Феномен одиночества

3.8 Начало игр

– Ричи! – гибкая тень оттолкнулась от стены и мерцая металлическими бликами от приглушённых ламп в полутьме подошла к люльке с курсантом, – Ты оперативник!

– И?

Гуша не сразу нашла, что ответить и стояла, оцепенев от глупости новобранца прежде, чем сказать:

– Ты должен был незаметно устранить цель. Всё.

– Устранил, – Ричард указал на тело в виртуальной реальности, лежавшее на асфальте в луже крови и ловко выбрался из люльки, подвешенной к потолку на длинных тросах.

– Назначаю переобучение, – старший инструктор потеряла интерес к подопечному, но тот ухватил её за тонкую механическую руку, ставшую прозрачной и едва видимой под действием системы маскировки.

– Гуша Сетара, я прошу объяснить ошибку, – Ричард считал достаточным доказательством своей готовности поймать Тень, а может быть и доказательством своего превосходства над ней.

Женщина вывернулась и мгновенно оказалась позади крепкого мужчины, легко толкнула его вперёд и, пока тот кубарем катился по полу, успела выйти и хлопнуть дверью, став полностью видимой. Наблюдая за происходящим, я не мог понять, почему отбор в подразделение внешней разведки вообще допускает таких кандидатов, как Ричард Беккем. Он потирал свою выбритую макушку и с не меньшим удивлением смотрел на меня, ожидая нравоучений.

– Оперативники работают так, чтобы сам факт их работы было как можно сложнее установить, – я пожал плечами и помог подняться, рослому курсанту, – Лучше это усвоить перед выходом в "поле".

Ричи согласно закивал, держась за вывихнутое плечо, а на лице всё отчётливее проступало понимание, именно боль позволяла ему осознавать ошибку, а значит предстояло ещё очень многому научиться.

Тренировочный комплекс состоял из прямых коридоров, к которым, словно виноградины присоединялись комнаты для работы в различных виртуалках – заблудиться было невозможно. Сетара стояла у дверей лифта, когда я её догнал.

– Гуша, есть минутка?

– У меня по графику ужин, можете присоединиться, – в глазах блеснул огонёк любопытства.

– Спасибо. Тетерев, ничего не объясняя, направил меня наблюдать за обучением курсантов, и у меня возникли вопросы.

Двери лифта открылись, и Гуша с громким цокотом металлических ступней по керамическому полу прошагала вперёд.

– Задавайте, – один из тонких пальцев из мягкого пластика нажал на нужную кнопку.

– За чем именно я должен наблюдать? За несколько дней я не смог узнать чего-то нового, – мне понравилось, что собеседница не стала откладывать разговор до конца ужина, как часто бывает принято среди населения большинства развитых планет. Гуша в очередной раз изучила моё лицо, и её взгляд расфокусировался, как происходило всякий раз, когда она обращалась к сетевым базам данных или использовала радиосвязь.

– Считайте, что эту проверку вы прошли, – наконец ответила инструктор, – Надеюсь, в чём она состояла объяснять не нужно?

– Я знаком с когнитивными искажениями и умею их в себе распознавать.

Гуша протянула мне руку:

– Добро пожаловать!

Я пожал маленькую ладошку и задал следующий вопрос:

– У вас вообще нет предварительного отбора? Среди курсантов встречаются совершенно некомпетентные.

Гуша прыснула от смеха, что выглядело жутковато из-за складок на границе живой кожи лица и металлом черепа:

– Два поколения выросло в мирное время, и никто из них не хочет в наши ряды. Мы собираем наёмников по корпоративным планетам, чтобы укомплектовать живой силой подразделения. Флот способен решать точечные задачи, а вести полномасштабную войну… – лицо инструктора сморщилось от смеси гнева и бессилия.

– Я понимаю.

Лифт остановился. Гуша переключилась на тихий шаг и замерцала, превратившись в полупрозрачный смазанный силуэт.

– У меня остаточные последствия ПТСР, которые длятся уже несколько лет, – в пятне переливающихся расфокусированных пятен чётким оставалось только лицо, – Никак не могу привыкнуть к этому телу, и всегда использую камуфляж на людях.

Я следовал за голосом, стараясь не смотреть на Гушу – расплывающееся пятно вызывало резь в глазах.

– А зачем вообще было использовать такое количество кибернетических протезов?

