- -
- 100%
- +
Сегодня уроков было всего три, и то на них фактически просто занимались своими делами. Но класс предупредили, что завтра все будет иначе. Задали даже какую-то домашку, и распустили по домам.
Антон, придя домой, чувствовал себя не слишком хорошо. В физическом плане вроде все было в порядке, но вот психологическое состояние было не лучшим. Вечером того же дня Антон решил написать Насте в контакте. Начать можно и шаблонными фразами: «Привет, как дела…» и все такое. А дальше уже как разговор пойдет. Если вообще пойдет.
Предки работали чуть ли не до ночи. Мама возвращалась в девять, отец еще позже. Антону давали пятьсот рублей в день, чтобы он мог купить себе какую-то еду. Антон с замиранием сердца отправил Насте сообщение и пошел на кухню готовить пиццу. Когда он ее уплетал, из комнаты раздалось: «Треньк!» – звук входящего сообщения. Антон так обрадовался, что оставил недоеденный кусок и помчался в комнату.
На экране высветилось: «привет». Именно с маленькой буквы. Антон писал дальше по стандартной схеме, но разговор не клеился. На вопрос «Что делаешь?» она ответила «Ничего». Антон решил бросить это дело и вышел из контакта.
Сел делать домашнюю работу по алгебре. То, о чем рассказывали на уроке, было вроде понятно. Антон достаточно быстро с ней справился. Но теперь, по сравнению с предыдущим годом, он чувствовал, что задания ему дались несколько тяжелее. Раньше такого никогда не было, он всегда был уверен в своих знаниях и решал примеры чуть ли не быстрее всех в классе. А теперь… нет, дело не в том, что он за лето много чего забыл. Вечером он честно проверил себя и обнаружил, что материал он знает почти на отлично. К этому времени как раз душевное состояние стало лучше. Ситуация с Настей уже не казалась совсем плохой. Но не слишком приятный, едва ощутимый осадок еще оставался.
***
Прошло несколько недель. Настроение Антона менялось волнообразно, по какой-то синусоиде: то вроде нормально себя чувствуешь, ничего не раздражает. Но как только рядом появлялась Настя, все вокруг становилось другим – мрачным, раздражающим и неприятным. Причем именно в тот момент, когда она общалась с другими парнями. Если же она просто сидела себе спокойно, молча что-нибудь делала, то тогда никаких проблем. Но стоило ей обратиться к какому-нибудь парню – внутри Антохи словно происходила какая-то химическая реакция, когда одну жидкость вливаешь в другую, и она медленно так начинает растворяться, клубиться, пока не заполнит собой все пространство сосуда, не сольется воедино со второй жидкостью. Эта первая жидкость заметно замедляла действия Антона: он начинал тупить и подтормаживать, очевидные вещи приходили в голову чуть ли не за минуту, хотя в обычном состоянии он бы с этим справился за секунды.
Антон ничего не мог с этим чувством поделать. Оно проникало в организм независимо от его воли. Сказалось это и на его успеваемости. С почти круглого отличника Антон за месяц перешел на твердые четверки. Пятерки едва мелькали теперь в журнале под его фамилией. Пару раз он даже получил три, на проверочной и контрольной. Учителя были крайне удивлены, потому что вовсе не ожидали от него таких результатов, и даже разрешили переписать работы. На исправлениях Насти не было, поэтому Антон вполне успешно эти тройки закрыл.
В течение месяца Антон пытался как-то поговорить с Настей, узнать у нее, почему она так к нему относится. Но в ответ получал: «Казанцев, тебе что, поговорить не с кем?». Это она ответила уже на третий раз, первые два она его все так же проигнорила.
Другие ребята, в основном, по-прежнему нормально общались с Антоном, их отношение к нему не менялось. И все же некоторые стали заметно реже приглашать его на различные тусовки, прогулки и так далее. Внутренние переживания Антона не могли не повлиять на его характер, хотя он изо всех сил старался казаться таким же оптимистичным, как и был раньше. Он стал как будто более раздражительным, на его лице можно было реже заметить веселое выражение. Иногда на переменах он просто уединялся в каком-нибудь малолюдном коридоре и смотрел в окно. Но через несколько минут настойчиво убеждал себя, что все в порядке, и входил в класс как ни в чем не бывало.
