Феномен одиночества

Медведь хмыкнул и отправил в рот пригоршню ароматных горошин:

– Только утром твой доклад полностью прочитал, – гигант говорил и жевал практически одновременно, – В медицинских приложениях нашёл интересное…

Намёк был абсолютно прозрачным, но не было никакого желания обсуждать сейчас связь с Рейчел.

– Олег, Надония нуждается в нормальной системе обороны, это раз. Два, тут необходимо создавать развитую промышленность для обеспечения научной базы, а имеющиеся темпы роста неудовлетворительны… – важнее шпионских похождений я считал скучные и рутинные задачи.

– Я солдат, а не чиновник! – рявкнул Медведь, – Я не привык к этой тяжести! Меня буквально разрывают на части!

Старцев сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Его руки сжимали столешницу с такой силой, что пластик скрипел и покрывался мелкими трещинами.

– Тебя учили вместе со всеми, – спокойно ответил я на выпад.

– Только большую часть жизни я провёл в строю, в грязи, под пулями, а не за переговорами. Почему Совет назначил меня управляющим?

Случается, что очевидные вещи необходимо проговорить вслух, чтобы знание обрело плотность, и я начал перечислять:

– Ты соответствовал требованиям по образованию, опыту, морально-волевым качествам. Ты вступал в контакт с местными разумными формами. Ты, в конце концов, заигрался в солдата удачи на службе корпов и задолжал Союзу за свою вольную жизнь. Поставить управляющим чиновника, не нюхавшего пороха, на планету, которая в любой момент может оказаться на линии фронта было бы глупостью. Так?

Медведь, окончательно успокоившись, посмотрел на меня с невероятной тоской. Рядом с его тарелкой лежал электронный планшет с открытой книгой о управлении гражданскими поселениями. Старцев смиренно относился к своему положению и позволил минутную слабость лишь наедине со мной. Он очень боялся, что не справится, и этот страх стал причиной его стремления учиться и развиваться.

– Ты справишься, – я с силой хлопнул друга по плечу, – А я вызвал тебе в помощь хорошую команду. Надеюсь, ты не против?

В улыбке друга я прочитал благодарность, значит всё правильно сделал. Часы на стене с крупными цифрами коротко пискнули, предупреждая о времени.

– Как там у них? – Старцев перегнулся через стол и понизил голос, – В отчёте у тебя прямо фантастика.

– Аналитики уже посчитали, что их удельный валовый продукт на человека ниже, чем у нас. Распределение сильно деформировано. На трёх центральных планетах многое бесплатно, а в Промзоне всё втридорога. Мы вот не можем каждому выдать по личному кораблю, но тратим ресурсы на транспортную сеть, чтобы каждый мог позволить себе перемещаться, а там единицы владеют личными яхтами, когда всё население далеко от спального места отойти не может.

Медведь понимающе кивнул:

– Пора! – он торопливо накинул на шею заготовленный заранее галстук и скомандовал домашней автоматике, – Хозяйка, обед не нужен, а к ужину приготовь что-нибудь лёгкое на три… – я усиленно замотал головой, и Олег исправился, – На две персоны.

Интеллектуальная система ответила приятным переливом, значит приняла команду.

В коридорах комплекса установилась тишина: все уже разошлись по рабочим местам. От стен отражался звук только наших шагов. Знакомый лифт пришлось ждать не меньше минуты, значит кто-то уже спустился в лабораторию. Когда двери кабинки открылись, Старцев замер, принимая звонок. Он виновато улыбнулся мне и начал было извиняться:

– Слав, там без моих полномочий…

– Я точно справлюсь. Иди.

Внизу за консолью сидела Рэйчел, изучая документы. Я огляделся в поисках Ольхова или его ассистентов, но никого не обнаружил.

– Они готовят новое тело для Пола, – бесстрастный голос киборга проехался по моим нервам.

– Тебя оставили тут одну?

– Ты же вчера за меня поручился… Сказал, что доверяешь.

Рэйчел жила в обществе, где слово начальства имеет силу закона, а Ольхов привык доверять тем, с кем работал. Удивительно, как два совершенно разных мира породили точку соприкосновения.

– Есть идеи, как вести допрос Пола?

Киборг оторвалась от монитора и с саркастической ухмылкой спросила:

– Думаешь ваша мозголомка не справится? Натравите её на Уитмана, и… – Рэйчел сделала жест рукой похожий на взрыв мозга, – У Гегемонии, кстати, нет таких мощных телепатов.

