- -
- 100%
- +
Я медленно опустилась на край кровати, пытаясь переварить информацию.
Итак, я в чужом теле. В чужом мире. Меня ждёт какой-то дракон. И внутри меня поселилась бывшая владелица этого тела, которая явно не в восторге от такого соседства. Вернее я поселилась. От такого голова кругом. Есть конечно малюсенькая надежда, что все это сон или... А если я умерла? И это мой второй шанс? Ой, мамочки!
Тут, дорогие друзья, давайте я пропущу момент, когда я была в лёгком оцепенении, в лёгком испуге, с принятием и истерикой от понимания того, что это скорее всего это не сон. Потому что если это был сон, то он слишком яркий. Вместо этого я бегала как заведённая по комнате, а голос этой Катрин пытался меня вразумить.
В общем, в двух словах, я поняла следующее.
Я попала в тело какой-то якобы драконицы из низшего рода драконов. Масло масленое, да. Их кровь была безумно разбавлена, и драконьего от них осталось всего ничего — только то, что она могла родить настоящему кровному дракону деточек, срыгивающих огнём. Милота, слов нет. Чем в принципе этот род и был удобен для других драконов. Смиты были нищими по меркам других кланов, и можно сказать, что они просто продавали своих дочерей в браке. Старшие сёстры Катрин как раз уже были прекрасными предложениями на выданье и претендовали на очень хорошие позиции в обществе благодаря удачным будущим замужествам.
В семье оставался ещё самый старший брат-дракон, который с Катрин вообще не общался. Мне кажется, он даже не подозревал о её существовании. Настолько он был высокомерен, судя по жалобам голоса у меня в голове. Катрин же была запасным вариантом, и сейчас ей предложили попробовать выйти замуж за «великого Дэмиана». Я понятия не имела, кто это, но он уже отверг всех старших сестёр, потому что они провалили задания, которые он давал для вступления в брак. И, насколько я поняла, это был не мужчина и не дракон, а самое настоящее исчадие ада.
Но Катрин, как ни странно, лепетала в моей голове о том, что это просто шикарно и она больше ни о чём мечтать не могла. Я же была удивлена, потому что из зеркала на меня смотрела красотка необычной внешности. Да за такую в нашем мире мужики бы даже женатые устроили бы бои без правил. Да уж, нравы здесь, конечно.
— Я-то тут причём? Ты можешь вернуть меня обратно в моё тело, Катрин? Мне нужно ещё мужа своего отвоевать обратно у своей же лучшей подруги. Но сначала мне его, кстати, найти надо.
«Совсем с ума сошла? — возмутилась Катрин. — Пока ты в моём теле, ты будешь готовиться к тому, чтобы выйти замуж за прекрасного Дэмиана».
— Мне это не надо, тебе надо. Ты проходи там свои квесты, свои задания выполняй. А мне домой пора, в моё тело. Возвращай меня обратно!
«Да я бы уже это сделала, если бы знала как. Я не знаю, Катя».
Я вздохнула и выдохнула. Глубоко, как перед прыжком в ледяную воду.
— Так, ладно. Давай решать все вопросы по мере их поступления. Предлагаю вот что: я помогаю тебе с твоим почти мужем, а ты помогаешь мне вернуться обратно. И на это время мы с тобой союзники и лучшие друзья. Как тебе идея? — с наигранным энтузиазмом произнесла я, чуть не крякнув на слове «лучшие друзья».
Потому что для меня теперь вообще не существовало никаких друзей. После предательства моей лучшей подруги и после того, как все от меня отвернулись, я твёрдо решила: никому больше не доверять. Но удивительно, этот голос внутри моей головы был единственным, кто меня начал слушать и выслушивать за последний месяц. Неужели у меня появился временный союзник?
«Я согласна со всем, — тихо сказала Катрин, и в её писклявом голосе впервые послышалась почти человеческая теплота. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне».
— Ну и ладненько.
Я подошла к окну и посмотрела на этот мир, неведомый мне, но, кстати, очень красивый. И в ту же секунду поняла, что нахожусь где-то очень и очень высоко. Я резко подняла голову, пытаясь оценить высоту потолков, и заметила, что комната была странной формы. Стены сужались кверху, будто я находилась в башенке. Потолки, кстати, были не очень высокими.
— А? — только и смогла выдавить я.
