Драконий сео

Глава 1

Теплый летний ветер обвивал мое разгоряченное телo, играя полами шелкового халата. Я стояла, слегка покачиваясь, на огромном балконе элитной высотки. В руках — бокал с чем-то шипучим и сладким. Какой по счету? Пятый? Шестой? Я уже сбилась.

Из квартиры доносился взрыв хохота и громкая музыка. Там бесились мои подруги, отмечая девичник Лизки — последней из нашей «великолепной пятерки», сдававшейся в объятия брака. И не просто брака. Она сияла, ее живот был аккуратным бугорком под халатом, а в глазах стояла та самая умильная дурь счастья, которую я так презирала и… тайно жаждала.

А я? Мне 37. Я — Татьяна. Топ-менеджер. Акула бизнеса. Специалист по оптимизации всего, что плохо лежит. У меня есть все: кабинет с видом на город, квартира в центре, счет в банке, который вызывает удивление даже у моего финансового консультанта. И нет ничего. Никого.

Даже любовника не было. Целый год. Целый год только презентации, дедлайны, цифры и пустая, начищенная до блеска спальня, в которой я только сплю. Иногда мне даже во сне снились графики, а не мужчины. Это был полный, оглушительный провал по всем статьям.

Я опрокинула в рот остатки противной шипучки. Солнце садилось, окрашивая небо в истерично-розовые тона. И по моим щекам вдруг покатились предательские слезы. Горькие, соленые, бессмысленные.

— Я хочу по-другому, — прошептала я в пустоту, и голос прозвучал хрипло и жалко. — Я хочу по-другому.

Я закрыла глаза, и мир поплыл. Шум города куда-то стих, растворился в гуле в крови. И сквозь этот гул мне почудилось, что кто-то второй, чей-то голос, отчаянный и быстрый, подхватил мои слова, повторил их в унисон, словно молитву, заклинание.

«Хочу по-другому! По-другому!»

И вдруг пол ушел из-под ног. Нет, не так. Весь мир ушел из-под ног. Я летела. Мягко, словно в невесомости. Я открыла глаза — вокруг плавали звезды, переливались спирали туманностей, мерцал неземной свет. «Шипучка, — промелькнула единственная связная мысль. — Я все-таки перепила этой дряни».

Я плыла голая в этом безумном космосе, и было не страшно, а безумно красиво. А потом я ощутила первый толчок. Грубый, властный, на грани боли. Все мое тело содрогнулось. Потом еще. И еще.

Сознание заволокло туманом, в котором смешались звездная пыль и животный жар. Это был сон. Самый яркий, самый реальный и самый пошлый сон в моей жизни. Тот самый, которого мне так не хватало для разрядки.

Над моим лицом возникло другое. Мужественное, злое, прекрасное. С темными, почти черными глазами, в которых плясали какие-то золотые искры. Он смотрел на меня с каким-то свирепым недоумением, словно что-то чувствуя, но не понимая что.

Его движение замерло.

А мне было плевать. Плевать на его злость, на его недоумение. А я хотела только одного, чтобы этот дикий, первобытный танец продолжался.

— Да… — это вырвалось у меня само собой, стоном глубочайшего, забытого удовольствия.

Он замер, принюхиваясь, как зверь. Его взгляд стал еще напряженнее.

Я захныкала, уже по-настоящему, по-бабьи, забыв про всю свою карьерную мощь, и бессознательно повертела бедрами, требуя продолжения.

— Ты почему остановился? — мои слова прозвучали хрипло и требовательно, сквозь хмель и сон. — Продолжай.

И он, с каким-то сдавленным рычанием, повиновался.

А я утонула в вихре ощущений, в этом странном сне, где боль смешивалась с наслаждением, а звездный свет — с жаром чужого, могучего тела.

Я двигалась навстречу, с наслаждением ощущая под ладонями игру литых мышц его спины. Господи, какого я себе красавчика выдумала! Такого мужчину я в жизни не встречала — не только телом, но и этой дикой, животной страстью, которая исходила от него волнами и смывала последние остатки здравого смысла.

Я отдалась этому вихрю полностью, без остатка. Стонала, кусала губы, извивалась под ним. В какой-то момент, захваченная порывом, я даже шлепнула его по упругой мышечной попе. А что, мой сон, что хочу, то и делаю!

