Тесла против Эйнштейна

Вступление

Никола Тесла и Альберт Эйнштейн – два гения, которые сумели изменить ход мировой истории. Первый, когда предложил использовать вместо постоянного тока переменный и оформил более тысячи патентов на свои изобретения. Второй, когда разработал несколько теорий, ставших основой современной теоретической физики, и опубликовал более 300 научных работ.

Ничто человеческое гениям не чуждо, в том числе тщеславие и желание защитить страну своего проживания. Поэтому в конце тридцатых годов оба оказались вовлечены в «гонку вооружений», которую, сам того не желая, спровоцировал Адольф Гитлер. Справедливости ради отметим, что Альберт Эйнштейн после окончания Второй мировой войны очень переживал об участии в этой «гонке вооружений». Ведь именно его большинство журналистов и историков считают инициатором создания американской атомной бомбы. Никола Тесла, несмотря на приписываемые ему пацифистские настроения, во время Первой мировой войны предложил правительству и военному ведомству США множество изощренных способов массового истребления противника. В силу множества причин не одно из них не было реализовано на практике.

19 сентября 1939 года Адольф Гитлер, выступая на ралли в Данциге, призвал Британию заключить мир теперь, когда он и Сталин совместными усилиями за «восемнадцать дней» овладел Польшей. В своей речи он также заявил об оружии, «которое еще никому не известно и с помощью которого нельзя атаковать Германию». Другой вариант перевода фразы руководителя Третьего Рейха звучал так:

«Очень скоро может наступить момент, когда мы используем оружие, которое против нас никто обратить не может».

Руководитель «британской научной разведки» физик Р.В. Джонс после полуторамесячных размышлений подготовил перечень возможных «видов оружия, на которые содержатся намеки, и на некоторые из них следует обратить самое пристальное внимание». Что, по мнению ученого, могло быть создано в Третьем Рейхе в ближайшие месяцы: «… бактериологическое оружие, новейшие газы, огнеметы, самолеты – снаряды, воздушные торпеды и беспилотные самолеты, ракеты дальнего действия, новые торпеды, мины и субмарины, смертельные лучи и магнитные мины…»[1].

Список составил гражданский специалист, поэтому в него попали уже существующие виды оружия, применение которых (например, «газов») спровоцировало бы адекватный удар. Да и приемы защиты на случай применения противником химического оружия, например в Советском Союзе, отрабатывались не только военнослужащими Красной Армии, но и гражданским населением. Если брать огнеметы, то свою эффективность они доказали еще во время Первой мировой войны и к 1939 году состояли на вооружении большинства европейских армий. Аналогичная ситуация с минами и субмаринами. Единственное, что могли нового создать в Третьем Рейхе: «…самолеты-снаряды, воздушные торпеды и беспилотные самолеты, ракеты дальнего действия…». Через несколько лет эти и другие виды оружия[2] сначала Адольф Гитлер, а вслед за ним и историки назовут «чудо-оружием» или «оружием возмездия». С помощью него фюрер надеялся выиграть Вторую мировую войну, когда традиционные виды оружия и боеприпасов не гарантировали победу.

Об этом не принято говорить, но свое «чудо-оружие» пытались создать не только в Третьем Рейхе, но и, например, в Великобритании, США или в Советском Союзе. Каждая из стран, помня опыт Первой мировой войны, пыталась создать свое «оружие возмездия». Работа велась по двум направлениям.

Первое из них – совершенствование уже состоявшей на вооружении боевой техники и ее применения. Так, уже в начале Первой мировой войны были предприняты попытки использования аэропланов и дирижаблей для атаки на объекты на линии фронта и в тылу противника. Первую бомбардировку Парижа провел 30 августа 1914 года лейтенант Фердинанд фон Хиддесен с самолета Rumpler 3C, сбросив 4 ручные гранаты. В результате атаки погибла одна женщина. 21 ноября 1914 года четыре легких разведчика ВВС Великобритании Avro 504 нанесли удар по базе дирижаблей Фридрихсхавен, был потерян один самолет. В Англии считают этот налет первым применением стратегической авиации.

Первым специализированным бомбардировщиком стал российский четырехдвигательный аппарат «Илья Муромец», созданный еще в 1913 году. В конце 1914 года всех «Муромцев» оснастили бомбардировочным вооружением и свели в одно подразделение «Эскадру воздушных кораблей», которое стало первым в мире соединением тяжелых бомбардировщиков. К 1916 году бомбовая нагрузка самолета возросла до 800 кг, а для сброса бомб был сконструирован электросбрасыватель. С 1916 года многомоторные бомбардировщики начали поступать на вооружение в Германии, Великобритании и США.