Но один раз Настя все-таки обратилась к Антону. Это было на контрольной по физике. Антон сидел как обычно в волнении. Через несколько минут становилось чуть легче, потом опять накатывало. И тут…
– Антон, можешь помочь с третьим заданием? – послышался шепот с соседнего места.
Антон едва заметно дернулся от волнения. Этого он не ожидал никак. Напряжение вдруг усилилось, но оно уже было несколько иного характера. К тревоге подмешалась невероятная радость. Она сама что-то ему сказала!!! Первый раз за этот год!
– Давай, сейчас, – стараясь говорить спокойно, шепнул Антон.
– Так, третья парта, разговорчики! – ястребиным взглядом посмотрела на них Татьяна Николаевна.
Антон почувствовал легкость. Будто всякая гравитация потеряла свою силу и он вдруг стал невесомым и взмыл далеко в небо. Тут же возвратились ум, сообразительность, рациональность и прочие качества, которые были до этого зажаты под натиском невероятного волнения. Он всего за десять минут обдумал самую сложную задачу в контрольной, набросал ее на черновике и передал Насте.
– Спасибо тебе большое. С меня шоколадка. – улыбнулась ему Настя.
Антон был на седьмом небе от счастья. Хотелось прыгать до потолка, кувыркаться и веселиться. Ну наконец-то! Теперь уже нормально писать контрольную мешало чувство радости. Но это чувство было совсем иной, благородной природы, и Антон быстро успокоил себя. К нему вернулась надежда, что не все еще потеряно, есть еще шанс!
Однако на следующий же день все эти надежды рассеялись. Перед вторым уроком Антон подошел к Насте.
– Привет, Насть. Как там моя шоколадка? – сейчас у него было действительно хорошее настроение.
Та посмотрела на него холодным взглядом. В этом взгляде угадывалось полное равнодушие.
– А, ты про это… Забыла я ее. Потом как-нибудь принесу. – и тут же отвернулась к другим девушкам, с которыми она в это время стояла.
Радость тут же как рукой сняло. Не осталось и тени от вчерашних эмоций. У Антона возникло такое чувство, что она принесет ему эту шоколадку, наверно, тридцатого февраля. Но на самом деле Антону была важна вовсе не шоколадка. Он вполне мог потратить на себя сорок-шестьдесят рублей, если уж так хотелось, а докапываться до кого-то не стал бы. Нет, он хотел проверить, как Настя к нему относится. Если она вот так взяла и забила на него, то все понятно. Как человек он для нее, скорее всего, ничего не значит, а вот воспользоваться его мозгами – это пожалуйста. Она и в прошлом году иногда просила его решить что-нибудь, и то редко. Но на какие-то неформальные темы они никогда не разговаривали.
Антон чувствовал, как ему становится все хуже. Теперь, когда Настя даже подходила к другим парням, ему становилось дурно. А уж если начинала общаться – словно острым лезвием проводили прямо по открытой ране. В начале года Антон все эти чувства был в силах переносить, но сейчас – как будто действительно к нему применяли самую настоящую пытку. И ведь стоило ей только ответить ему на приветствие, только сказать хоть фразу, хоть слово, – но искренне, с душой, – и все мучения мигом бы улетучились. Жизнь бы сразу вошла в свою колею. Но этого не происходило. Антон все еще из последних сил пытался как-то наладить с Настей контакт. Он понимал, что в данном случае все делает правильно, причина кроется вовсе не в нем. Ведь, допустим, по уже устоявшимся понятиям, парень должен сам делать первый шаг навстречу девушке. Ну ладно, вот так получилось, что она ему нравится, а он ей нет. Если бы она сама проявляла инициативу, было бы вообще здорово, никаких проблем. А тут, на первый взгляд, если ничего не предпринимать и ждать, пока она сама к тебе подойдет, – ничего не получится однозначно. Это да. Но ведь Антон это прекрасно понимал и пытался с ней нормально поговорить. И не один раз. Сначала надо, чтобы она с ним хотя бы здоровалась, хоть как-то разговаривала, а то вообще никак. Все эти пустые фразы: «А можешь решить тут, а можешь помочь здесь?» – в счет не идут. Нужен какой-то толчок. Как стартовый капитал в бизнесе, начать с малого, а дальше уже хотя бы будет стимул развиваться. Но Антон все равно не добился успеха. Что же ему, взять и в лоб сказать, что она ему нравится, и все равно продолжать с ней разговаривать, даже когда она этого не хочет? Тогда она будет избегать даже нахождения рядом с ним, и все полетит в тартарары.
