Феномен одиночества

1.8. Контакт

Третий день после прибытия Жданова на Талим.

Потолок капсулы для сна почти касался моего носа. Шутили, что людей перед стартом двигателей для дальнего космоса заранее укладывают в гробы, потому что никто не уверен в успехе полёта. Я подумал, что такой гарантии нельзя давать даже на прогулку вокруг дома в весенний вечер. Только перед перемещением на "сверхсвете" компьютер выдавал точную вероятность благополучного перемещения. Для гражданских кораблей она должна быть не меньше двадцати миллиардов к одному, а во время боя для военных допускалось прекращать расчёты на тысяче к одному. Чем мощнее становились компьютеры для обработки данных, чем быстрее получались нужные результаты, тем жёстче становились требования. Как бы то ни было, но в девятнадцатом веке, отправляясь на запряжённом лошадьми дилижансе путешествовать между городами, люди не беспокоились, что их шансы на гибель были на много порядков выше, спокойно оставляли дела незавершёнными и не переписывали завещание.

Приятная бодрость разливалась по телу. Тёплый пол каюты массировал стопы ворсинками ковра. Мне нравилось такое пробуждение. Космос не был гостеприимным сам по себе, но люди делали его таким по мере своих сил. Мы – бесконечно малые песчинки – делаем удобнее для себя Вселенную. Я не сомневался, что придёт время, и полёт в любую галактику будет словно поход на кухню за чаем в любимых тапочках.

– Не готов ещё? – спросил Майн, обращаясь по личному коммуникатору.

– Только проснулся. Спешим?

– Высадка через семьдесят минут. Мы вышли на орбиту четыре часа назад… – адмирал удивлённо вскинул брови – сигнал пробуждения для всех подаётся сразу же по прибытию.

– Нужно проверить мою капсулу.

– Я не боюсь поломки, Жданов, – с некоторой злостью произнёс адмирал, – Диверсия куда опаснее.

– Смысл?

– Взломать твои импланты, например. Да просто мне нервы потрепать.

– Я в норме. Мои расширения взломать нельзя – только физически повредить. А за нервную систему "Стального адмирала" я спокоен, – попытался я отшутиться. Кстати, нашли нам табачок?

– Папиросы были на одной из планет поблизости. Лежат в отсеке для личных вещей в твоей броне. Команда ждёт, – Майн отключился, даже не улыбнувшись.

Я переоделся в десантный комбинезон и направился в ангар, где предстояло впервые за последние полвека войти в броню. Мне вспомнилось то незабываемое ощущение мощности. Полтора центнера металла, движимые миниреактором, превращали человека в титана, а благодаря синаптическим контактам воспринимались, словно собственная кожа. Находясь в лифте, я обнаружил, что трясутся кончики пальцев – признак крайнего возбуждения. В строках состояния замелькали данные о том, что импланты собирались использовать подавление излишнего выброса гормонов. Я усмехнулся и заблокировал это вмешательство – очень хотелось побыть собой, настоящим и мясным человеком. Такое поведение сейчас считалось откровенным хулиганством, однако мне был важнее душевный комфорт, чем искусственное равновесие.

Лифт добрался до нужной точки и остановился, а я вышел в гигантский отсек высотой в четыре метра, заполненный сгруппированной по отделениям техникой для высадки: десантные самоходки, экзоскелеты, реактивные аэробайки. Пришлось сверится с навигатором, чтобы определить местоположение выделенного скафандра. Оказалось, что идти недалеко – метров пятьдесят. Тремор исчез сам собой, когда я увидел парней, готовящих снаряжение.

– Вячеслав, мы уж подумали, что ты отказался, – пробасил Олег. Его лицо покрылось потом от напряжения – из-за высокого роста у него был свой личный набор брони, а стандартные механизмы для её сборки не подходили, и Олег использовал самодельные держатели и подъемники, которые хоть и облегчали процесс, но требовали от оператора больше усилий.

– А кто будет человечество спасать? – я сделал нарочито снобскую гримасу.

– От чего? – Пётр уже вошёл в свою броню и проверял по очереди системы. Его голос, усиленный электроникой, показался мне чрезмерно обезличенным.

– От самих себя, – ответил я, сверяя серийные номера на частях экзоскелета с накладной в персоналке.

