Кофейня на краю мира

ГЛАВА 1

Я потерялась. Окончательно и бесповоротно!

С затянутого тучами неба закапал мелкий дождь, вот-вот начнется ливень, и даже огромная корзина грибов не внушала радости.

– Давайте разделимся! – говорила я. – Так больше насобираем.

Идиотка!

“Насобирала” – хмуро подумала я, окидывая взглядом гору лисичек. Грибы не помещались в корзину, по весу их наверняка было не меньше десяти килограмм. Тащить было не очень тяжело, но спустя несколько часов гуляний по лесу, руки отнимались.

Ладно, меня учили как правильно поступать в случае, если ты потерялся в лесу – просто оставаться на месте и тогда тебя найдут. Решив, что если отойду на пару метров, чтобы спрятаться под пышными ветвями деревьев от дождя, все равно буду видеть поле и если на горизонте покажутся волонтеры, или мои друзья отправятся на поиски, то я их увижу.

Впереди как раз было симпатичное дерево. Даже два. Они сплелись корнями, а сверху – ветками, образовывая собой арку, в которую не поступал свет, а это означало, что и дождь туда не попадет.

Недолго думая я поволокла корзину за собой, перелезла через переплетенные корни…

Темно, холодно и сыро. Пахнет мокрой землей. Мне здесь определенно не нравится. Лучше промокну, чем буду сидеть в такой кромешной темноте. Я обернулась к полю и… ничего. Так же темно, арка исчезла, а вместо нее земляная насыпь. А что это за кучи? Картошка?!

– Помогите! – самообладание оставило меня, из глаз брызнули слезы. Я знала, что от одиночества сходят с ума, но не так же быстро! – На помощь!

Помещение, в котором я оказалась, было крошечным. Мой голос звучал слишком громко, отражаясь от стен. Повсюду овощи и банки с соленьями, паутина под потолком. А это что?

Я обрадованно вскрикнула, заметив лестницу и лучики света откуда-то сверху. Бросила корзину и поспешила туда. Легким нажатием ладоней на крышку люка, откинула ее в сторону и вылезла наружу. Ясно, я попала в чей-то дом.

Выход из подвала вел в гостиную. У стены находился небольшой камин, кучка дров рядом с ним, старенький ковер и диван с порванной обшивкой. Ткань на нем была такой старой, что в ней наверняка уже живут целые семьи пылевых клещей. На окнах висели простенькие прозрачные занавески, и я ошарашенно смотрела на яркий солнечный свет льющийся в комнату.

То есть это что получается, с одной стороны леса идет дождь, а с этой стоит жаркий погожий денек?

– Кто-нибудь? Ау?

Дом отозвался тишиной. Люк закрывать не стала, на всякий случай, чтобы если что сбежать, и двинулась к дверному проему. В соседней комнате обнаружилась просторная кухня, по центру которой стоял длинный стол, а в углу – обычная русская печь. В моем доме тоже такая была до недавнего времени, пока не поменяла отопление на водяное.

Вернулась в гостиную, поднялась по узкой лестнице и оказалась на втором, мансардном этаже, где была спальня с широкой кроватью, рабочим столом и маленькой софой у окна. Спустившись вниз, опасливо оглядываясь по сторонам, прогулялась по остальным комнатам. За дверью, ведущей из гостиной, обнаружилась баня, в углу которой находилась печка с емкостью для воды, слева от входа – скамейка и большая бочка с холодной водой. Хмыкнув, решила, что когда вернусь домой, то тоже сделаю баню прямо в доме, ну а сейчас надо выбираться из этого места.

Странно, очень странно войти в лес и оказаться в чьем-то подвале! Если только этот проход сделали не специально для того, чтобы в него попадали клуши вроде меня. Эта догадка заставила понервничать. Я попробовала поискать в доме что-то что указывало бы на проживающего в нем маньяка, но обнаружила только несколько мотков пряжи и спицы. Маньяки могут орудовать спицами? Сомневаюсь.

С улицы донесся какой-то шум. Подскочила к окну и отдернула шторку, но успела заметить только клубящуюся пыль на дороге под копытами лошади.

Напротив был еще один старенький дом, а слева от него еще два, но уже поновее. На одном из них висела вывеска “Издательство “Серый волк”. Свежие новости только у нас!”

