Мастер Лжи

Глава 1

Я очень много вру. В том числе и сейчас. Дело в том, что от этого зависит моя жизнь. Локти мне свели назад, продели в них верëвку и подвесили за крюк – так что это не шутки.

Всë, что мне остаëтся – придумать такую ложь, что перебьëт предыдущую и позволит выжить. А жизнь я люблю. Поэтому моя голова перебирала все варианты. Такая вот сверхзадачка.

Задрипанный гараж, где меня держали, распологался на окраине славного города Москва. Так что помощи ждать не приходилось.

– Может, договоримся? – сплюнув кровь, сказал я, пытаясь меньше раскачиваться туда-сюда.

– Гордей, в твоём случае поезд давно ушёл. Босс приказал помариновать тебя. Кстати, слышал новую шутку…?

– Не-а, – прервал я этого плешивого чмошника с окровавленным кастетом в левой руке. – Расскажи, очень хочется посмеяться.

Видимо, издевательский тон моего голоса сбил весёлый настрой. Шутка так и утонула невысказанной, а это сродни прерванному сексу – мало кому нравится. Я не боялся этих ребят, а почему, объясню чуть позже. Скажу лишь, что нанял их один обиженный аристократик.

Я всегда помнил простое правило – не смешивать постельные проказы с бизнесом. Ваш покорный слуга – прирождённый сладкоежка, что поделаешь? Не могу пройти мимо красивой женщины, а последняя была великолепна…

Однако я с ней не спал. Дурак, скажете вы? Если бы. Я фильтрую своё общество. Дамочка сразу вызвала подозрения, и я пробил её через знакомого айтишника. Да, прямо во время свидания. Это оказалась жена бандита-аристо. Ещё так навязывалась, в лоб сказала, что готова во все тяжкие. Я вежливо отказал и ушёл прочь.

Видимо, это задело её самолюбие – иначе бы я тут не болтался. Наговорила мужу с три короба, а тот и развесил уши. Бред. Да мне только пальчиком поманить – любая согласится. Доказывать бесполезно. Всё уже давно решено. На мне сошлось слишком много чужих интересов. Не только псевдорогатого мужа.

Пока мы ждали прихода начальства, я, насколько можно, отстранился от боли в суставах. Вспомнил старую присказку из прошлого.

«Все беды из-за баб», – так повторял мой отец, каждый раз поднимая ремень с увесистой бляхой. Бить он любил по спине. При чём тут семилетний я и эта фраза понять было сложно. Годами позднее мой кулак познакомился с его челюстью, и я понял: этот неудачник самоутверждался.

Избиения для меня не проблема. Я мог вытерпеть любые пытки: служба обязывала. Когда ты одновременно советник, шпион и телохранитель аристократического рода этот навык очень полезен.

Правда, сейчас я на вынужденной «пенсии». Травма ноги вывела из обоймы.

В комнату вошёл смазливый тип в помпезном серебристом пиджачке, больше отдающим дешевизной и дурным вкусом, чем стилем. Смазанные воском волосы зачёсаны назад, тонкий маленький нос с большими ноздрями будто вечно что-то вынюхивал, а чересчур бледная кожа говорила, что он пытался косить под аристо и перебарщивал с косметикой. В руках новый гость держал стакан с розовой дриснёй и пил её через трубочку.

– Что это, босс?

– Дубина, ты ни разу не видел смузи?

Начальник прошёл вперёд, а Григорий нахмурился и почесал мясистой лапищей затылок. На костяшках виднелись следы от ударов по зубам. Этот неповоротливый бедолага не отличался умом. Для такого гранит науки проще разбить башкой, чем что-то там грызть.

– Ну что, как у нас дела? – задал тупой вопрос Эдичка после того, как оторвался от сосни через соломинку.

Я не стал ему ничего отвечать. Мой ресурс был исчерпан – дуболомы постарались. Внутри и внешне я был весь травмирован. Хоть в чём-то они оказались профессионалами.

По моим прикидкам без медицинской помощи я протяну часов шесть. Друзей под старость лет не осталось, так что ждать чуда неоткуда.

Тут без вариантов – слишком много противников. Был бы помоложе…

– Вот так нормально, босс? – спросил второй телохранитель-горилла, имени которого я не запомнил. Зачем засорять голову всяким мусором?

Эдичка подошёл к профессиональной камере, объектив которой смотрел мне в лицо.

