу медленно разгоралась в груди, как тлеющий огонь — заразительно и неумолимо.

С каждым его грубым словом и ударом я всё сильнее хотела вырвать это проклятое сердце из его груди или жадно смотреть, как он сгорает под солнцем и вопит от боли, а затем танцевать в прахе.

Овс провёл рукой по зализанным волосам, и я убрала чёлку с глаз.

Своеобразный язык жестов фляжек означал «всё в порядке?»: если вторая фляжка проводит рукой по волосам — ответ положительный, если чешет нос — отрицательный.

Не то чтобы это как-то помогало нам, но было приятно иметь что-то тайное и личное. То, что нашим хозяевам не заполучить.

Юноша нервно поджал губы.

Что-то его беспокоило, и вдруг я вспомнила это выражение лица… Именно так он смотрел на меня, когда меня забрали с фермы. В этот же день, ровно четыре года назад.

Четыре года…

Меня рано отсеяли с простой фермы для пропитания низших вампиров и перевели на ферму для фляжек.

Разница заключалась в том, что нас не откармливали как свиней, а наоборот — растили и тренировали: чтобы мы были выносливыми, красивыми, чтобы нас берегли; здоровыми, чтобы наша кровь была вкусной; сильными, чтобы защищаться от зомби и не быть обузой.

Нас обучали хитростям и приёмам, чтобы угождать хозяину. Но самое главное качество фляжки — преданность. За своего хозяина мы должны отдать жизнь.

Но если бы это было возможно, эти жёлтые глаза закрылись бы навеки.

Четыре года назад, во время отбора на ферме, едва завидев Крокуса со сцены, я поняла, что он выберет меня.

Мне было всего пятнадцать, но вампиры, как хищники, выбирают по запаху.

Его внешность сверкала и требовала изображения на полотне: высокий лоб, резкая линия скул, губы, которые редко улыбаются, а если и изгибаются, то в насмешке или в предвкушении трапезы.

Его цепкий взгляд облюбовал меня. Он перебил все ставки, и я стала его единственным выбором, хотя древние, богатые вампиры окружали себя изобилием фляжек, чтобы не брать слишком много крови из одного сосуда, и чтобы вкус не приедался.

Тогда я не поняла сочувственный взгляд вампиров-фермеров.

Но сейчас я стала самой долгоиграющей игрушкой Крокуса, и это лишь вопрос времени, когда он сломает меня.

Мысль о скорейшей кончине больше злила, чем пугала.

И вот…

Я нашла то самое упущение.

Из-за всей этой рутины, сборов на долгожданную охоту я совсем забыла о нашей годовщине.

Ровно четыре года назад хозяин забрал меня с фермы.

В первый год по этому случаю он устроил праздник.

Тогда мне ещё наивно казалось, что я смогу найти к хозяину подход, отгадать пароль от его души, остаться в живых…

Я была рада его вниманию, но затем он преподнёс мне подарок. В чёрной коробке лежал контракт, который он заключил с моей фермой. «Видишь ли… моя предыдущая фляжка оказалась бракованной, и мне дали скидку на срок годности моей следующей закуски. Вашего поколения на ферме всего семь человек. Странно: у них обычно более пятидесяти выпускников. Что же проредило вас? Хотя нет, не хочу знать. Хочу скорее увидеть твоё лицо, когда ты посмотришь на свой срок годности».

Четыре года.

Срок годности означал, что по прошествии этого времени вампир может не сдерживаться: осушить сосуд до конца, убить и вообще делать всё, что заблагорассудится.

И мне оставалось лишь надеяться, что Крокус забыл об этом.

Ноги привели меня в лагерь, напоминавший пристанище цирковых артистов: безумный кровавый пир с красно-белыми полосатыми тентами вокруг кострища.

Трупы жертв, сброшенные в кучу у высокого сухого дуба, не вызывали во мне ни страха, ни сочувствия — лишь мысли о том, что я не хочу стать одной из них.

