Его прекрасное чудовище

ГЛАВА 1

Холодный ветер пронизывал насквозь. Поежившись, Ким укрыла голые ноги соломой, лениво скользнула взглядом по навесу. Папа оставил ее в конюшне, попросил подождать недолго, но ушел уже часа два назад. Ждать его девушка устала, от неизвестности и непонимания происходящего усидеть на одном месте было невозможно. Стены в конюшне отсутствовали, и Ким могла наблюдать за искорками на черном небе, окружающими голубоватую луну, но вскоре и это занятие ей наскучило.

Сегодня полнолуние, и папа так ждал его, все время твердил, что вот-вот и все случится. Ким не очень понимала, что именно должно произойти, но ее уверяли – совсем скоро Север падет.

Так ей говорили и когда она в пятнадцать лет ушла за отцом к границе с Рейевиком, и когда уже здесь Кимберли исполнилось восемнадцать и она вступила в ряды воинов. Главнокомандующий провел посвящение, а после девушке подарили новенький острый кинжал-артефакт, способный прорезать как плоть, так и что-нибудь более твердое одним прикосновением.

Восемнадцатилетие Кимберли Авентон случилось три дня назад, после чего ее папа закатил пир – три дня и три ночи воины праздновали будущую победу Брекенса при правлении Иммаила Авентона. Ким никак не могла понять, почему воины так уверены в победе? Армия вот уже пятнадцать лет стоит у каменной стены Севера, такой высокой, что не видно, где она заканчивается. Ее верхушка теряется в облаках, и даже когда небо чистое, с трудом можно разглядеть, что там наверху.

Новый порыв ветра разметал каштановые волосы Ким, и девушка поморщилась – если отец не придет сейчас же, то она просто замерзнет! Зачем он нацепил на нее это дурацкое платье? Тонкое, почти прозрачное, оно закрывает тело, но совсем не защищает от холода.

Еще спустя некоторое время она оставила конюшню и на цыпочках двинулась вдоль десятков маленьких шатров к большому, в котором жил сам король. Босые ноги холодила промерзлая трава – этой ночью на землю вновь опустились заморозки. Через пару недель придет осень, а вместе с ней и дожди и более сильные морозы.

Король не любил это время года, ведь ему приходилось тратить просто немыслимое количество ресурсов на обогрев и пропитание армии состоящей из пятидесяти тысяч человек. Ким нет-нет да пыталась донести ему, что на холодное время года можно уходить хотя бы в пещеру Гномов, все же там куда теплее, чем в открытом поле, но он и слушать не желал. Кимбрели же больше не поднимала эту тему до следующей осени, и так из года в год.

Его величество в шатре оказался не один. До принцессы донесся голос главного советника, и она остановилась у входа. Не собиралась подслушивать, а лишь замялась на миг, решая, имеет ли право прервать наверняка важную беседу.

Но стоило услышать, что советник говорит о ней, как ноги словно вросли в землю, и сдвинуться с места девушка уже не могла.

– У нас осталось всего тринадцать минут. Решай быстрее, но мой тебе совет – ты должен это сделать. Ради народа, ради всех тех, кого это треклятый Темный лорд лишил нормальной жизни. Ради Майдалины!

При упоминании советником почившей королевы, Ким напрягла слух.

– Я готовился к этому восемнадцать лет, – король усмехнулся.

– И тем не менее, сомневаешься. Мы знакомы более полувека, и я вижу тебя насквозь, Иммаил.

– Айрик, ты лишь портишь мой настрой. Выпей вина, расслабься, скоро все закончится. Кимберли была зачата в любви, но осталась жить только для того, чтобы исполнить свое предназначение. Ее предназначение – вернуть Рейевик, и я не упущу эту возможность.

Шаги раздались прямо за шторкой и Ким нашла в себе силы отпрыгнуть за угол. Ничего нового она не услышала, отец и его советник обсуждали все то же самое, что и последние годы – ее готовят к тому, чтобы она пересекла стену. Как – никому не было известно, но папа обещал Кимберли, что она сможет. Стена не имеет входов и выходов, а с обеих сторон ее окружает Гиблое море, к которому ни одному живому существу нельзя приближаться. Но у отца всегда и на все был план, и Ким в него верила.

Айрик вышел из королевского шатра и заторопился к своему, расположенному неподалеку от общего костра. Девушка несколько секунд потопталась на месте, но потом все же набрала в грудь воздуха и шагнула в шатер.