– Не скучаешь по своей машине? – спросил Никита, – Олег повсюду за собой одну и ту же таскает.

Я скучал несколько недель после увольнения до первого порученного дела. Потом скучать стало некогда.

– Конечно! – моя ухмылка должна была выдать иронию, – По вам вот совсем не скучал…

– Это заметно, – буркнул Олег, не обратив внимание на мою мимику и интонацию, – Даже сегодня опоздал и пришёл впритык к отправке.

– Меня капсула так разбудила. Майн подозревает саботаж, – от этих слов парни разом повернули ко мне озабоченные серьёзные лица, – Всё со мной нормально.

– Броню перепроверь, – сказал Олег, – А лучше смени.

Я покачал головой и поцокал языком, словно учитель перед детьми. На этом цирк кончился и всё оставшееся время пришлось потратить на проверки и тесты.

– Внимание! Группа Жданова! Аппарат к спуску готов, – динамик громкой связи чеканил слова.

– Готовы? – спросил я.

– Готовее некуда! С румяной корочкой! – хором ответила группа, и мы затопали к разметке.

– Жданов, повтори задачу, – заговорил коммуникатор голосом Майна.

– Высадка в зону обитания омега-структур, сбор данных, попытка войти в контакт. Всё? – ответил я и ждал подтверждения. Мне стало не по себе от долгой паузы – я слышал, как дышал адмирал, несколько раз причмокивал, пытаясь начать говорить.

– У тебя есть оружие против них… – наконец смог выдавить Роберт, – Щит сдерживания и этот излучатель – разработка Нового Эдема, – голос старого воина дрожал, казалось, что он сейчас сорвётся в истерику, – Они знали тогда, что ищут. Криг был не в курсе всех подробностей, но сами директора знали больше нас. Они готовились к противостоянию и создавали средства для уничтожения душ. Я хотел, чтобы ты знал. Они нашли способ убивать… Эта штука работает, как плазменная пушка. Я не могу приказывать, но прошу тебя не использовать её даже, если будет тяжело, – Майн закончил свою речь и не отключался, ожидая моей реакции.

– Оружие только у меня?

– Да.

– Я могу его не брать с собой?

– Нет…

– Я… не использую это против омега-структур.

Десантная рама мягко обняла каждого из нас и приподняла над полом, прижимая металлическими лапами к своему животу, словно мать детей, потом её выстрелило из отсека в космос, и мы начали падать. Атмосфера огнём обволакивала защитный энергетический купол и яростно гудела. Я слышал этот рёв много раз в своей жизни, он успокаивал. Если эта чудовищная сила ничего не может сделать нашим скорлупкам, то и внизу не случится ничего плохого.

На этой планете не было людей больше века и последними были мы. В памяти ожил образ Каспера. Теперь он уже состарился, ушёл на пенсию с исследовательского флота и вернулся на Землю. Я навещал его несколько лет назад. Странно было видеть его седым, лысым, в широкой шляпе, сидящим с удочкой в руках на берегу городского пруда. Не у всех психика выдерживала продление жизни хотя бы в два раза. Каспер выбрал здоровую старость. Роберт Майн уже давно разменял вторую сотню и начал ломаться. Я задумался – а на сколько хватит меня?

Вой огня сменился свистом ветра, открылся завораживающий вид на вечернюю сторону: бескрайние болотные леса, разделённые единственным горным хребтом. На карте отметилось точкой положение законсервированной базы, а мы спускались на несколько сотен километров западнее. Раскрылись дюзы тормозных двигателей, и мои внутренности заныли от перегрузки.

– Командир, проверка связи! – рыкнул Олег.

– Я в… порядке… – говорить было трудно, но нельзя допускать слабину.

Стали различимы кроны деревьев. Импланты транслировали трёхмерное изображение, где выделялась область с мегалитами. Мы садились в километре от этого места – на таком расстоянии беспилотные машины начинали привлекать внимание омег.

– Контакт с поверхностью через тридцать секунд, – начал я проговаривать обязательные команды, – Сразу после отстыковки проверяем опоры рамы и убеждаемся, что транспорт легко поднимется. Крупных хищников поблизости нет. Строимся в линию. Постоянно держать сканеры в активном поле внимания.

– Принято, – хором ответила команда.

Тяга убавилась до минимума, и рама на несколько секунд зависла в сантиметрах от поверхности болота.