Антон чувствовал, как приближается кульминация. Долго так продолжаться в любом случае не могло, как ни терпи. Какое-то большое событие – или прекрасное, или ужасное, должно было скоро случиться и разрешить дальнейшую судьбу, расставить все точки над и.
С учебой все стало совсем плохо. Даже четверок не было – сплошные тройки и двойки. К концу четверти учителя уже за голову хватались. Они были в полном недоумении, расспрашивали его, что же случилось, был один из лучших умов в классе, а теперь по многим предметам полный завал с грозящей неаттестацией. На все вопросы Антон вяло отвечал, что не знает, почему все так.
В жизни Антон тоже резко поменялся как человек. Он стал невнимательным, рассеянным, неуверенным. Движения стали более дергаными. Он уже почти не улыбался, взгляд был сердитым и выцветшим. Многие ребята из класса, да и вообще знакомые, перестали с ним общаться. Осталась лишь пара-тройка самых старых друзей. Они тоже никак не могли понять, что происходит с парнем. Попытались как-то у него выяснить, что случилось, но Антон лишь отмахивался: «Все нормально у меня!». Те, пожав плечами, ответили: «Ну как знаешь, мы просто помочь хотели».
Однажды в последних днях четверти Антона вызвали в кабинет директора.
– Ну здравствуй, Казанцев. Хотела бы серьезно с тобой поговорить. Присаживайся, – указала ему Татьяна Николаевна на кресло.
Антон сел.
– Во-первых, твоя успеваемость. Вот объясни, никак в голове не укладывается, Антон, ты же был нормальным парнем. Все задачки у меня на уроках решал, как семечки щелкал. Да и не только у меня, и с другими предметами все было отлично. На медаль шел… А сейчас… Сказать, что я в шоке, значит ничего не сказать. Что происходит, Антон? Ты скатился до уровня Беляева и Колыгина, есть у нас такие парни в десятом, уроки прогуливают, ничего не делают. Уже устала их родителей в школу приглашать. Я сейчас говорю об оценках. Ты с ними на одном уровне, понимаешь это? И второе – я всегда тебя вижу каким-то бледным и вялым. Может, у тебя какие-то проблемы в семье или здесь, в школе? Расскажи мне, в чем дело, тогда я постараюсь тебя понять и как-то тебе помочь.
– У меня все хорошо, – выдавил Антон уже в который раз сказанную фразу.
– Нет, Антон, так дело не пойдет. У человека не может быть все хорошо, если он в таком состоянии, каким я тебя сейчас вижу, и из отличника вдруг превращается в человека, для которого на горизонте вырисовывается неаттестация.
– Я точно говорю, все в порядке. Нет у меня никаких проблем.
– Антон, ты меня, видимо, не совсем понял. Твое положение крайне неблагоприятное, с такими оценками я просто не могу тебя оставить здесь учиться дальше. А если ты мне все сейчас объяснишь все подробно, я тебе обещаю, помогу найти выход из ситуации, если у тебя действительно такая проблема, что тебе не до учебы. Расскажи правду, какая бы она ни была.
– Да я говорю вам, все у меня хорошо, не понятно, что ли? – Антон закипал. Но внутри себя он и сам не понимал, почему он злится. Можно же действительно рассказать сейчас все Татьяне Николаевне, нет сомнений, что она ему поможет. Тем более с такими оценками его без всяких шуток могут выгнать из школы. Антон понимал, что упускает свой последний шанс что-то исправить. Но его психика была уже слишком расшатана, и сейчас он шел на поводу только у своих чувств.
– Так, ты не забывай, с кем ты разговариваешь! – тон у Татьяны Николаевны резко поменялся. – Я вижу, по-хорошему поговорить нам с тобой не получится, да? Что-ж, ладно, клещами я вытягивать из тебя ничего не собираюсь. Я только что предложила тебе помощь и вполне могла бы войти в твою ситуацию и понять тебя. Но раз ты уперся и не хочешь ничего говорить, – дело твое. В таком случае я обязана просто формально отчислить тебя за неуспеваемость. Вот при всем моем уважении к твоим предыдущим заслугам. Другого выхода у меня нет. Жаль, конечно, очень жаль, мог бы стать медалистом, не сомневаюсь, но что поделаешь… Доходи оставшиеся два дня, а в субботу я отдам твоей маме документы. Все, можешь идти.
