Инвестиго. Из медика в маги. Том 1
- -
- 100%
- +
Даже если брать жизненный ресурс врача – работа до переутомления не сулит ничего хорошего. На длинной дистанции тот, кто не износится раньше, принесёт больше пользы, но это уже вопросы деонтологии6, гигиены труда и кадрового планирования.
Сидит тут великий младенец, прикроватный политолог – внутренний собеседник усмехнулся и посмотрел на всё это со стороны.
Моя жизнь началась заново. Она не была до этого плохой, скорее образцовой, и даже нравилась. Обстоятельства повернулись так, что я теперь в теле новорождённого и жизни дан новый старт. Я не могу повлиять на ход событий, но могу их принять и двигаться дальше. Нужно заниматься тем же, что и раньше. У меня есть запас знаний и стремление реализоваться. Будем считать это подарком – считай лишние двадцать три года жизни. Вернусь к родным, всё заново пройду и вклинюсь в привычное русло жизни.
Возможно, меня будут изучать как научный феномен переноса сознания. Чем оно является тогда – душой, совокупностью информации? Если второе, то оно не просто лоскуты знаний, а данные психики, воспоминаний, навыков, образа мышлений – как человеческая операционная система с огромным числом уровней и надстроек, а биологическое тело как удобный носитель и проводник воли.
Здание, где я находился, навряд ли детский дом. Слишком мало постояльцев для этого. Униформы священнослужителей тоже ни на ком не заметно. А дети такие разные, что нет сомнений – они не родные братья и сестры. Это подобранные сироты, потерявшие родителей в силу тех или иных обстоятельств. Осталось только выяснить мотивы здешних хозяев и решить – остаться ли тут до достижения дееспособности или покинуть это место как можно раньше.
* * *
Наступила осень. За три месяца я научился понимать речь окружающих процентов на тридцать. Не знаю, как это получилось – прошлый я потратил бы на это года полтора точно. Видимо, новый организм лучше усваивает инфу. Мне иногда читали сказки на ночь, и остальные дети тоже часто крутились вокруг и разговаривали друг с другом. Место, где я находился, называлось Ваабис. Что это такое – я так до конца и не понял.
Ещё часто слышал слово «Рилган» – видимо, это название города или области. Страны с таким названием я точно не помнил – с географией, в своё время, были хорошие отношения.
Это не церковь, но, возможно, какая-то благотворительная организация или – если мои опасения подтвердятся – маленький религиозный культ. Часто я слышал как Лавия – так звали кормилицу – что-то шептала, стоя ко мне спиной, когда зажигала лампу. Молитвой это сложно было назвать – слишком уж коротко и быстро всё происходило, а те отрывки, что я смог уловить, лишь отчасти напоминали латынь.
Я заочно познакомился со всеми детьми. Муримий – кучерявый мальчуган лет шести, серые глаза, худой и со странными для его возраста густыми бровями. Думаю, повзрослев, он трансформирует их в одну. Бефальт – пухлый, с какими-то странными волосами «ежиком». Пару раз он просовывал свою голову и давал их потрогать – поразительно! Они торчат как будто щётка и, если попытаться прилизать их, то они снова возвращают свою форму.
Он очень шумный и больше всех хохочет, также он самый грязный из них. Я не знаю, куда тут смотрят взрослые, но его ногти как у землекопа, а нос вечно в соплях. Да, это признак того, что иммунитет работает исправно, но ведь это негигиенично! Просто маленький свин.
Более скромный чем остальные – Коррус. С виду умный мальчик с зелёными глазами, возраст около шести-семи лет, немного худощавый и бледноват по сравнению с тем же загорелым Бефальтом. Мало говорит, но видно, что остальные прислушиваются к нему. Возможно, неформальный лидер этой компашки. Предпочитает больше наблюдать, чем действовать.
Микульп – местный человек-трагедия. Каждый раз он что-то разобьёт, либо Лавия на него кричит за какие-то проделки. Рыжий мальчик с карими глазами, самый низкий из всех. Немного заикается и волнуется, когда говорит, видимо, боится, что над ним будут смеяться. Бефальт его иногда поддевает, но не со зла, как это обычно делают эгоистичные и избалованные дети, а по-доброму, так что и сам Микульп расплывётся в широкой улыбке, глядя как остальным весело. Похоже, что он младше, но его приняли в компанию и видно, что он дорожит друзьями. Кстати, именно Микульп больше всех сторожит мою кроватку и доносит кормилице о критических моментах. Хороший малый, но видно, что привязчивый, возможно, ранимый.