Чавкнуло болото, скрывая опоры на двадцать – тридцать сантиметров. Металл коснулся переплетения корней, и посадка завершилась. Тишина. Свет звезды проникал через листву, но было ещё только начало утра, и лучи падали под острым углом, поэтому внизу оставалось сумрачно несмотря на яркое мерцание крон. Я быстро проверил глубину погружения ближайшей "ножки", убедился, что дюзы не коснутся грязи.

– Опора один в норме, – произнёс я в микрофон.

– Опора два в норме.

– Опора три в норме.

– Опора четыре в норме.

Я ещё раз перепроверил сигналы периферии и махнул рукой:

– Выдвигаемся к мегалитам!

В этой области наступало лето. Лес стремился использовать максимум от увеличившихся потоков тепла и света. Множество растений соревновались за опылителей привлекая их пестрыми цветами. В воздухе носились тучи насекомых, создавая постоянный гул, а за ними в свою очередь гонялись местные летуны с широко открытыми пастями. Из всех населённых жизнью планет Надония оказалась самой похожей на Землю, если сравнивать биоценозы и химию организмов, и из-за этого самой непригодной для колонизации – тут нас могло убить большинство микробов.

Впереди стала различима граница большой поляны, в центре которой удивительным образом возник холм посреди хляби. Возвышенность имела наверху углубление, где располагались огромные отёсанные монолиты, сложенные на манер Стоунхенджа. Сканеры проецировали трёхмерную картинку на гипертрофированные зрительные области мозга, создавая не дополненную реальность, а ещё один параллельный поток информации.

Постройка была вне прямой видимости – нужно подниматься на холм. Я сделал знак рукой. Олег выдвинулся вперёд и начал медленный подъём по спирали против часовой стрелки. Я держался в паре метров позади, а Никита и Пётр замыкали группу.

– Движение на двенадцать! – рыкнул Медведь и присел.

Я пробежал по дуге и поднялся выше, но никого не увидел. На плотно утоптанной площадке высились огромные камни.

– Опознал? – спросил я.

– Только движение.

Сканеры внезапно отключились. Экран стал пустым, даже местность перестала отображаться. Чувство крайнего одиночества и потерянности захватило все мысли. Современный шлем не имел прозрачной части, изображение формировалось множеством машинных рецепторов сразу в мозгу. Мы ослепли. Или только я? Радио молчало.

Много лет назад курительное устройство помогло выжить на Надонии. После возвращения не терпелось поскорее избавиться от него, что я и сделал, как только получил личные вещи из карантина. Теперь было сложнее достать и табак, и прибор для его нагрева – медленное самоубийство стало выходить из моды. Посмотрим, что за папиросы такие.

Броня открылась без ошибок. Тёплый влажный воздух, казалось, целиком состоял из испарений, и кожа покрылась капельками. Я осмотрел местность и снова никого не обнаружил. Три скафандра оставались запечатанными и неподвижными. Кричать или стучать по ним было бесполезно – если аудиосистемы выключены, то звукоизоляции питание не требовалось. Я открыл "бардачок" – маленький внешний отсек брони и заглянул внутрь. В защитной плёнке из вспененной резины были уложены пять картонных коробочек, обёрнутых пластиковой плёнкой, и бензиновая зажигалка с гравировкой "M&T", настолько небрежной, словно буквы наносили обычным гвоздём.

Я снова осмотрелся, но кроме нас на вершине холма никого не было. Содержимое бардачка перекочевало в карманы. Каменный круг оставался пустым, как и болота вокруг. Во время обхода в глаза бросилось множество отличий от видеоряда, показанного Майном: теперь строение было больше, сложнее, грани блоков обработаны гораздо тщательнее без сколов и трещин. Письмена разрослись повсюду затейливой вязью.

– Что тебе нужно?

Я резко обернулся. На земле сидел человек в длинной рубахе без пуговиц и смотрел на меня.

– Моя команда? – ответил я вопросом.

– Стоят. Живые. Злятся немного. Выйти без приказа не могут, – мужчина говорил приятным голосом, чуть нараспев.

– Почему вы не хотите с нами контактировать? – я решил придерживаться заранее разработанного плана из списка вопросов.

– Я контактирую прямо сейчас, – большие карие глаза смотрели слегка устало, на лице не возникало признаков раздражения или агрессии.