Он на мгновение замер от удивления, и я почувствовала, как напряглись его мускулы. Но вместо того чтобы обидеться, он лишь сдавленно рыкнул и ускорил темп, став еще грубее, еще неистовее.

И вот настала та самая, сокрушительная кульминация. Меня выбросило на пик так сильно, что мир померк. Трясти нас начало одновременно, волнами, выматывающими душу.

«Ух, огромный же мужчина мне приснился», — промелькнула последняя связная мысль, прежде чем я рухнула на что-то мягкое, вероятно, подушки, полностью обессиленная и довольная. Я сладко потянулась и уже почти провалилась в глубокий сон, но какая-то идиотская, чисто гигиеническая мысль заставила меня пробормотать в полусне:

— Мы же предохранялись?

Тишину разорвал его резкий, изумленный выдох. Я почувствовала, как матрас пружинит. Он резко приподнялся на локте, и его фигура огромным силуэтом нависла надо мной.

— Что? Предохранялись? — его голос прозвучал глухо, но в нем явно читалось ледяное недоумение и раздражение. — Элиза, ты... что с тобой? Ты на себя не похожа.

Он произнес это имя «Элиза» с какой-то ядовитой примесью презрения и привычки. Мой затуманенный мозг едва зацепился за это слово.

Красавчик выдохнул, и напряжение слегка спало.

—Хотя какая разница. — Его тон вновь стал холодным и деловым. — Сделай, что обещала, и будешь свободна. Завтра тебя увезут в Усадьбу Цветов.

Я почувствовала, как кровать качнулась — он встал. Его шаги зазвучали по каменному полу, удаляясь.

Усадьба Цветов? Обещала? Элиза?

Вопросы крутились в голове, но сил на раздумья не было. Тело было тяжелым и ватным, а сон смыкался над глазами черным, непроглядным бархатом.

«Хотя, какая разница...» — мысленно повторила я его же слова и провалилась в глубокий, беспробудный сон, пахнущий чужим постельным бельем и мужским потом.

Мне снилось, что я лечу на лифте вниз с сотого этажа. Мое тело шатало, а желудок подкатывал к горлу. Резкий толчок, и я проснулась. Вернее, меня разбудила тошнота. Дикая, всепоглощающая, знакомая каждой женщине, но лично для меня абсолютно новая.

Я не успела даже открыть глаза, как меня перекосило. Я с трудом откинулась с какой-то невероятно широкой и высокой кровати, меня начало дико мутить.

Голова раскалывалась, во рту было горько и противно. Я с трудом сфокусировала взгляд.

На полу лежал мой бокал с шипучкой. Нет. Не бокал. Массивная серебряная чаша, искусной работы.

Я медленно подняла глаза.

Я находилась не в квартире у подруги. Я была в огромной, полутемной комнате, больше похожей на тронный зал. Стены из темного грубого камня, высокие сводчатые потолки. Вместо окон были арочные проемы, затянутые легкой тканью, сквозь которые лился утренний свет. В воздухе пахло дымом, камнем и чем-то... звериным.

Я сидела на кровати. Нет, не на кровати, а на очень огромном ложе с красивым и явно дорогим постельным бельем.

Я посмотрела на свои руки. Это были не мои руки. Эти были изящнее, белее, с идеальным маникюром и тонкими, аристократичными запястьями.

Сердце заколотилось с бешеной силой. Паника, острая и холодная, стала сдавливать горло.

Я дотронулась до своего лица. Кожа — как персик. К голове... К голове прилипали длинные, шелковистые пряди. Я схватила одну и поднесла к лицу. Она была цвета спелой пшеницы.

— Что за черт? — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим. Он был выше, мягче, с легкой, музыкальной интонацией.

И тут дверь в покои с грохотом распахнулась. На пороге стояла... нет, не стояла, а высилась фигура того самого мужчины из моего «сна». Он был еще огромнее при дневном свете. Широкоплечий, с грудью, колесом, в простых льняных штанах, затянутых на бедрах. Его шоколадные волосы были слегка растрепаны, а лицо... его красивое, идеально вылепленное лицо было искажено гримасой брезгливого раздражения.

— Элиза, — произнес он ледяным тоном, от которого по коже побежали мурашки. — Убери это. — Он кивнул в сторону кубка на полу. — И приведи себя в порядок. Через час мы выезжаем.

