- -
- 100%
- +
Перед тем как зайти за Жекой, я остановился у подъезда и вздохнул. «Да что же такое… Может, я и вправду неправильно женщин выбираю?»
На удивление, Жека уже ждал меня в коридоре, полностью одетый.
— Будешь ругать? — спросил он по-взрослому, глядя на меня снизу вверх.
— Я ещё обдумываю этот вопрос, — ответил я. — Значит так… Понравилась тебе новая училка? Она для тебя слишком стара. Добро на брак не дам.
— Ну, а что… Может, лет через десять? — не сдавался пацан.
— Даже через десять будет рановато жениться.
— Мне что, как ты, что ли, ходить? Ты уже старпёр, а до сих пор не женат. И тётки у тебя какие-то стрёмные. С какими-то дурацкими губищами, реснищами… они все какие-то оранжевые. Коля, найди себе нормальную.
Он говорил это, пока мы выходили на улицу и повергал этим разговором в шок, но я уже привык к его такой детской прямолинейности.
— Я, кстати, так и знал, что мы поедем в бокс, — продолжал Жека, хвастая. — Взял с собой макароны, отварил, в контейнер сложил. Хоть перекусишь.
Я потрепал его по голове, чуть сдвинув шапку набок.
— Ох, чтобы я без тебя делал, Жека…
Он звал меня Коля. С тех пор, как был совсем мелким, у него не прижилось ни «дядя», ни «папа» — только Коля. Так и пошло.
— О, Коля, придумал! — оживился он, уже забираясь в машину. — Она мне нравится, наша училка. Так может, ты на ней женишься?
— О-хо-хо, что ты придумал… На этой дикой, огненной гарпии? — фыркнул я, но тут же спохватился, завёл машину и поправился. — То есть… так нельзя говорить. Неправильно.
Мы тронулись, но его вопрос повис в воздухе между нами, заставив меня украдкой ухмыльнуться.
Жека, конечно же, сел сзади в специальное детское кресло, которое я таскал с собой даже в клиентские тачки. Он вечно ворчал по этому поводу, что он взрослый, но безопасность племянника для меня была превыше всего. Проверил, всё ли как надо, пристегнул адаптер, и только тогда тронулись.
По пути к боксам пришлось раз десять отвлечься — столько знакомых, приятелей и клиентов попадалось. Здоровался со всеми, кивал. Мой автосервис был одним из лучших на несколько районов. Ко мне порой приезжали даже из соседних областей — слава о качестве работы шла далеко. Помимо ремонта, занимался выкупом и разбором битых машин — дело приносило очень неплохие деньги. У меня работала небольшая, но слаженная команда, мы предлагали полный спектр услуг. Не раз знакомые предлагали расширяться, открывать филиалы, но я как-то не горел желанием. Не стремился к гигантскому бизнесу. Мне с Жекой хватало на всё, а лишняя головная боль была не нужна.
На его будущее — на квартиру, учёбу — я уже отложил приличную сумму. Сам себе удивлялся, что стал так далеко смотреть вперёд. Женьку, конечно, об этом не рассказывал — считаю, что парень должен сам жизнь строить. Но когда придет время заводить семью или поступать в другой город, то я ему помогу. Без разговоров.
— Слушай, а как вообще тебе новая училка, Мария Леонидовна? — спросил я, когда мы уже почти подъезжали к боксам.
— Она очень классная! — Жека оживился. — Она нам всем нравится. Поначалу, конечно, мы на неё косились — показалась какой-то странной. Но сейчас… она лучшая! Она даже знает мультик про моих любимых мутантов-ниндзя!
— Даже так? — я удивился.
— Ага! А ещё у неё есть дочка. Это девчонки сказали. Сашка Бурмистрова говорит, что Мария Леонидовна живёт в соседнем подъезде и водит по утрам в садик маленькую девочку. Совсем маленькую.
— Да-а-а? Как интересно… — протянул я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало лишнего любопытства. — А мужчина с ними ходит какой-нибудь?
— Не-а, никакого мужика нету. Я бы не стал ей делать предложение, если бы у неё был какой-то мужик.
— Ну, ты же всё знать не можешь, правда? — подмигнул я ему через зеркало заднего вида.
Жека фыркнул, уверенный в своих разведданных, а я задумчиво постучал пальцами по рулю.
В боксе ещё работали мужики. Я загнал тачку друга в соседний отсек, и мы с Жекой, прежде чем браться за дело, перекусили его макаронами. Я достал из своих сокровенных запасов бутылку лимонадной шипучки. Ну а что? Я холостяк, он — мой маленький напарник. Почему бы и нет?