Если Коррус был неформальным лидером, то Найша обладала очень большой властью над этой четвёркой. Девочка была старше всех, лет девять точно. Я видел как она помогает Лавии убираться, мыть полы, носится туда-сюда с тарелками. Думаю, если бы я был обычным ребёнком, то она нянчила бы меня в отсутствии взрослых. Однако, я джентльмен и не позволю даме носить тяжести. Буду молчать. Правда, она видела мои какашки, так что у нас ничего не выйдет.
Я представил, как в подгузнике держу Найшу за руку среди пальм, позади нас шезлонги и пара кокосов на песке, вдали багровеет закат. Опершись спиной о пальму, чернокожий саксофонист журчит нежными нотками джаза. Шум моря.
– Дорогая, если ты скажешь нет, то моё сердце навсегда останется здесь, как этот песок.
– Но тебе всего три месяца, когда ты вырастешь, я уже буду слишком стара для тебя.
– Ах, замолчи, глупая женщина… Ты не понимаешь каково это – умирать в неге любви…
Саксофонист всё играл и играл, усиливая эту боль.
– А помнишь, когда я в первый раз показал тебе пузырь из слюней?
– О да, – улыбнулась Найша. – Тогда ты ещё не был так испорчен.
Мы кинули взгляд на волны, покрытые пеной.
– А ты всегда была и останешься очаровательной.
– Марк, ты меня смущаешь.
– Ты назвала меня Марк… впервые, – произнёс я с содроганием сердца.
– Да, я знаю, что «Гург» тебе не нравится и…
Саксофон заполнил всю пустоту, маэстро страстно выдувал воздух в мундштук, тело извивалось, пальцы скользили по клапанам, испарина бороздила лоб музыкального творца.
Я обернул своё тело в подгузнике к нему, так как мышцы шеи ещё не окрепли достаточно.
– Блин, ты можешь играть где-то в другом месте? Я ни черта не слышу!
Картина куда-то размылась. Мда, я, наверное, совсем того. В любом случае, с местными красавицами не стоит ничего такого мутить.
«Меня посадят», – пронеслось в голове. Я не испытывал какого-то влечения к женщинам – вероятно, до полового созревания с этим будет туго, если совсем никак. Физиология просто-напросто не даст такой возможности.
Найша была хорошей девочкой со светлыми волосами, расторопная, с умными синими глазами, с миниатюрным носиком и линией губ, кожа бледновата, а в местах ближе к слизистым – с лёгким красным оттенком вокруг носа и глаз. Она строгий начальник, и если кто из шпаны нашкодил, то получал от неё на орехи, но, в случае чего серьёзного, она прикрывала бедолагу от неприятностей и взрослых. Её уважали и боялись, только Бефальт иногда прощупывал почву на предмет слабины и пытался что-то оспорить или отказаться от работы, но всегда безуспешно. Маленькая хозяйка знала подход к каждому, и за это остальные ребята за неё заступались.
Обычно дети бывают очень эгоистичны и жестоки в своих поступках, но эта компания нравилась мне. Что же им пришлось пережить, что они так рано стали осознанно себя вести?
Сейчас Микульп, Бефальт и Коррус сидели на кровати напротив и играли в какую-то разновидность шашек. Я стоял в своей кроватке и держался за прутья, ловя взглядом каждое движение и слушая разговор. Нужно было пополнять словарный запас и искать больше информации про это место.
Кстати, раз уж вспомнил Найшу – очень повезло, что в прошлом теле не было длительных романтических отношений в момент переноса сознания. Я бы места себе не находил, а моя пассия так подавно. Не факт, что я умер, может это был просто перенос сознания в другое тело.
А если это обмен? То сейчас моё взрослое тело с сознанием ребёнка?
Я мысленно сделал фейспалм, представив все последствия такого хода событий. Исключение из ВУЗа, опека матери, увидел, как его кормят с ложечки, как он учится заново говорить и ведёт себя как овощ. Бррр. Я вздрогнул.
– Чего это он?
– Не знаю, может ему холодно?
– Стоит всё время и пялится.
Коррус внимательно на меня посмотрел.
– А вам не кажется странным, что он вообще не плачет кроме тех случаев, когда хочет есть и в туалет?
– А ты хочешь убирать его какашки, Кор?
– Я подложу их тебе в суп.