– Да, оставь вот так, – он щёлкнул пальцем и присосался к розовому напитку. К нему тут же подбежал зачуханный очкарик с немытыми патлами и оспинами на полщеки. – Мне нужна десятичасовая версия его криков.

Сзади уже постукивали щипцами, надеясь нагнать страху. Эдичка взял ложечку и, подойдя ко мне, демонстративно доедал остатки своей бурды. Видимо, пытался впечатлить здоровым образом жизни.

– Десять часов отборного наслаждения, – почавкивая, сказал он.

Какие же жёлтые у него зубы. Ложка противно о них стучала.

– Я снял такую же, только со стонами твоей жены, – простите, но я не удержался.

Удар под дых, снова удар, в лицо, в подбородок.

– А ну повтори, – он подставил своё ухо, а я, понимая, что больше уже нежилец, весело прохрипел.

– Сняли одним дублем.

– Ах, ты с*ка!

Эдичка, как его называла дама, что подставила меня, по слухам, любил игры с подчинением и все эти темы с кожей. Фанател от твёрдой женской руки. Желательно с нейлоновым хлыстиком, но это наскучило его супруге, и та отправилась искать приключений.

Мне хоть и пятьдесят, но выгляжу я максимум на сорок. В меру подкачанный, слежу за собой, короткая стрижка с пробором вправо, нос с горбинкой (постоянные драки, увы), волевой подбородок, скулы как, мать его, у Аполлона, голубые глаза.

«Да, дамочки по мне текут… текли», – поправился я, когда получил очередное рассечение брови и, кажется, мне повредили челюсть.

Возможно, я умру от опухоли в башке или эти недомерки будут тянуть до последнего, надеясь меня сломать. Тут не та ситуация, где ещё можно бороться за жизнь. Поэтому я вспомнил самое хорошее, что происходило со мной за все эти годы.

Родных, потерянных друзей, тонны любовниц и насыщенную событиями жизнь. Я обманывал и буду обманывать – такова моя природа. У меня нет богатеньких мам и пап – я построил себя сам. Выгрызал каждый кусок. Иначе не выжить, не найти места под солнцем.

И что я получил? Старался ради чужого рода, надеялся стать его частью. А по итогу меня безжалостно турнули после смены власти и травмы ноги.

Скорее всего, меня заказали бывшие наниматели, а тема с бабой – лишь предлог. Подстава. Уж очень не понравилось им, что я не проглотил предательства и красиво стыбрил из казны «выходное пособие». На секундочку – двадцать миллионов рублей.

Выйдя на «пенсию», я занялся финансовыми махинациями. Хотелось былого драйва, чувства опасности – просто цифры на счету этого не давали. Инсайдерская информация, промышленный шпионаж, теневые сделки – вот и всё, что мне оставалось в этой жизни. Скукота.

При очередном ударе дубинкой я так развернул своё превращённое в мясо лицо, что та прилетела мне в висок и закончила мучения. Тут же наступила темнота, и я провалился в… Смерть?

* * *

Ничего этого восторженного с тоннелями и прочими подземными сооружениями не было. Я очнулся валяющимся на траве. Странно.

Ведь погода была пасмурной, поздняя осень. А сейчас мне в глаза бьёт настырное летнее солнце. Просыпайся, и всё тут. Я это ощущал чуть ли не тактильно, пока, наконец, не открыл глаза. Первое, что я увидел – это огромное синее небо, облака и какую-то чертовщину высоко-высоко.

Переведя взгляд в сторону, я понял, что оказался на обочине. Меня что вывезли загород, пока был в отключке? Ну, ладно.

Я перевернулся на живот, боясь резко вставать. Ведь если конечности и всё остальное не болели, так это от шока. Скоро должен почувствовать боль, но она не приходила.

Или мои познания в физиологии подвели, или я совсем отбил мозги тем ударом. И такое бывает, главное – быстро прийти в себя и оценить обстановку. Убивать меня не стали. Значит, просто избавились, думая, что и так сдохну. Что ж, это их самая большая ошибка.

Не успел я представить, как пенетрирую кочергой Эдичку, как услышал нечто такое, что смутило и дало первую информацию. Чуть выше, прямо на дороге фыркала и нетерпеливо била копытом лошадь.

Я смог встать и, прикрывая глаза ладонью, глянул в ту сторону. Так и есть – допотопная повозка, груженная всяким хламом: тряпьём и пустыми бочками.

Позади на просёлочной дороге потихоньку опускался слой пыли. Видно, наездник мчался на всех порах и решил остановиться. Может, докинет до ближайшего города? Похоже, это дремучая глухомань, раз у жителей не хватает денег на примитивную тачку или трактор.