– Вы заблокировали систему для наблюдения, отключили все дроны на планете…

Человек не дал договорить:

– Мне не нравится, когда за мной постоянно следят, а тебе?

Я обратил внимание на то, что он говорит в единственном числе, только за себя.

– Вся моя жизнь записывается… – я постучал пальцем по лбу в том месте, где снаружи был внешний интерфейс для физического подключения периферии к личным имплантам – маленький треугольник с магнитными контактами.

– Эти записи видишь ты, другим людям они без твоего разрешения недоступны, если только не будет совершено преступление. Даже тогда нужно решение суда… Тебе нужно покурить, – мужчина поднялся на ноги и сделал жест рукой предлагая пройтись, – На ходу легче переносить отравление.

Я достал одну пачку и повертел в руках, поняв принцип, открыл и не без труда выудил бумажную трубочку, набитую сушёным табаком. С зажигалкой разобраться оказалось легче. На этот раз дым был густой, насыщенный и рвал горло. Долгий кашель не давал разогнуться, а мужчина терпеливо ждал.

– Неужели это может нравиться? – я наконец вернул контроль над дыханием.

– Мы все делаем много глупостей, – собеседник развёл руками и смущённо улыбнулся.

– Скажи, а "вы" это кто?

– Не имею понятия, – этот ответ вышиб из меня дух, вызвав ещё один приступ удушающего кашля, – Откуда у людей такая уверенность в нашем всезнании? – спросил мужчина.

Я отдышался и замолчал, задумавшись. В действительности ведь не было ни единого намёка, что смерть открывает хоть какие-то знания.

– Мы отличаемся способом существования, наверное… – контактёр хмыкнул и снова развёл руками, – Мы знаем о себе не больше, чем вы… Или даже меньше.

– Что значат эти камни и надписи? – спросил я.

– Мы изучаем себя и окружающий мир. Повторяем наш с вами общий путь, пока хватает места на камнях. Но уже скоро понадобится пергамент, бумага, компьютеры. Я не видел никогда другого пути развития. Несмотря на разницу в способах существования у нас с вами одно воспитание, – мужчина улыбнулся и положил руку мне на плечо. Его ладонь была тёплой, чувствовалась через нательник.

– Расскажешь, что узнали нового? – робко поинтересовался я.

– Мы меньше зависим от мнения других. Это важно. При этом мы быстрее и качественнее обмениваемся идеями – легче понимаем друг друга. А этот сборник событий, – человек указал рукой на мегалиты, – Это субъективно, и пока слишком мало для анализа.

– Вы нас боитесь, – ещё один вопрос из заранее заготовленного списка.

– Нет, – просто ответил мужчина и загадочно улыбнулся, – Мы точно знаем, что такое смерть, и никакой создатель не будет судить нас за грехи. Этого достаточно. И передай эти слова Роберту, – последнее человек говорил, глядя на зажигалку, которую я вертел в руках, – Он, очевидно, помнит своего старого друга Тарасову Светлану.

– Мы сможем наладить стабильный контакт?

– Вы нас боитесь, – человек утверждал с небольшим нажимом, – Это логично. Канал будет. Вы можете постоянно жить на базе Надонии, а мы приходить туда и…

– Общаться, – я подсказал слово.

– Да, – согласился мужчина, – Только не нужно за нами постоянно подглядывать. Ладно?

Я несколько раз покивал головой.

– Будем готовить базу для посольства. Броню нам включите или придётся пешком идти?

– Уже включена. До свидания Вячеслав, – мужчина дождался, когда я моргну и исчез. Я почувствовал, как запускаются все расширения. Загудели приводы экзоскелетов.

– Командир? – спросил Посол.

– Всё хорошо, – ответил я, – Сейчас двинемся обратно. Наша операция прошла успешно.

1.9. Звёздные войны

Рама натужно тащила нас на орбиту.

Возвращение прошло быстро и молча. Поверхность нашей брони несколько раз обожгло плазмой во время прохождения через впускные шлюзы. Когда сабатоны коснулись площадки корабля, Никита спросил:

– Мы там вообще были нужны тебе?

– Сегодня мне без вас было бы совсем одиноко. А теперь вы будете нужны там, – я указал рукой вниз, – На планете расконсервируют базу. Будет что-то вроде посольства…

– А если я не захочу? – спросил Олег. Он шёл передо мной и перегородил проход, требуя ответа.