Тела и внутренности зомби, на которые было сложно не наступить в сумерках, остались тут с открытия охоты — развлечение, чтобы участники могли размяться перед более ценной добычей.

Худые, бледные вампиры уже сидели у костра и отмывали пятна крови с кожи, делясь впечатлениями.

Но я смотрела на остальных фляжек. Они стояли покорно: юные, тихие, почти такие же мертвенно бледные, как их хозяева. Чем старше, тем болезненней вид и чернее круги под глазами. Никому из них я бы не дала на вид больше двадцати пяти лет.

Крокус подошёл к вампиру, который раздосадовано пнул ветку. Та пролетела через костёр и разбилась надвое о встречное дерево.

— Да как она посмела?! — его голос сорвался на визг. — Я подписал контракт на год, а она и месяца не прожила!

— Его фляжка сегодня сама прыгнула на зомби. Даже не защищалась. И как ему это доказать? Фермеры скажут, что он сам виноват, раз не спас её - Лира, прикрыв рот ладонью, сплетничала с Крокусом, а затем потрепала Овса по голове. - Как же мне повезло с тобой!

— Нужно будет рассмотреть варианты других ферм, — покачал головой Крокус.

— Почему ты не закупаешься в дворцовой ферме? Ты же вроде как Княжич!

Вампирша хихикнула и тут же поймала колючий взгляд моего хозяина.

Он ненавидел это прозвище. Насколько мне было известно, когда его обратили, он был младшим сыном Княжны, но с тех пор прошло много лет, и титул стал чем-то вроде насмешки. Такой прямой разговор о поиске новой фермы заставлял моё сердце биться быстрее: неужели он уже всё решил?

— Говорят, в порту Улья есть корабль-ферма, и все в восторге от вкуса их подопечных.

— Нужно будет посетить на досуге, — задумчиво сказал Крокус, поворачиваясь ко мне.

Лира недобро улыбнулась и потащила Овса за руку в свой шатёр.

Тревога скручивала живот. Крокус заменит меня. Он убьёт меня.

Жар от высокого костра обжигал щёки. Я заворожённо смотрела сквозь рыжие языки пламени: вампиры кружились в хороводе вокруг огня, выкрикивая громкую старую балладу.

«Дьявол по мраку пламя несёт,Мечты людские в пепел крушит.Он в души не верит - верит в счёт,Ради любимой судьбу решит.Бедная звёздочка с неба падёт,В крови утонет Пирит,Но эта трагедия его не спасётЛишь пустотой замок кишит.О, Каллисто, сломанный агнец, держит в руках мир,О, Каллисто, брошенный агнец, но не удержит её».

Губы сами двигались, подпевая. О многих первородных вампирах было сложено немало легенд и баллад, но мало кто из новых вампиров и людей знал их истинный смысл и историю. Со временем глубина стёрлась, остались лишь пустые слова, которые, впрочем, немного отвлекали меня от приближающейся кончины.

Крокус, заметив на мне несколько голодных взглядов, грубо схватил за плечо и повёл в личный шатёр. Пламя веселья позади разгоралось, делая привал всё более шумным и ярким, отчего я недовольно напрягалась, опасаясь, что звуки и свет привлекут орду.

Вампир отпустил меня, проходя вглубь палатки. Его пальцы затрепетали над оружием, и я опасливо оглянулась в сторону выхода, хотя знала, что при всей удаче побег невозможен.

— Это было увлекательно. Конечно, в прошлом году все прошло веселее, жаль, что ты была слишком болтлива и испортила мне праздник, — Крокус вытер с биты мозги зомби. — Подойди.

Я послушно сократила дистанцию и задержала дыхание.

— Лира снова не сдержалась и выпила свою фляжку без остатка. Думаю, Овса ждёт такая же участь, — слова звучали с неожиданным нажимом, проверяя мою реакцию, но я оставалась спокойна, концентрируясь на шуме. — Тебе стоило бы больше ценить мою сдержанность.

С Овсом у нас было лишь взаимное чувство вины друг к другу и, признаться, не настолько сильное, чтобы кто-то из нас прыгнул на рожон ради другого.

