Иногда

Иногда

Устаю от людей.

Иногда.

Скучаю по некоторым из них.

Иногда.

Вспоминая, думаю что прожил не одну, а уже сорок жизней и понимаю, что проживу еще столько же.

Сначала отчаянно сопротивлялся, но потом смирился с потерями.

Они были.

Иногда…

Дверь

Спустя десять лет, мне снова открыли дверь.

За ней стоял, постаревший, сутулый, с недоверчивым взглядом, пожилой человек.

Аккуратной походкой старика он прошёл на кухню.

Все бы ничего, но это был мой отец…

Метро

Еду

В вагоне

Метро

Стою

У выхода

Выхожу

Скоро

В дверях

Стекло

В нем

Отражение

Лицо

Не

Мое

Старого

Какого-то

Человека

Не

Узнаю

Его

Совсем

Но…

Это

Я

Слезы

Слезы жгут щеки солью прожитых лет.

Тенями ушедших, следами предавших, миражами любимых…

Я успокоюсь, я крепко сожму руль и прикрою рукой лицо, чтобы водители и пассажиры соседних машин не видели моих слез.

Я смогу, я справлюсь, я должен…

Я не знаю…

Зеленые джинсы. Да зеленые, stonewashed, были такие раньше, Lee. Зеленый бушлат, это пальто такое, короткое. В огромных альпинистских ботинках и клетчатой рубашке, белой. Тонкие полоски черного цвета, пересекающие друг друга на белоснежном полотне рубашки, виднеются под шарфом, обернутом вокруг шеи несколько раз. Шапка, зеленая естественно.

Вот так и шел зеленой саранчой, пожирая асфальт альпинистскими ботинками, в лучах уличных фонарей и в потоках холодного зимнего ветра, сухой бесснежной зимы. С сигаретой в руке. HB сто миллиметров, белая пачка, сейчас таких нет.

Я иду. Просто иду. Мне хорошо идти. Со мной моя музыка, плейер в кармане, играет Banderas – This is your life.

Я один. Мне так лучше. Так легче. Не одинок, просто один. Мне так хорошо.

Мир вокруг, он как музыка, что играет в наушниках, загадочен и прекрасен.

Троллейбус. Старый. Они все такие, как будто они выходят с завода уже старые. Винтажные.

Сажусь на заднее сиденье и еду.

Куда? Я не знаю…

Я скучаю по нему, по тому парню в зеленом бушлате.

Он уехал, на троллейбусе.

Куда?

Я не знаю…

Лучший друг

Надежный, крепкий, безотказный.

Я знаю его лучше, чем самого себя.

Повидал немало, работал много, на его совести сотни, но для этого он и создан.

Резкий, острый и опасный. Руку или ногу может отрубить на раз.

Не любит идиотов и неумелых, наказывает их без предупреждения.

Я знал как с ним обращаться, не сразу, но научился.

Несколько раз я рисковал рукой, ногой или пальцами, но обошлось…

Совершенный инструмент.

В лесу без него никак.

Мы редко видимся, он на пенсии и живет на даче, но, как и раньше, крепок и надежен.

В асфальтовых джунглях, мне его часто не хватает…

Как тогда

Я хочу ехать в метро по той ветке, которая не под землей.

На кожаных диванах, не сидениях, а диванах.

Летом.

Приехать туда, где бабушка.

Живая.

Открыть журнал Америка и прочитать про день благодарения и как делают кроссовки.

А потом поехать домой, уставшим и счастливым.

По той же ветке метро, которая не под землей, но уже в окнах темно.

Вечер.

Я не хочу как сейчас.

Я хочу как тогда.

И папу держать за руку.

И хотеть спать.

И почти заснуть у него на руках.

Как сейчас засыпает у меня на руках моя дочь.

Как тогда…

Брайтон Пирс

– Сын, когда я умру…

– Пап!

– Послушай, я прошу тебя. Вероятно это будет не скоро, но тем не менее. Я очень прошу тебя, когда это произойдет, в землю меня не закапывать. Сжечь. В крематории. Что такое крематорий…

– Я в курсе.

– Есть такое место в Великобритании, в городе Брайтон, на самом берегу пролива Ла-Манш, называется Брайтон Пирс.

– А подробнее?

– Это такой длинный деревянный помост над водой, по которому гуляют люди, там есть аттракционы, кафе и бары. Набери в Гугл на английском, это достопримечательность города, там все гуляют и проводят время вечером и в выходные. Там есть даже детские карусели, много чего. Там очень красиво…

– Я понял, пап.

– Отвези пожалуйста мой прах туда, дойди до самого края пирса и высыпь его из чаши в океан.

– И все?

– Не совсем. Я прошу тебя купить какой-нибудь дешевый магнитофон, ну магнитолу и поставить вот эту песню.

Из динамиков в машине звучала спокойная и немного грустная мелодия.

– Это что?

– Это Сил. Лавс Дивайн.

– Пап?

– Что?

– А можно магнитолу никакую не покупать, а включить мелодию на телефоне? Сбрось мне ее на мыло, лан?

– Лан…

Я заснула, пока тебя ждала…

Зимняя дорога, вдаль от большого города, освещенная только фарами моей и встречных машин.

Темные ряды деревьев. Маленькие поселки и деревни, редко встречающиеся по пути и освещенные таинственным светом одиноких фонарей. Монотонный шум колес.

Несколько часов…

Далекий поселок. Тихий, совсем неосвещенный подъезд.

Поднимаюсь по лестнице, помогая себе прикосновениями к стенам и перилам.

Ищу звонок в темноте…

В проеме открывающейся двери появляется силуэт.

В моей рубашке, рукава которой подвернуты наполовину, глаза почти полностью зажмурены, а нога, на треть прикрытая рубашкой, изящно обнимает другую, чтобы сохранить тепло…

– Привет… Я заснула, пока тебя ждала…

Она всегда мерзнет. Наверно потому, что меня нет рядом…

Четыре женщины

Четыре женщины.

Двум по пять лет. Две другие это их мамы.

Я, машина, радио, четыре женщины.

Мы едем в аэропорт.

За все время в пути я не произнес ни слова.

Четыре женщины смогли обсудить практически все что можно было обсудить за час поездки и вероятно продолжили обсуждать что-то другое уже в аэропорту.

Они говорили, смеялись, удивлялись, кричали, шептались, обменивались репликами, телефонами, игрушками, фотографиями и вообще эмоциями на протяжении всего времени пути. Не было ни одной паузы без звуков.

На середине пути в аэропорт я выключил радио, которое меня попросили включить четыре женщины в самом начале пути.

Они не заметили, что я выключил радио.

Единственное что я смог сказать это «привет» в начале пути, когда четыре женщины садились в машину и «пока», когда они выходили из нее в аэропорту.

На обратном пути из аэропорта я тоже ехал молча.

Чтобы не вести машину в полной тишине я включил радио.

Там тоже были женщины, которые что-то обсуждали.

Постоянно.

Без перерывов.

Без пауз.

Может быть

Зевающий персонал кафе.

Полупустой зал.

Блюз женским афроамериканским голосом откуда-то из-под потолка.

Дочь играет на телефоне в домики.

Жена доедает штрудель.

Темнеет.

Лето.

Мне больше ничего не надо в этой жизни.

Ну может быть ещё что-то.

Но не больше…