Король вздрогнул, едва не выронив тяжелую глиняную кружку из руки, окинул дочку внимательным взглядом и, заметив улыбку на ее губах, выдохнул.

– Прости, Кимми, нужно было дать тебе одеяло. Ветер этой ночью особенно холодный…

– Все в порядке, папа. Мы ждали полночь, верно? Осталось всего несколько минут, а я все еще не знаю, что мне предстоит делать. Я готова к тому, что будет?

– Готова, – голос короля надломился.

Кимберли заметила складку между его густых черных бровей, которой никогда не замечала раньше. Отец уже довольно стар, но его лицо еще не было испещрено морщинами, и в чем секрет его молодости никто не понимал. Айрик же шутил, что король временами заглядывает к лекарке, которая умеет омолаживать одной лишь операцией без магии. Все смеялись, но потом советник все равно обязательно говорил, что это всего лишь шутка. Так оно или нет, но король и правда не выглядел на свой возраст. А, может быть, морщины скрывались под густой растительностью на лице, да и уже выцветшие карие глаза выдавали Иммаила Авентона с головой. Ему вот-вот стукнет семьдесят, здоровье становилось все хуже, а голос все слабее, да и после пятнадцати лет жизни в поле это совсем неудивительно.

Старый правитель Брекенса бросил взгляд на часы, кивнул и поднялся с подушек разбросанных по полу.

– Идем, милая.

За те недолгие минуты, проведенные в шатре, Ким показалось, будто воздух на улице стал еще холоднее. Ветер усилился и теперь яростно трепал флаг на столбе неподалеку от лагеря, грозясь и вовсе сорвать его.

Девушка прищурилась от пыли, невесть откуда взявшейся, а Иммаил потянул дочь за локоть в ту сторону, где был небольшой водоем. Крошечный пруд с не самой чистой водой много лет служил армии Брекенса единственным местом жизни, только из этого озера можно было набрать воды для питья или для бани. До Гиблого моря от него несколько шагов, но последний раз, когда один из воинов отправился к нему с разведкой и не вернулся, запомнился всем, и с тех пор к черным водам не ходили.

Часы его величество взял с собой, и теперь Ким прислушивалась к тиканью стрелок. Полночь, они ждут ровно полночь. Ни минутой раньше, ни минутой позже.

– Ты проведешь магический обряд? – заговорщицким шепотом спросила Ким, когда отец попросил ее стать на колени у плоского камня.

Ответа она не услышала. Говорить о магии запрещалось, ведь все знали, что ее больше нет ни у кого, кроме артефактников. Те как-то сумели сохранить крупицы силы в своих изделиях и не желали делиться ею ни с кем. Так что если бы хоть кто-то услышал, что Иммаил Авентон планирует провести магический обряд, это непременно вызвало бы скандальные новости во всем Ассоне, несмотря на то, что магии король Востока не имел.

Иммаил с дочкой были вдвоем недалеко от лагеря. Принцесса могла видеть искры пляшущие над большим костром, где прямо сейчас Витон и Гейб поджаривали жирненького оленя. Видела и флаг, беспомощно болтающийся на столбе, а рядом с ним верхушку шатра-библиотеки. В последний, надо сказать, кроме Ким и Айрика никто обычно не заглядывал.

Часы затикали громче. Один удар, два, три… пять…

Над Кимберли раздался ласковый голос отца.

– Милая, подними голову.

Девушка еще раз взглянула на луну, испещренную темными прожилками, и со злорадством улыбнулась – скоро она встретится с проклятым Темным лордом.

Додумать, что именно она сделает с лордом, Ким не успела. Шею обжег холодный металл, платье на груди пропиталось чем-то темным и липким, а в следующее мгновение мир перед глазами померк.

Кимберли не знала, что чувствует человек, чья жизнь обрывается неожиданно. Кто-то говорил, что старуха с косой обязательно является, чтобы забрать умершего в Загробный мир; в исторических справочниках писали, что за мертвецами приходит сам Создатель, чтобы проводить их в любой другой мир и дать шанс на новую жизнь. Последнее, она была уверена, всего лишь сказка, да и про старуху с косой тоже наверняка фантазировали.