– А я расскажу тёте Лав, что ты делал тогда в поле…
– Тихо ты, заткнись, – кажется, впервые за всё время Коррус действительно напрягся.
– А что он делал?
– Не твоё дело, культяпка!
– Беф, только попробуй и я расскажу то самое.
– Кор, так нечестно! – Бефальт ткнул брата кулаком в плечо.
– Ещё как честно, – мальчик тоже ткнул кулаком в ответ, потом Коррус обратился к Микульпу. – Извини, это секрет Мик. Никому не говори, хорошо?
– Ладно, – великодушно махнул Мик. —Только потом обязательно расскажи, я первый!
– Хорошо, – губы Корруса слегка приподнялись.
– Твой ход, дурачок!
– Заткнись, я и так знаю, дай поду…
Я сел на пятую точку. С недавних пор мне удаётся держать равновесие. Вообще, сидеть и стоять я должен был с пяти-шести месяцев, но организм развивался немного быстрей. Скорее всего, сознание сильно повлияло на процессы роста и развития. Нужно быстрее переходить на вербальное общение. Может, если сильно захотеть и сконцентрироваться на этом желании, то сигнал пойдёт всему телу? Постнатальный онтогенез7 подвержен влиянию извне, а можно ли считать собственное сознание как один из таких факторов? Своим нетерпением я включаю скрытые в теле процессы… Какая-то мистика. Эмоции могут влиять на нас, но не до такой же степени?
За окном пошёл дождь. Кстати, я до сих пор не увидел ни одного мобильника или другого устройства связи. Все, кто сюда приходил, ими не пользовались. Даже если здесь нет электричества, то не факт, что во всём городе также. Рилган, значит. Странно всё это. У нас и в отдалённых провинциях была возможность выйти в интернет или хотя бы позвонить.
– Анпа!
– Опять ты победил, нечестно!
– Всё честно, сегодня ты убираешься вместо меня.
– Там же дождь, куда ты пойдешь?
– Не твоё дело. Уберите здесь всё, я пошёл.
– Аккуратней там.
Коррус, помахав рукой, вышел. Я скосил глаза на окно. Там во всю лил дождь. Интересно, куда это он в такую погоду? Маленькими пальчиками я сжимал деревянную игрушку. Это был круг с нарисованным солнцем внутри. У него было лицо и лучи в форме щупалец во все стороны. Глаза широко открыты и их радужка, как панцирь улитки, располосована линиями. Брови как будто в удивлении подняты вверх, подбородок и губы жирные. Из одного глаза капает слеза. Такая жуть. Боже, я будучи взрослым, обосрался бы, увидев это в темноте. Оно пялится на тебя как неживое, без эмоций. Поверхность круга поцарапана. Где-то я раньше видел такое солнце. Да. Это рисунок славянского солнца. Древнерусского.
Глава 3
С тех пор, как принесли Гурга, у Найши прибавилось дел. Их деревня Альгус находилась в пяти километрах от столицы региона Ваабис. Они боролись за жизнь по соседству с горным хребтом и раскинувшимся у его подножия лесом. Найша помогала в хозяйстве с огородами и ухаживала за животными, когда Лавия не могла со всем справится сама. Этим она хотела отблагодарить приёмную мать за доброту, правда называть её так она пока стеснялась.
Она знала, что лорд Ваабиса платит деньги тем, кто забирает к себе в семью беспризорников. Деньги в Альгусе были всем нужны, и если этим она может помочь тёте Лав, то пусть так и будет.
Родители Найши умерли во время эпидемии в одной из горных деревень. Её нашёл столичный квонун во время осмотра владений. С ним был доктор и целый отряд всадников. Найше тогда было пять лет, но она навсегда запомнила, как ехала верхом на лошади посланника короля. С красно-белым знаменем и изображением горы, извергающей пламя. Было тихо.
Алый мазок на небе, свежий воздух, топот копыт, слева лес и горы, а справа бескрайнее поле. Она крепко держится за гриву. Когда начало темнеть, они добрались до Альгуса и Найшу отдали на попечение Лавии. Её осмотрели, приласкали, помыли, причесали, дали еды, показали где спать и только добравшись до кровати, она вспомнила, что произошло.