«И я повторюсь, — снова зазвучал голос Катрин, на этот раз с какой-то странной гордостью, будто она несла великое знамя. — Я нелюбимая восьмая дочь. Я живу на чердаке, подальше от всех, чтобы никого не злить».
В моей голове промелькнула мысль: она не сдастся. Она поможет мне, точно поможет, потому что сейчас выйти замуж за этого дракона было её единственным шансом хоть чего-то добиться в этой жизни и съехать с чердака.
Ну что ж.
Вперёд, в бой.
Глава 6
«Ты вообще меня слушаешь?»— раздался писклявый голос у меня в голове.
— А? — пришла в себя я и потрясла головой, прогоняя наваждение.
За то время, пока меня, можно сказать, обучала Катрин всему, что я должна была знать как будущая невеста дракона — и не просто дракона, а супер-мега-обалденного дракона, так сказать, Ламборджини среди драконов, — я была готова поехать крышей. Я не думала, что всё будет настолько сложно. А ещё удивительно, насколько Катрин в этой семье не любили. Несмотря на то, что она была из дворянского рода, мне, вернее ей, пришлось самой идти на кухню за едой. Спасибо Катрин, она объясняла, куда идти, и, спасибо ей же, подсказывала, что надевать и как это всё зашнуровывать. Благо, тело Катрин оказалось гибким, и я кое-как справилась с корсетом.
Вообще, всё это было очень неудобно. Я не привыкла носить такую одежду. Я не понимала, зачем нужно уродовать свою талию до таких пределов. Вот я, например, при своём сорок восьмом размерчике считала себя ещё миниатюрной, а Дима считал меня просто божественной. Дима вообще очень любил мою фигуру и каждый раз говорил, как ему повезло с такой красоткой, как я. Я уж молчу про то, как он постоянно меня то поглаживал, то пошлёпывал и облизывался на меня, когда видел в любой одежде, будь то объёмный балахон или обтягивающее платье. А когда я была в нижнем белье, в купальнике или в неглиже, у Димули вообще крышу сносило.
На воспоминаниях о муже я тяжело вздохнула.
А ещё мне казалось, что я какая-то невидимка в этом доме. Никто не обращал на меня внимания. На кухне, конечно, ко мне отнеслись хорошо, но я всё рассматривала с удивлением. Готовить на огне — это, конечно, то ещё удовольствие, но меня удивили разные камешки, амулеты или что это было. Катрин сказала, что это какие-то артефакты. Я почесала затылок и подумала, что это, может быть, что-то типа местных гаджетов. Ни аэрогрилей, ни мультиварок, ни духовок, ни блендеров здесь, конечно же, не было. Мне всучили кашу, хлеб и стаканчик вроде как с чаем — и спасибо, хоть всё это дали на подносе.
На этом настояла Катрин. Она сказала, что мне слишком много надо узнать и она не может мне всё это рассказывать, пока я нахожусь вне комнаты. Хорошо, я сделала всё, что велела Катрин. И вот теперь она трещит, трещит и трещит у меня в голове: что я должна делать, чего не должна. Хорошо, хоть про квесты с драконом ещё ничего не говорила. Она настолько замучила меня своими разъяснениями, что я даже не притронулась к каше.
И вот я уже витала в облаках, вспоминая Диму, когда она застала меня врасплох своим вопросом.
— А зачем ты прыгала в водоём, Катрин? — спросила я, наконец решившись задать мучивший меня вопрос.
«А это… это в общем… — голос Катрин зазвучал смущённо и чуть виновато. — Я за украшением своим прыгала. Вернее, я просто хотела его подловить, оно упало у меня туда. А я плаваю очень плохо. Вернее, просто корсет не давал нормально барахтаться. Я… я не специально, клянусь. Не верь тому, что говорили мои служанки. Но я, если честно, так испугалась тогда. Я с этими со всеми платьями просто пошла ко дну. Как меня спасли — я не представляю».
По её грустному голосу я поняла, что она мне не врёт. Да и вряд ли девица, которой представился такой шанс, как замужество с богатым драконом, пойдёт топиться из-за какой-то заколки. Скорее уж утопила бы свою гордость, но не себя.
Я раскрыла рот, чтобы сказать ей что-то ещё и подбодрить, как вдруг в комнату зашли две женщины. Вернее, это были девушки, но они выглядели такими стрёмными, смотрели на меня с таким укором и пренебрежением, что, кроме как «баба», я не могла к ним обратиться. В голове сразу всплыли образы тех самых злых тёток из нашего посёлка, которые обсуждают всех за спиной, а в лицо улыбаются.