– Жив? – спросил дребезжащий недовольный голос.

Странно, но боль так и не пришла – следовательно, ещё как жив!

А вот следующий момент оказался не слишком приятным – я увидел свою ногу. Не ту с мощными икрами и волосатую, как душа мамонта, а тощую спиченцию с коленками доходяги. Что?!

Взгляд на руки, и вот от былого хорошего настроения не осталось и следа. Какого чёрта? Где мои бицухи?

Я оттянул верхнюю одежду и увидел плоский как у дрища живот с выпуклым пупком. МОЙ ПУПОК БЫЛ НОРМАЛЬНЫМ!

Мужик бурчал пару фраз про нерасторопных и слепых пацанов, без мозга и царя в голове. А я с замиранием сердца, прямо на его глазах, взялся за пояс и, чуть не крича, обнаружил внизу чужого обитателя штанин.

– Что ты там разглядываешь. Умом тронулся? – извозчик картинно сплюнул вязкой ракетой через дырку в зубах, а я осмотрелся вокруг.

Бескрайний луг, где-то вдали смеются в платках три девушки, неся в руках свёртки. Странная мода. Я такие шмотки видел, когда в детстве рассматривал исторические книжки из библиотеки.

Как правило, в этот момент отец колошматил мамашу в соседней комнате. Та часто скуривала его «последнюю радость в жизни».

– Ты что-то сказал? – я, наконец, ответил мужику и сам удивился своему голосу.

Чересчур юношеский, только-только после подростковой ломки. Как же непривычно.

Я чуть не скривился от отвращения, но нужно было решить проблему с транспортом. Поэтому вышел на дорогу и встал перед запряжённой, косящей глазом, лошадью. Их я не боялся и умел кататься верхом. Дорогое удовольствие, но оно того стоило. Также в мои навыки входило управление любым драндулетом, катером и даже лёгким самолётом.

Я протянул свою нежно-белую кисть и погладил гнедого красавца по морде. Умный малыш. Славный. Правда, хозяин его не щадил – это видно по затянувшимся ранам на спине и бокам.

– Сын свиньи, убери оттуда руки, – забрюзжал дородный мучитель. – Катись в сторону, я спешу.

– Куда? Присунуть своей безносой жене? – я сразу нашёлся что ответить.

С такими по-другому нельзя – понимают только силу.

– А ну, пшёл, – взмах кнута и по ноге стегануло жаром.

Вот это да. Это что же он – поднял руку на незнакомого подростка? Занятные тут порядки, ничего не скажешь. К горлу было подступил ком обиды и слёзы предательски поползли в уголки глаз, но я волевым решением втянул их назад и расплылся в улыбке, показывая, что мне совсем не больно.

– Малахольный ты какой-то.

– Я тебе дам малахольный! – снова замахнулся дядя Жир.

Не знаю, как его зовут на самом деле, но эта кличка в самый раз. Щёки, воспитанные на пирожках, так и трясутся от мелкой злобы. Привык, гад, кидаться на слабых. Сейчас я тебя проучу.

Я не учёл одного – новое тело не отличалось подвижностью и ловкостью. Поэтому стоило больших трудов увернуться от плети, летящей прямо в лицо. Ого, да он не шутил.

«Только проснулся и тут же влип – узнаю старину Гордея», – улыбнулся я про себя. Ситуация, как говорится, сложная, но не невозможная.

– Моя бабка и то сильней бьёт, – подразнивал я его.

Никакой бабки у меня не было – все они померли давно и стёрлись из памяти. Долбанные родственнички – это про мою семью. Один другого краше. Поэтому, спустя годы, вся эта братия благополучно забыта. Особенно когда стал настоящим хищником.

А кто я сейчас? Какой-то непонятный шкет. Имею ли я право с ходу наезжать на незнакомцев, к тому же намного сильнее и массивней меня? Конечно, да!

Адреналинчик заиграл в крови. Я наловчился уворачиваться от кнута, бегая вокруг тележки и понося жирного обидчика. Наконец, ему надоело и, грозя кулаком, весь раскрасневшийся, он от души лупцанул по бедной лошадке и тронулся в путь.

«Гордей», – сказал я себе, глядя, как не спеша отдаляется повозка. – «Неужели ты такой слабак? Стерпишь обиду от зазнавшегося простолюдина?»