Серый волк… Придумают ведь.

За забором старенького дома мелькнула голова в красной косынке. Бабуля, одетая вовсе не по летнему – в толстый тулуп, бережно поливала одинокий куст сирени. Кажется, если она мне не подскажет, где я очутилась, то вовсе никогда этого не узнаю!

Я рванула на выход, выскочила за дверь, перепрыгнула ступеньки и помчалась за забор. Бабуля уже закончила полив и собиралась войти в дом, пришлось криком привлекать к себе внимание.

– Бабуль! Подожди!

Старушка обернувшись, прищурилась, глядя на меня, а потом всплеснула руками.

– Ой, милочка! Приехала наконец-то! Только опоздала ты, бабку то похоронили вчерась.

Я повисла на заборе, оцепенев.

– Чью бабку?

– Так твою. Тебя ж Омелией вроде кличут? Ой, Омелька, горе-то какое, – губы бабульки затряслись, подбородок задрожал. Старушка вынула мятый платок из кармана тулупа и громко зарыдала в него.

– Не, меня Алиса зовут. Бабуль, а что это за деревня?

Она услышала только вопрос, ответ на который поверг меня в еще больший ступор.

– Так Русалочий поселок же. Забыла совсем? Приезжала б почаще, а то видали тебя еще в детстве. Сколько тебе тогда было, лет семь всего? А щас вон какая взрослая стала! Замуж то вышла уже?

Я трясла головой на каждый из ее вопросов. Какой еще Русалочий поселок? Нет такого! Я хорошо знакома с областью, в которой живу, нет тут никакого Русалочьего!

– Бабуль, а до Твери далеко?

Старушка прекратила плакать, похлопала слезящимися глазами.

– Тварей давно уж не бывало у нас. А почему ты спрашиваешь?

– Вы меня не так поняли, – отмахнулась я. – Город такой, Тверь, далеко он?

– Так вот почему ты не приезжала… Больна, да? Ну ты милая не расстраивайся, у нас в Иженеве есть хорошая лечебница…

– Всего доброго, бабуль! – я раздраженно махнула рукой. Побрела по дороге к другим домам, которых в зоне моей видимости было еще целых семь. Попытаю счастья там. Старушка видимо выжила из ума, несет какую-то ахинею. Такое бывает, я знаю, но прямо сейчас отчего-то так испуганно колотится сердце, как будто чувствует, что эта бабушка совсем не врет.

Может это я из ума выжила? Или вообще заснула! А ведь и правда, я так устала, что запросто могла уснуть прямо в лесу.

Бросила взгляд на двух рыженьких мальчишек-близнецов, копошащихся в пыли неподалеку. Насколько правильным будет спросить у них, где я нахожусь? По виду им года по два, может быть, три, знают ли они сами где находятся?

– Давай доставай его, доставай!

– Да подазди!

– Сбезыт! Ну все, сбезал!

Что или кого они пытались вытащить из дырки в земле, мне неведомо, да и все равно как-то. Нависла над пацанятами, и с милой улыбкой спросила:

– Малышня, что это за деревня?

– Ты приеззая, да? – сощурился тот, у которого на правой щеке была родинка. Только так этих двоих можно было отличить друг от друга.

– Ага. Так что?

– Поселок Лусалосий, теть. А ты кто?

– Алиса, – сдавленно ответила, чувствуя, как на голове начинают шевелиться волосы. Так, старушка могла быть не в своем уме, дети – фантазируют. Может они вообще наслушались от этой бабули сказок, и поэтому так говорят?

Взгляд упал на здание “Серого волка”. Что ж, была не была, может там сидят адекватные люди.

– Пока, ребятки.

Я поспешила в издательство, но у двери застыла в нерешительности. Все это походило на сон, но во-первых, сны не бывают настолько реальными. Во-вторых, когда ты спишь, то не знаешь, что ты спишь! Для убедительности ущипнула себя за руку, да так больно, что слезы из глаз брызнули.

Додумать мне не дали, дверь резко распахнулась и я отскочить не успела.

– Твою ж! – Дверь прилетела прямо в лоб!

– Ты к кому? – вопрос был задан явно недружелюбным тоном.