В отличие от аэропланов дирижабли с первых месяцев Первой мировой войны уже были грозной силой. Наиболее мощной воздухоплавательной державой была Германия, обладавшая 18 дирижаблями. Немецкие аппараты могли преодолеть со скоростью 80–90 км/ч расстояние в 2–4 тыс. км и обрушить на цель несколько тонн бомб. Например, 14 августа 1914 года в результате налета одного немецкого дирижабля на Антверпен было полностью разрушено ВО домов, еще 900 повреждено. Однако уже к сентябрю 1914 года, потеряв 4 аппарата, немецкие дирижабли перешли только на ночные операции. Огромные и неповоротливые, они были совершенно беззащитны сверху, к тому же были наполнены крайне пожароопасным водородом. Очевидно, что им на смену неизбежно должны были прийти более дешевые, маневренные и устойчивые к боевым повреждениям аппараты.

Когда началась Вторая мировая война, то, с одной стороны, произошло ускоренное создание новых бомбардировщиков (например, появились реактивные бомбардировщики и ракетоносцы, всего воевало более ста моделей самолетов), а с другой – применение так называемой тактики «ковровой бомбардировки» (например, авианалеты на немецкий город Дрезден 13–15 февраля 1945 года[3], осуществленные ВВС Великобритании и США) или использование управляемых планирующих бомб «Фриц-х» (SD-1400).

Другой пример – использование новых моделей танков. Впервые этот вид бронетанковой техники был применен во время крупнейшего и кровавого наступления англо-французских войск на реке Сомме во Франции летом 1916 года. Эта битва вошла в военную историю не только невиданными доселе потерями (до 1 млн. 100 тыс. человек с обеих сторон) при ничтожности полученного результата (западные союзники на фронте в 50 км смогли за 5 месяцев потеснить противника всего лишь на 10 км). Впервые на поле боя появились танки. 16 сентября 1916 года 18 британских танков (модель Мk.1) атаковали позиции немецкой армии. Они смогли продвинуться в глубь обороны противника на 5 км, причем потери в этой наступательной операции оказались в 20 раз меньше обычных[4]. Хотя из-за малого количества танков фронт не удалось прорвать окончательно, новый вид боевой техники показал свои возможности, и выяснилось, что танки имеют большое будущее. В первое время после появления танков на фронте немецкие солдаты боялись их панически.

Главные союзники англичан на Западном фронте, французы, сумели разработать и выпустить очень удачный (настолько удачный, что эксплуатировался еще в начале Второй мировой войны в армиях Польши и Франции) легкий танк Рено FT-17. При конструировании этого танка впервые были применены многие решения, ставшие затем классическими. Он имел вращающуюся башню, с установленной в ней легкой пушкой или пулеметом (в отличие от Мk.1, чье вооружение располагалось в выступах по бокам корпуса), низкое удельное давление на грунт (и, как следствие, высокую проходимость), относительно высокую скорость и хорошую маневренность.

Вторая мировая война подстегнула прогресс в танкостроении. Всего за 6 лет танки совершили больший рывок, чем за предыдущие двадцать. Значительная часть танков обзавелась противоснарядным бронированием, мощными длинноствольными пушками (калибром до 152 мм), в конце войны появились первые ночные (инфракрасные) прицелы, радиофикация танков стала считаться необходимой. Тактика применения танков тоже достигла высокой степени совершенства, например использования танковых соединений для операций по оперативному и стратегическому окружению (т. н. «блицкриг») и, как следствие, возможность выиграть войну.

Второе направление в области создания «чудо-оружия» – попытка придумать нечто, что еще не применялось на поле боя. Именно оно в большинстве случаев могло сыграть решающую роль для применившей его стороны и позволить ей выиграть схватку.

До начала Второй мировой войны США не предпринимали почти никаких усилий для создания своего «чудо-оружия». Разумеется, ученые и инженеры создавали новые образцы авиационной и бронетехники, стрелкового оружия и т. п., но ничего принципиально нового не появилось. И только когда Третий Рейх начал стремительно, страну за страной, оккупировать Европу, а в Токио размышляли, кого первого атаковать, СССР или США, в Вашингтоне впервые всерьез задумались о необходимости создания собственного «чудо-оружия».

