- -
- 100%
- +
Пролог
Вы любите итальянцев?
Ой, да ладно! Это не вопрос вовсе. Вы любите итальянцев!
Откуда я знаю? Ха! Ну, вот представь себе, красавица: ты сидишь в летнем кафе, в развевающемся шифоновом платье, твои волосы треплет свежий морской бриз. Представила, моя нимфа? Так вот. Ты сидишь и пьёшь свой любимый капучино с мягким ореховым сиропом (ну, или с карамельным, они оба потрясающе вкусно будут ощущаться на твоих губах), и тут из тени стоящего рядом дерева к тебе идёт горячий красавец… Высокий, подтянутый, загорелый… Черные кудрявые волосы маняще падают на щетинистую скулу и ты понимаешь, что хотела бы сама на секунду оказаться такой же кудряшкой, чтобы вот так же беззастенчиво гладить лицо этого тестостеронового альфа-самца, пока сильная, но в то же время нежная ладонь… не смахнет тебя к другим таким же кудряшкам.
Ладно, пора заканчивать с твоими фантазиями, малышка! Какой бы вкусной конфеткой ты не была, а этот красавчик всё равно дольше одного раза тобой не полакомится. Ему нужно чувствовать разные вкусы – их ведь вон сколько! И все разные… Мммм…
Спросишь, откуда я знаю? Да потому что этот жгучий итальянец – я. Наверняка ты обо мне уже слышала. Марио Гардиани собственной персоной. Как не знаешь такого? Красотка, нам нужно срочно это исправить ;)
Глава 1.
– Марио, – слышу недвусмысленный шепот у самого уха. – Маааариоооо…
Воу-воу, палехче, кошечка! Твои коготки что-то чересчур впиваются в мою нежную кожу. Не люблю так. Кого-то это заводит, а мне реально больно. «Брысь!» – так и тянет сказать в ответ на её фальшивое мяуканье в моё музыкально настроенное ухо.
– МАРИО! – упс… а это рявканье принадлежит уже не милой кошечке и означает оно только одно: сегодняшней Мурке пора домой, а мне, как бы прискорбно ни было это признавать, – в институт.
– Я уже собираюсь, – скидывая с себя когтистую лапу вместе с её продолжением, подаю голос, чтобы отец из-за двери мог меня слышать. – Пять минут!
Конечно, не пять. Собираться пока горит спичка – это не про меня. Стереотип: мужику, чтобы быть красивым достаточно умыться, – глупый и не рабочий. Каждый мой день обязательно начинается с подтягиваний на турнике, который висит в моей комнате сколько себя помню. Далее идут отжимания и планка две минуты. В выходные люблю побегать и поколотить грушу. Естественно, после физической нагрузки мне нужно принять душ, сбрить лишнюю щетину у висков (бакенбарды мне не идут) и уложить волосы. А вы как думали? Эти роскошные кудри сами собой такие упругие и манящие? Как бы не так! Репутация первого красавчика универа – эта ежедневная работа.
Когда я наношу гель для укладки и включаю фен, слышу очередной стук в дверь – это уже мама. Отец всегда будит меня перед отъездом на работу, а мама потом в течение часа заканчивает начатое своим мужем – добивается того, чтобы их единственный сын получил-таки диплом журналиста.
Да, в универе я уже на финишной прямой. Мне осталось отучиться всего два месяца и, защитив диплом, начать настоящую самостоятельную жизнь. Почему, настоящую? Да просто мои родители к самостоятельности приучали меня с самого детства. В пятнадцать у меня появилась своя комната в мансарде нашего особняка. Нет, до этого у меня тоже была своя комната, но вся фишка в том, что на пятнадцатилетие мне вручили не только ключ от мансарды, но и пристроили отдельный вход с улицы. Чем не отдельная квартира? Да даже лучше: захотел – спустился в кухню и поел маминой еды, захотел – поднялся к себе и позвал друзей, которым очень полюбилась моя берлога, в которую родители заглядывают крайне редко.
И только вот такие «побудки» всё еще имеют место в моей жизни.
Ладно, утренние процедуры окончены, пора поточить зубы о гранит науки.
Моя лазурная малышка с четырьмя переплетенными колечками на решетке подъезжает ко входу в универ аккурат в перерыв перед второй парой. Успел!