— Че надо? — решила я не стесняться и нанести удар первой.
«Слишком, — мертвецким голосом продекламировала Катрин. — Это мои служанки, которые как раз таки меня спасли. Они пришли вещи собирать и отправлять тебя к господину дракону».
— Господину дракону, — передразнила я её вслух, скривив физиономию.
После моих слов у служанок вытянулись лица, и они побледнели так, что стали похожи на два меловых столба.
— Что им не нравится? Что они как жопы куриц встали и смотрят на меня?
«Ну ты отвечаешь мне вслух, — забурчала Катрин в моей голове с явным раздражением. — Они-то меня не слышат, вот и не понимают, что с тобой. Думают, что ты чокнутая. Вернее, что я чокнутая. Так что прекращай мне отвечать при других».
— А! Ой! — замешкалась я, поняв свою ошибку.
Служанки переглянулись, закатили глаза, а потом просто прошли к шкафу. Одна достала платье, которое, видимо, было предназначено для моей поездки, а вторая открыла чемодан и начала складывать туда какие-то небогатые пожитки Катрин. Вещей было мало — пара платьев, несколько сорочек и шкатулка с какими-то мелочами.
— Да уж, семья тебя явно не любит, — сказала себе шёпотом, наблюдая за этим унылым процессом.
«Зато когда мы выйдем замуж за господина дракона, у меня будет много-много денег, много-много статуса, и я смогу покупать себе платья, чулочки и нижнее бельё — то, которое я захочу», — размечталась Катрин, и в голосе её послышались такие мечтательные нотки, будто она уже примерила на себя бриллиантовый корсет.
— Ну-ну, — сказала я, понимая, что здесь я не одна, но ответить нужно.
Служанки опять переглянулись, но ничего не сказали. Только одна из них скривила губы в подобии улыбки и покачала головой, явно записывая меня в разряд безнадёжных сумасшедших.
Меня переодели в какое-то блёклое голубоватое платье, утянули его под грудью очень сильно, причём мне показалось, что моя грудь чересчур открыта, а потом затянули в коричневый кожаный корсет, чем приподняли мою грудь ещё выше. Если честно, всё было очень красиво, пускай и платье казалось каким-то несуразным. Но корсет так сильно поднял мои груди, что я не удержалась и спросила вслух:
— Зачем так поднимать и открывать грудь? Я что, собираюсь сниматься в фильме для взрослых?
«Что такое фильмы для взрослых? О чём ты?» — быстро среагировала Катрин, и в голосе её послышалось искреннее недоумение.
— Неважно, — будничным тоном ответила я, решив, что объяснять ей про кексиндустрию в таком месте и в такое время — не самая лучшая идея.
Когда мы в сопровождении служанок вышли к какой-то карете, я сначала не поняла, что это. Она была больше похожа на повозку, но при этом у неё была крыша, которую можно было убрать и вернуть обратно. Пока служанки вместе с извозчиком укладывали мой скромный скарб в задней части повозки, я оглянулась на дом. Меня ведь даже никто не вышел провожать. Никто не махнул рукой, не сказал напутственных слов. Только ветер шуршал листвой.
«Повторюсь опять. Я восьмая нелюбимая дочь, — пропела Катрин у меня в голове с такой горечью, что у меня сердце сжалось. — От меня, если честно, не ждут, что я вообще охомутаю этого дракона. Скорее всего, все забыли, что я сейчас отбываю к нему».
— Обалдеть, Катрин, но не настолько же тебя не любят. Ну хоть мама должна была прийти проводить тебя, — прошептала я, опустив голову, почти себе до грудей.
«Мамы нет давно, — очень тихо отозвалось у меня в голове. — Мама умерла, когда рожала меня».
Я вздохнула и хотела сказать слова соболезнования, извиниться перед Катрин за то, что невольно задела больную тему, но тут служанки начали меня проталкивать внутрь повозки. Извозчик тоже не стал церемониться — просто сел на своё место и дёрнул вожжи. Как только я более-менее разместилась поудобнее, разминая юбки и подъюбники, и хотела хотя бы помахать рукой служанкам, повозка резко тронулась с места, и я просто вмялась спиной в её заднюю стенку.