Кто-то вспомнил, что в Европе в двадцатые годы несколько десятков изобретателей заявляли о том, что они создали «чудо-оружие», которое относилось к категории так называемых «лучей смерти». Большинство шарлатанов и авантюристов было разоблачено «по горячим следам», поэтому их идеи американские чиновники и военные сразу отклонили. А вот к заявлениям великого изобретателя Николы Теслы, сделанным им в тридцатые годы, отнеслись очень внимательно. Может быть, из-за того, что он пользовался определенным авторитетом в научных и инженерных кругах. Оговоримся сразу, великий изобретатель не создал действующую модель своего «чудо-оружия», он лишь сгенерировал теоретическую базу. Этого оказалось достаточно, чтобы провести серию экспериментов. Последний из них произошел в 1942 году. В результате ущерб для корабля ВМФ США и его команды оказался более существенным, чем для гипотетического противника. И только через шестьдесят лет в США удалось создать «чудо-оружие» Николы Теслы, которое можно принимать на вооружение. Вот только эффект от его применения значительно ниже того, чем обещал великий изобретатель.

Альберт Эйнштейн осенью 1939 года предложил президенту США свой вариант «чудо-оружия». В то время проект такой же мифический, что и «лучи смерти». Речь идет о создании атомной бомбы. И дело не в том, что никто не знал, как сделать атомную бомбу. Большинство ученых сомневались, что в ближайшие годы удастся «приучить» ядерную реакцию. Это примерно то же самое, как если бы в Средневековье кто-то начал утверждать, что сможет использовать мощь низвергаемой Ниагарским водопадом воды для получения энергии. Как и Никола Тесла, великий ученый не принимал непосредственного участия в создании американской атомной бомбы. Основная причина – он не был специалистом в сфере ядерной физики и поэтому ничем не мог помочь разработчикам. Несмотря на это, Альберта Эйнштейна многие, да и он сам, считают отцом американской атомной бомбы. А если точнее – инициатором ее создания.

Получается, что великий изобретатель и великий ученый вступили в борьбу между собой за сомнительный титул создателя «чудо-оружия» для Америки. У каждого из них были примерно равные шансы выиграть. При одном условии – все расчеты Николы Теслы не должны были содержать нескольких ошибок, а он сам должен был предложить властям США опытный образец своего устройства. В жизни оба условия не были выполнены.

Если бы в 1942 году «чудо-оружие» великого изобретателя продемонстрировало бы лучшие результаты, то, кто знает, может быть, США снизили бы темп создания ядерной бомбы. А в Советском Союзе в 1943 году не начался бы процесс ускоренного создания собственного атомного оружия. Москва задействовала бы все ресурсы в создании аналогичного американскому «чудо-оружия», а также средств защиты от него. Ну а Альберт Эйнштейн не получил бы статуса «отца американского чудо-оружия».

В книге будет рассказано о ходе схватки двух великих американских «оружейников», а также об участии в этой битве советской разведки. Также будет объяснено, почему именно Москва, а не Вашингтон выиграла от этой схватки.

Глава 1

Альтернатива атомной бомбе

Человечество всегда пыталось создать эффективное средство для массового уничтожения себе подобных, чтобы гарантированно побеждать в любой битве. В начале прошлого века военные теоретики и практики вели работы в пяти направлениях: химическое и биологическое оружие, использование артиллерийских орудий больших калибров и стратегических бомбардировщиков, а также эксперименты с таинственными «лучами смерти». По всем перечисленным выше направлениям были достигнуты определенные результаты.

На полях сражений Первой мировой войны было использовано химическое оружие, бомбардировочная авиация и сверхмощная артиллерия. Биологическое оружие и «лучи смерти» не применялись. Просто эти технологии находились на этапе экспериментов. На боевое дежурство «смертоносные микробы и бактерии» заступили в годы «холодной войны», а «лучи смерти» использовались американцами в программе СОИ, которая стала одним из убийц советской экономики.

Когда началась Вторая мировая война, и противоборствующим сторонам потребовалось сверхмощное оружие (выяснилось, что если вести войну традиционными средствами, то есть шанс израсходовать быстрее все ресурсы, чем сломить волю противника к сопротивлению), то военачальники и политики обнаружили, что оно отсутствует. Требовалось создать нечто принципиально новое, способное за короткий срок нанести такой урон противнику, после которого он бы утратил волю к сопротивлению.