Жека, усевшись с телефоном, погрузился в свои гоночные игры, а я принялся за работу. Мужикам сказал, чтобы шли по домам к семьям, но некоторые упёрлись — хотели доделать заказы. К девяти я уже всё закончил. На удивление, Жека ещё не спал. А бывало, он засыпал прямо тут, в боксе. В самом начале, когда денег было в обрез, а работников не было, я организовал здесь мини-студию: душ, крошечная кухонька, раскладной диван. Мы с ним могли запросто остаться на ночь. Но сейчас — нет. Привели себя в порядок, переоделись и поехали.
Я ведь знал, где живёт Машка. Никому не признавался, но она мне в школе дико нравилась. Бывало, думал, что а не первая ли это любовь? Только вот рядом всегда были доступные девчонки — сами подходили, улыбались, звали тусить. А Маша была как что-то недостижимое с другой планеты: недоступная, замкнутая, вечная зубрилка. До неё было не достучаться.
И вот весь вечер я о ней думал. Сам не заметил, как машина сама свернула на знакомую улицу и притормозила у её дома.
Дом был из тех, что давно ждали расселения. Трещины по стенам, облупившаяся штукатурка, постройка шестидесятых годов. В некоторых квартирах ещё сохранились печки, но у Маши, кажется, нет. Откуда я знал? Как-то тусили здесь с друзьями, один из них жил в этом подъезде и рассказывал, у кого что. У Маши печку убрали ещё при её матери, когда она в школе училась. Мать её, кстати, была золото. А саму Машу я не видел как раз после тех похорон… Мы всем классом и родителями скидывались тогда.
— Ну, а что, долго мы здесь будем стоять, Коль? — раздался сонный голос с заднего сиденья. — Поехали домой, спать хочется. Надо ещё мыться, в школу собираться…
После работы мы уже пересели на мой чёрный внедорожник, огромный, тонированный «танк», который был нужен для поездок на стройку загородного дома.
И тут я увидел. В окне на первом этаже зажёгся свет, и в нём появилась она. В каком-то розовом халатике с зелёными листиками, волосы влажные после душа. Она выглянула, хмуро разглядывая мою блестящую машину (меня, конечно, не видно), сморщила носик… и резко опустила рулонные шторы.
Даже когда хмурилась была чертовски милой.
— Та-а-ак, Коль… — Жека привстал, прилип к стеклу. — Ты меня пугаешь. Это же наша училка была только что!
— Ладно, Шерлок Холмс, поехали домой! — усмехнулся я, завёл двигатель и тронулся.
Но, отъезжая, я бросил взгляд в зеркало заднего вида… и обомлел.
То, что я увидел, было словно из триллера. Возле подъезда, в свете уличного фонаря, стояла моя милая училка. В страшных пуховых сапогах, накинув пуховик прямо на халат, растрёпанная. И в руках она сжимала чёрную биту.
Я несколько раз перевёл взгляд с дороги на зеркало, присвистнул от неожиданности и прибавил газ.
Да уж… Непроста ты, училка. Совсем непроста.
Интересно, за кого она меня приняла? И что же такое в её жизни творится, что она выбегает ночью с битой, как настоящая психопатка?
Надеюсь, в будущем эта психопатка будет моей.
Глава 5
Я умывала лицо, пока дочка ещё спала. Подъём в 6:30 был священным ритуалом. Нужно было отвести Оксану в садик, а на улице — трескучий мороз. Не знала, как её укутать, быстренько перетрясла все вещи.
Хорошо хоть, завтракала она в саду, и он был в двух шагах от дома. Этой ночью я почти не спала — вчера бывший опять напугал. Он звонил, но я не брала. В итоге он прислал сообщение. В нем он пояснил, что оказался должен каким-то отморозкам, теперь они его ищут. Писал, что будет продавать квартиру.
В панике я позвонила его матери. С ней у нас сохранились хорошие отношения. Даже когда я разводилась, она сказала: «Наверное, это к лучшему». Она жила в другом, более тёплом регионе — у её мужа, отца Вадика, была астма, и врачи рекомендовали им переехать на юг. Не знаю, помогло ли им это.
«Квартира в моей собственности, — успокоила она меня. — Вряд ли он сможет её продать». Её голос звучал устало и грустно. Ну тогда это значило, что у бывшего не будет денег для решения его проблемы. Меня это сильно насторожило.