– Она читает только то, что человек хочет сказать…

Куда-то подевалось всё желание работать. Даже короткий разговор с Рэйчел высасывал силы и вызывал отупление. Импланты гормонального контроля регистрировали у меня постоянные переходы от влюблённости до раздражения, что было одной из причин аномальной усталости. Для эффективности требовалась сосредоточенность, и я позволил аугментациям корректировать химию крови в режиме реального времени.

– С тобой связались разработчики платформ для омег? – спросил я.

– Да. Ещё вчера вечером. Ночью отправила проектную документацию.

– Нужно будет взглянуть на неё.

– Значит не доверяешь до сих пор.

– Мы не дети в песочнице…

Гермодверь в лабораторию открылась и вошли учёные.

– Да что же это такое?! Второй день подряд мы приходим позже обычного… – Ольхов хлопнул себя по бёдрам и закачал головой.

В то утро и Давид, и Катерина были без масок, и я разглядел их молодые лица, практически детские. Видимо вчерашний запуск установки показал безопасность её работы для человека и теперь стало можно обходится обычными халатами. Давид Блатман катил перед собой тяжёлый ящик, очевидно, с новым телом, но слишком уж здоровый, с армейскими кодовыми замками на крышке. Катя, заметив моё пристальное внимание к грузу, пояснила:

– Там тело нового образца – прототип без кибернетики. Такие рекомендуется использовать в качестве платформ для омега-структур, и оно требует особого хранения. В этот ящик как раз поместилось оборудование.

– Вот именно! – радостно потирая руки добавил Ольхов, – Запихивать душу надолго в металлопластиковый контейнер с глазами, кажется мне, негуманным.

Академик многозначительно кивнул Рэйчел, и я понял, что не зря интересовался характеристиками её будущего тела.

Нам пришлось немного повозиться с кабелями, во множестве тянущимися во множестве по полу, чтобы подкатить ящик поближе к клетке – маленькие колёсики никак не перекатывались через толстые жгуты проводов. Наконец контейнер встал на место, и Ольхов приложил ладонь к сканеру. Внутри щёлкнули запоры, но поднимать крышку пришлось снова вручную. Давид и Егор Степанович схватились за ручки с одной стороны, а я с другой. Катерина, увидев, как раскраснелись лица коллег, хотела помочь мне, но была мягко отстранена:

– У меня военные импланты. Справлюсь один.

Внутри на специальном мате лежало тело мужчины – на этот раз пол можно было определить безошибочно – и я вспомнил, как распаковывал личного помощника перед посадкой на Приму.

– Этот экземпляр без радиомодулей? – спросил я.

– Абсолютно! – Катерина гордо вскинула голову, – Я разработала полностью биологический интерфейс для подключения ловушки душ.

Девушка ловко подключила к телу игольчатые контакты у основания шеи и запустила алгоритм выхода из анабиоза, и оболочка вздрогнула, выгнулась дугой и несколько раз громко вдохнула с тяжёлыми хрипами, словно её душили. Началась псевдожизнь, полностью лишённая сознания, а внутри мозг, сложенный из множества нейронов с изолированными синапсами без намёка на структуру мыслящего человека. Омега с помощью компилятора покажет нервным клеткам, как соединиться, чтобы стать Полом Уитманом.

Катерина внимательно наблюдала за показаниями приборов, закусив нижнюю губу, то и дело поправляя волосы. Напряжение от учёных передалось и мне, хоть я ничего не понимал в многочисленных графиках, но атмосфера торжества человеческого знания вызывала гордость и радость. Рэйчел ошарашенно смотрела на происходящее, будто увидела чудо, но молчала и ни о чём не спрашивала.

– Можно пока заняться другими делами, – развёл руками Ольхов, обращаясь ко мне, – Процесс не быстрый и займёт пару-тройку часов. Я тут с ребятами подежурю, а вы свободны.

"Проверю, что за тело себе заказала Рэйчел," – пронеслась в голове мысль, но не стоило произносить это вслух перед учёными и лишний раз причинять боль бывшей рабыне.

– Свяжусь с военным советом и узнаю, какие у них планы на миры господина Доува, – сказал я и прошёл через гермодверь к лифту.

Производство сколько-то сложных изделий не смогли уместить на бывшей разведывательной базе и вокруг Ородруина образовалось кольцо из ангаров. Пока оно росло только вширь из-за подвижного грунта, но на небольшом удалении уже виднелось начало работ над гигантской платформой, которая будет "плавать" на болоте и удерживать на себе промышленные комплексы – стройка, ставшая возможной благодаря усердным переговорам Старцева с советом омег. Этот старый солдат более чем оправдывал своё назначение.