Можно, например, внезапно и одним ударом уничтожить военное и политическое руководство государства-противника. Легко предсказать, что если сбросить атомную бомбу на Лондон, Москву или Берлин, то в результате хаоса в управлении и гибели большинства военного и политического руководства страны у жертвы возникнут серьезные проблемы на передовой. Проблема в том, что атомная бомба могла быть создана не раньше 1944 года. Реально она появилась на год позже.

Звучит цинично, но если бы США или Германия сумели создать свое атомное оружие до мая 1945 года, то они применили бы его на территории Европы, а не Японии. Вашингтон бы таким образом заставил капитулировать Западный фронт, а Берлин – заключить перемирие на приемлемых для себя условиях.

В жизни все произошло по-другому. Оба государства опоздали примерно на год или чуть меньше. И поэтому не одна из сторон не получила этот вид «чудо-оружия». Применение его в Японии не повлияло на решение Токио объявить о своей капитуляции. Так что оно стало актуальным и востребованным только в годы «холодной войны».

Почему нельзя было использовать для моментального уничтожения центров политического и военного руководства противника (столиц государств) с помощью химического оружия множества авиационных ударов или сверхмощной артиллерии? Для примера рассмотрим возможности Германии и СССР.

До августа 1945 года химическое оружие считалось самым мощным и смертоносным на Земле. Название бельгийского города Ипр звучало для людей так же зловеще, как впоследствии станет звучать Хиросима и Нагасаки. Напомним, что 22 апреля 1915 года немецкие войска впервые в истории применили химическое оружие. В течение 10 минут на протяжении фронта в 6 км из баллонов было выпущено 180 тонн хлора. В результате было поражено 15 тыс. военнослужащих противника, из них 5 тысяч погибли, а остальные остались инвалидами. Первая атака на позиции Российской армии произошла 31 мая 1915 года под Болимовом на территории Польши. Войска кайзера пустили там в ход тактическую смесь хлора с фосгеном, из-за чего две русские дивизии потеряли отравленными около 9 тыс. человек (из них погибли более тысячи)[5].

Химическое оружие вызывало страх даже у тех, кто родился после Первой мировой войны. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в двадцатые-тридцатые годы в Европе активно развивалась система защиты от его поражающих факторов гражданского населения. В крупных городах строились не только бомбоубежища, но и газоубежища.

В октябре 1932 года в Советском Союзе была создана система местной противовоздушной обороны (МПВО). Ее основными задачами являлись:

предупреждение населения об угрозе нападения с воздуха и оповещение о миновании угрозы; осуществление маскировки населенных пунктов и объектов народного хозяйства от нападения с воздуха (особенно светомаскировки);

ликвидация последствий нападения с воздуха, в том числе и с применением отравляющих веществ;

подготовка бомбоубежищ и газоубежищ для населения;

организация первой медицинской и врачебной помощи пострадавшим в результате нападения с воздуха;

оказание ветеринарной помощи пострадавшим животным; поддержание общественного порядка и обеспечение соблюдения режима, установленного органами власти и МПВО в угрожаемых районах.

В связи с местным характером деятельности органов и сил МПВО и необходимостью сосредоточить усилия Наркомата обороны СССР на подготовке Вооруженных Сил к войне, которая приближалась к границам СССР, постановлением СНК СССР от 7 октября 1940 года руководство МПВО было передано Наркомату внутренних дел СССР, в составе которого было создано Главное управление МПВО.

Согласно постановлению СНК СССР от 2 июля

1941 года «О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне» все советские граждане от 16 до 60 лет должны были овладеть необходимыми знаниями по МПВО. Кроме того, мужчины от 16 до 60 лет и женщины от 18 до 50 лет обязаны были состоять в группах самозащиты. Выполняя требования партии и правительства, Министерство внутренних дел СССР 3 июля 1941 года утвердило «Положение о группах самозащиты жилых домов, учреждений и предприятий».

Силы МПВО успешно справились со своей задачей в годы войны. Они ликвидировали последствия более 30 тыс. налетов фашистской авиации, предотвратили в городах свыше 32 тыс. серьезных аварий на объектах народного хозяйства, обезвредили свыше 430 тыс. авиабомб и почти 2,5 млн снарядов и мин. Усилиями формирований и частей МПВО было ликвидировано 90 тыс. загораний и пожаров.

О советской системе МПВО были осведомлены в Берлине и понимали, что она значительно снизит эффект от применения химического оружия или авианалетов. Также не следует забывать о системе ПВО, которая эффективно прикрывала подступы к Москве.

Были и другие факторы, мешавшие использованию химического оружия против Москвы. Перечислим основные из них.