Лучезарно улыбаясь, неспеша выхожу из салона, являя себя этому серому миру. Да, без меня здесь явно было бы скучно и уныло. Подмигиваю по пути паре девчонок, которые, пуская слюни, стоят тут каждую перемену, ожидая моего появления. Всем подряд подмигивать нельзя – растрачивается потенциал, а вот держать при себе постоянных фанаток необходимо – в случае чего пригодятся. Да и для самооценки полезно видеть их щенячьи взгляды.
У входа меня встречают не только чикули, но и мои друзья. Первым меня замечает и, отделившись от всей компании, идет навстречу мой лучший друг – Чацкий. Да, он тоже красавчик, и тоже имеет свой фанклуб, но куда ему против меня? У него ведь фамилия не Гардиани! Да он даже не Чацкий – Димка Петров. В общем, делить нам с ним нечего. Тем более, что он, похоже, влюбился. Дурак! Променять свободу и возможность пробовать разные «блюда», на одну-единственную… Глупо и нерационально. Ну да ладно, надеюсь, он скоро и сам это поймет.
– Марио, какого ху…дожника ты опять не был на первой паре? – накидывается Чацкий с предъявами. Собираюсь уже его отбрить, как вспоминаю причину возмущения друга.
Еще на прошлой неделе препод по философии раздавал темы проектов, а я, как оказалось, за весь год не посетил ни одного его занятия… Нет, ну кто ставит философию только первыми парами?!
В общем, у меня, похоже, на пустом месте нарисовалась проблемка.
– Да ладно тебе, Чацкий, не преувеличивай. Сейчас схожу к нему, перетрем, – намереваюсь и правда двинуть прямиком к старому философу, как друг хватает меня за локоть, рывком возвращая на место.
– Стой, идиот! – вмазать бы ему за идиота, но так и быть, сначала послушаю, чего он такой злой сегодня. – Филиппыч с тобой «тереть» не будет. Ты вообще в курсе, что он отец нашего декана? – связь пока не улавливаю, поэтому молча жду, что вытекает из этой родственной цепи. – Декан давно на тебя зуб точит, – оп-па! А вот это что-то новенькое! – Да-да, не лупись так! Забыл, как подставил его на конференции в прошлом году?
Блин, я думал, что все уже забыли это. Ну, да, некрасиво получилось, когда я готовил доклад от факультета на международную конференцию, и декан числился в моих научных руководителях, а я тупо проспал своё время выступления. Говорю же: ранний подъем – не моё!
– И чё теперь? Он мне будет до старости это вспоминать? – спрашиваю у Чацкого, прекрасно понимая, что ответ на этот вопрос он мне не даст.
– Ты реально не сечешь? У тебя прогулов больше, чем посещений. Не понимаешь, почему он тебя не выпер до сих пор из универа?
– Почему? – тупой вопрос, знаю. Голова что-то никак не начнет соображать с утра.
– Да потому что ты в команде по баскету и волейболу. Спорт тебя только и тянет.
– Может протянет и по философии? – с надеждой ищу положительного ответа в лице друга, но тот лишь отрицательно мотает головой.
– Марио, нам осталось учиться два месяца, – так-так, Чацкий начинает раскладывать всё по полочкам – значит, у него есть какой-то план. Внимаю. – Филиппыч на тебя зол. Декан тоже. Спортивные соревнования закончились на прошлой неделе. Каков процент того, что они отчислят тебя за неуспеваемость?
– Какой?
– Думаю, 80-90, – спокойно говорит Чацкий. Капец.
– И? – и где план?
– И всё. Дальше сам думай, – чё, реально что ли не будет никакого плана???
– Да брось, не может же быть, чтобы студента отчислили перед самыми ГОСами и защитой диплома?
– Студента, у которого неуспеваемость по минимум трём дисциплинам? – откуда три-то??? – Или студента, который своей страницей в соцсети уже не раз роняет имидж института на самое дно?
– Чего??? Какой еще имидж? У Меня почти 10 К подписчиков!
– Ага, и все они видели, как ты вышиваешь на своей ауди прямо во дворе университета! – парирует Чацкий.
– Этот дрифт набрал больше всего лайков, между прочим, – говорю не без гордости. – И откуда ты знаешь, что имидж института пострадал? Может, подписчики наоборот захотели после того видео поступить к нам!
– Ну да, особенно, когда ты в конце фак показал охраннику и уехал.