Я умылась, наспех намазала лицо кремом. Читала где-то, что нужно за 30-40 минут до выхода это делать, чтобы не обморозить кожу. Посмотрела в зеркало на своё отражение. Да уж… Уставшая бледная поганка.
И ещё немножко корила себя за вчерашний нервный срыв. После сообщений про коллекторов мне начало чудиться всякое. А вдруг он сболтнул им про нас? И они приедут разбираться?
Как раз в тот момент, когда я себя окончательно накрутила, я вышла из ванной (малышка уже спала), зашла на кухню закрыть шторы, включила свет и увидела у дома большой чёрный внедорожник.
Сомневаюсь, что кто-то в нашем убогом доме мог позволить себе такую машину. Он стоял напротив, и мне почудилось, что кто-то изнутри смотрит прямо на меня. Прямо в моё окно.
Сначала сковал ледяной страх. А потом — поднялась ярость. Что-то во мне просто взбесилось.
Я решила дать бой. Почему-то стало не страшно. Захотелось выйти и напугать их. В прихожей, забытая прежними жильцами, лежала детская черная бита. Она была небольшая, видимо, ее хозяином был мальчик бывших квартиросъёмщиков. Я даже связывалась с его матерью, и та, узнав, что бита осталась, вздохнула с облегчением: «Пусть у вас остаётся».
Вот я и схватила её. Накинула на халат пуховик, сунула ноги в сапоги и выбежала, готовая дать отпор.
Но машина уже поехала. Возможно они видели, что я выхожу и решили пока не лезть.
Я стояла на морозе, сжимая биту в окоченевших пальцах, и смотрела вслед красным огонькам задних фар. Страх сменился опустошением и стыдом.
Закончив утренние процедуры, я улыбнулась сама себе. Ну и дурочка же я! Вдруг там и правда кто-то просто приехал к соседям, а я — с битой наготове. Наверняка подумали, что местная полоумная.
Я ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале, вздохнула и сказала себе твёрдо:
— Маша, хватит. Пора взять себя в руки и начать новую жизнь. Ради себя. Ради памяти мамы. Ради дочки.
Из комнаты донёсся шорох. Оксаночка завозилась на диване. У неё была своя комната, но так вышло, что её кроватка стояла рядом с моим диваном, и она по ночам часто перебиралась ко мне. Я не возражала. Мне было комфортно вдвоём.
Сейчас моя главная цель — вырастить её здоровой. Психологически и физически. Я, в первую очередь, мама.
— Мама… Носки… — первым делом, едва проснувшись, попросила милым лепетом Оксана.
— Сейчас найдём самые тёплые носки, — ответила я и пошла её одевать.
На улице был трескучий мороз. Под весёлый галдёж Оксаночки мы быстренько добежали до садика. По пути, конечно, встретили кучу соседей — со всеми надо было поздороваться. У нас не было дворника, поэтому снег убирали по очереди. Я всегда удивлялась нашей соседке, которая в своё дежурство бралась за лопату, как олимпийская спортсменка — легко, без одышки, будто делала это каждый день. Вот уж завидная выносливость.
И вот я снова несусь в школу в своём оранжевом пуховике, чтобы учить новое поколение «разумному, доброму, вечному». Несусь, спотыкаясь о сугробы, снег лепит в глаза…
И снова этот внедорожник.
Я так задумалась, что чуть не попала под колёса. Из-за снега я сдвинула капюшон, и откуда ни возьмись появилась она, огромная чёрная машина. Откуда она взялась? Я же должна была её увидеть! Она вынырнула из-за поворота, будто из-под земли.
Я резко остановилась. Машина — тоже, замерла в сантиметре от меня.
Я готова была увидеть, что угодно, но к этому я не была готова.
Из-за руля на меня смотрел Колотов. Только смотрел он как-то очень странно: лыбился во всю свою наглую ухмылку и даже помахал мне рукой, будто специально так выехал и затормозил.
Первым порывом было ринуться и расцарапать ему лицо — до того он меня бесил! Но тут в голове щёлкнуло. Так… получается, вчера у моего дома стоял он? Значит… мой Вадик должен денег Колотову?
Мысли понеслись вихрем. Николай как раз похож на такого бандита, который занимается выбиванием долгов. Все вело именно к этому! Надо… надо поговорить с ним...по душам. Может, получится как-то защитить себя и Оксану? Или даже Вадика… Всё-таки мы не чужие люди.