В былые годы передо мной расступались в стороны, стоило зайти в элитный ночной клуб. А тут отмудохал кнутом непонятный мужичонка. А я даже ни одного удара не нанёс.

«Да нет же. Тебе надо осмотреться, понять, что к чему, аккуратно выведать у местных, куда ты попал и лишь потом предпринимать активные действия…»

Я обдумывал всё это, рыская по полю в поисках чего-то увесистого. Я знал себя – не той породы, чтобы просто так закрывать глаза на унижение.

Парочка камней и кусок коряги сойдут. Отломал от неё палку и побежал следом за телегой. Задними зеркалами там и не пахло, поэтому не боялся, что спалят.

Но вот чего не ожидал, так это жара в лёгких. Пока уклонялся, это ещё не так сказывалось, но вот сейчас – крайне плохо. Да, парень, забросил ты себя. Ну, то есть, я себя, получается?

Решив отложить эти дилеммы в сторону, я продолжал бежать, пока не нагнал тележку. Там уже старался не шуметь. Кнут мужик положил рядом с левой рукой и почёсывал красную шею.

План созрел сам собой. Над принятием решений я никогда не парился – всё делал быстро и чётко.

Камень полетел в затылок и послышался вздох боли. Понимая, что с палкой против кнута не подерёшься, я кинул её прямо в лицо обернувшемуся грубияну. Потом сделал рывок к подножке козлов и протянул руку. Теперь свёрнутый кнут у меня.

Недолго думая, я размотал его и, пока дядя Жир щупал свою физиономию, разобрался, как управлять этой штукой. Свист, и первый удар угодил в плечо. Раздался крик раненой свиноматки.

Эге, какие мы нежные. Потехи ради я отбежал чуть назад и запрыгнул внутрь тележки. Меня там встретили молочные разводы на досках и тошнотворный запах сыра. С детства его не переношу. Похоже, этот малец тоже.

После начался мой заезд. Разбушевавшийся центнер пытался перехватить плеть, но я контролировал рукоятку. Даже вдел в кисть темляк, чтобы случайно не выронить кнут из слабого хвата. Руки не были приспособлены к тяжёлой работе.

Вскоре он запросил пощады.

– Слезай, боров, – весело сказал я мужику.

Тот выполнил приказ, при этом прикрывая окровавленными руками лицо. Таких не жалко, но я не убийца, чтобы кто не думал. Лошадь, конечно, заберу, но оставлю в городе – проблемы с властями мне ни к чему.

– Тпру, пошла, – повозка двинулась в путь, оставив прошлого седока глотать пыль и униженно скулить.

Появилось время обдумать ситуацию. Моя злопамятная душонка успокоилась и готова была слушать голос разума.

Во-первых, смущает местная одежда. Я ещё раз критично изучил свой наряд и пришёл к выводу, что он смотрится дороже, чем у мучителя лошадей. Рубашка из добротного сукна, пусть и грязная, но ткань приятная, коричневая с красным.

Штаны тоже коричневые, но темнее, обувь… Не похожа на обычные сапоги серийного производства. Ручная работа? Для интереса я даже глянул на подошву – и вправду. Ещё и кожа высокого качества.

Трусы вот не камильфо. Совсем неудобные и натирают ляжки. Может, проще без них?

Сказано – сделано. На обочину полетела ненавистная тряпка, и я вздохнул с облегчением. Так удобней.

Во-вторых, получается следующая тема. Мозгами я вроде как взрослый мужчина, но тело у меня молодое. Оценить свою внешность я не мог – вокруг одни поля, но вдали уже виднелся город или деревня. Сухо и луж никаких.

Ладно, с этим попозже. Хотя, если я окажусь уродом, это нанесёт мне психологическую травму – уж слишком привык брать внешкой. Красивых людей охотней берут на работу, заводят с ними связи, ну и, конечно же, им легче клеить девушек.

Слишком существенный бонус.

Хорошо хоть не горбатый и без врождённых уродств. Руки уже обследовали каждый сантиметр, и даже лицо – ничего ужасно выпирающего или анатомически отсутствующего не замечено.

Фух, здоров.

Если так, то с этим ещё можно работать. Нога, увы, щипала от удара, но со временем пройдёт.

Городок оказался небольшим. Это не то, что я привык видеть у себя дома. Никаких тебе небоскрёбов или даже пятиэтажек. Всё мелкое, двух- или трёхэтажное. Пару раз я видел выходящих женщин с тазиками под мышкой. Одной даже улыбнулся, но та устало вылила грязную воду прямо перед лошадкой. Фи.