К Ким не пришла ни старуха, ни Создатель. Она не ощутила ничего, кроме того что может парить над своим телом распластанным на плоском камне в луже багровой крови, возле которого стоит король Востока с окровавленным кинжалом в руке. Ее кинжалом. Отец Кимберли выглядел более безэмоциональным, чем мертвое тело. У тела хотя бы лицо застыло в выражении шока, король же походил на высеченную из камня фигуру.

Ким вспомнила последнюю долю секунды, когда шеи коснулось острое лезвие, тогда в ее голове вспышкой боли отразилась мысль: “Я умру”.

Подплыла к телу ближе и нахмурилась. Распахнутые глаза меняли цвет с серого на зеленый, каштановые кудрявые волосы светлели с немыслимой скоростью и совсем скоро стали белее снега. Так девушке нравилось даже больше, она всегда хотела быть блондинкой. Бледная от холода кожа побледнела еще сильнее, и даже ногти на пальцах приобрели слегка синеватый оттенок.

Странно это, что мертвец теряет краски… А еще более странно, что Ким было все равно. Она ничего не чувствовала по поводу своей смерти. Спокойное умиротворение накатило на девушку, и она ощущала лишь легкую растерянность – что делать дальше? Нужно ли самой искать вход в Загробный мир или же за ней кто-то придет?

Взглядом метнулась к отцу. Король не сменил позу и не выпустил из рук кинжал. Он, кажется, даже не моргал все то время, что Ким рассматривала его и мертвую себя на камне.

– Папа? – позвала его и тут же замолчала, прислушиваясь к своему голосу. Он изменился, стал звонче и мелодичнее, тоньше. – Ты слышишь меня?

Король не слышал. Он наконец отмер и склонился над телом, в глазах появился страх, но тут же сменился разочарованием. Из-за бугра раздался топот, Ким обернулась на звук и встретилась взглядом с Айриком. Не сразу осознала, что смотрит советник не на нее, а на короля.

– Не ожила?

– Нет, – глухой голос Иммаила разрезал ночную тишину.

– Выходит, все зря…

– Пошел ты к демонам, Айрик! – крик короля получился слишком громким, таким, что советник вздрогнул от неожиданности. – Это все из-за тебя, из-за тебя я убил родную дочь!

– Подожди-ка, – Айрик двинулся к королю, но тот выставил в его сторону кинжал. – Осторожнее с этой штукой… Иммаил, ты ведь сам подал эту идею, забыл? Ты меня повел в библиотеку, заставил читать о баньши все, что там было…

– А все почему? Почему?! Потому что ты убедил меня в том, что месть за Майдалину необходима! Я бросил пятилетнего ребенка на гувернантку и увел армию к Рейевику, а потом позволил дочери жить здесь в хламье, будто бродяжке какой! Из-за тебя она последние пять лет изучала боевые искусства вместо того, чтобы выбирать к кому на бал поедет в первую очередь!

Принцесса слушала отца и Айрика с открытым от удивления ртом. Причем удивления как такового не испытывала, скорее, какое-то ощущение похожее на него… будто воспоминание, как должно быть.

ГЛАВА 2

Мужчины кричали почти шепотом, чтобы их никто не услышал. Но вот вдалеке раздался лязг оружия, топот, громкие возгласы – воины бежали на разведку.

Ким подплыла к телу еще ближе, дотронулась кончиками пальцев до щеки и не ощутила ни тепла, ни холода, но в тот же миг девушку затянуло в темноту.

Очнулась через секунду. Подняла руку, приблизила к лицу и заморгала. Ожила… Ожила!

– Папа! – тоненьким голосом выкрикнула, переворачиваясь на бок, и ловко вскочила на ноги.

Король и советник застыли с разинутыми ртами, глядя друг на друга, а после оба обернулись к девушке.

– Ким! – Король бросился к дочери, заключил ее в объятия.

Принцесса машинально ответила ему, улыбнувшись, и перехватила взгляд Айрика. Восторг в глазах советника невозможно было подделать. Кимберли все помнила – и то, как умерла, и то, о чем говорили эти двое. Где-то в подсознании загнанной птицей билась мысль, что ее убил родной отец и это не может быть нормальным, что она не должна сейчас радостно обнимать его… Ледяное равнодушие было чуждо Ким и она никак не могла понять, почему ничего не чувствует. Зачем-то прижала руку к груди, выпутавшись из объятий, и улыбнулась – сердце бьется. Медленно и слабо, но бьется, а значит, живое.

– Что произошло?

– Оставлю вас, – Айрик откланялся и поспешил навстречу воинам, приближающимся к озеру.