В лёгком скафандре идти по тропинкам среди огромных деревьев было бы страшновато, но теперь постоянно в поле зрения находились постройки и рабочие. Дикая и малоперспективная планета болот покорялась, став центром научного интереса.

Тропа, указанная в навигаторе, упёрлась в высокую пластиковую стену с маленьким тамбуром. Допуски, переданные Старцевым, позволили мне пройти авторизацию и самостоятельно запустить процедуру обеззараживания. Высокоточные датчики органики несколько раз перепроверили чистоту камеры, прежде чем позволили мне попасть внутрь лаборатории и снять защиту. В нос ударил запах более всего похожий на парное молоко, только намного сильнее. Везде стояли высокие колбы с телами разной степени готовности, крупные манипуляторы и приборы, назначение которых я не знал. Тут творилась ещё одна разновидность науки, очень похожей на магию для любого, кто не владеет нужными знаниями.

– Здравствуйте, – оператор линии ждал меня заранее, – Жданов?

– Вячеслав Семёнович, – подтвердил я.

– Я Дилшод, лучше без фамилии, – невысокий человек быстро направился к прозрачной прямоугольной коробке, кабинету персонала. Его жёсткие, чёрные, кудрявые волосы сзади походили на смешную шапочку или шлем из пружинок.

– Нам некогда с вами заниматься, – извиняющимся тоном на ходу проговорил Дилшод, – Сейчас будем тестировать новую партию.

– Мне только взглянуть на заявку Рэйчел Роузен и, возможно, исправить там некоторые пункты.

– Если поймёте, то пожалуйста, – оператор ехидно улыбнулся, открывая дверь и пропуская меня вперёд, – Мы несколько раз обращались за помощью к коллегам, чтобы разобраться с некоторыми моментами.

– Например? – внутри просторной комнаты на всю работал воздушный фильтр, и я с облегчением прочистил нос от приставучего запаха.

– Например вот, – смуглой рукой парень указал на голограмму синаптического узла с модифицированными мембранными насосами, – Как мне установить имеющиеся контроллеры на эти глобулы? Даже с постоянно активными нанитами такая конструкция будет нестабильной.

– У самой заказчицы спрашивали?

– Лучше бы не спрашивал, – Дилшод опустил глаза, – Я инженер-генетик с большим опытом, но от её пояснений только сильнее голова разболелась.

Я сел в кресло и попытался хотя бы в общих чертах разобраться в модификациях, которые заказала Рэйчел. Не смог. Она превосходила нас в вопросах аугментаций на принципиальном уровне. Оставалось сделать простой выбор: запретить изготовления тела по её индивидуальному заказу или довериться. От размышлений во рту возник ощутимый горький привкус. В надежде на хоть какую-то помощь я посмотрел на Дилшода, который погрузившись в работу перестал замечать всё вокруг. На мониторе перед ним что-то двигалось, меняло цвета, и, судя по выражению лица оператора, всё шло не слишком удачно.

– Привет, Дил! – радостно улыбающаяся женщина заглянула через приоткрытую дверь, увидела меня и добавила, – Ой, и вам здравствуйте! Ну? Каков урожай?

– Два… – пробормотал оператор.

– Ну не ноль же! – женщина прошуршала своим защитным костюмом мимо меня и поцеловала Дилшода в макушку.

– Мам! – кудрявый парень оторвался от монитора, – Я потребую, чтобы меня перевели подальше от тебя!

– Невежливо отвечать на мамину ласку агрессией, особенно при других людях, – женщина сменила тон на строгий.

– Вы Фирдаус Каюм? – спросил я, узнав женщину.

– Да, – она слегка поклонилась, и из-под шапочки выбилась прядь таких же чёрных и плотных пружинок как у сына.

– Вы тоже ведь ознакомились с этим, – я указал на открытый файл технического задания Рэйчел.

– И поняла ненамного больше, чем мой сын…

– Я тем более, но у вас хотя бы есть шанс интуитивно ответить на один вопрос.

– Не томите.

– Аугментации этого тела скорее будут служить прогрессу и справедливости или разрушению?

– Это глупый вопрос. Вы же лучше знаете свою пленницу, – Фирдаус грустно улыбнулась, обняла сына, который в этот раз не сопротивлялся, и добавила, – Решайте, как добрый человек, справедливый и прогрессивный.

Я замер в раздумьях, но через несколько секунд понял, что чем дольше буду взвешивать все за и против, тем меньше шансов решиться на любой из вариантов.

– Делайте! И пусть Рэйчел Роузен вам помогает лично. Только не говорите ей, что я приходил.