Я начал что-то подозревать, но старался убедить себя, что это пригород в бедной аграрной стране, куда никогда не заглядывала цивилизация.

Повозку оставил на «парковке» извозчиков. Местное мужичьё так подозрительно на меня посмотрело, что я поспешил убраться подальше. Если что, дядя Жир её быстро найдёт. Я ведь не украл. Так, просто взял покататься.

Вся эта канитель с телом и окружением никакие не галлюцинации – в этом я убедился, постоянно щипая себя за разные места. Переселение душ?

Если честно, я слабо верил в мистику, больше предпочитая реализм.

Но одно дело, сходить с ума поштучно, а другое – целому городу. Все вдруг взяли и нацепили на себя шмотки ролевиков. Средние века, отыгрыш, крестьяне, господа и прочий антураж.

Я хоть и служил аристократическому роду, но, чёрт возьми, продвинутому в технологиях! Какие на фиг повозки с лошадьми, вы о чём?

Где линии электропередач, антенны и спутниковые тарелки? Они тут что, в домино только играют?

В животе заурчало, и я решил найти забегаловку, типа бургерной или впитать хот-дог, но мне налили овощной бурды, отрезали кусок засохшего хлеба и чуть ли не кинули в руки полоску вяленого мяса.

Приходите к нам ещё.

Деньги нашлись в привязанном к поясу кошельке. Бумажек там не было, только монетки с витиеватым рисунком гордого дядьки с длинной козлиной бородкой. Он её так выпячивал вперёд… В общем, хрен с ней.

Я почувствовал приятную сытную тяжесть и откинулся на стуле, присматриваясь к посетителям. Заходили в основном работники какой-то фабрики неподалёку. Сейчас обеденный перерыв. Ловил на себе всё больше взглядов, но выдерживал любой. В конце концов, от меня дистанционно отстали и переключились на сплетни и хавку.

Выйдя из таверны, я понял, что понимаю местный язык. Он был другим, звуки сами по себе непривычны, но их смысл легко улавливался. Как, например, окрик господина в полицейской форме. Рядом с ним стоял растрёпанный дядя Жир. Упс, кажется, попал.

Я ускорил шаг, стараясь сразу себя не выдавать, но когда мне свистнули, тут же сорвался на бег. Блин, надо же было так обожраться? Послеобеденная лень будто навалилась на меня, но усилием воли я переставлял свои неуклюжие ноги и пытался оторваться от служителя порядка.

Никогда их не любил, хоть и приходилось по роду деятельности пересекаться. Всё время казалось, что они жаждут уволочь тебя в каталажку и продемонстрировать все буквы закона. В моём случае этот алфавит объясняли на печени. Поэтому ну его на фиг.

Жалко кнут с собой не взял, задыхаясь, думал я, когда сворачивал в вонючий закуток. Оттуда протянулась жалобная рука с просьбой о подачке.

Прости, друг, сегодня я на мели. Остановился, держась за сердце. Как же оно выпирает из грудной клетки. Опустил ладони на колени и выдыхал. Пот падал на пыльную землю.

Вскоре послышались торопливые шаги, и я снова сорвался с места, стараясь запутать преследователя в узких проходах между домами. Из-за угла вытянулась рука и сбила меня с ног.

По старой памяти успел сгруппироваться и откатился в сторону. Кто-то схватил за шкирку. Пусть я и пацан сейчас, но драться буду до последнего!

Я вертелся как злобный хорёк, кусался, царапался и тыкал кулаками, куда ни попадя, пока не угодил по губе схватившего меня мужчину. Тот свирепо заревел и отпустил меня. Зная, что далеко не убегу, я решил сымпровизировать.

Моя ладонь промелькнула между ног неприятеля и сжала со всей дури его яички. Это должно его замедлить.

Я не очень люблю оперу, но это был чудесный фальцет. Боясь, что мне отобьют голову, я отскочил в сторону и, уже ликуя, собрался рвануть на свободу. Вдруг что-то подняло меня вверх тормашками. От неожиданности я замахал руками и пару раз взбрыкнул телом. Оно застыло в воздухе.

«Что за?»

– Угомонись, зверёныш. Ты как? – шутливо спросил второй страж у присевшего от боли сослуживца. Тот лишь напряжённо кивнул и вытер рукавом окровавленную губу.

Я же висел в воздухе головой вниз. Непонятно как – никто меня не держал! Без верёвок… Без… Это как вообще?