Он повернулся, чтобы уйти, но я, движимая чистым, животным ужасом, не удержалась и крикнула ему вслед:

— Постой! Кто ты? Где я? Что это за Усадьба Цветов?

Он замер и медленно обернулся. Его темные глаза сузились. В них плескалось уже не просто раздражение, а настоящее, неподдельное изумление. Он пристально, до боли вглядывался в мое лицо, будто видя его впервые.

— Что с тобой? — наконец выдавил он. — Это твоя новая дурацкая игра, жена?

Слово «жена» прозвучало как приговор.

Глава 2

Слово «жена» прозвучало как удар хлыстом по обнаженным нервам. Жена. Это не сон. Это какая-то кошмарная реальность. Адская шутка, в которую меня втянули против моей воли.

Мой взгляд метнулся по сторонам, ища выход, спасение, хоть что-то знакомое. Он упал на огромную арочную дверь, ведущую на балкон. Сквозь щели в резных створках лился ослепительный солнечный свет.

"Тааак, по ходу дела, мой сон все еще продолжается, — с отчаянной надеждой подумала я. — Значит, надо просто проснуться. Резко. Экстренно."

Логика трещала по швам, но паника была сильнее. Я видела единственный выход — сигануть с балкона. Во сне же не больно? Откроешь глаза, и ты уже дома, в своей квартире, с жутким похмельем и чувством глубочайшего стыда за такие дикие фантазии.

Не долго думая, я, совершенно голая, окончательно встала с ложа. Мне было плевать на этого огромного красавца, на его изумление, на условности. Это мой сон! Я ринулась к балконной двери, резко распахнула тяжелые створки и замерла на секунду пораженная.

Воздух ударил в лицо,чистый, свежий, пахнущий цветами, хвоей и чем-то незнакомым, сладковатым. Передо мной открывался вид не просто из сказки, а из самого дорогого и пафосного фэнтези-фильма. Горные пики, утопающие в облаках, бескрайние изумрудные леса, а внизу, прямо под балконом, раскинулся сад невероятной красоты. Цвели деревья, с которых осыпались розовые и белые лепестки, искрились на солнце ручьи, а вдали даже виднелось озеро с хрустально-бирюзовой водой.

— Ну точно сон, — с облегчением выдохнула я. — Я не знаю, где бы могло быть такое красивое место. Только в моей голове.

И я, шлепая босыми ногами по холодному камню балкона, ринулась вперед. К резной балюстраде. Мне не нужны были подробности. Мне нужен был щелчок и пробуждение.

Я перемахнула через перила и прыгнула в эту ослепительную, благоухающую бездну.

Ветер засвистел в ушах, хлестнул по коже, забил в легкие. Я летела, раскинув руки, готовая вот-вот проснуться.

Но щелчка не последовало.

Вместо этого земля стала приближаться с пугающей, абсолютно реальной скоростью. Я увидела каждую травинку в том самом сказочном саду, каждую ветку цветущей яблони. Ужас, ледяной и тошнотворный, сковал меня. Это не был сон. Это было по-настоящему. И сейчас я разобьюсь.

Я зажмурилась, ожидая удара.

Но вместо него на меня накрыла огромная, стремительная тень. Что-то очень большое и очень мощное врезалось в меня на лету, обхватив сзади. Раздался оглушительный взмах, будто гигантские паруса наполнились ветром. Падение резко замедлилось, сменившись стремительным скольжением вперед.

Я оказалась зажата в чьих-то стальных объятиях. Сквозь бешеный стук сердца я услышала за спиной тяжелое, яростное дыхание. И почувствовала под пальцами… не кожу. Что-то твердое, теплое, чешуйчатое.

Я рискнула приоткрыть глаза.

Моя спина была прижата к мощной груди того самого мужчины. Но это был не совсем он. Его руки, обхватившие меня, были покрыты темно-бронзовой, почти черной чешуей, когти длиной в палец впивались мне в плечи. А за его спиной… За его спиной бились два огромных кожистых крыла, пронзенных жилами и тонкими, как спицы, костями.

Мы плавно шли на посадку, опускаясь на мягкую лужайку в центре сада. Он приземлился на ноги так же легко и бесшумно, как кошка, все еще не выпуская меня из объятий. Его дыхание обжигало мне шею.