– Я так рад, – шептал отец. – Так рад, ты и представить не можешь… дочка, родная, у нас все получилось!

– Вы говорили с Айриком о баньши, – глянула на короля с прищуром. – Я теперь… я мертва?

Папа тяжело сглотнул, Ким перехватила в его взгляде легкое разочарование смешанное с ликованием и окончательно успокоилась. Король не мог натворить ничего ужасного, ничего, что могло бы ей навредить. Он знал, что делает, и делал все правильно.

– Я стала очень красивой, – с улыбкой шагнула в сторону и закружилась. Невесомая ткань платья заплясала на ветру, белоснежные кудри подпрыгивали, щекоча шею. – Но для чего все это?

– Ты бессмертна, моя девочка, – отец выдохнул это с восхищением в голосе.

– Бессмертна? – Ким прислушалась к внутренним ощущениям, но, увы, ни толики эмоций. Пусто, глухо, и в душе будто образовалась черная бездонная яма. Не очень приятное чувство, надо сказать. Словно что-то потеряла, но никак не могла понять, что именно.

– Да, милая, ты теперь баньши. В нашем мире их нет уже давно, ты единственная.

– Получается, я могу пересечь Гиблое море? – Дошло до нее и она захлопала в ладоши – снова машинально, радости никакой не испытывала. – Вот для чего все это было?

– Не сразу, дочка. Ты только родилась, впереди тяжелый период, и так сразу я тебя не отпущу. Мы с Айриком изучали исторические справочники по баньши и кое-что нам было непонятно… Как ты себя чувствуешь прямо сейчас?

– Как обычно, наверное, но все-таки немного по-другому, – хмыкнула она, и тихо добавила: – Но я ничего не чувствую, совсем ничего.

– Ты еще новорожденная, это нормально, – король улыбнулся. – Вскоре эмоции вернутся, и я бы хотел, чтобы в тот момент ты не испытывала страха, поэтому я дам тебе все книги о баньши. Прочитай их, прошу. Обещаешь? – Иммаил говорил быстро, сбивчиво, он старался успеть донести до дочери как можно больше информации.

– Да, папочка.

– И главное – петь ты пока не умеешь, но когда вдруг поймешь, что уже можешь, не делай этого. Твой крик и пение смертельны.

Петь девушка любила, и сейчас ей показалось, что на заявление отца в ее душе всколыхнулось разочарование.

– Даже если я одна?..

– Ты погубишь всех, кто услышит пение.

Ким кивнула, выдержав паузу. Раньше она слышала истории о чудовищах рожденных в полнолуние после смерти и всегда представляла себе баньши некими существами без глаз, рта, носа и едва ли не в образе разложившегося мертвеца. Но разве она похожа на них? Ким видела свое тело со стороны, и оно очень красивое, стройное, с нежной бледной кожей.

– Воины не должны видеть тебя, это опасно, – говорил отец, увлекая дочку в сторону от лагеря. – Скажу, что ты погибла в море, искать никто не будет…

– Куда ты меня ведешь?

– В пещеру Гномов, будешь жить там.

– Долго?

– До тех пор, пока не будешь в состоянии отправиться в Рейевик.

– Как я это сделаю? На лодке?

– Да.

– И что от меня требуется, когда прибуду к Темному лорду?

– Просто спой, – мягко сказал король. – Баньши способна убить и магически одаренных людей, а Темный лорд бессмертен только благодаря силе, которую забрал у Ассона. Магия его не спасет от крика баньши, – последнее Иммаил произнес с восторгом.

Ближе к рассвету они вышли к пещере Гномов. Ее невозможно было не увидеть – большой вход в скале круглый год увит зеленым плющом, никогда не сохнущим. Словно зачарованный цветочный венок, каким обычно украшают двери в праздники.

– Ты уйдешь? – Кимберли обернулась к отцу в непонимании. – Что мне есть, как… спать? Папа, мне не нравится эта идея.

– У нас нет другого выхода, дочка. Вспомни, ради чего все затевалось.

– Ради мамы? – Девушка вскинула голову, вопросительно взглянув на отца.

– Ради мамы, верно. Темный лорд погубил ее, из-за него она мертва.

– Тебе пора, – отмахнулась девушка, всматриваясь в туннель. Тонкий голос Ким отразился эхом от стен пещеры и прокатился рокотом вглубь нее. – Айрик потеряет, воины станут волноваться.