Я проморгалась, потерла мокрые глаза, и уставилась на мужчину. Симпатичного, надо сказать. Темноволосого, с голубыми глазами и густыми бровями, сдвинутыми к переносице. Вот только настоящий мужчина извинился бы!

– А вы всегда так гостей встречаете?

– Не всегда, только когда гости на пороге стоят дольше положенного.

Мужчина скрестил на груди руки. Он был явно зол, только непонятно по какой причине. Мне было так обидно, что слова с языка не шли, так что я просто развернулась и ушла. Боялась, что если открою рот, то разревусь. Позади послышался хлопок двери, и раздраженный незнакомец промчался мимо, даже не взглянув на меня. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за домами, а потом растерянно обернулась по сторонам.

Так, кажется на двери в издательство висело что-то вроде объявления, может быть в нем есть хоть какая-то зацепка. Стиснув зубы вернулась к “Серому волку”. На двери висел замок, а значит риска быть побитой дважды не было.

“Издательский дом поселка Русалочий “Серый волк” нуждается в уборщице. Обращаться к господину Райну Догрусу”.

Перед глазами все поплыло. Имя такое странное, названия тоже. Пыталась отыскать в своей памяти хоть что-то, что подсказывало бы мне где в Тверской области находится поселок Русалочий, но тщетно. Такого нет, и никогда не было во всем мире, вот это я точно помню!

Через минуту стояла во дворе дома той бабули, которая встретилась мне первой. Если она не объяснит в чем дело, то мне точно придется ехать в этот их Иженев в лекарскую, голову лечить.

Я постучала в трухлявую дверь. Потом еще, и еще раз. Старушка была или глуховата, или медленно передвигалась. Скорее второе – я увидела в окно, как она семенит к выходу.

– Ой, Омелька, проходи, – бабуля высунула голову на улицу, и увидев меня, взволновалась. Словно от радости. – Ты так скоро убежала, мы ж даже поговорить-то не успели.

– Бабуль, я спрошу кое-что, только отвечайте честно, ладно?

– Конечно, конечно! Проходи, присаживайся, – сухонькой рукой указала мне на диван у камина. Внутри дом старушки ничем не отличался от того, в котором я оказалась придя из леса. – Я как раз и чай заварила, сейчас принесу, ты погоди пока.

Когда она скрылась на кухне я внимательно осмотрелась, в надежде отыскать что-то, что поможет рассеять сомнения насчет моей невменяемости. Новостные листки на каминной полке заметила сразу.

“Скандал в роду Агофьевых! Графский сын выгнал жену с ребенком на улицу!”

“Иженев не умолкает который день – племянница Его Величества ищет себе мужа!”

“Обращение к мужчинам королевства – русалки осенью еще более опасны, будьте начеку!”

Я отбросила листок с кричащими заголовками на полку. Руки мелко дрожали, паника стискивала горло клешнями. Русалки… Его Величество… Что это вообще такое?!

– Чай с ромашкой, Омелька.

– А? – я тряхнула головой.

– Бледненькая ты какая-то, болезная, а чай с ромашкой он и от воспалений разных, да успокаивает хорошо.

Поднос звякнул, оказавшись на деревянном низком столике у дивана. Симпатичные кружки и заварочный чайник напоминали мне сервиз моей родной бабушки, она его из Польши выписывала лет так двадцать назад.

– А вы бывали в Польше?

– Где, милая?

– Страна такая в Европе. Бывали?

– Ох, Омелька… Я не путешествовала никогда, денег нет на такое. А ты, смотрю, весь мир объездила. Счастливая! – старушка улыбалась, сея радость в моей душе.

Она слышала про Польшу!

– Не знаю, что за слова ты такие говоришь, деточка, но наверное там очень красиво. Жениха-то нашла?

Я едва сдержалась, чтобы не выругаться. У бабок во всех мирах что-ли острая необходимость задавать такие вопросы?!

Так, стоп. Во всех мирах? Что за мысли в моей голове…

– Бабуль, а мир это какой?

– Молот ведь. У тебя с памятью беда? Ой-ой, Омелька! Ударилась поди где?

Я плюхнулась на диван, налила ромашковый чай в кружку и выпила залпом, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Напиток оказался обжигающе горячим, но даже на это не обратила внимания. Благо, чудесные свойства травы начали действовать сразу же – я вдруг успокоилась, и наконец перестала дрожать.