– Я получила ранения на корпоративной службе и страховки не хватило на нормальное лечение. Мне обещали, что новые возможности тела позволят больше зарабатывать. Первое время я даже верила в это, а потом узнала сколько стоит техобслуживание и ежемесячные обновления…

Мы вошли в столовую, где стоял тихий гул голосов. Почти все, и инструкторы, и курсанты, сидели по трое-четверо, негромко разговаривая. Несколько машин-пауков разносили заказы. Рой нанитов-симбионтов, выданных Тетеревым при знакомстве, образовал голограмму с актуальным меню, и я выбрал несколько лёгких закусок.

– Тяжело без имплантов? – спросила Гуша, садясь за ближайший столик, – Не всем нравятся наномашины.

– А мне показалось, что это прогрессивная замена.

– Вы не управляете ими, как собственным телом. У них свой искусственный разум, защищённый от вашего вмешательства.

– Я пока не нашёл в этом негативных моментов.

Машина-официант со стуком маленьких пластиковых копыт и шелестом приводов приблизилась к столику и замерла в ожидании, когда мы прекратим жестикулировать и дадим разрешение на сервировку, после чего очень быстро заработала манипуляторами, расставляя блюда. Запахло очень аппетитно, и я понял, насколько сильно проголодался.

Гуша ела очень медленно, нарезая всё мелкими кусочками и тщательно пережёвывала. Видимо корпорация, на которую она когда-то работала, экономила на всём, кроме боевых систем, при разработке тела.

– Ваша напарница ведёт затворническую жизнь и почти не выходит из своей комнаты, – инструктор проглотила очередную порцию и решила передохнуть.

– Она навёрстывает свои знания о Союзе и наших технологиях, которые отличаются от доступных в Гегемонии.

В зал быстрым шагом вошёл Степан Игоревич и громко поздоровался:

– Добрый вечер, товарищи! Приятного аппетита!

Ему ответил салют рук с ложками и вилками. Инженер-капитан заложил руки за спину и подошёл к нам.

– Товарищ Сетара, Жданов, – он коротко поклонился каждому, мы встали, – Садитесь! Садитесь же! Не нужно этой официальности! Я хочу предложить работу для вашей двойки, – Тетерев присел на стул и положил правый локоть на стол, обращаясь ко мне.

– Я слушаю, – между рёбер запрыгал шарик предвкушения серьёзной работы.

Старший капитан посерьёзнел, и заговорил тихим голосом:

– Мы обнаружили потенциально опасный мир совсем недалеко от границ СЗиКа. У них есть неплохо вооружённый флот и желание его активно использовать. Пока грабят и присоединяют к себе близлежащие обитаемые системы, но, судя по их продвижению, не тычутся вслепую, – Тетерев вывел изображение участка галактики и прочертил линию, – Вероятно они обладают данными о первых волнах дикой колонизации и планомерно исследуют эти цепочки. Пока мы ведём пассивное наблюдение, но они ускоряют темпы экспансии благодаря захваченным ресурсам.

– Моя цель?

Тетерев сменил картинку на фотографию зрелого мужчины в мундире.

– Это Залман Токаев. Император Даймода. Его власть держится на личном авторитете и непрерывной раздаче завоёванных благ множащейся верхушке. Если в его убийстве обвинят кого-то из олигархов, то империя разорвёт сама себя.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали. Если отпустить вожжи воспоминаний, то легко представить, как до самых локтей всё покрыто кровью, а теперь человек, сидящий напротив, спокойным тоном отдавал приказ открыть ещё одно личное кладбище планетарных масштабов.

– Вячеслав, СЗиК не может позволить себе участвовать в "звёздных войнах". Таких миров как Даймод очень много, и на всех у нас не хватит сил.

Тетерев выжидательно смотрел мне в глаза, а я понял, что этот человек завербовал меня ещё неделю назад, при личной встрече, а театральное представление с головоломкой про мой личный номер было качественной прелюдией к беседе с "домашним" дедушкой, который теперь очень убедительно сокрушался о будущих потерях. И ведь не просто так мне неделю показывали совсем зелёных мальчишек. Всё это ради моего согласия ещё глубже погрузиться в кровавое месиво.

– С Рэйчел уже говорили об этом? – спросил я, оттягивая неизбежное.

– Минут десять назад. Она изучает материалы по делу, – Тетерев виновато улыбнулся, чем на секунду вызвал у меня отторжение, – Если когда-нибудь окажется, что без этого можно было обойтись, я пущу себе пулю в висок, – он говорил буднично, а я осознал, что он действительно верит в свои слова, а ещё больше верит в свою работу.