– Я вернусь завтра, принесу книги и одежду. Не выходи к людям, милая. Здесь рядом дорога, по которой иногда проезжают из Таркаэна. Никто не должны тебя видеть.

– Испугаются? – усмехнулась, усаживаясь на покрытый мхом камень и подставила лицо первым солнечным лучам.

– Попытаются убить.

– Но я же бессмертна?

– Они этого не знают.

Больше отец ничего не сказал. Развернулся, даже не попрощавшись, и быстро зашагал туда, где располагался лагерь. Ким сидела на камне, глядя ему вслед, лениво теребила подол платья и ждала, когда солнце поднимется выше.

Ей не было ни холодно, ни жарко. Утреннее солнце не всегда печет, но прошло несколько часов, а Кимберли все еще не ощущала на коже ласковое теплое прикосновение лучей. Задумчиво поднялась с камня, прогулялась возле входа в пещеру, даже зачем-то ущипнула себя за руку.

Ничего не почувствовала. Словно была куклой и вовсе не живой, как показалось сначала. Вновь прижала ладонь к груди. Но бьется ведь! Тук-тук-тук… Ровно, спокойно.

Растерянно обернулась по сторонам, глянула на небо, на траву под ногами. Потрогала упругие кудряшки водопадом спадающие по плечам до самой талии. Кровавое пятно на платье девушку совсем не смущало, она его будто даже не видела. Дотронулась до шеи – порез уже затянулся, остался лишь тонкий шрам едва ощутимый подушечками пальцев.

Ким не ощущала и скуки. День подходил к концу, вот и солнце уже склонилось к закату, и если еще вчера она бы уже изнывала от тоски и упрашивала Динара побороться на мечах, то сегодняшний день пролетел так быстро, как если бы длился всего минуту. Наверное, в этом и есть прелесть бессмертия – никогда не скучать?

Тогда она еще не знала, что так будет не всегда, и что эмоции вернутся, хоть папа и упомянул об этом. Ким не знала, как именно они вернутся, и что она будет чувствовать в тот момент.

Ночь провела в пещере, устроившись на влажном камне. Зачем-то отмахивалась от бесчисленного количества комаров и мошек, которые ей совсем не доставляли неудобств, мысленно пела все известные ей песни, ни разу не попробовав сделать это вслух.

А с рассветом у входа появился король с объемной сумкой в руках.

– Милая, как ты?

– Хорошо, – Ким равнодушно пожала плечами, одним движением спрыгнув с камня и выпрямляясь. – Принес книги?

– И одежду, я ведь обещал.

– Сообщил в лагере обо мне?

Отец на миг замер, а после быстро поставил сумку на землю и сел рядом с ней на корточки, не поднимая на дочь взгляда.

– Да, сегодня церемония прощания.

Девушка знала, что церемония прощания может быть только если есть тело. Но она дочь короля и церемония должна проводиться в независимости от того, найден труп или нет. Церемония прощания – это всегда большой костер, пляски, разрезание траурной ленты и песни, а еще море вина. Со стороны могло показаться, что празднуют свадьбу, а не прощаются с погибшим.

– Так много! – выдохнула девушка, глядя на стопку толстых книг, которые отец уже вытащил из сумки.

– Всего семь, и это вся информация, что есть в мире о баньши. Книги написаны вручную много веков назад, береги их от влаги и огня, читай аккуратно… Платье, милая, – папа протянул ей сверток. – Еще я принес ботинки и комбинезон, чтобы тебе было теплее…

– Мне не холодно, – перебила она его.

– Пока нет, – король судорожно вздохнул, выпрямляясь во весь рост. – Мне нужно идти, чтобы успеть до церемонии. Приходить часто не смогу, нельзя, чтобы кто-то что-то заподозрил. Но я вернусь за тобой, обязательно, слышишь?

– Да, папочка, – кивнула, потянувшись за книгой.

Иммаил рывком притянул Ким к себе и сжал в объятиях с такой силой, что не будь она уже мертва, ей было бы нечем дышать.

Он ушел как и вчера – не прощаясь и не оглядываясь. Ни разочарования, ни грусти, ни страха Кимберли не испытывала, и даже не могла вспомнить, каково это – прощаться надолго. А надолго ли? Она не знала сроков.

Наверное, если бы отец сказал, что вернется еще нескоро, Ким бы хоть что-то почувствовала. Но он не сказал, лишь пообещал, что обязательно придет за ней.