– Как вас зовут-то хоть?

Старушка поправила платочек на голове. Красный, яркий, совсем как у стандартных бабушек, у которых есть десятки разных платков на все случаи жизни.

– Госпожа Мирелла Брамс, милая. Забыла? Да, конечно, забыла, давно уже не приезжала.

Госпожа… ладно пусть так.

– Госпожа Брамс, вы сказали что это мир Молот. Вы ничего не перепутали?

– Я может и старая, но из ума еще не выжила. Молот, Молот, все правильно.

– Не Земля?

Бабуля поджала тонкие губы.

– Пойдем-ка милая в поселок за повозкой, отвезем тебя в Иженев к лекарям.

Я устало кивнула. К лекарям, так к лекарям. Мне явно не не помешает голову проверить.

– Сейчас вернусь, подождите немного, – поднялась, благодарно улыбнулась и выскочила за дверь. Бегом пересекла дорогу, двор, забежала в дом и мышкой юркнула в подвал.

Остановилась рядом с корзиной грибов, растерянно пялясь на земляную насыпь. Прохода так и не было, как и ранее. Через что я сюда попала ума не приложу! Точно помню арку из ветвей и корней двух деревьев. Странные, правда, деревья были. Среди сосен всего две лиственницы и те причудливой формы.

Портал?

Я определенно выжила из ума. Сомнений быть не могло. Через пару минут мы с бабулей двинулись в деревню черепашьим шагом. Казалось, что таким темпом мы и до ночи не успеем, но уже спустя примерно минут двадцать оказались на оживленной улице. Дома здесь стояли близко друг к другу, на пыльной дороге играли дети, откуда-то доносились звуки фермерского хозяйства – мычание коров, да хрюканье свинок. Худощавая женщина, с необычными зелеными волосами, в цветастом платье, развешивала белье на веревках во дворе своего дома, а заметив нас, бросила таз на землю и всплеснула руками.

– Мирка, чего в поселке не появляешься? Я уж думала и ты померла вслед за подругой своей!

Моя спутница прищурилась от яркого солнца, долго всматриваясь в лицо женщины, а потом, догадавшись, что к ней обращается кто-то знакомый, крикнула:

– Иди ты к черту, курица общипанная!

Из нас троих удивилась только я. Даже рот невольно открылся. А вот “курица общипанная” только фыркнула в ответ.

– Сто лет тебя не видела, еще б столько же!

Дружная деревня, милые соседи.

– Бабуль, а чего вы с ней не поделили?

– Мужика! – прохрипела она, а я разразилась хохотом. – Да не о том думаешь, милая. Внук мой родной женился на этой кикиморе. Она ж из него всю душеньку выпила! Ходит бледнехонький не лучше тебя, дохленький, худющий как жердь. Я уж ей и денег предлагала, и дом свой, лишь бы от Веника моего отвязалась, так нет же… Ай, – госпожа Брамс махнула рукой, давай понять, что разговаривать на эту тему ей неприятно. – Веник тоже хорош, не обзавелся умишком к тридцати годам. Опоила она его чем что-ль. Шла б лучше в свое болото, нет в поселок заявилась!

Со слов Миреллы я поняла, что “кикимора” родом из еще более маленькой деревни чем эта. Хотя и Русалочий я б тоже болотом назвала, крошечный поселок оказался. Мы прошли всю главную улицу, пару раз сворачивали вправо и я могла примерно посчитать количество жилых домов, большая часть из которых имела дополнительные постройки в виде сараев и кладовых. Фермерство в Русалочьем процветало из-за чего в воздухе стоял непередаваемый аромат. Жаль, не цветов.

– Ой, вон повозка! – я схватила бабулю за рукав платья, другой рукой указывая на красивую белоснежную лошадь запряженную… в карету? Это определенно была карета, как из сказки про Золушку, разве что не золотая. Обычная такая, деревянная, темно-синего цвета.

– Да ты что, Омелька, это господина Догруса экипаж. Времени у нашего Райна нет, чтоб всех подряд в город то возить.

– Меня Алисой зовут, бабуль, А-ли-са. – Уже на словах “это господина Догруса” я передумала подходить к этой повозке. Огляделась в поисках другой, но как назло в зоне видимости никого не было.