Я обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза пылали уже не просто изумлением или раздражением. В них бушевала настоящая буря. Ярость, недоумение и… дикий, животный испуг.

— Ты… Ты сошла с ума?! — прошипел он, и его голос звучал глубже, хриплее, с каким-то металлическим призвуком. — Ты хотела убить себя? И моего наследника?!

Он потряс меня так, что зубы щелкнули.

— Какого наследника? — прошептала я, и голос мой дрожал. — О чем ты?..

Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде что-то переломилось. Он принюхался, втягивая воздух, будто пытаясь учуять знакомый запах и не находя его.

— Кто ты? — наконец выдавил он, и в его тоне впервые прозвучала не злоба, а что-то другое. Что-то похожее на смятение. — Ты выглядишь как Элиза, но ты… Что с тобой случилось прошлой ночью?

Я могла только смотреть на него в полном ступоре, понимая лишь одно: прыжок с балкона не сработал. Проснуться не получилось.

И, судя по его крыльям, чешуе и разговорам о наследнике, дела были гораздо, гораздо хуже, чем я могла предположить.

К нам уже бежали несколько человек. Во главе была очень красивая брюнетка в невероятном платье, словно сошедшая с полотна старинного мастера. Шелк, кружева, корсет — полный маскарад, но на ней это выглядело естественно и стоило, я была уверена, целое состояние. За ней семенили три женщины попроще, в темных скромных платьях и фартуках — точь-в-точь прислуга из исторических сериалов.

Брюнетка первая подбежала ко мне, ее глаза были круглыми от ужаса. Она тут же сдернула с плеч собственный бархатный плащ и накинула его на мои дрожащие плечи, прикрывая наготу.

Мой красавец-крылатый… муж?.. отпустил меня, отступив на шаг. Его взгляд, все еще пылающий яростью, был теперь обращен на брюнетку.

— Елена, проследи за своей подругой, — его голос прозвучал холодно и отчужденно, будто он отдавал приказ о содержании опасного животного. — Она окончательно поехала крышей. Через час отправляемся. И чтобы она была в порядке.

Он бросил на меня последний взгляд, полный какого-то сложного, непонятного мне коктейля из гнева, недоумения и… ответственности? Затем он резко развернулся и ушел, его мощная спина с уже исчезнувшими крыльями быстро удалялась по садовой дорожке.

Я стояла, как вкопанная, все еще не в силах вымолвить ни слова. Дрожь пробивала меня мелкой дробью, хотя от холода не было и следа.

Ко мне подбежали служанки, залепетав что-то полное тревоги и сочувствия. Но брюнетка резким жестом остановила их.

— Отойдите! Принесите успокоительное и одежду для леди Элизы в ее покои! Немедленно! — ее голос звучал властно и привычно.

Служанки тут же кинулись выполнять приказ, бросившись назад к зданию.

Как только мы остались одни, Елена схватила меня за руку выше локтя так крепко, что стало больно, и потащила за собой по тропинке, ведущей в боковой вход замка.

— Ты что творишь, Элиза? — прошипела она мне на ухо, ее красивое лицо исказила смесь страха и злости. — С ума сошла? Прыгнуть с балкона? При нем? При Оливере! Ты хоть понимаешь, что наделала?

Ее слова доносились до меня сквозь густой туман шока. Оливер. Элиза. Елена. Усадьба Цветов. Обрывки информации, которые мой мозг отказывался складывать в картинку.

— Я… я не… — я попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

— Молчи! — резко оборвала она, оглядываясь по сторонам. — Молчи и слушай. Что бы с тобой ни случилось, ты должна взять себя в руки. Сейчас не время для твоих истерик. Ты добилась своего. Он женился на тебе. Теперь ты его законная жена и носишь его наследника. Твоя задача — родить. А потом… потом ты будешь свободна и богата. Такова была ваша договоренность! Или ты забыла?

Она втащила меня в полутемный прохладный коридор замка. Ее слова обрушивались на меня, как камни.

Договоренность. Жена. Наследник. Свобода.

Это было похоже на самый ужасный бизнес-контракт в моей жизни. И я, похоже, была стороной, которая его отчаянно нарушала.

— Или ты все-таки выпила то зелье, которое дала тебе та ведунья? — прищурилась подруга, ее шепот стал еще злее и тише.

Я уставилась на нее, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног. Какое зелье? Какая ведунья?