— Я очень благодарна вам, хозяин.

— И вот опять… — он обхватил прядь моих волос и покрутил между пальцев. — Я совсем не слышу искренности в твоих словах. Это и отличает тебя от других фляжек. Ты пахнешь предательством.

Он неожиданно резко повалил меня на пол.

— Смотри мне в глаза…

Пересилив себя, я встретилась с блеском в глазах хозяина.

— Знаешь, я никак не могу выбрать, чего мне хочется больше: показать тебя всему свету или запереть в замке, чтобы ни одно существо не смело марать тебя своим вниманием.

Оголив клыки, он прошёлся их острыми концами по моему лицу, и я по привычке подняла подбородок, освобождая шею.

— Нет, милая, сегодня на десерт я хочу особое блюдо…

Он обхватил меня за талию, крепче прижимая к себе.

Холодные руки растянули защитный костюм и загуляли по моему телу. Напряжение скопилось в груди. Казалось, воздух в шатре стал плотным, почти вязким. Его дыхание было ровным: он нависал надо мной, не позволяя отрывать взгляд, и снял с себя рубашку, открывая моему взору точёное, перепачканное в крови тело.

— Ты слишком отстранена, — пробормотал Крокус, скользнув ладонью по моему боку. — Я хочу видеть твою реакцию…

Он осматривал моё декольте и возвращался к глазам, но я, точно испуганная лань, просто замерла на месте.

— Страх, мольбу, желание… что угодно…

— Но вы ведь не примете отказ? — спросила я, и это стало катализатором.

Его дыхание стало тяжелее, глаза сузились. Крокус наклонился к моей шее, а я ощутила ледяное остриё его клыков на коже — одновременно пугающее и манящее.

— Ты принадлежишь мне, — прошептал он. Его руки обвили меня крепче, заставляя почувствовать полное владение. — И мне не нужно согласие. Я хочу тебя полностью. Все твои чувства, каждую пробегающую мысль и даже ту, что прячется в тёмных уголках души… Но, похоже, единственный способ получить тебя — осушить до конца.

Страх, желание и сопротивление смешались в груди. Каждая клеточка дрожала от напряжения. Его клыки впились, и я ощутила пульсирующее тепло, дыхание стало глубоким.

Внезапно волна трепета и бессильного притяжения прошла по телу. Так работают вампирские укусы, доставляя жертве удовольствие. Я всегда утешала себя тем, что смерть от клыков хотя бы приятна.

Я надеялась, что это пустая угроза, но…

Он взял больше, чем обычно…

Теперь больше, чем нужно…

Я перехватила нож с бедра в надежде доставить немного боли своему мучителю, прежде чем умру, но он перехватил мою руку, подняв над моей головой, и сжал до боли. Почувствовав белый шум в ногах, я похлопала Крокуса по плечу свободной рукой, которой было не дотянуться до оружия, но он нервно зарычал в ответ, и клыки лишь глубже вонзились в мою плоть.

Он не остановится, и меня ждёт участь юноши в лесу.

Сердце стучало в ужасе, и звуки мира уходили на второй план.

Мышцы расслабились.

Чистое предсмертное удовольствие.

Когда я открыла глаза, увидела сверкающее звёздное небо. Ко мне вернулся слух, и праздное веселье сменилось криками. Так звучит смерть для меня — прекрасная симфония страданий вампиров. Мои губы тронула улыбка.

Невидимая сила скинула хозяина.

Несколько секунд я просто продолжала слушать быстрое биение своего сердца, но удовольствие плавно отпускало меня, и ему на смену приходила боль.

— Лисса! Лисса! Помоги! — кричал Крокус.

Звезды пульсировали перед глазами несколько мгновений, прежде чем я осознала, что все ещё жива.

Крокус держался за собственное горло, из которого струилась моя кровь, а его нога была неестественно вывернута. В костре горела безжизненная Лира, заполняя воздух запахом горелого мяса. Лагерь напоминал кровавое месиво: всюду лежали почти мёртвые или уже безжизненные тела — с проломанными головами, оторванными руками, высосанные до предела, перебитые и разорванные на куски.