– Алиса… Имя поменяла что-ль?

– Нет, меня всегда так звали.

– Ох, вот все-таки, наверное, я стала забывать уже некоторые вещи. Ты уж меня прости, старую.

– Да ничего, – ласково дотронулась до плеча Миреллы.

– Доброго дня, госпожа Брамс!

Я подскочила от неожиданности. Знакомый голос раздался прямо над моим ухом, и обернувшись, увидела, что Райн смотрит именно на меня, хоть и обращается к старушке.

– И тебе не хворать, милый. Авось собрался куда? Лошадку-то запряг.

– В город, бабуль.

– Ой, как удачно, а не подбросишь? Нам к лекарям нужно очень.

– Подброшу, конечно, – согласился господин Догрус явно неохотно. Взгляд завораживающих голубых глаз он от меня не отрывал.

Как у человека с такими темными волосами и смуглой кожей может быть такой цвет глаз? Природа на нем явно экспериментировала, но, надо сказать, вышло удачно.

– Прошу вас, – Райн приглашающе махнул рукой в сторону кареты.

ГЛАВА 2

– Старая совсем стала, – кряхтела Мирелла, забираясь в карету. – Высоковата ступенька, ноги уже не поднимаются.

Райн терпеливо ждал внутри кареты, придерживая за руку старушку. Когда все расселись по местам, и экипаж тронулся с места, госпожу Брамс пробило на разговоры.

– С бабкой-то твоей вот только два дня назад виделись, соленья она мне передавала. Кстати, а ты не видала у нее в погребе огурцов маринованных? А то я б поменялась с тобой на ягоды. Малины собрала, варенья накрутила, да кто же его есть будет в таких количествах.

Господин Догрус удивленно вскинул бровь, пристально глядя мне в глаза.

– Внучка госпожи Боон?

– Она самая, сегодня вот приехала, – со знанием дела ответила Мирелла, не удосужившись спросить у меня, когда именно я приехала.

– Надо же, как интересно. А откуда вы? – вопрос был задан мне.

Я замялась, не зная что ответить. Говорить, что из Твери или не стоит? Упекут ведь в психушку, как есть упекут!

– С юга, господин Догрус, из маленькой деревушки у моря. – Ну вот, пару часов в этом мире, а уже начинаю врать. Что же будет дальше такими темпами?

– Что же вас привело к нам, в такую даль?

– Даль?

– Русалочий находится на горизонте, с юга сюда пару месяцев добираться, если не дольше. Так что же вас сподвигло на такое длительное путешествие?

– Бабушка старенькая, увидеть захотелось, да не успела, – сквозь зубы проговорила я. Райн меня раздражал, его вопросы казались мне каверзными, и словно заданы не из простого любопытства.

– А у вас там все в таком виде ходят? – мужчина кивнул на мои джинсовые шорты.

Я невольно распустила узелок, в который завязала края рубашки, чтобы хоть немного прикрыть бедра. Покосилась на тулуп Миреллы, вспомнила закрытое платье “кикиморы”, и смутилась.

– Да, все. Я не взяла с собой другой одежды, ехала налегке.

– А ты то за чем важным в город собрался? – вклинилась в разговор госпожа Брамс, спасая меня от излишнего внимания Райна.

– Да так, ничего особенного, – пожал он плечами. – Завтра в новостном листке узнаете.

Журналист? Я окинула Райна внимательным взглядом. Одет он очень хорошо – свежая выглаженная рубашка молочного цвета, темно-синие брюки со стрелочками, до блеска начищенные черные сапоги. На запястье правой руки заметила кожаный браслет, которые, кстати говоря, на Земле уже вышли из моды пару лет назад. А может и не браслет это вовсе? Но одно сейчас поняла точно – с господином Догрусом нужно быть очень осторожной. Малейший промах и я окажусь на первой полосе новостных листков.

Отвернулась в окно, поля как раз сменились первыми городскими домами, отличающихся от деревенских лишь тем, что были построены не из бревен, а из камня. В Иженеве кипела жизнь – повсюду сновали торговцы с лотками наперевес, по дорогам, громыхая колесами, катались экипажи, по площади прогуливались миловидные девушки в красивых пышных платьях. Я снова взглянула на свои шорты и мне стало совсем некомфортно. Срочно нужна другая одежда, а то чувствую, привлеку к себе ненужное внимание.