Пролетели четыре года, и у неё появились друзья. С самого начала был только Коррус, потом к ним прибился Мик, появился Мур и последний – Бефальт. Они стали её новой семьёй. Кор из них самый спокойный, а вот Бефальт – его полная противоположность. Мик хороший мальчик, но его настроение всегда зависит от других ребят. Куда они, туда и он. Всегда верный друг и – как говорит тётя – несамостоятельный. Мур был прямолинеен и прост – если ему что-то не нравилось, он так и говорил и этим часто злил тётушку, но, когда он хвалил или высказывал своё одобрение, она всегда сияла от удовольствия. Особенно, если он превозносил её наряд или стряпню. Навряд ли Мур делал это специально – просто так получалось, а так он чаще молчал и наблюдал за остальными, что-то себе фантазируя. Её брат был довольно замкнут.
Также к ним добавился ещё и Гург. Тётя не сказала, откуда он взялся и что произошло с его мамой и папой. Найше и не нужно этого знать – достаточно того, что он здесь. Малыш подслеповато стрелял синими глазками. Открывал и тут же закрывал. Тётя сказала, что дети плохо видят когда рождаются, но Найше показалось, что он ищет взглядом тех, кого слышит. Он цеплялся ручками за одежду, как-то странно гладил кожу тёти Лав, когда она кормила его грудью, будто на ощупь пытался что-то понять. Наверное, малыши все такие любопытные, ведь до этого они были только в животике у мамы – это ей рассказал сын кузнеца – Аста, а он узнал от своего дедушки. Поэтому когда женщина беременна, её животик такой большой.
Найша стала присматривать за Гургом, чтобы дать тёте побольше отдохнуть. На удивление, он был очень тихим, хотя тётя предупреждала, что он будет много кричать и писаться. Он, кстати, совсем не писается. Ну, то есть, он ходит в туалет, но подзывает криком когда хочет или бьёт рукой по прутьям люльки. Тётя никак не нарадуется, что ей меньше стирать вещей и что Гург такой умный. Раньше она называла умным только Корруса. Тот сначала немного дулся на Гурга, но потом тоже стал его любить и даже не давал Бефальту доставать малыша своими проказами.
Гург с ними уже полгода. Зима была на удивление очень спокойной и им всегда хватало еды, а если не было, то тётя надевала своё самое лучшее платье и уезжала в город с дедушкой Мио, и вечером приезжала с большими свёртками вкусностей и с деньгами. Лорд семьи Анарика всегда помогал тётушке, и она рассказывала о нём много хорошего. Что он не только даёт деньги бедным, но и ещё убивает всяких чудищ в лесу, чтобы они не нападали на жителей, что он дружит с самим королём Рилгана, что он очень умный и знает не только язык фанза, но ещё и горима и маншу, что очень редко встречается. Он много читает, у него библиотека как их дом, а книги тянутся до самого потолка. Лорд очень сильный.
Когда Найша станет старше (а это будет совсем скоро – на следующей неделе), её сосуд пополнится на несколько единиц и она сможет помогать тёте не только с кормлением животных и уборкой дома. Ей доверят сушить одежду, разводить костёр в печи, поливать сад и даже носить большие тяжести и многое другое. Лавия сильно устаёт. Детей шесть, а она только одна. Когда у неё заканчиваются силы, ребята помогают вручную с тем, что она не смогла закончить. Она при этом всегда выглядит виноватой и говорит что, к сожалению, её сосуд мал и на долго не хватает, но с такими помощниками они точно хорошо заживут. Ребята после ещё долго ходят важные. На то они и мальчишки, что глупые.
Гург потихоньку начинает говорить. Это так мило. Он коверкает слова, например Найша он говорит как Нащщя или Муримия называет Муммий. «Сам ты муммий», – говорит Мур и все просто падают со смеху. Тётя Лав, когда Мур что-то не так сделает, говорит ему: «Какой же ты Муммий».
Малыш выучил ещё много слов – он знает: «дай», «отойди», «гашок» (это он так горшок называет), «кушать», «хочу», «ручки» (хочет чтобы его поносили) и много других слов. Иногда он складывает целые предложения! И когда они слушают или улыбаются ему, он смотрит на них как на каких-то тупиц. В такие моменты он очень смешной.
Гург мало играется – если они ему что-то дают, он долго рассматривает это и, потеряв интерес, отдаёт. Он не бросает, а держит пока не заберут. Он долго рассматривал деревяшку, что для него вырезал дедушка Мио, но и она ему надоела.