Антон поднялся с кресла и медленно пошел к выходу.
– Антон! – окликнула его Татьяна Николаевна у двери. Тот обернулся.
– Даю тебе самый-самый последний шанс. Если сейчас уйдешь, то уже ничего нельзя будет изменить. Ты точно уверен, что ничего не расскажешь? – лицо Татьяны Николаевны выглядело грустным. Она неподдельно переживала за Антона.
– Да. До свидания.
Антон закрыл дверь. Его даже не волновало, какие дальше будут уроки. Он просто спустился в гардероб, взял куртку и пошел домой.
Глава 18
На следующее утро Антон проснулся на час раньше, чем обычно. Посмотрел на часы – шесть тридцать. Чувствовал он себя просто ужасно: голова раскалывалась, по всему телу распространилась невероятная слабость, сильно тошнило. Он подошел к окну, открыл форточку, с жадностью вдохнув свежий утренний воздух. Был конец октября, и небо в такое время уже бывало темным, с едва заметными светлыми просветами.
Родители еще спали. Антон медленно пошел на кухню и открыл аптечку. Оттуда он вытащил электронный градусник и жаропонижающее. Сунув градусник под мышку и включив свет, чтобы не заснуть, он лег в кровать. Через пять минут взглянул – 38. Антон выпил жаропонижающее и в бессилии уселся на стул. Так и просидел он на нем до семи утра, уставившись в одну точку. К семи двадцати состояние чуть улучшилось, но все равно было плохо. Есть абсолютно не хотелось. Вскоре Антон почувствовал, что может идти в школу. Ладно уж, два дня всего осталось, можно и сходить.
Мама сначала тоже заметила, что с Антоном что-то не так, и естественно, спросила его. Он ответил, что ничего серьезного, просто волнуется перед предстоящими экзаменами. И каждый раз, когда она видела его в плохом состоянии, он отвечал, что ничего делать и никуда ходить не надо, он сам постарается как-нибудь справиться с этим.
Антон пришел в школу за пять минут до звонка. Обычно он приходил где-то за пятнадцать. Первым уроком сегодня был русский. Учительница открыла дверь и запустила класс. Стулья были перевернуты. Антон все еще плохо себя чувствовал, прошел к своей парте и попытался снять стул. Но ввиду плохого самочувствия руки в какой-то момент отказали, соскользнули, и Антон неловко уронил стул на парту. Тот съехал с нее и грохнулся на пол, задев собой соседний, тот задел еще один, и таким образом пять-шесть стульев свалились как домино.
Учительница куда-то отошла, но в этот момент Настя уже находилась в классе.
– Хахахааа, Казанцев! Ну ты и лох. Руки явно не из того места растут. Надо ж так, еще и остальные задеть! – прыснула она.
У Антохи в голове словно что-то щелкнуло. Все. Это была последняя капля. Он чувствовал, что обида достигла своего максимума. Как хорошо, что никто из присутствующих на данный момент в классе пяти человек не смотрел на Антона, они поднимали стулья – иначе они бы просто ужаснулись. Лицо Антона в один момент изменилось до неузнаваемости: здесь выражалась боль и разочарование одновременно. В этом выражении сосредоточилась вся обида, которую Антон накапливал с начала года, каждый момент, когда Настя причиняла ему душевную боль. Господи, что же происходит?! Ему плохо, действительно плохо, а она этого даже не понимает и издевается! Ведь это из-за нее он все это время мучился, из-за нее его, в конце концов, из школы выгоняют! Она – причина всех его несчастий. Если бы она хоть раз поговорила с ним по душам, он бы в пять минут избавил бы себя от всей этой тяжести, все бы стало как раньше. Но такой шанс уже в прошлом. Теперь уже ничего назад не вернуть. Антоном овладела бешеная и неуправляемая ярость. Можно сказать, головой он вообще сейчас не думал, эмоции целиком и полностью взяли верх над разумом. Он был готов на все. Это предел! Больше так продолжаться не может! Сегодня последний день его мучений!
«Ты думаешь, что это все тебе с рук сойдет? Думаешь, что можно играть моими чувствами, ведь они все равно ничего не стоят? Что это все не серьезно? Нет, дорогая, ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься. Я ведь все чувствую. Я тебе давал шанс… Много шансов… Но ты их все упустила. Теперь ты за все ответишь!»