Ведомая страхом, я перекатилась и спряталась за сундуком, сжалась, прячась от невидимой угрозы, и достала из-за спины арбалет, но уловить источник хаоса не удавалось. От слабости клонило назад. Серый вихрь, разносящий всюду брызги крови и крики боли, был слишком быстрым.

Через несколько минут всё затихло.

И тишина казалась даже страшнее бойни.

Я задержала дыхание, прислушиваясь, но, кажется, даже птицы замолкли.

Тихий треск веток… или костей?

Я позволила себе выглянуть из-за укрытия.

Серый вихрь застыл на месте. Сквозь пар виднелась мужская фигура, стряхивающая с себя внутренности.

Я спустилась пониже, опасаясь быть замеченной. Тихие шаги начали удаляться, и только сейчас я почувствовала, как быстро бьётся моё сердце. Кровь с шеи продолжала течь, и моё тело поддерживала лишь вспышка адреналина.

Крокус закряхтел и потянул ко мне руку. Несколько секунд я смотрела на его изуродованное тело.

Сейчас его жизнь была в моих руках — отдать остатки своей крови, чтобы он мог исцелиться и сбежать от таинственного урагана.

Умереть во имя хозяина.Выполнить долг фляжки.

Я зажала рваную рану на шее рукой и зашипела от боли. Мне в любом случае конец. Но я хотя бы могла забрать этого урода с собой. Я подняла глаза к медленно расцветающему небу и показала Крокусу средний палец и зажмурилась.

Север. Мортианна. Земли первых. Замок Крокуса. Если я каким-то чудом доберусь до столицы в таком состоянии, без хозяина и с вышедшим сроком годности, меня в лучшем случае отправят на ферму для скота.

Восток. Земли, захваченные живыми мертвецами, что, точно стайки рыб, собираются ордами и дрейфуют меж разрушенных строений. Там от меня даже костей не останется.

Юг. Земли дьявола Каллисто. Диких, неистовых вампиров и упырей. Они не раз нападали на мою ферму и выкрадывали детей — оживший кошмар наяву.

Запад. Королевство свободных вампиров. Земля принцессы. Перепачканная в крови и внутренних органах чудовищная сила, перебившая с пару десятков вампиров в считанные минуты, скрывается за деревьями.

Я выбирала свою погибель.

Глава 2. Рассвет. Кадериан

Очнуться, обгладывая чьё-то тело, — не лучшее утро. Но со мной случалось и хуже. Выплюнув кусок плоти, я оглядел кровавую картину, созданную моим голодом.

Тихо. Статично. Грандиозно.

Всю гармонию портил лишь чудом уцелевший юноша, зажатый в угол. Казалось, если я его не прикончу, судьба сделает это за меня. Он трясущимися руками выставил вперёд какую-то игрушку, пытаясь отогнать чудовище. Маленький серебряный крестик на тонкой цепочке дрожал вместе с его пальцами. Я наклонился, сорвал украшение и положил в карман. Может, оно чего стоит. Юноша заскулил и вжался в дерево.

То ли он выглядел слишком жалко, то ли я переел, но желудок неприятно свело. Я обшарил несколько сундуков в надежде отыскать немного золота, но нашёл лишь примитивные клинки. Сквозь кусты я заметил ещё одно недобитое тело — рыжего вампира, что тянулся к спасению.

Солнце вскоре зачистит поляну за меня, а остальное доедят зомби. Щедрое подношение нижнему звену цепи. Я зевнул и направился к зеленеющей полоске горизонта.

Со временем я умер не только телом, но и душой. Подобные трапезы больше не вызывали ни отвращения, ни удовольствия, ни тем более раскаяния. Такова жизнь: даже хищник однажды встречает высшего хищника.