Помолчав, Тетерев добавил:

– Мы на этой станции равны с вами, и я не имею права приказывать.

– Документы уже загружены в симбионтов? – только оставалось спросить мне прежде, чем бросить остатки ужина и покинуть столовую.

Не помню, как добрался до жилого сектора. За всю жизнь приходилось много раз принимать трудные решения, но сейчас в голове крутилась карусель из сотен, может быть тысяч, таких вот "империй", сжатых в пружины и готовых сорваться в резню ради единственной и безумной цели: сохранить стабильность своего невидимого куратора – Гегемонии.

Рэйчел Роузен сидела на краю стола в своей комнате и быстро оперировала голографическим интерфейсом ИИ. Глаза прикрыты, а длинные ресницы из-за теней, казалось, прикасались кончиками к щекам.

– Тебя словно избили… – вспышка сарказма сменилась сочувствием, – Как ты смог сохранить эту свою доброту, работая в полиции?

– Скорее всего, благодаря ей, сохранился я…

Голограмма погасла, погрузив комнату в сумерки. Рэйчел приблизилась и хотела обнять, но поняла, что не время, и только положила руку на плечо, крепко сжав пальцами.

– Данных очень мало, и я боюсь, что простой провокацией тут не отделаться. Есть идеи?

– Нужно осмотреться на месте. У императоров всегда слишком много слуг, а ещё больше нищих вокруг дворцов – мы сможем подобраться достаточно близко.

Рэйчел хищно усмехнулась. Её опыт анархистки вполне согласовывался с таким планом. Мы загрузили ИИ расчётами и разошлись по комнатам, договорившись утром начать сборы в дорогу.

3.10 Вылет

Вода в душевой кабинке подавалась под ощутимым давлением, и пот после тренировки смывался даже без мыла. Мне нравилось крутиться, подставляя под массирующие струйки свои бока.

– Слав! Заканчивай! – Рэйчел сопроводила свой окрик громким хлопком ладони по прозрачной стенке.

– Что-то срочное? – спросил я, выглянув в приоткрытую дверцу.

– Нет, – Рэйчел кончиком пальца нажала мне на нос, – Просто хочу показать новые данные для работы. Кстати, местные аналитики нашу идею одобрили и готовят материалы для обеспечения поддержки.

Программа санитарной очистки завершилась обдувом сухим ионизированным воздухом. У меня немного отросли волосы за последнее время и теперь после душа торчали в разные стороны непослушными рожками.

– Сколько им нужно времени? – спросил я, подбирая новую стрижку в каталоге автоматического визажиста.

– Обещали закончить после обеда, – Рэйчел хмыкнула и со своей любимой саркастической улыбочкой добавила, – Кстати, если ты так уверен в любви Большой Мамочки к себе, то может найдёшь способ договориться с ней, и тогда она сможет тебе подсказывать в реальном времени?

Я взял рукой её волосы, поднял их и осмотрел шею, нарочито внимательно изучил плечи и заглянул за воротник блузки.

– Ты чего?

– Хочу найти у этого киборга кнопку отключения стервозности.

Рэйчел рассмеялась и обвила руки вокруг моей шеи:

– Мне нравится, когда ты шутишь… В такие моменты даже не хочется пнуть твою занудную угрюмую тушку.

Пальцы с ухоженными ярко-красными ногтями расцепились и прошлись кончиками по моей груди. Я чувствовал её дыхание, состоящее из запахов фруктов. Она дразнилась, нарочно стремясь вывести из равновесия, чтобы задать какой-то мучивший её вопрос. Её губы уже чуть заметно шевелились, но по этим движениям нельзя было разобрать ни слова. Отстранившись, Рэйчел по-девичьи хихикнула и оставила меня одного.

Закончив с туалетом, я занялся документами, оставленными напарницей на кровати. Население дворца, планы строений императорского комплекса, фотографии с описанием приближённых. Всё это и многое другое приходилось запоминать по старинке обычным человеческим мозгом. А ведь Штайн перестраховался и в том, что мои боевые импланты были удалены: на планете постоянно проводились рейды на шпионов и подозрительные аугментации уже научились находить. Я сделал запрос о том, сколько агентов работало над сбором информации и наткнулся на стену из засекреченных директорий, позвонил Тетереву и задал этот вопрос напрямую. Инженер-капитан некоторое время размышлял, пожёвывая ус, но наконец пошёл на откровенность:

– Сейчас там работает три наблюдателя. Остальных мы потеряли. Шестьдесят одного человека. Они выдерживали пытки и… умирали. Ты ведь понимаешь смысл всего этого?