— Какое зелье? — пролепетала я, и мой голос прозвучал слабо и потерянно.

Елена смерила меня взглядом, полным досады и страха.

—Ну то, чтобы не забеременеть, а сделать вид? Я сразу тебе говорила, что я против этой безумной идеи. Еще и слова странные «по-другому» повторять. Шарлатанка она, ясно же было!

В моей голове, словно щелкая переключателем, что-то начало сходиться. Пьяный вечер. Слезы. Отчаянное желание «по-другому». Шепот в унисон... И кубок с той самой шипучкой, которая оказалась не шампанским. Это было зелье. Зелье, которое должно было изменить мою жизнь. И оно изменило. Просто не так, как хотела та, первая Элиза.

— Кажется, я выпила... — выдавила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Не может быть! — глаза Елены округлились от настоящего ужаса. Она схватила меня за плечи, тряся. — Я слышала, как твой муж говорил лекарю на рассвете, что именно сегодня ночью зачал с тобой ребенка! Что он почувствовал, что ты открылась ему наконец-то, и у вас получилось! Он был почти... счастлив, черт побери! Если ты выпила ту дрянь, то как он почувствовал дитя? Или тебе там ведьма подсунула что-то другое? Но зачем?

Ее слова обрушились на меня тяжким, невыносимым грузом. Пазл сложился целиком.

Я не просто попала в другое тело. Я попала в тело женщины, которая пыталась обманом избежать беременности от могущественного мужа-дракона, выпив какое-то шарлатанское зелье. А вместо этого... вместо этого она призвала меня. Тот, кто шептал «по-другому» в унисон со мной — это была она. Отчаявшаяся Элиза.

И ее «по-другому» и мое «по-другому» столкнулись в магическом взрыве. И теперь я здесь, беременная от дракона. И он это знает. И он этого хотел.

В висках застучало молоточками. Кровь отхлынула от лица. Стены коридора поплыли, закружились, завертелись в спираль.

— Ой... — слабо успела я выдохнуть.

И мир резко ушел из-под ног, сменившись плотной, непроглядной чернотой. Я свалилась в обморок прямо в объятия Елены, не в силах вынести тяжести этого нового, чудовищного контракта, в который меня втянули без моего ведома.

Глава 3

Мне снился сон. Неприятный, вымученный, как плохой сериал, который ты досматриваешь просто потому, что начал.

Мой бывший, Дмитрий. Красивый, пустой, как банка из-под консервов, и такой же бесполезный. Во сне он бросал меня. Его лицо, обычно слащавое, сейчас было искажено злобной гримасой.

— Ты вечно на работе! Ты не женщина, ты — робот! Холодная, расчетливая машина! — кричал он, а я, во сне, истерично рыдала, чувствуя себя обесцененной и одинокой.

Ирония была в том, что ему не нравилось, что я «вечно на работе», но сам он работать не хотел категорически. Его профессия — «инвестор», что на деле означало прожигание моих денег под соусом грандиозных планов. Но надо отдать ему должное — лил он мне в уши комплименты мастерски. «Таня, ты богиня», «Ты затмеваешь всех», «Только с тобой я чувствую себя мужчиной». Моя самооценка, подточенная вечной гонкой, всегда после этого взлетала до небес, чтобы через пару дней, когда он закатывал скандал из-за очередной некупленной ему машины, рухнуть обратно.

Предел наступил, когда я обнаружила, что он, помимо прочего, завел себе молоденькую любовницу и оплачивал ее шикарную жизнь с моих же карт. В тот день в реальности я не плакала. Я была спокойна, как ледник. Просто заблокировала все его доступы, сменила замки, а его вещи выставила в подъезд. Когда он пришел с воплями, я через дверь сказала всего одну фразу: «Будешь ломиться — вызову полицию». Он ушел. А потом оказалось, что этот гаденыш успел вынести и забрать все подарки, которые дарил мне… на мои же деньги.

Во сне же я была той слабой, которой не была в жизни. Я рыдала, унижалась, просила его остаться.

Из этого ужастика меня вывел голос. Низкий, с металлическим отзвуком, который я уже успела узнать. Оливер. Он говорил где-то совсем рядом, за тонкой резной ширмой, отделявшей мою кровать от остальной части покоев.

— …я чувствую малыша. Он крепкий, сильный. Да, ночью она… открылась и могли зачать. Но и она сама будто стала другая.