– Приехали! – раздался окрик возничего.

– Ой, благодарю тебя, милый! Заходи на чай что-ль, пирогов напеку, – старушка снова не могла справиться со ступенькой, кряхтела но упорно держалась за поручень.

– Приду обязательно, бабуль, – Райн помог ей наконец выбраться, и следом выскочила я, не желая оставаться с журналюгой один на один.

– Больница значит, да, – пробормотала я, осматривая невзрачное серое здание. Вывеска гласила “Врачеватель пятого уровня Вальдес Гай”. Меня от непривычных имен уже начинало подташнивать.

– Лучший лекарь в городе, милая, академию закончил с зеленым дипломом! Только вот чего в столице не остался, не пойму, но да ладно, нам же лучше.

– Ой, а ему платить надо? – я затормозила уже у самого входа.

Старушка пожевала губы, кивая.

– Денег нет? Да ты не волнуйся, Вальдес мой старый знакомый, он нас и так примет. Случай-то тяжелый.

Я щелкнула зубами. Конечно, тяжелый, у девки в двадцать пять лет кукушка едет.

Дверь даже не скрипнула, открылась легко, и мы попали в помещение, которое сложно было назвать стерильным. Внутри здание оказалось деревянным, под потолком висели пучки различных трав, на полках стеллажей у стен стояли сотни мелких пузырьков со светящейся жидкостью разных цветов. За массивным столом сидел мужчина преклонного возраста, все время поправляя сползающие с носа окуляры и пытаясь разглядеть что-то в крошечной колбе, которую держал в правой руке. Глядя на фиолетовую жидкость, сверкающую в свете от масляного фонаря, он чесал лоб.

– Что-ж… – изрек мужчина и колба полетела в мусорку.

Ну не получилось, с кем не бывает, колбу то зачем выкидывать? Мне захотелось уйти, я начала сомневаться в том, что этот лекарь впрямь самый лучший.

“Ой, можно подумать ты много лекарей видела! Всю жизнь ходила в бесплатную поликлинику, где врач начинает орать прям с порога”, – возмущался мой внутренний голос, и я почти перестала нервничать.

Бабуля тем временем уже семенила к столу своего знакомого.

– Мирелла! – лекарь подскочил на стуле, радостно распахивая объятия, и я успокоилась окончательно – денег с меня не возьмут. – Неужто твое отменное здоровье дало сбой на сотом году жизни?

У меня глаза на лоб полезли. Нет, госпожа Брамс выглядела очень сухонькой и сморщенной, но я думала что ей не больше семидесяти.

– Да прям, милый, чувствую себя отлично!

Я усмехнулась. Все-таки Мирелла не обычная бабка – обычные они сразу начинают жаловаться вообще на все, и скорую вызывают каждый день.

– В чем же тогда дело? – лекарь снова поправил окуляры, и тут заметил меня. – Госпожа?..

– Госпожа Боон, милый, внучка Заиры. Сегодня вот приехала с юга.

– Соболезную, – Вальдес прижал руку к груди. Я пожала плечами, не собираясь рисковать и объяснять, что ни к какой Заире отношения не имею. – С чем пожаловали?

– С памятью беда у нее, и с головой, наверное. Забыла как деревня родная называется, говорит какие-то странные слова. Даже название мира забыла! Вот как это так то бывает?

Лекарь замер, не успев сесть на стул, и медленно выпрямился.

– Надо же… Ну пойдемте.

Меня проводили в небольшую комнату, в которой находилась узкая кровать с тумбочкой у изголовья. Освещение здесь было от такого же масляного фонаря как и в приемной, потому что небольшое окно оказалось наглухо забито досками.

– Ложитесь, пожалуйста.

Я скинула кеды и послушно улеглась на кровать, выпрямила руки, уставившись в потолок.

Лекарь растирал ладони, и делал это так усердно, будто собирался выбить искру…

– Мамочки! – вскрикнула я, пулей слетая с кровати.

Между ладоней Вальдеса сверкали молнии!

Господин Гай и Мирелла ошарашенно наблюдали за моей реакцией, а я пряталась за кроватью, трясясь от страха.