Я кивнул. Больше полусотни разведчиков будет в итоге разменяно на небольшую группу систем с населением в полсотни миллиардов потенциальных граждан Союза. Математика показывала мне, словно глупому ребёнку, всю выгодность такого обмена, и в то же время, всю чудовищность ведущейся игры.

– Аналитики закончили раньше времени, – сказал Тетерев, – Ваш план одобрен. Вылет завтра… Или отдохнёшь?

– Некогда. Мы будем готовы. Можно ещё вопрос?

– Разрешаю.

– Кто-то ведь рассчитал, что Рэйчел поступит в лаборатории на Надонии именно так?

Тетерев долго смотрел мне в глаза через коммуникационную сеть, а потом, не меняя выражения лица, отключился.

Подсохшие волосы всё так же торчали в стороны, я заглянул в зеркало и решил, что вид вполне мог бы соответствовать жителю трущоб, но нужно добавить грязи и запаха пота.

Без аугментаций гортанные звуки языка Даймода получались излишне правильными и чёткими – стоило потренироваться, чтобы приучить себя говорить с несколькими дефектами и лучше соответствовать роли. Я повторял одну и ту же фразу на диктофон по несколько раз с разными интонациями и скоростью, а после прослушивал запись и анализировал, работал над ошибками. Когда наконец удалось грязно выругаться и при этом не закашляться, было уже поздно, но спать совсем расхотелось – предстоящее дело не давало покоя. Решив, не беспокоить напарницу, я принял снотворное и в одиночку отправился в большой сад, где за несколько последних дней полюбил гулять в свободное время.

Крупные деревья высоко тянули ветви к потолку пещеры, усыпанному лампами для фотосинтеза. Здесь никогда не бывало смены дня и ночи, а вечно царило утро из красных и синих оттенков. Растениям нравился климат, и они отвечали на уход буйным ростом, обильным цветением и множеством диковинных плодов.

Сорвав нечто похожее на карамболу с ярко-жёлтой кожурой, я надкусил и почувствовал насыщенный сладкий вкус с тонкой кислинкой.

– А так хотелось, чтобы этот уголок был только моим… – из густой листвы кустарника беззвучно появилась Гуша.

– Сад огромен, – я пожал плечами, – Тут всем хватит места, чтобы побыть наедине с собой.

– Именно это место особенное, – инструктор села на траву и обхватила руками колени.

– Расскажите, чем особенное?

– Нет. Может быть в следующий раз, когда научусь хоть немного доверять людям, – Гуша посмотрела на меня и спросила, – Если мы овладеем технологиями Гегемонии, такие как я смогут снова обрести полноценное тело, стать настоящими?

– Cogito, ergo sum verus (Мыслю, следовательно я настоящий, лат. прим. авт.), – снотворное начало действовать, захотелось опуститься на траву и прикрыть глаза, а вкрадчивый внутренний голос принялся убеждать, что легко удастся прилечь тут всего на пару минут и без труда потом вернуться к себе в комнату, – Омеги вообще без физических тел могут обходиться.

Гуша сжала губы и едва заметно кивнула.

– Доброй ночи! – сказал я напоследок и зашагал по тропинке к подъемнику. Сетара не ответила, продолжая всё глубже погружаться в себя. Похоже, что она зацикливалась на одних и тех же мыслях, совсем как Роберт с его увлечением религией.

Когда открылась дверь в мою комнату, глаза уже с трудом удавалось держать открытыми. На ощупь я дошёл до кровати и лёг, не раздеваясь.

***

Рэйчел что-то обсуждала на площадке с пилотом. Слышны были только отдельные слова, но, судя по интонациям, они ругались. Бедный парень вжимал голову в плечи и вздрагивал всякий раз, когда Рэйчел повышала голос.

– О чём спор, – спросил я.

– Этот цыплёнок утверждает, что его план высадки и спуска оборудования безопаснее… – Роузен произносила слова, словно рвала толстую бумагу.

– Рэй, план утверждён. Я не вижу причин для пересмотра.

– Мы окажемся там почти без оружия!