– Да это на последней секунде было – многие даже не досматривают до конца…
– Слушай, я не хочу с тобой спорить, – устало говорит Чацкий и смотрит на часы. – У нас сейчас зарубежное право. Если тебе интересно, то там у тебя тоже не всё гладко. Но ты, конечно, можешь пойти к Филиппычу и пропустить очередную практику у Залесной. Дело твоё.
Чацкий уходит, оставляя меня одного с навалившейся кучей проблем. Друг еще называется! Констататор фактов! А помощь где?!
Ладно, будем рассуждать логически. С Залесной проблемы есть, но не такие глобальные. Тем более, она женщина, а с женским полом у меня разговоры получаются куда продуктивнее, поэтому пойду к Филиппычу. А вдруг!?
Подхожу к кафедре философии и, деликатно стукнув в дверь, открываю её. Надо быть милым и вежливым. Так вопросы всегда легче решаются.
– Можно? – заглядываю внутрь и ищу глазами профессора.
– Войдите, – отвечает мне совсем детский голосок. – Вы к кому?
На диванчике возле стола Филиппыча сидит худенькая девчушка в больших очках. Из-за белого вязаного свитерка и рюкзачка, который стоял у неё на коленях, я бы подумал, что она школьница. Но джинсовая юбка выше колена, очень удачно подскочившая и оголившая хорошенькие, однако, ножки, заставила меня засомневаться в школьном дресс-коде.
– Мне нужен Аркадий Филиппович, – отвечаю девчонке, понимая, что больше на кафедре никого нет.
– Он вышел. Если хотите, можете его подождать.
Девчонка, двигается на диване, освобождая побольше места, видимо, рассчитывая, что я туда сяду, и одергивает свою коротенькую юбчонку. Малая ни о чём – но вот этот жест прямо-таки зацепил. И ножки понравились. Мне бы к Залесной идти и не профукать хоть зарубежное право, но нет. Я, как полный идиот (прав был Чацкий), сажусь рядом с девчонкой и тупо пялюсь на её острые коленки, обтянутые тонкой капроновой сеткой.
– А ты что, тоже философию сдавать пришла? – задаю вопрос, скорее чтобы отвлечься от созерцания, нежели хочу получить ответ. Мне плевать, что она тут делает. А вот, что здесь делаю я – вопрос интересный!
– Нет, – улыбается, поправляя большие круглые на пол-лица очки. – Я дедушке, то есть Аркадию Филипповичу, – быстро поправляется девчонка, – помогаю работы студентов разбирать.
Дедушке? Серьезно???
– Филиппыч – твой… – забывшись, пытаюсь задать вопрос.
– Да, – скромно улыбается она. – Я его единственная внучка, и дед решил, что я должна пойти по стопам всех членов семьи – стать потомственным философом. Хотя, если честно, мне больше нравится журналистика.
О-ФИ-ГЕТЬ! Единственная внучка еще что-то щебечет, но я уже слушаю в пол-уха. Шестеренки во внезапно проснувшемся мозгу закрутились!
Это же передо мной сейчас сидит решение всех моих проблем! Единственная – значит, она не только внучка Филиппыча, но и дочка декана! И это сокровище что-то лопочет мне, заглядывая в глаза. Неужели она из моего фан-клуба?
Блин! Какой же я всё-таки везучий засранец!
– Раз уж мы тут встретились, – разворачиваясь всем корпусом к девчонке, готовлюсь пускать в ход своё обаяние, – то было бы правильным познакомиться. Как тебя зовут, прекрасная незнакомка?
Это очкастое недоразумение даже рот раскрыло от моих внезапных дифирамбов. Да, детка, у тебя ноль шансов!
– Любовь…
Глава 2.
Любовь…
Кто придумал так называть людей? Да и слово само по себе какое-то… с ароматом банальности, привкусом рутины, а в ушах отдается звоном кандалов.
То ли дело итальянское «amore»! От него веет солнечным лазурным берегом, ласковым закатным солнцем и женскими духами. Я не большой специалист в парфюмерии, но по запаху могу определить, сколько усилий нужно потратить на ту или иную «неприступную крепость».
Да-да, девяносто процентов девушек постоянно строят из себя святую невинность и «я не такая», но я-то знаю, что аромат ванили и конфет – гарантия долгого и изнурительного «уламывания», а после такой же ночи в награду за все брошенные на завоевание усилия.
Запах фруктов от девушки – переводится как «я тоже хочу, но в первую встречу не дам, ибо у меня принципы. Приходите завтра».