Что мне понравилось в этой ситуации, так это то, что извозчик вообще на меня никак не реагировал. Поэтому я решила, что буду шептать под нос и разговаривать с Катрин почти вслух. От неё я узнала, что нам ехать целых десять часов. Я проматерилась, услышав это, но Катрин, к счастью, не поняла, что я сказала. Тогда я спросила, почему мне не дали хотя бы перекусить в дорогу. На что Катрин ответила с такой важностью, будто цитировала свод законов:
«Высокородные леди блюдут фигуру».
Я выматерилась уже более смачно — все три слова, которые знала, но Катрин, кажется, пропустила их мимо ушей, либо просто решила не вникать. А я, к своему удивлению, вырубилась. Да-да, я уснула, представляете? От этой качки. Если честно, это напомнило мне, как в детстве мы с родителями ездили на юг — я тоже спала при такой же тряске, убаюканная мерным стуком колёс.
А проснулась я от того, что вокруг громыхает гром, сверкает молния, и нашу повозку просто-напросто бросает от скорости и ухабов по дороге в разные стороны, будто мы мчимся в ад на всех парах.
— Что происходит? — заорала я что есть мочи, пытаясь перекричать грохот грома и стук копыт.
— Лошадей понесло! — гортанно проорал мне извозчик, натягивая вожжи и пытаясь что-то сделать. Видимо, лошади испугались то ли грома, то ли молнии, и нас реально понесло. Извозчик не мог их остановить. Они мчались, обезумев от страха, и повозка летела по ухабам, подпрыгивая на каждом кочке.
Я попыталась схватиться за что-нибудь, но здесь попросту не было за что. Повозка на огромной скорости неслась вперёд, и я потеряла счёт времени.
«Я умру девственницей, так и не попробовав любви с мужчиной! За что мне это? Валяние на сеновале с цыганом Кешей не считается!» — заорала у меня в голове Катрин, и голос её звучал так, будто она уже мысленно писала завещание.
— Кешей? — вскрикнула я от неожиданности, даже забыв о страхе. — С попугаем что ли?
Но Катрин не успела мне ответить, потому что по бокам повозки начали появляться всадники в чёрных плащах.
Они мчались с обеих сторон, и в следующую секунду повозка подскочила на огромном камне и начала переваливаться на бок. Меня выбросило в сторону, словно куклу. Я даже не успела закричать, а только закрыла глаза, будь что будет. Обидно, что в этом времени, в этом мире никто не изобрёл ремней безопасности. Летела я, чувствуя, как отрываюсь от сиденья, и земля стремительно приближалась.
Но в следующую секунду меня перехватили сильные руки. Резко, мощно подняли вместе со всеми юбками и прижали, посадив в объятия на чём-то очень быстро движущемся. От человека, который держал меня, исходил такой жар, что я почувствовала его даже сквозь мокрое платье. Он пылал теплом, будто внутри него горел огонь. Я продолжала держать глаза закрытыми, боясь увидеть, что меня ждёт.
— И вот на этой селёдке я должен жениться? — услышала я низкий, почти рычащий мужской голос.
Я открыла глаза. В свете сверкающей молнии я увидела мокрое красивое лицо. Серые глаза смотрели на меня так, будто я была протухшим яйцом, которое ему подсунули под видом деликатеса. Чёрные волосы, мокрые от дождя, прилипли к его скулам, а на губах застыла презрительная усмешка.
Он держал меня, но без всякой нежности как куль с картошкой, который нужно было случайно спасти, чтобы не испортить товарный вид.
«Уж лучше бы мы разбились», — всхлипнула Катрин у меня в голове, и в голосе её слышалась такая тоска, что я почти согласилась.
— Я не селёдка, — выдавила я, глядя в эти серые глаза, и сама удивилась своей смелости.
Но он меня уже не слушал. Он перевёл взгляд вперёд. А дождь всё лил, и я сидела в его объятиях, чувствуя его жар и ненависть, и думала о том, что, кажется, я такое выражение лица уже где-то видела.
Глава 7
В темноте, при таком сильном дожде, я не понимала, куда меня везут. Лошадь скакала галопом, и меня очень больно било промеж ног — каждый прыжок отдавался неприятным толчком. Мужчина, который меня спас, не церемонился со мной. Он не посадил меня, как рыцарь, бережно и благородно, а просто развернул и усадил так, чтобы я сидела как наездница, верхом перед ним. С моим мокрым платьем и множеством подъюбников это было невероятно неудобно. Вся эта мокрая материя тянула меня вниз, и я чувствовала себя мешком с картошкой, притороченным к седлу.