Пока в голове Антона проносились такие жуткие мысли, внешне он как-то умудрялся казаться спокойным. Просто сидел и смотрел на парту. Другие даже не подозревали, о чем он там думает. Сейчас наступило такое состояние, когда вся агрессия сосредоточилась внутри, там словно горел пожар и взрывались десятки снарядов. Все кипело от возмущения. Мысли Антона были ему совершенно неподконтрольны сейчас, и он видел лишь одно решение проблемы … Только так его мучениям придет конец. Нет, кончать с собой он не собирался. Но ведь не обязательно же с собой…
Решение было принято окончательно и бесповоротно, оставалось только его реализовать с наименьшим количеством свидетелей. Беги отсюда, Настя, со всех ног беги! Умоляй перевести тебя в другую школу, что угодно придумай, только не ходи сюда больше, ты даже не представляешь, что тебя здесь ждет! Но Настя беззаботно все так же смеялась и радовалась жизни, ни о чем не подозревая.
Антона в этот день учителя не напрягали с вопросами на уроках, они уже знали, что его отчисляют, знали, что от него никаким образом не добиться, что с ним происходит, и оставили его в покое. Остаток дня Антон провел в размышлениях насчет своего ужасного плана.
На следующее утро ему заметно полегчало, температуры не было. Он был абсолютно уверен в том, что сделает это и не сомневался в правильности своих действий. Такие мысли придавали ему сил. Его уже никто и ничто не могло остановить.
Накануне вечером он прокрался на кухню, когда его никто не видел и достал из ящика небольшой нож. Чтобы самому не пораниться, он положил его в чехол. Нож был не слишком большим, но очень острым.
Антон накидал в рюкзак тетрадок, неважно каких, просто для объема, и спрятал нож между ними. Он вышел из дома и уверенной походкой направился в школу. В течение всего дня он выслеживал момент, когда Настя останется одна. Но это было не так-то просто. Она постоянно уходила куда-то с подругами и возвращалась буквально за две минуты до окончания урока.
Итак, перемена перед шестым. Надо было что-то делать, иначе она скоро просто уйдет домой, и тогда придется ждать до завтра. А промедления Антон никак не хотел допускать. И вот Настя зашла в класс. Там сидели еще два парня и болтали о чем-то своем. Идеальный момент – лучше случай уже вряд ли представится.
Надо было под каким-то предлогом вывести ее в один коридор на первом этаже. Там находились различные служебные помещения, и он оканчивался холлом, куда очень редко кто заходил.
Антон подошел к ней и сказал как ни в чем не бывало:
– Насть, привет, пойдем со мной.
– Казанцев, ты чего? Никуда я с тобой не пойду.
– Ну на пять секунд, я тебе кое-что интересное покажу.
– Чего ты мне интересного-то покажешь? Не смеши меня.
– Да ты этого, может, и никогда не увидишь больше. На пять секунд буквально, ну пожалуйста!
– Не отстанешь, значит, да? Ну хорошо. Я давно хотела заснять твой косяк на видео, да все никак не получалось, теперь все будут знать, какой ты неудачник. – рассмеялась она.
Они спустились по лестнице на первый этаж и вышли в конец того коридора.
– В окно смотри. Там сейчас такая штука интересная появится. – Антон встал чуть поодаль от нее и полез в рюкзак, не отдавая себе никакого отчета в том, что он делает. Настя была поразительно наивна и, потеряв всякую бдительность, уставилась на улицу.
– Ну и че там особенного? Зачем ты меня вообще сюда звал, на парковку с детской площадкой посмотре… – она обернулась и застыла от ужаса. Все произошло настолько быстро, что она не успела даже вскрикнуть. В ее поле зрения едва мелькнуло злобное лицо Антона и стремительно приближающееся лезвие ножа. Бедная девушка не успела ничего понять и подумать. Грудь резко пронзила адская боль. Дальше – перед ее глазами словно вспыхнул яркий ослепительный свет. И все. Безжизненное тело с открытыми глазами, в которых все же успел зафиксироваться ужас, медленно плюхнулось на пол. В центре грудной клетки по белой кофте расползалось огромное красное пятно.
***
Назад уже ничего не вернуть…
***
Конец первой части.
Часть 2
Глава 19
Антон огляделся по сторонам. Людей не было. В первые секунды эффект от увиденного был невероятно силен. Едва оправившись, Антон побежал что есть духу по коридору. Уже шел урок, и в школе стояла тишина.