Горчинка или кислинка в парфюме – такую можно покорить только «подвигом» или развести на жалость. В общем, замороченные особы, но иногда интересно заморочиться.
Духи в стиле унисекс – отдельная история. Попадались такие пару раз… «Что это было?», «Зачем?» и «Давай сделаем вид, что ничего не было» – примерно с такими мыслями мы расставались навсегда после первой «встречи».
Конечно, теория моя не работает со стопроцентной точностью. Некоторые совершенно не умеют выбирать себе парфюм и пользуются тем, который им подарила подруга или посоветовали в магазине. И это большая подстава, я вам скажу. Ты к ней подкатываешь, как к «ванильной», а она «фруктовой» оказывается. И всё – вечер насмарку. Или наоборот, чувствуешь запах цитруса и выпендриваешься, чтобы произвести впечатление, а в итоге оказывается, что перед тобой «унисекс» и её твои понты только бесят.
В общем, девушки, выбирайте духи тщательнее, не вводите парней в заблуждение!
Что-то я отвлекся. Любовь. Любаня. Любаша. Любка. Любуся… Рука-лицо… Как её называть-то? Все эти слова словно придуманы под бабу Любу в красном халате в мелкий цветочек, которая моет полы в универе после пар. Мы с парнями идём на тренировку и обязательно встречаемся с её необъятной ж… жизненной позицией. И когда эта позиция принимает вертикальное положение, то половина цветочков вместе с халатом неизменно уходят в какие-то шокирующие моё богатое воображение глубины. Зрелище не для слабонервных, поэтому я всякий раз спешу проскочить мимо до того момента, когда голова бабы Любы окажется выше всех остальных её частей.
И вот передо мной сидит Любовь. Если бы её имя можно было представить в виде человека, то этой девчушке достался бы максимум первый слог – «Лю». Худая, мелкая, с очками в толстой круглой оправе, которая совершенно непонятным образом держится на смешном вздернутом носике с пятью веснушками.
Принюхиваюсь, чтобы понять, какую стратегию к ней применить, и… ничего не чувствую. Ну вот совершенно! Двигаюсь ближе… Девчонка, что-то щебечущая всё время, замечает моё движение и умолкает, подозрительно глядя на меня.
– Ой, прости, – включаю невинного ягненка, – у тебя такие духи классные, не скажешь название? Я просто сестре подарок выбираю.
Приходится включать фантазию, так как Люба уже смотрит на меня как на дурачка. Однако спустя минуту всё же отвечает:
– Пчёлка, – простота и наивность в голосе, с которыми она рассказывала мне о своём дедуле, куда-то исчезли. Девушка смотрит прямо и будто ждёт моей реакции.
– Интересное название, – не кривя душой, действительно удивляюсь. – Похоже на название детского шампуня.
– Угадал. Только это детский порошок, – продолжает странно смотреть. Блин, похоже, я сорвал первый этап операции по обольщению. Надо срочно что-то придумать, чтобы продолжить диалог.
– Куплю себе такой, запах просто обалденный!
– Очень странно, – девушка отсаживается от меня, как от больного и взгляд становится настороженным, – это специальный гипоаллергенный порошок без отдушек. У меня непереносимость искусственных ароматизаторов, поэтому я не пользуюсь ничем, что содержит парфюмерию.
Отлично! Просто отлично!!! Так встрять – это у меня впервые!
Может, ну её, эту Любу? Попробую и без неё договориться с Филиппычем…
– Ой, дедушка, тебя тут студент уже заждался, – подскакивает гипоаллергенная Пчёлка, словно укушенная этим насекомым за мягкое место, и уносится к двери на ходу бросая деду: – Я к тебе на перерыве забегу, хорошо?
– Хорошо, Любочка, – ласково отвечает ей бескомпромиссный препод. – Я буду ждать тебя здесь, вместе поедем.
Хм… Любочка… А что, так можно было? Вроде бы неплохо звучит. Надо будет запомнить.
– Аркадий Филиппович, здравствуйте, – начинаю с официального приветствия, когда дверь за внучкой профессора закрывается.
– Здравствуйте, Гардиани, – куда делся Любочкин милый дедуля? В голосе только сталь и лёд. – А я только от вашей группы пришел. Вы решили лично поприветствовать меня сегодня? Уверены в своей исключительности? Может, занятия вам тоже нужно проводить в индивидуальном порядке и в удобное для вас время?
Было бы неплохо. Ха.
– Я хотел извиниться перед вами… – пытаюсь как-то перейти к делу, не отвечая на провокационную риторику.