Глава 2

28 лет назад в старом мире, приёмная рода Шереметьевых.

– Борисов Гордей Константинович, окончил с отличием школу, отслужил в армии, так-с, – послюнявил палец плотно сбитый рекрутер Шереметьевых. – Ага, через год поступил на платное отделение по специальности «Маркетинг». Это как? – на меня смотрели колючие недоверчивые глаза нанимателя.

– Что именно вас смущает?

– Без роду, без денег, вернулся после армии и вот так сразу поступил в один из престижнейших ВУЗов страны? Что-то тут нечисто.

– Вашбродие, крутился как мог. Открыл собственный бизнес, заработал…

– Знаем мы ваше… «заработал», – папка с делом стукнула о стол, и неодобрительный взгляд снова прошёлся по документам. – Постоянные драки, нарушения порядка, что с дисциплиной, Гордей Константинович?

– С дисциплиной у нас крепкие семейные отношения, Аркадий Павлович, – я старался сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски подёргивались.

– Юморист, ну а чего не закончил? Тут сказано, перешёл на факультет права, потом на психологию, работал, – он ещё раз перепроверил, – в морге?

– Да, санитаром.

– Да вы батенька, тот ещё фрукт, я посмотрю. Везде по чуть-чуть и нигде полностью – это не есть хорошо. По верхам нахватались. Тут внушительный список, ну а дальше что?

– А дальше вернулся в армию по контракту.

– Вот видите, как бывает – дело надо всегда заканчивать, Гордей Константинович.

– Так это… Всё и закончил как надо, – я стоял, вытянувшись по струнке – военная привычка.

На секунду позволил себе встретиться взглядом с человеком, от которого в дальнейшем зависела моя судьба. Ведь за мою голову объявили солидную награду.

Бровь неверяще встрепенулась вверх, и я поспешил добавить.

– Всё экстерном, вы поймите – просиживать штаны это такое себе дело, вот и…

– Вы хотите сказать, что усвоили пятилетнюю программу за полгода?

– За четыре месяца, вашбродие.

Послышался сомневающийся кашель.

– Ну, допустим, но здесь запись, что вы ни черта не окончили – вас выгнали за драку, – он поднёс к глазам листок, отложил и взял следующий. – Здесь за махинации со студенческими билетами, что за история?

– Да так… – мне не хотелось ему рассказывать, что я подделывал пропуска и документы, толкая их левым людям. В основном это были трахари молодых барышень из многоэтажного общежития, ничего серьёзного – просто карманные деньги для бедного студента.

– А вот здесь вы оскорбили профессора, уважаемого, между прочим, человека и причём неоднократно.

– Ну, там он был не прав, – я не собирался отнекиваться и совсем не стыдился содеянного. – Сначала попытался втюхать нам неактуальную информацию, а потом задел мою честь. А я не тряпка половая, чтобы давать об себя ноги вытирать.

– Вот значит как? – похоже, это конец.

Рекрутер отложил папочку в сторону и скрестил пальцы, поместив на них подбородок. Я привык к отказам. Да, мой характер не сахар, но своё дело я знал, плюс понял, что с этим дядькой лучше не юлить – почувствует обман. Это тот случай, когда честность – хорошее оружие.

– Какой у вас разряд фехтования?

– Четвёртый, – тут же выпалил я, ухватившись за последнюю соломинку.

Мужчина оценивающе кинул на меня взгляд и покачал головой, вертя пальцами ручку туда-сюда. В возрасте двадцати двух лет – это довольно неплохой результат. С учётом того, что их всего семь, такого мастерства достигают обычно дворянские сынки. И то сызмальства тренирующиеся у именитых фехтовальщиков.

Моим учителем была улица, ну и старый матёрый армейский вояка дядя Паша, сделавший из меня машину для убийств суровыми тренировками.

– Место в охране устроит?

– Конечно, – расплылся я в улыбке.

– Большего пока не могу предложить – не знаю уровень твоей компетенции. Посмотрим, как проявишь себя.

– Выложусь на полную, – я чуть было не потянулся отдать честь, как вспомнил, что вот уже три месяца, как на гражданке и опустил руку.

– Свободен. Семён! – крикнул он повелительным голосом, дверь тут же открылась. – Проводи молодого человека в казарму. Это Гордей, – представил он нас. – Объясни ему тут всё, – раздался звонок и Аркадий Павлович, отмахиваясь от моих благодарностей, сделал жест рукой, чтобы катились все прочь – разговор важный.