Я замерла, притворившись спящей, и прислушалась. Ко мне вернулись все воспоминания: балкон, падение, крылья, Елена и ее страшные слова.

Другой голос, более старческий и размеренный, ответил:

—Господин, ее все равно надо отправить в Усадьбу Цветов. Морской воздух и уединение пойдут беременной драконице на пользу. Здесь слишком много… суеты. Я вижу, вы сомневаетесь?

Я затаила дыхание на слове "драконица". Последовала пауза в их разговоре, такая густая, что ее можно было потрогать. Когда Оливер заговорил снова, его тон изменился. В нем появилась та самая смесь смятения и настороженности, которую я уловила в саду.

— Ее запах изменился, Лекарь. И поведение тоже. Раньше от нее пахло страхом и сладостью, приторной, как забродивший мед. А теперь… — он замолчал, будто принюхиваясь к воздуху прямо сейчас. — Теперь пахнет… розами. И сталью. И она смотрит на меня не как испуганная крольчиха, а как… как равная. Прыжок с балкона… это не ее поступок. Та была слишком труслива для такого.

Мое сердце бешено заколотилось. «Пахнет розами". Ну да, я всегда предпочитала их аромат. А "сталь" — это, видимо, моя решительность, которую он ощущал на каком-то зверином уровне.

— Изменения могут быть связаны с беременностью, господин, — осторожно заметил Лекарь. — Гормоны… они сильно влияют на натур, даже драконьи.

— Возможно, — неохотно согласился Оливер. — Но отправлять ее одну я не хочу.

— Господин! А переговоры с горными кланами? Они назначены как раз на время вашего отсутствия!

— Перенесите их. Скажите, что у меня… семейные обстоятельства, — произнес Оливер, и в его голосе прозвучала та самая железная воля, которую не оспоришь. — Туда, в Усадьбу, она поедет не как ссыльная, а как моя супруга. Под моей защитой. Я хочу понять, что с ней происходит.

Шаги удалились. Я лежала с закрытыми глазами, переваривая услышанное. Итак, план «сослать беременную жену подальше» сменился на план «взять ее с собой для изучения». Положение улучшилось? Или ухудшилось?

Я медленно открыла глаза и уставилась в узорчатый балдахин над кроватью. Передо мной стояла сложнейшая управленческая задача: интеграция в новый коллектив (состоящий из одного, но очень важного акционера), освоение непонятных бизнес-процессов (магия, драконы) и главное — выполнение условий кабального контракта (рождение наследника), о котором я ничего не знала. Да что сказать, я всет не верила, что беременна.

«Оптимизация, Татьяна, — сказала я себе мысленно. — Сначала проведи аудит. Собери информацию».

Я приподнялась на локте и громко, четко позвала:

—Елена! Ко мне!

Мой голос, незнакомый и мелодичный, прозвучал в каменной тишине комнаты уже без тени слабости. В нем слышались все те же нотки, которыми я когда-то разносила в пух и прах доклады своих менеджеров.

Пришло время навести тут свои порядки.

Я услышала быстрые, легкие шаги, и из-за резной ширмы выскочила Елена. На ней было все то же роскошное платье, но волосы слегка растрепались, а во взгляде читалась неподдельная тревога.

— Лена, — начала я, решая брать быка за рога. — Мы с тобой как к другу относимся? Мы подруги?

Она смерила меня взглядом, полным подозрения.

—Ты странные вопросы задаешь. Может, тебе еще поспать? Отъезд перенесли из-за тебя, все равно есть время. — Она попыталась уйти от ответа, поправляя несуществующую складку на юбке.

— Ответь, пожалуйста, на вопрос, — проговорила я, и в моем новом, мелодичном голосе прозвучали стальные нотки, не терпящие возражений.

Елена вздохнула с преувеличенным раздражением.

—Мы вынуждены дружить, Элиза. Или ты вчерашний прыжок головой вперед не только характер, но и память отбил?

— Это как? — немного опешила я.

— Мы девочки из двух самых древних и богатых драконьих родов. Нас приставили друг к другу в детстве, чтобы мы дружили. Создали выгодный альянс еще на уровне детских платьиц. У нас выбора не было. Ты что, все забыла? — она закатила глаза с таким мастерством, что стало ясно — эта тема между ними поднималась не раз.