— Эй, психичка! Садись в машину, подвезу! — донёсся его хрипловатый голос из приоткрытого окна.
О господи. Похоже, я попала. Но что делать? Не станет же он среди бела дня похищать учительницу своего же племянника? В принципе…
Сжав пальцы в кулаки от нервного напряжения, я кивнула и сделала шаг к пассажирской двери.
Он сам перегнулся через весь салон, расстегнув ремень безопасности, и открыл мне дверь, пока я, стараясь выровнять дыхание, подходила к машине. «Страшно-то как… Может, не стоит? Нет, надо. Надо узнать, что ему от нас нужно». В голове начали проносится страшные новостные сводки.
— Давай, садись быстрее, Маш. Замёрзнешь же, — его голос прозвучал непривычно… заботливо?
— Спасибо, Николай Александрович, — сказала я, садясь и стараясь выбрать тон спокойной, деловой учительницы. Якобы я ничего не боюсь.
— Ой, надо же, Мария Леонидовна, — фыркнул он, трогая с места. — А давай мы с тобой не будем на «вы»? Всё-таки мы давно друг друга знаем.
Он хитро улыбнулся, глядя на дорогу. Это что, он мне сейчас подмигнул?! Господи, что это значит? Он явно знает про долги Вадика. Соберись, Маша. Соберись.
— Нет, Николай Александрович, давайте всё-таки как положено: учитель и родитель ученика. Я, кстати, спешу — надо успеть к первому уроку, подготовить класс. Кстати, почему вы без Евгения?
— А я тебя отвезу, Машка, сейчас и за ним поеду. Всё-таки, давай на «ты». Ты какая-то бледная… Мне кажется, встревоженная. Что не так?
Он опять посмотрел на меня тем же заговорщицким, хитрым взглядом. Да, он точно здесь из-за долгов Вадика! Меня начала накрывать паника.
— Я ведь вижу, что ты что-то хочешь сказать или спросить, — добавил он, улыбаясь. — Спрашивай. Я ведь как на ладони.
Вот оно. Прямота — моё оружие.
— И давно вы вот… промышляете своей работой, Николай? — выпалила я, имея в виду выбивание долгов.
— Работаю я в своей сфере очень давно, так-то, — задумчиво ответил он, не стеснясь почмнений. — Я ведь начинал ещё со школы.
— Ну да, я помню, вы в школе были не совсем законопослушным элементом, — продолжила я, пытаясь «поставить точки над i».
— Ну, уж не таким и незаконопослушными. Нормальным я был. Это в дальнейшем помогло мне в моей деятельности. Всё-таки, считай, меня воспитывала улица.
— Оно и видно. И что, вы такой же судьбы хотите и для Евгения? Чтобы он шёл по вашим стопам?
— А почему бы и нет? — Он искренне удивился. — Если он выберет эту же сферу, то флаг ему в руки. Я только помогу. Знакомства есть и всё такое… Но пока рано говорить. Ему надо выучиться.
Я фыркнула. Вот оно. «Сфера», «знакомства». Надо спасать Женю и заодно себя бы сберечь.
— И что, за это время ничто не могло вас поставить на путь истинный? — спросила я почти с вызовом.
— Например, что? Например, жена? — Он повернул голову, улыбнулся и хитро приподнял бровь.
— Ну, как вариант, почему нет?
— Не довелось. Сначала Женька был маленький, потом я весь в работе, сейчас опять работа. Знакомился… Так ведь все барышни, в общем, не те. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — А что до тебя, Мария Леонидовна? Как твой муж поживает? Вернее, бывший муж. Ведь так, правильно?
Он задал вопрос непринуждённо, но в его голосе прозвучала какая-то… настороженность. Или интерес. Он проверяет связь. Он знает!
Сердце у меня в груди заколотилось так, будто пыталось выпрыгнуть и сбежать пораньше, пока ещё есть шанс. Он знает про Вадика. Он прямо спросил. Голос у него был спокойный, но в глазах — та самая хищная искорка, которую я помнила ещё со школьных драк. Я громко сглотнула.
«Вернее, бывший муж. Ведь так, правильно?»
Мир на секунду поплыл. В ушах зазвенело. Я представила, как этот «воспитанник улицы» с татуировками на костяшках пальцев методично выбивает долги из моего непутевого экс-супруга. А потом… потом его внимание переключается на меня и на Оксану. В голове пронеслись криминальные сериалы, где коллекторы ломают двери и пугают детей.