А ещё мне очень не нравилось, что этот наглец одной рукой прижимал меня за живот к себе. Для меня это было как-то чересчур интимно. Последние лет десять, а то и больше, меня обнимал только Дима, и такие фривольности по отношению ко мне вообще никто себе не позволял. Я резко откинула его руку от себя и в тот же миг поняла, что соскальзываю прямо в очередном выпаде лошади. Почувствовав это, мерзавец вернул руку обратно и прижал меня ещё сильнее, так, что я буквально впечаталась в его бёдра.
Хорошо, что темно — он не видит, что я красная как помидор. При этом он так рыкнул на меня, что я, кажется, вжала голову в плечи, словно нашкодивший котёнок. Рык был низким, гортанным и дающим понять, кто тут хозяин, мол, сиди и не дёргайся, дура.
Катрин в моей голове затаилась и даже ничего не говорила. Явно испугалась не меньше моего.
«Это он, да? — мысленно прошептала я, пытаясь хоть что-то понять. — Твой почти муж?»
Но ответа не последовало. Катрин, похоже, решила отсидеться и не рисковать.
А дождь всё лил, и я сидела в его руках, чувствуя его жар и злость, и пыталась понять, как же я умудрилась попасть в такую ситуацию. Только что я была в повозке, а теперь меня везёт на лошади какой-то наглый дракон, который смотрит на меня как на селёдку и рычит, как зверь.
Ну и денёк.
Я ожидала, что мы въедем на территорию какого-нибудь замка или, не знаю, большого поместья. Что вокруг будут фанфары, или факелы, или ещё что-то торжественное. Но мы приближались к небольшим домам и каким-то постройкам, освещение там почти отсутствовало. Мы заехали во двор, окружённый несколькими зданиями, и дракон остановил лошадь. Меня он, как котёнка, просто-напросто шлёпнул на землю прямо в грязь, лицом вперёд. Я едва успела подставить руки, чтобы не разбить нос.
— Ты обалдел? Что творишь? — возмутилась я, вставая и отряхиваясь.
«Катя, так нельзя!» — взмолилась Катрин у меня в голове с такой паникой, будто я уже подписала себе смертный приговор.
Я хотела ответить что-то типа «а что он себе позволяет?», но промолчала, проглотив обиду и затаив злость глубоко внутри. Дождь продолжал лить, и я стояла мокрая, грязная и злая, как тысяча чертей.
Из домов, которые я не могла рассмотреть толком из-за темноты, вышли к нам навстречу люди. Я не обращала на них внимания, больше всматриваясь в постройки. Они напоминали мне немецкие домики, которые я видела, когда Дима возил меня отдохнуть в Германию. Мы тогда ездили на экскурсии по таким деревням с такими аккуратными домиками, и было очень интересно.
— Ну что, уселись? Извольте встать и пойти ножками! — буркнул старческий женский голос прямо на меня.
Я резко перевела взгляд с домов на эту даму. В темноте её рассмотреть было сложно, рядом стоял мужчина с фонариком, в котором горел огонёк, но и от него света было мало.
«Катя, следуй за женщиной, — зашептала Катрин, и голос её дрожал от страха. — Пожалуйста, ни с кем не ругайся и никому не перечь. Умоляю».
— Изольда, организуй гостье место, — небрежно бросил дракон, даже не глядя в мою сторону. — Недалеко от работы. Я думаю, она здесь не задержится, так же как и её сёстры. Удобнее будет собирать её экипаж и отправлять обратно.
Я возмутилась. Внутри всё закипело. Охренел этот дракон, ну совершенно.
— У вас все такие чешуйчатые вредные? — не выдержала я, повернув к нему голову.
Старушка вдруг звонко заржала, будто ей было очень смешно. А остальные люди, стоящие рядом, охнули, словно я сказала что-то невероятно дерзкое.
«Ка-а-а-тя!» — запищал панический голос Катрин у меня в голове, и я буквально услышала, как она хватается за голову.
Я резко очень глубоко вздохнула , закрыв глаза. Ну как вздохнула — почти нахлебалась воды носом, такой сильный был ливень, но потом кое-как выдохнула.Открыв глаза, я опешила.
Почти у моего лица находился фонарик, который освещал меня. Его держал мой спаситель, свешившись с лошади. Он очень странно смотрел на меня, пытаясь вглядеться, будто что-то искал в моих чертах. А я смотрела на его красивое лицо.