Переоделась, стянув с себя грязное платье. Надела белье, чулки, комбинезон и ботинки. Не тепло, не холодно, но и ощущение наготы девушке совсем не нравилось – в комбинезоне куда удобнее.

Первая книга о баньши помогла ей понять если не все, то очень многое, и в частности – как именно создание полнолуния может навредить Темному лорду. Убить его Ким никогда не жаждала, зачем это, к чему? Смерть для него лишь избавление от вечности, а он должен мучиться, оставаясь живым.

Читала о монстрах рожденных в полнолуние после смерти так, словно не о себе – все еще было непривычно осознавать, что именно она является той, о ком пишет великий исследователь Нейрик Кофф. Нейрик наверняка не единожды встречал баньши…

Из второй книги Ким поняла, что господин Кофф создавал этих самых баньши. Он создавал их, чтобы изучать… Поразительная чудовищность! И этот человек уверяет, что чудовища именно баньши? Хмыкнув, закрыла фолиант и потянулась за третьим.

Шли часы, дни, недели. Осень пришла и ушла, задержавшись будто всего на миг. Вскоре и снег укрыл поля, засыпал вход в пещеру почти до половины, а после пришли морозы.

Как и в первый день, время летело с бешеной скоростью. Книги были уже не просто прочитаны, а выучены наизусть. Ким наконец стало ясно, почему отец так рьяно защищал ее от ухажеров – баньши может стать только невинная дева, убитая в полнолуние.

“Что ж, папочка, очень хорошо, что ты тогда застал меня и Динара у шатра…”, – усмехнулась девушка. Если бы отец не вышел подышать свежим воздухом в ту ночь, в полнолуние убивать было бы некого.

У новоиспеченной баньши не было ни часов, ни календаря, а потому она не знала, спустя какое время к ней вернулись эмоции.

Это случилось ночью, когда Ким прислушивалась к звукам весенней капели. Вдыхала запах талого снега и вспоминала, есть ли где поблизости водоем, чтобы искупаться…

Грудь пронзило острой болью, ощутив которую, Ким не смогла сдержать крика, а сразу после испугалась собственного голоса. Страх ледяными щупальцами сковал грудь, горло, паника захлестнула горячей волной, и девушка упала на землю.

Визжала, корчась и извиваясь змеей. Острые камни царапали ладони, Ким чувствовала… чувствовала кожей! Тянулась к выходу, ползла до него на коленях, но ее вновь отбрасывало вглубь пещеры неведомой силой. Далеко Ким никогда не уходила, все время провела у самого выхода… Но сейчас ей хотелось сбежать в темноту, спрятаться, скрыться от ослепляющего лунного света.

Сколько длился этот кошмар ей было неизвестно, ночь тянулась мучительно медленно, девушка выбивалась из сил и, заглушая режущую боль в голове, вспоминала… В одной из книг Нейрик Кофф писал, что когда к баньши возвращается способность чувствовать, она испытывает все то, что должна была ощущать в первые полгода после рождения. Полгода. Прошло уже полгода!

Обида, ярость, гнев, скука, страх, паника, разочарование, радость, ликование и снова обида… Если бы Ким чувствовала все эти эмоции последние шесть месяцев, сошла бы с ума.

Затихла под утро. Исцарапанная, с всклокоченными волосами, пересохшими губами и совершенно обессиленная. Беззвучно плакала… без слез. Рыдания сотрясали тело, но со стороны это выглядело как лихорадка. Перед внутренним взором мелькало все то, что произошло в полнолуние полгода назад… Ким осталось продержаться еще столько же, но как выдержать шесть месяцев одиночества теперь, будучи… живой?

Нейрик Кофф писал, что баньши никогда не станет вновь живой. Но живыми людей делает именно способность чувствовать, поэтому мертвой Ким себя не считала.

Поднялась с трудом, на пошатывающихся ногах добрела до выхода и сощурилась от яркого солнечного света. Теперь глазам было больно, и она уже собиралась вернуться в пещеру, как лица коснулся прохладный ветерок. Легкий, свежий, и такой сладкий…

Застыла, прислушиваясь к ощущениям, счастливый смех сорвался с губ, и девушка бросилась бежать вперед, подальше от места, в котором провела так много дней. Проваливалась в тающие сугробы, ботинки быстро наполнились водой и мокрым снегом, но она бежала, не обращая внимания ни на что.