– Зря, это же уникальная возможность! Но, думаю, что заставлять не будут.

Медведь задумчиво опустил голову. Вся команда ознакомилась с записью моего разговора с омегой во время подъема с планеты и теперь обдумывали. Гигант с громким лязгающим звуком опустил свою руку мне на плечо:

– Кто они, если не души?

Я не знал, что сказать.

– Люди скучают по волшебству, а его никогда не было, – произнёс Посол, – Это как массовый психоз, когда все верят, что видят не галлюцинации, а нисхождение духа.

Олег отошёл в сторону, пропуская нас вперёд. Ему очень хотелось, чтобы правда оказалась на его стороне. Он готов был уверовать.

Мне предстояла процедура полной дезинфекции, поэтому пришлось оставить парней и в полном облачении прошагать до специального отсека. Разрешение на выход из брони было выдано только после того, как герметичная дверь комплекса очистки закрылась. Экзоскелет самостоятельно встал на позицию, отмеченную ярко-жёлтыми штрихами разметки. Я лёг в устройство, похожее на криокапсулу. Жидкость с антибиотиками быстро заполнила всё пространство, и её пришлось вдохнуть. В носу появилось ощущение прохлады, как от мятных конфет.

"Поражено 27% лёгких…

…Поражено 26% лёгких…"

Надпись постепенно из жёлтой становилась зелёной, а рядом отсчитывалось время до конца очистки. В горле першило то ли от курева, то ли от микрофлоры Надонии. Наконец процедура завершилась, и я перестал быть угрозой для экипажа.

– Жданов? – лицо адмирала, находящегося в комнате управления, выражало озабоченность, – Ты в норме?

– Так точно. Запись видели?

– Одной бедой меньше… – Роберт тяжело вздохнул, – Наш корабль покидает систему через пару часов. Мы должны поговорить до этого и сформировать отчёт.

– Прибуду на мостик, как можно скорее.

Переодеваясь в сухое, я думал о несостыковке: высадку и контакт можно было осуществить на небольшом судне, а мы использовали снаряжённый тяжёлый носитель, словно ожидали угрозы не с планеты, а из внешнего космоса. Не то чтобы это было слишком странно – размеры корабля не слишком сильно влияли на экономичность полёта, и теперь в относительно мирное время использовались те суда, что были ближе – однако секретность операции с полным экипажем обеспечить гораздо сложнее. Я вообще не любил тайны и не понимал их смысла в нынешнюю эпоху, но привычки государства умирали медленнее, чем условия их возникновения.

На мостике суетилось человек двадцать – в основном диспетчеры, которые координировали подготовку к отбытию. Роберт сидел в кресле пилота и вместе с навигатором рассматривал что-то на внешнем голографическом мониторе.

– Могу докладывать, – сказал я, ожидая, что Майн попросит оставить нас или предложит мне пройти в его рабочий кабинет, но адмирал просто махнул рукой.

– Я тут подумал, что в рапорте нет нужды, – начал Майн, его голос звучал гораздо бодрее, чем десять минут назад, – Твоя запись уже отправлена. Совет Земли отдал распоряжение о формировании постоянного контингента для научной работы и налаживанию отношений с омегами. Я говорил с ним только что…

– Почему мы прилетели сюда на мощнейшем боевом корабле, а не на каком-нибудь исследовательском? – внимательное изучение реакции показало, что Роберт находится на грани срыва.

– Вячеслав, так вышло, – адмирал пожал плечами.

– Товарищ адмирал, – я продолжил использовать официальный тон, подчёркивая, что доверительного разговора не получается, – Разрешите поинтересоваться?

– Вячеслав, спрашивай, – Майн напрягся и затаился, начав контролировать эмоции. Он считал меня своим другом и доверял многое, но понимал, что это не взаимно. Моё отношение к старому вояке всегда содержало настороженность. Я просто знал, что ради цели он разменяет меня, словно шахматную фигуру. Будет страдать из-за этого, примет любое наказание, но выполнит задачу. Такие люди нужны – без них не построить ни справедливого общества, ни межзвёздную цивилизацию. Я уважал Роберта.

– Каков принцип действия оружия против омега-структур?