Да, мужик был хорош. Такие правильные черты, красивые глаза, волевой подбородок, лёгкая небритость, длинные чёрные волосы. Он смотрел так, будто узнал меня. Будто я была кем-то знакомым, кого он уже видел.
— Что? — опять не выдержала я, чувствуя, как от его пристального взгляда мне становится не по себе.
— Странная ты какая-то, — медленно произнёс он, и в его низком голосе послышалось что-то вроде задумчивости. — Одна знакомая моя делала так же, когда злилась. Ну ладно, — он выпрямился и махнул рукой в сторону, — проводите эту неженку отсюда.
Я стояла под дождём, грязная, мокрая и злая, и смотрела ему вслед. А в голове крутилась одна мысль: он сказал, что я напомнила ему кого-то знакомого. Интересно, кого?
Но додумать я не успела — старушка Изольда схватила меня за руку и потащила в сторону одного из домов, бормоча что-то о том, что мне нужно обсохнуть и не позорить род драконов Смитов.
Я шла за вредной старушонкой, кипя от гнева, и старалась, чтобы из моих ушей не пошёл дым. Мы зашли в дом в полной темноте, дорогу нам освещала только свеча, стоявшая у входа. Платье стало невыносимо тяжёлым под давлением воды, я еле-еле передвигала ноги и мечтала только об одном — скорее скинуть с себя эту мокрую тряпку. К тому же мне становилось холодно, и зубы начинали выбивать дробь.
Изольда провела меня в какую-то очень маленькую комнату, в которой было безумно темно. Даже луна не могла ничего осветить через крошечное окошко, которое находилось с краю комнаты, а не по центру, как в нормальных домах. Сама комната была почти как чулан: туда помещалась только деревянная кровать, при этом очень высокая, шкаф и… О боже мой, что это там внизу?
«Ночной горшок, — тихо сказала у меня в голове Катрин, и голос её звучал так, будто она сообщала что-то само собой разумеющееся. — Ну, что ты смотришь на него как на чудо?»
— Ночной горшок? — прошептала я холодея.
— Ты же восьмая дочь Смитов, — проворчала старушка, ставя свечку на подоконник. — Я думала, ты не такая привереда.
— А туалетов нормальных здесь нету? — спросила я почти со слезами, чувствуя, как реальность этого мира начинает бить по голове с новой силой.
Старушка опять заржала как лошадь. Надо же, такая старенькая, а такие лёгкие — вон как хохочет, аж зубы сверкают. Зубы!
— Какая смешная ты, — отсмеявшись, сказала она. — Ну ладно. А где твои все приданные вещи? Можешь разложить их, заодно переоденешься.
«Вещи! Они же остались там, в повозке!» — запаниковала Катрин, и я буквально почувствовала, как она мечется у меня в голове.
— Они остались на дороге в повозке, — сказала я, чувствуя, как мои плечи поникают от усталости. — Мы разбились по дороге сюда, я совершенно не подумала о том, чтобы их забрать.
— А, понятно. Ну не переживай, за ними отправят, — махнула рукой бабулька. — Скорее всего, господин уже это даже сделал. Ты не подумай, он на самом деле хороший. Просто жениться не хочет, вот с тобой и груб. Давай сейчас начинай это снимать, а я пойду принесу тебе что-нибудь от наших девиц со двора. Ничего такого дорогущего, сама понимаешь, у нас такого нету. Но хотя бы переоденешься в тёплое, сухое.
После этих слов я посмотрела на эту старушенцию по-другому. В её голосе послышалась такая искренняя забота, что я даже немного смягчилась.
— Вы мне очень угодите и поможете, Изольда, — сказала я с благодарностью. — Я буду вам очень признательна.
Она покрякала, улыбнулась и вышла из комнатки.
«Ну давай переодевайся, — заторопила Катрин. — А то заболеем, простудимся ещё».
Я начала потихоньку стаскивать с себя всё, что могла. Корсет расшнуровала и кинула на пол, начала снимать подъюбники, панталоны — в общем, всё-всё. Но возникла проблема с платьем, которое было под основным: почему-то оно сильно прилипло к моей коже, к моему телу, и не желало слезать. Я крутилась, дёргалась, но оно сидело на мне как влитое.
В этот момент я услышала, как сзади отворилась дверь. Я решила, что это вернулась Изольда с одеждой, и, не оборачиваясь, продолжила возиться с платьем. Наполовину подняв его, я стояла к двери голой попой, совершенно не стесняясь — в конце концов, мы все женщины.