Наступил десятый день рождения Найши! Тётушка подарила ей новое платье, а ребята принесли много вкусной кишимицы – для этого они тайком сходили в лес. Их потом отругали, зря они так, ведь в лесу очень опасно. Она сказала им, что ей понравился подарок, но чтобы они больше так не делали. «Ладно они, у этих мозг как у кромушей, но ты-то, Коррус?» – спрашивала тётя, а Кор что-то промямлил и замолчал. «Ну ладно, садитесь за стол – я привезла вам сладостей из Ваабиса». Все тут же повеселели и налетели на угощение. Небольшой кусочек вкусного тортика дали и маленькому Гургу. Тот жевал, а потом как поднимет высоко брови, но не выплюнул – понравилось.
К нам зашёл дедушка Мио – подарил красивый платок, ещё заходил Аста. Неловко сунул подарок и куда-то убежал. Тётушка хотела его тоже угостить, но не успела. Аста подарил отделанный узорами деревянный гребешок. Он был в форме женщины-амбиса. Её рыбий хвост заканчивался зубчиками для расчёсывания. Как же долго он её вырезал? Надо будет сказать спасибо и вообще он зря убежал – торт был очень вкусным.
Найше добавилось целых пять единиц! Она теперь многим поможет тётушке. Когда это узнали, то попросили показать. У всех на глазах она создала небольшой шар воды, держа его в воздухе.
Раньше она могла только одну капельку сделать за весь день, а теперь вон какой шар!Все были очень удивлены, ведь обычно дают одну или две единицы. Рассматривали шар, говорили какие у него хорошие размеры, а Найша может целых пять таких создать! Ну, пять это чересчур, но два точно.
– Теперь я тоже буду разводить пламя в печи.
– Да, только не спали нас, пожалуйста.
– Бефальт.
– А что я? Я молчу. Сказать нельзя?
Она положила руки на головешку дров в камине и создала огненный шарик. Он сильно разжёг огонь, но потом пламя успокоилось, и дерево приятно затрещало, распространяя тепло по комнате.
– Здорово, вот бы и мне так же, – Мик мечтательно положил подбородок на руки.
– Тогда тушить бы пришлось всю деревню.
Тут уже все улыбнулись. Да, Микульп был очень неуклюжий. А когда волновался, то пиши пропало.
Среди общего веселья молчал лишь один Гург. Он смотрел на руки Найши с открытым ртом и удивлёнными глазками.
– Что, тебе понравилось? – Найша подошла к его мягкому креслу и присела. – Смотри, что теперь может твоя сестрёнка.
И Найша опять создала водяной шарик, но гораздо меньше – сосуд почти пуст. Гург протянул к нему руку и пальцем ткнул внутрь. Потом достал обратно и посмотрел – убедился, что палец мокрый. Потом резко ударил ладонью по парящей воде. Та расплескалась по полу.
– Ищщо.
– Смотри как теперь тут мокро. Зачем так сделал?
– Ищщо!!!
Ребята удивлённо обернулись.
– Ничего страшного, я уберусь сейчас. Я сделаю ещё раз, но ты обещай, что не будешь больше так делать, хорошо?
Гург кивнул. Найша создала третий шарик, а малыш всё смотрел и смотрел, потом он произнёс одно единственное.
– Как?
– Наверное, он какать хочет?
– Нет, – тётя Лавия вдруг встала со своего места. – Я думаю, он хочет знать, как ты это сделала.
– Я… могу?
– Ты тоже потом сможешь. Когда вырастешь и даже больше. Во-о-от такой огромный шар, – Найша раскинула широко руки и улыбнулась.
– Да, Гург, и мы тоже сможем, – сказал Беф. – Все так могут, и не только в Рилгане, даже на Маналее!
Все вокруг оживились и поддакивали друг другу. Рассказывали в каких странах они побывают, какую заморскую еду попробуют и как будут верно служить королю. Тётя смотрела на малыша и плохое предчувствие зашевелилось внутри неё. Гург больше не смотрел на шар. Найша испарила его и убрала воду, что разлилась на пол.
– С непривычки голова немного кружится. На сегодня хватит, – несмотря на усталость, Найша выглядела счастливой.
Ничего себе! Её теперь ещё больше уважают ребята, тётя гордится, и даже Гург был очень удивлён. Давно ей не было так хорошо.
Лавия опустилась к креслу и заглянула в лицо Гурга. Он что-то очень часто дышал. Маленькая грудь колыхалась вниз-вверх, ручонки вцепились в покрывало, на котором он сидел. Ногти побледнели. Потом он поднял голову и сказал то, чего она вообще не ожидала:
– Где… я? – он задыхался, но вдруг резко перестал дышать. Лавия была готова поклясться, что озарение или какая-то мысль промелькнули в детских глазах. На секунду ей даже стало страшно, а потом он сказал. – Где… мама?