Глаза старика увлажнились, а рот изогнулся в счастливой улыбке.

– Слав, я хочу, чтобы ты занял моё место. Знаю, звучит, как проклятие, но ты справишься лучше меня. Ты уже всё сам понял, ведь так?

Адмирал этими словами выбивал почву из-под ног: очень трудно вести беспристрастный диалог с человеком, который при свидетелях признаётся в превосходстве собеседника таким образом и, несмотря на субординацию, занимает подчинённое положение.

– Выданное оружие это проводник энергии корабля? – уточнил я.

– Да, новая разработка. Что-то вроде лидера молнии (молния бьёт не сразу, а в несколько этапов; лидер молнии – область сильно ионизированного воздуха, по которому пройдёт основной разряд прим. авт.) – в точке наводится плотное гравитационное поле, создаётся микроскопический прокол пространства, куда корабельная установка вбрасывает направленный пучок энергии. В итоге получается короткоживущая чёрная дыра.

Адмирал молча ждал моей реакции. Он напрасно надеялся, что признание вызовет у меня сочувствие.

– Мы бы погибли при этом?

– Сейчас всё настроено так, что в броне выживаемость гарантирована на расстоянии от полутора метров и более.

Я достал оружие – небольшая изогнутая для эргономики указка с кнопкой и массивной рукояткой, видимо там был мини-реактор. Эта штука, внешне похожая на волшебную палочку из детских сказок, оказавшаяся самым жутким оружием за всю историю, легла на приборную панель. Адмирал тут же убрал её в специальный футляр у себя в нагрудном кармане.

– В записи это есть, но лично хочу передать привет от Тарасовой Светланы, – при этом я достал зажигалку и передал Роберту в руки, – И ещё просили сказать, что Омега-структуры точно знают, что такое смерть, и никакой создатель не будет судить за грехи. Этого достаточно.

Адмирал вертел в руках овеществлённую память и, опустив глаза, молчал.

– Разрешите идти? – спросил я.

– Слав, ты всё правильно делаешь.

– ВНИМАНИЕ! Попытка установления контакта с адмиралом Майном, – прогудела громкая связь и затихла, ожидая отклика.

– Вывести на монитор пилота номер один, – скомандовал адмирал.

– Здравствуйте, – лицо президента, увеличенное на экране, улыбалось, – Товарищ Майн, Жданов, экипаж, – голова кивала, называя нас, – Приветствую и прошу разрешения на стыковку. Я лично хочу поблагодарить вашу команду.

– Стыковку разрешаю, – сказал Роберт и отключился, – Вот что ему тут нужно?

– Нам в парадное одеваться? – спросил я.

– Как есть – у нас боевое задание, – буркнул Майн, явно расстроенный визитом главы Совета.

Я покинул мостик с чувством жалости к старому вояке, а для себя решил, что из Штайна выуживать информацию будет почти невозможно, но попытаться необходимо. С тремя членами сквада я связался по радио и объяснил обстановку. Через час мы привели себя в порядок и собрались в небольшом зале для совещаний по дальней связи.

Президент ждал нас, расхаживая туда-сюда. Его лицо выглядело расслабленным, без эмоций, взгляд блуждал по внутренним мониторам (внутренний монитор – область взгляда, где формируется изображение с помощью имплантов. Может как "накладываться" на картинку, поступающую от глаз, так и образовывать дополнительное пространство прим. авт.), губы подрагивали, когда человек отдавал одновременно несколько сотен распоряжений. Штайн не носил деловых костюмов, предпочитая свободные брюки и широкую рубаху навыпуск – это отвлекало от расширений, которые не умещались внутри тела.

– Вячеслав, Никита, Олег, Пётр, – президент, называя нас по именам, пожимал руку, – Роберт сказал начинать без него. Я начну с главного. Мы не знаем почему вы смогли осуществить контакт, – слова отлетали, словно дробинки от жестянки, – Я рад, что омеги готовы сотрудничать, но что делать дальше не имею никакого понятия.

– Есть версии, кто терроризирует наши колонии? Кто занимается подстрекательством в отдалённых мирах? – спросил я.

Президент сел в кресло и молча пожал плечами:

– Я хотел бы поручить вам, Жданов, это расследование. Но… Вы прекрасно знаете, что я не имею права приказывать милиции в мирное время.