Я прилично отошёл от лагеря, когда вдруг уловил в воздухе запах, совершенно чуждый этим проклятым лесам. Медовый, тягучий, с лёгкой пряностью трав. Сладкий, но не приторный — как поздний летний вечер, густой от луговых цветов и сот. Внутри кольнуло воспоминание, от которого я поспешил отмахнуться.

Я обернулся.

И заметил ещё одно упущение.

Женщина… продолжала преследовать меня и даже держала на мушке арбалета.

Мгновенно сократив расстояние, я прошептал прямо ей в ухо:

— Ну, ну, ну… что мы имеем здесь?

Она вздрогнула, выпустила болт в пустоту и подпрыгнула, как лань. Я скрестил руки на груди, рассматривая её. Человек. Полуживая. Хрупкая. Волосы — тёплый закат, мягкие волны по плечам. Карие глаза с янтарным отливом, острый нос, усеянный веснушками. Кожа такая тонкая, что проступают вены.

Фляжка. Хороший экземпляр.

Но… еле живая. Шея изодрана, колени дрожат, в ней почти нет крови.

Это я сделал?

— Как долго ты следишь за мной?

Она приподняла крошечный нож и направила его прямо в меня. Дышала тяжело, глаза сверкали испугом. Я медленно поднял руки в лёгкой пародии на сдачу — жест, полный насмешки.

— О-о-о, уже угрозы? Как мило.

Она наклонила голову, её взгляд бегал по мне.

— Убейте меня, — неожиданно твёрдо сказала она.

Я подошёл ближе, пальцами коснулся лезвия ножа и отвёл его в сторону.

— Хочешь, чтобы я стал твоей милосердной смертью? Но зачем так напрягаться? Ляг здесь — и умрёшь через пару часов: от потери крови, от зомби, от голода… От чего там ещё умирают люди?

Её глаза пронзили меня насквозь.

— Я вкусная, — произнесла она просто.

Это вызвало у меня смех.

— Осушите мою плоть до конца… — неожиданно она сделала шаг мне навстречу, опустила глаза и, соблазнительно склонив голову набок, подставила мне целый участок шеи. — Вы убили моего хозяина, мне больше некуда идти.

В её голосе я уловил ложь. И это только подогрело интерес.

— Или оставьте на потом и сделайте меня своей фляжкой.

Ультиматум от маленькой мыши — редкое зрелище. Она поставила всё на кон, и сама шагнула к чудовищу прямо в лапы.

Но её тело не выдержало: колени подогнулись, и она покачнулась, готовая удариться о дерево. Я поймал её, не из жалости, а скорее как охотник, прихватывающий добычу, что сама угодила в силки.

Девушка была без сознания и выглядела действительно весьма аппетитной. Почему-то её охотничий костюм был расстёгнут. Я бы предположил, что она сделала это сама, в расчёте, что это сыграет ставку на моё решение, но никто не оголяет декольте до пупка. Я застегнул её наряд и какое-то время просто смотрел на её безмятежное, нежное лицо.

Хорошенькая. Выручу за неё сотню золотых, не меньше.

Разве это не глупо — сжечь лес, а затем спасать пташку?

Но я подхватил её на руки, лёгкую, как пушинку. Её кровь меня мало волновала, но всего одним своим появлением она вызвала во мне столько вопросов, что если бы я оставил её там, то мучился бы догадками долгое время.

Аромат, что просачивался сквозь её кровь и волосы, казался мне до одурманивания странным. Для людей это необычно. Может, среди её предков были вампиры? Тогда она стоила бы ещё дороже.

Запах, как и внешность, как и характер и ряд других атрибутов, оставался с вампирами в момент их первой гибели или обращения, запечатывая в вечной жизни худшее смертное воспоминание.

Вишенка на торте проклятой жизни.

От меня пахло холодом и морозом, но она — человек.

Что с ней не так?

Вероятно, дело в том, что её кровь имела столь выраженный вкус и потому захватила и воздух.

К реке я вышел через пару часов. Умылся, затем омыл её шею. Она была слишком горячей даже для человека. Я раздражённо простонал и прокусил себе руку. Струйка багровой жидкости коснулась её губ. Это порой спасает людей.