Накрыл маленькими ручками глаза, из носа потекли сопли, и он затрясся. Когда Лавия захотела его взять, он повернулся спиной и упёрся головой в угол кресла и так продолжал плакать.
Сердце Лавии разрывалось. Гург никогда раньше не плакал так. Тогда она слышала, что он просто зовёт её, а сейчас она чувствовала, что ему физически больно, но не могла никак помочь. Он звал маму. Она его мама! Она станет ею. Он никогда не узнает о той женщине за рыбным прилавком. Она придумает что-то другое. Дети не должны такое слышать.
Ребята притихли. Бефальт быстро убирал со стола. Мур стоял, опустив голову. Мик потихоньку хныкал, Коррус и Найша вместе стояли у двери и тихо переговаривались. Когда плач понемногу стих, Лавия аккуратно взяла Гурга на руки и махнула всем, чтоб убирались. Медленно укачивала малыша. Тот прятался лицом в её грудь. Она поняла, что он не хочет, чтобы на него смотрели. Отвернула голову к окну и тихо напевала колыбельную, слышанную ещё в далёком детстве от её давно покинувшей этот мир мамы.
* * *
– Бефальт, опять ты нас втянул в неприятности!
– Тише.
Мик покорно шел следом, стряхнув с рыжих волос соломинку. Внутри нарастало беспокойство и нежелание быть пойманным.
– Тссс, ещё чуть-чуть.
Они прокрались на постоялый двор одного низшего дворянина в Ваабисе. Им жутко повезло, что здесь не держали гурмисов или собак. Сторожевой кот точно бы их сожрал. От этой мысли Микульп весь затрясся.
– Ну что там серешь, Мик?
– Прекрати разговаривать как Гург, и я не боюсь.
– Ага, как же.
Бефальт вытер рукавом стекающую соплю и хищно ухмыльнулся. Ему нравилось ощущение подступающей опасности, и Гург всегда давал ему такие сложные задания. Он верил в него.
Вчера на рынке он услышал, как один купец по имени Джалла назначил здесь встречу одной симпатичной продавщицей фруктов. Бефальту это показалось подозрительным – возможно она знает какие-то секретные сведения. Он не стал об этом говорить Гургу и решил всё выведать сам, чтобы показать насколько он лучше Кора, этого слюнявого умника. Он, Бефальт, хоть и самый младший в их компании (не считая Гурга), но ничуть не хуже! Купцы всегда общаются только между собой в свободное время, как и дворяне и картель магов. Девушка может знать что-то интересное.
Бефальт хотел пойти один, но Мик увязался за ним, и пришлось всё объяснять. Тогда он был рад помочь, но сейчас пал духом. Надо побыстрее закончить, пока он тут не обоссался со страху.
– Сюда, я подсажу тебя, только аккуратней и не шуми там.
Они с торца деревянной постройки поползли вверх по одному из углов, где выпирали брёвна. Их целью было маленькое окошечко на чердаке. Взрослый бы ни за что не пролез, но им было всего по десять лет, и даже пухлый Бефальт туда сможет попасть. Надо только успеть до начала встречи, чтобы ничего не упустить. У Мика была память получше, и он слово в слово мог передавать то, о чем разговаривали взрослые хоть и разбирался в этом ни чуть не лучше Бефальта. Однако, он был тот ещё трусишка.
– Ай.
Деревянная щепка попала Мику под ноготь.
– Что там у тебя?
Он сжался от боли, сдерживая слёзы. Они не могут сейчас отступить, будет слишком обидно дойти до сюда и уйти ни с чем. Нужно просто не обращать внимания, а наверху он вынет эту занозу.
– Ничего.
Мик стал карабкаться дальше до самого окошка, пару раз его нога соскальзывала и один раз даже попала в глаз Бефальту. Тот что-то пробурчал про выбитые зубы, но боль в пальце была такой острой, что всё, чего он хотел – это побыстрее добраться до чердака.
Наконец дверца оказалась открытой. Мик заглянул. Внутри никого не было. Просунув своё тельце внутрь, он мягко приземлился на соломенный пол. Вокруг были плетёные корзины, деревянные ящики, ставни для окон и стёкла, небольшая кучка израсходованных кристаллов маны, рыболовные сети, кучка какого-то тряпья и немного поломанной мебели, которую было жалко выкинуть, но и использовать уже стыдно.