– За что же вы собираетесь извиняться? И почему передо мной? Вы меня ничем не обидели, – Филиппыч невозмутимо садится за стол, раскладывая бумаги на нем и всем видом демонстрируя полную незаинтересованность в разговоре.
– Так вышло, что я вынужден был пропустить несколько ваших лекций…
– Несколько??? Вы пропустили ровно сто процентов всех моих занятий. Если бы вы не завалили моего сына на конференции в прошлом году, я бы наверное и не знал, как выглядит Марио Гардиани и кто это вообще такой.
Блин! Блин! Блин!
– Я еще в сборной по волейболу и баскетболу… – скромно добавляю. Ну, а вдруг!?
– Не интересуюсь спортом.
– А студенческая группа «Грибоедофф»? Я там гитарист.
– Современная музыка увлекает меня еще меньше, чем бездумное перебрасывание мяча.
– У меня еще блог есть в ин…
Договаривать я не посмел. Профессор зыркнул на меня так, что я чуть не провалился под стол.
– Молодой человек, ваши сомнительные достижения меня не интересуют. Как говорит моя внучка, от слова «вообще».
– Совсем.
– Кто совсем?
– Вы совсем.
Филиппыч позеленел, а я только сейчас допер, что ляпнул.
– То есть, не вы «совсем», а слово должно быть другое, «совсем».
– Какое?
– Совсем.
– Вы издеваетесь?
– Нет. Простите. Вы сказали: моя внучка говорит «От слова «совсем». А вы сказали не «совсем», а… – а что он сказал? – вы сказали другое слово, а нужно совсем.
– Покиньте деканат!
– Совсем?
– Вон!
Теперь точно совсем.
Глава 3.
– Ты с ума сошел?
– Ой, только не включай мамочку!
– Ты точно идиот!
– А ты повторяешься. Зануда…
– Я не собираюсь в этом участвовать.
– Да тебе и не нужно ничего делать – просто аккуратненько стукни меня вооот сюда, – показываю пальцем на скулу. Тут синяк или ссадина, смотря как получится у Чацкого, должны смотреться очень эффектно и даже придавать моему виду своеобразный шарм.
– Врезать тебе хорошенько мне как раз совсем несложно, – зло рычит друг. – Ты совсем тронулся – может мозги на место встанут.
– Во-первых, я прошу не «хорошенько», а «аккуратненько»! А во-вторых, ты опять повторяешься, дружище, – ржу, потому что меня веселит этот чересчур серьезный вид Чацкого.
– Марио, у меня в голове не укладывается то, что я от тебя слышу! – продолжает свои причитания-нравоучения. – Как тебе могло прийти в голову охмурить внучку Филиппыча?!
– И дочку декана! – добавляю ценную информацию.
– Ты… Да ты… – Чацкий не может подобрать слов, чем вызывает мой очередной приступ хохота. – Ты безнравственный придурок!
– Слушай, а кто это мне сейчас морали вздумал читать? – вдруг вспыхиваю, услышав очередные «комплименты» в свой адрес. – Совсем недавно один из моих друзей заставил понравившуюся девушку притворяться его невестой. Помнится мне, даже шантажировал. Не помнишь, как звали предприимчивого и очень нравственного непридурка?
– Это другое!
– Конечно! – перебивая ловлю друга на слове. – Это же только тебе можно врать девушкам и использовать их против воли в своих интересах!
– Ну Ника же мне нравилась! – мы с Чацким уже перешли на крик, доказывая собственную правоту за счет неправоты другого. – Я встречаться с ней хотел по-настоящему! А ты? Собираешься влюбить в себя девчонку и бросить, едва получив свой гребанный диплом!
– Не собираюсь я никого влюблять, – пытаюсь смягчить обвинения в свой адрес. – Просто немного внимания такой девчонке, как эта серая мышка, даже пойдет на пользу. Она за мой счет может вообще самооценку повысит! Кто еще будет в накладе в итоге: моя-то репутация может и пострадать.
– А если она влюбится в тебя? – не отстает Чацкий. – Тогда бросив её, ты окончательно убьёшь в ней веру в любовь.
– Тьфу, Чацкий, заканчивай со своими розовыми соплями! Хотел получить поддержку друга, а выхватил только какую-то ванильную отрыжку…
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу в спину обреченный вздох.