Антон схватил куртку и выскочил на улицу. Погода тем временем резко испортилась. Небо заволокло тучами, загремел гром, и началась гроза. Хлестало, как из ведра. Антон уже выбежал из школы, но все еще не останавливался. Перебежав улицу на красный свет, он чуть не попал под машину.
Вскоре гроза начала стихать. Антон был насквозь промокший, но все еще держал куртку в своей руке. Он остановился у какого-то подъезда и сел на скамейку. Из-за хмурого неба медленно начало выглядывать солнце, освещая своим слабым осенним светом уже облетевшие верхушки деревьев. Мимо все так же проходили люди, проезжали машины, вроде бы все как раньше. Но для Антона это уже был другой мир, совершенно другой. Постепенно до него стало доходить какое-то осознание того, что он натворил. Антон понимал, что ничего уже назад не вернуть. Его жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. Раньше он был успешным парнем, имеющим большие перспективы, а сейчас он – преступник. Поздно уже рассказывать кому-то о своих проблемах. Он совершил непоправимое, и теперь ему придется всю жизнь тащить этот груз. Какой же мелочью казались ему сейчас те обиды, которые он испытывал еще вчера! Нет, его мучения вовсе не закончились, на что он надеялся, когда думал о мести. Сейчас, уже после совершенного, каким легким выходом казалась ему возможность все рассказать Татьяне Николаевне! Господи, какой же он идиот! Теперь уже точно выхода нет – сколько ни сожалей и ни раскаивайся. От этой мысли сердце Антона больно сжалось и заныло…
***
– Как гремит-то! Ребята, закройте окно, чтобы вас не продуло. – в класс вошла учительница по алгебре Марина Сергеевна.
Она села за стол и продиктовала тему: «Косинусоидальные дисфункции от трех логарифмических переменных». От таких слов даже у лучших учеников класса глаза на лоб полезли.
Марина Сергеевна начала отмечать отсутствующих. Вскоре произнесла:
– Калинина! Так, а Настя где? – она окинула взглядом первые ряды.
– Вышла куда-то. Вещи ее здесь. – сказала девушка по имени Катя.
– Ладно, продолжим. Итак, записали тему? – Марина Сергеевна не успела открыть учебник, как зазвонил телефон. Это была Татьяна Николаевна, до смерти перепуганная. Она дрожащим голосом сказала Марине Сергеевне:
– У вас все в порядке? Дверь закройте на ключ, сидите здесь и не вздумайте выходить. Детей никуда не отпускайте.
– Да, все хорошо. А что случилось?
– Убили кого-то на первом этаже. Иду я спокойно, значит, вниз. Только спустилась с лестницы, а там меня встречает труп. С виду какая-то девочка. Я уж вглядываться не стала, сразу к себе в кабинет. Полицию я уже вызвала. Сейчас другим учителям сообщу. Будьте осторожны, умоляю вас!!
– Господи, жуть просто. – Марина Сергеевна побледнела, пулей подлетела к двери и защелкнула ее. – Дети, сидим здесь и никуда не выходим.
– А что там?
– Лучше вам об этом не думать…
Школьный двор уже заполнили полицейские патрульные машины и скорая помощь. Тишина мигом нарушилась воем сирен. Из грузовика выскочили человек десять омоновцев с автоматами и подбежали ко входу. Часть осталась стоять у двери, а остальные прошли в здание. Медленно, шаг за шагом, они аккуратно прочесывали школу. Татьяна Николаевна уже предупредила всех остальных учителей и сказала им игнорировать звонки и детей не выпускать, так что школьные коридоры пустовали.
Через два часа, когда по всей школе была расставлена охрана, командующий нарядом спустился вниз и доложил приехавшему вместе с ними следователю: «Все чисто».
Тогда следователь поднялся в кабинет Татьяны Николаевны и потребовал немедленно всех эвакуировать. Сам он отправился на место преступления. Там уже работал судебно-медицинский эксперт.
– Здравствуйте. – подошел к нему следователь. – что удалось выяснить?
– Ничего особенного, обычное убийство. Смерть наступила около двух часов назад, почти сразу же после введения ножа. Отпечатки с него я уже снял, результаты будут готовы где-то через три дня. Девушке предположительно от 15 до 19 лет. Личность пока установить не удалось.