Я почувствовала, как лицо стало абсолютно белым, даже веснушки, кажется, побледнели. Руки похолодели. Ещё секунда, и я бы тихо и бесшумно сползла на коврик его внедорожника в самом настоящем обмороке.
Но тут машина плавно подкатила к знакомому крыльцу школы. Мотор заглох. Спасение!
Я уже схватилась за ручку двери, готовая выпрыгнуть и бежать без оглядки, как его голос, спокойный и будничный, остановил меня:
— Так, Маш. Разговор наш, считай, только начался. Вечером закончу дела и заеду, отвезу тебя домой. Обсудим всё подробнее.
Он сказал это с такой невозмутимой, почти деловой серьёзностью, словно назначал встречу по ремонту двигателя, а не собирался меня бузить. Не «я тебя похищу», а «заеду, отвезу». От такого тотального спокойствия стало ещё страшнее.
Мой мозг, перегруженный адреналином и образами из триллеров, выдал единственную логичную в данной ситуации команду: БЕГИ.
Я не сказала ни «да», ни «нет». Не крикнула «отстань!». Я просто дёрнула ручку, вывалилась из высокой машины, едва не зацепившись своим дурацким пуховиком, и рванула к школьным дверям, не оборачиваясь.
В ушах стучало: «Туп-туп-туп-туп» — это были мои собственные шаги по утоптанному снегу. И, кажется, сзади донёсся короткий, хрипловатый смешок. Но я не стала уточнять. Герои фильмов ужасов всегда оглядываются — и всё, конец.
Я влетела в школу, прислонилась к холодной стене в пустом коридоре и закрыла глаза, отдышиваясь. Ну вот, Мария Леонидовна. Поздравляю! Только что вы сбежали от самого главного «родителя» в вашей практике, словно заяц от волка. И теперь у вас на вечер назначено… свидание? Угроза? Деловая встреча по урегулированию долговых обязательств бывшего мужа?
«Обсудим всё подробнее», — эхом прозвучало в голове.
Господи, надо было брать ту биту с собой. Хотя бы для моральной поддержки.
Глава 6
Если бы существовал олимпийский вид спорта «Выживание учителя начальных классов во второй четверти», я бы сегодня заслужила если не золото, то уж серебро точно. Мой мозг работал в режиме гипер многозадачности: одна часть следила, чтобы Петя Сидоров не запихнул ластик Васе Кузнецову в нос, другая — объясняла правила переноса слов, а третья, самая назойливая, панически вопрошала: «Что значит «заеду вечером»?!»
Я провела этот день на таких моральных иголках, что могла бы заменить собой дикобраза. Каждое неожиданное движение за дверью класса заставляло меня вздрагивать. Вот он? Нет, это Петруша из параллельного «А» уронил свой рюкзак с грохотом астрономического масштаба. Каждая вибрация телефона заставляла сердце ёкать. Колотов? Нет, Ольга Фёдоровна спрашивает, во сколько забрать Оксану. Спасибо ей, что она сегодня забирает её с садика.
А сами ребята… Господи, они были сегодня прекрасны. Невыносимо шумны, абсолютно неуправляемы и потрясающе искренни. На математике они с пеной у рта доказывали, что слагаемое плюс слагаемое может равняться тоже слагаемому, если очень захотеть. На перемене устроили дебош в стиле «Кто громче прокричит скороговорку про кукушку». В столовой едва не началась Великая Картофельная Война из-за последней котлеты. Я чувствовала себя судьёй на ринге, дипломатом в горячей точке и, одновременно, главным зрителем самого смешного в мире шоу.
И главным заводилой, конечно, был Он, Евгений. Но сегодня он вёл себя… иначе. После утреннего разговора с его дядей-«коллектором» я смотрела на мальчика с душевной болью. «Бедный сиротка, растёт среди бандитских понятий». И вот, после того как я разрулила тот самый инцидент с котлетой (миром, увещеваниями и обещанием принести завтра печенье), он подошёл.
— Мария Леонидовна, а у вас дома есть собака?
— Нет, Женя, нет собаки.
— А почему? Она бы вас защищала.
Я едва не поперхнулась чаем. От кого защищала, милый? От твоего же дяди?
— Мне хватает защиты, — сжала я кулаки под столом, представив ту самую биту.
Через полчаса, на следующей перемене, он снова материализовался у моего стола.
— Мария Леонидовна, а вы на машине ездите?
— Нет, Женя, я пешком.
— А почему? На машине быстрее. Мой дядя Коля, например, на машине. Он бы вас мог подвезти.