– Ладно…
– Слушай, ты так вздыхаешь, будто это тебе нужно синяк на рожу поставить, – довольный поворачиваюсь к другу и тут же получаю хук справа. Блин, даже подготовиться не успел…
– Ну вот, считай, что и эмоции свои выплеснул и доброе дело сделал, – говорю, поднимаясь с пола и потирая щеку. – Надеюсь, ты мне не сломал ничего…
– Идиот… – шепча себе под нос, Чацкий уходит, не забыв хлопнуть на прощание дверью.
– Спасибо! – весело кричу ему вслед.
Всю неделю после нашего знакомства с Любой я тщетно пытался к ней «подкатить». Её как подменили! В первый день она так живо щебетала со мной на диванчике на кафедре, что я рассчитывал на быструю победу, но девчонка вдруг резко переменилась. В коридорах стала отводить взгляд при виде меня, когда я сам подходил поздороваться, делала это так, словно боялась, что кто-то заметит что мы знакомы. Пытаться куда-то пригласить – вовсе дохлый номер – она сбегала от меня так, словно боялась опоздать на поезд, который вот-вот отходит с платформы очередного лестничного пролета. С каждым разом это всё больше начало меня бесить. Вчера собрался уже бросить эту затею, как наткнулся на список студентов на предзащиту.
Список-то был. А вот меня в нём – нет.
Разборки в деканате привели к тому, что я получил ровно месяц на устранение задолженностей по трем дисциплинам. И главной проблемой тут опять же стала философия…
Времени у меня минимум, поэтому приходится идти на кардинальные меры и обратиться за помощью. Посвящать всех подряд в свои деликатные планы я не собирался, поэтому решил доверить самое ценное – своё лицо – только лучшему другу. Дело осталось за малым – разыграть красивый и зрелищный мини-спектакль для единственного зрителя.
Для того чтобы зритель в первом ряду плакал, а дух великого Станиславского заходился в овациях, необходимо продумать каждую деталь представления, не забыв про декорации и костюм. С этой целью я заранее приобрел в магазине для розыгрышей флакончик с искусственной кровью, разгрохал дома один из стеклянных бокалов из маминого шкафа и разорвал свою старую футболку. Ну не всю, конечно, так, немного на рукаве, чтобы эпичнее смотрелось.
И вот, когда наступил час X, я уже ждал своего выхода на авансцену – вернее, в лаборантскую химии.
Тут нужно немного пояснить. Девушка мне попалась «с изюминкой». Мало того, что учится на философском (тьфу-тьфу три раза) факультете, так она еще и увлекается химией! Два раза в неделю по вечерам посещает факультативы в лаборатории в пятом корпусе нашего вуза. Об этом факте я узнал совершенно случайно. В один из дней, пытаясь подкараулить девчонку после занятий, наткнулся на своего знакомого, который составлял Любе компанию. Васёк играл в нашей группе на басгитаре, пока в прошлом году не выпустился и его не сменил Пуля. И теперь вроде бы работал у нас же, только я пока не знал кем.
Увидев девушку вместе с Васьком немного расстроился – наличие ухажера сильно осложнит мне задачу. Но позвонив ему вечером и договорившись о встрече в баре, я выдохнул.
Оказалось, нашего бывшего барабанщика приняли лаборантом в наш вуз, и он теперь ведет факультативные занятия по химии.
– Жениться-то еще не успел? – подмигиваю, словно произнося обычный подкол, и закидываю удочку для того, чтобы перейти к главному вопросу и узнать, что связывает его с Любой.
– Нет, куда там! Сначала нужно устроиться нормально… А то мне и жену-то привести некуда пока.
– То есть, ты уже встретил свою любовь? – нарочно ставлю именно такой вопрос и внимательно слежу за реакцией.
Лицо парня меняется моментально. Как у ребенка, которого окунули в сладкую вату, на лице появляется широченная улыбка.
– Любовь встретил, – тоже делает акцент на этом слове и мечтательно закатывает свои осоловелые очи.
– В институте познакомились? – наверное, вопрос слишком прямой и мог бы насторожить Васька. Трезвого Васька – наверняка.
– Почти, – не обратив внимания на явную прямоту с моей стороны, продолжает рассказ Василий. – Она на другом факультете учится, а ко мне на дополнительные занятия по химии приходит. Но вот только сложно пока всё…
– А что так? – словно между делом задаю вопрос, знаком прося официанта повторить нам еще по бокалу пива. – Девчонка упрямится? Или в родственниках проблема?