У меня похолодели пальцы. Это что, тонкий намёк? Разведка боем? Я посмотрела в его ясные, лишённые всякого коварства глаза и поняла, что нет. Это просто ребёнок, который почему-то сегодня хочет говорить со мной о быте и транспорте.
— Пешком полезнее, — выдавила я улыбку.
К концу дня Женя начал задавать уже личные вопросы. «А вы суп варите? А дядя Коля не умеет, у нас только макароны и пельмени». «А вы сказки на ночь читаете? Мне уже давно не читают, я сам умею».
Каждый его «дядя Коля» отзывался во мне тревожным звоном. Я отвечала автоматически, а сама строила в голове крепости из учебников и составляла план отступления на случай, если тот самый «дядя Коля» действительно появится у школы с намерением «обсудить всё подробнее».
Когда прозвенел последний звонок и я, прогнав последнего драчуна и найдя пятую за день потерянную варежку, наконец осталась одна в пустом классе, напряжение не спало. Оно превратилось в тугую пружину. День прошёл на ура, дебоширы усмирены, доверчивый взгляд Жени растопил лёд в душе… но вечер-то ещё впереди.
Так я провела еще несколько часов в рабочих моментах в школе. Я посмотрела в окно на темнеющее небо. Ну что ж, Мария Леонидовна. Вы прекрасно справились с двадцатью маленькими энерджайзерами. Теперь осталось справиться с одним большим, загадочным и чересчур настойчивым «воспитанником улицы». Где же моя бита, когда она так нужна… хотя бы как моральный поддерживатель?
Ребятки все разбежались ещё до наступления сумерек. Если в областном центре были группы продлённого дня, то здесь, в нашем маленьком городке, это была платная услуга, и родители забирали детей сразу. Я вздохнула. В наше-то время было проще — продлёнка бесплатная, и мы тусили в школе до победного, делая уроки под присмотром учительницы. Весёлое было время. И никаких тебе раздумий о долгах и всяких взрослых хулиганах… Хотя стоп. Они-то как раз были уже тогда. Рядом. Учились в параллельном классе. Кто знает, может, уже тогда Коля Колотов выбивал свои первые «долги» — свистульки или наклейки у мальчишек из младших классов.
За этими невесёлыми раздумьями я и не заметила, как к школе снова подъехал его чёрный внедорожник. Не просто подъехал, а встал, как огромная, зловещая глыба. «Гробина», а не машина. И тут меня осенило. Так вот почему вчера он был на той развалюхе! Наверняка, это он её у кого-то забрал за долги!
Моя фантазия, уже порядком раскачанная за день, тут же услужливо нарисовала картину: Колотов в суровом молчании протягивает руку, чья - то дрожащая рука выпускает ключи, а он, хлопнув дверцей, уезжает на трофейной машине. Я даже мысленно пожалела этого выдуманного несчастного.
Срочно нужен план по побегу. Я быстренько закончила все дела и, стараясь ступать неслышно, двинулась к лестнице. Точно, у нас же есть запасной выход через спортзал! Пойду другим путём, главное идти не через центральный, где он может караулить.
Я уже почти чувствовала вкус свободы и холодного вечернего воздуха, когда спустилась на первый этаж и свернула в коридор к учительской раздевалке и замерла.
Прямо у двери, прислонившись к стене и явно меня поджидая, стоял Колотов. Он был в той же короткой куртке, руки в карманах, и смотрел на меня с таким видом, будто только что выиграл в лотерею.
Ну вот и приплыли. Мой гениальный план бегства сгорел, даже не успев толком разгореться.
— Ну что, самый психически неуравновешенный и при этом красивый учитель? — произнёс он, и в его голосе звенела откровенная усмешка. — Карета подана. Продолжим утреннюю беседу?
Он сделал театральный жест в сторону выхода, где его «гробина» действительно выглядела как карета для особо важных… заложников.
Внутри у меня всё сжалось в комок. Но сдаваться без боя я не собиралась. Я выпрямила спину (насколько это возможно при нашем разнице в росте) и попыталась придать лицу выражение ледяного, профессионального безразличия.
— Беседа? Какая беседа? — выпалила я, делая шаг назад к лестнице, будто она могла меня спасти. — У меня, знаете ли, дела. Срочные. Очень.
Я начала лихорадочно рыться в сумке, делая вид, будто что-то ищу.
— Я… мне надо бежать в детский сад. Оксану забирать. Опоздаю же! — это была первая здравая мысль, которая пришла в голову.