Во-первых, нужно было обеспечить доставку огромного количества начиненных боевыми отравляющими веществами боеприпасов. На практике реализовать это можно было с помощью авиации. Вот только системы ПВО обеих столиц работали достаточно эффективно. И поэтому большинство самолетов было бы сбито на подлете к столице.

Во-вторых, нужно было учитывать метеорологические условия (сила и направление ветра, осадки, температура воздуха и т. п.).

Эффективность применения отравляющих веществ зависит прежде всего от характера перемещения воздушных масс. Если слишком сильный ветер приводит к их быстрому рассеиванию, снижая тем самым его концентрацию до безопасных величин, то слишком слабый, наоборот, приводит к застаиванию облака отравляющих веществ на одном месте. Застаивание не позволяет охватить нужную площадь, а в случае, если отравляющее вещество нестойкое, может привести к потере им своих поражающих свойств. Сильные осадки способствуют вымыванию отравляющих веществ из воздуха. Простой пример из современной жизни. Уровень загазованности воздуха в мегаполисе снижается после ливней.

Низкая температура воздуха снижает боевую эффективность применения отравляющих веществ.

В-третьих, проблемы с их транспортировкой и хранением. Предположим Адольф Гитлер принял решение применить химическое оружие против Москвы. Для этого снаряженные им авиационные бомбы нужно доставить на расположенные на территории оккупированной советской территории аэродромы, откуда самолеты Люфтваффе взлетают для бомбежки Москвы. Если о планируемой операции узнает советская разведка, то она сделает все для уничтожения железнодорожных составов с химическим оружием или уничтожения его на аэродроме. Кроме этого, уже в первую зиму Великой Отечественной войны за линией фронта действовали многочисленные разведывательно-диверсионные группы Четвертого управления НКВД. А к весне 1942 года почти все партизанские отряды и подпольные организации так или иначе подчинялись Москве. Соответственно, если бы в каком-либо районе оккупированной противником территории СССР обнаружилось появление боеприпасов, начиненных отравляющими веществами или появились военные химики, то эта зона стала бы районом боевых действий.

В-четвертых, сам факт применения химического оружия Третьим Рейхом спровоцировал бы ответный удар со стороны стран антигитлеровской коалиции. Речь идет не только об использовании Красной Армией химического оружия, применении санкций экономического и политического характера. Адольфа Гитлера объявили бы «исчадием ада», а те страны, кто его поддерживал, оказались бы «вне закона». В этом случае Третий Рейх вместо ожидаемой победы от применения химического оружия получил бы мощное поражение, как минимум на экономическом фронте – лишился поставок из нейтральных стран.

Мало кто знает, что полевая советская артиллерия располагала осколочно-химическими и химическими снарядами калибра 45, 76, 107, 122 и 152 мм. К началу Великой Отечественной войны было налажено производство химических мин для обычных 107-мм горно-вьючных и 120-мм полковых минометов. Здесь также следует добавить, что знаменитая реактивная установка БМ-13 «Катюша» разрабатывалась в первую очередь как средство ведения именно химической войны. Известно, что осколочно-химические и химические снаряды имел и советский флот – в частности, ими могли стрелять 130-мм артиллерийские установки линкоров и эсминцев и 180-мм пушки крейсеров. На складах имелись сотни тысяч химических и осколочно-химических авиабомб различных калибров – от 8 до 500 кг (АОХ-8, -10 и -15; ХАБ-25, -100, -200 и -500). А ведь еще были химические войска со своим специфическим вооружением[6]. Накопленного до июня 1941 года боезапаса, а в годы войны их производство даже не было сокращено, хватило бы для проведения крупномасштабной химической войны. И непонятно, кто бы понес большие потери – Москва или Берлин.

Вторым по эффективности (после химического оружия) способом быстрого выведения из строя политических, военных и экономических центров противника было использование артиллерийских снарядов и авиабомб.

Еще в годы Первой мировой войны противоборствующие стороны использовали крупнокалиберную артиллерию. Правда, до марта 1918 года только на передовой – для разрушения бетонных укреплений противника, а также пунктов управления и снабжения, путей сообщения, складов, резервов. Правда, у них был существенный недостаток – недостаточная дальность стрельбы (16–20 км для сухопутных орудий и до 35 км для морской артиллерии). Этого было недостаточно, например, для обстрела Парижа.

23 марта 1918 года, в 7.15 утра, весь Париж услышал мощный взрыв «чего-то, упавшего на набережную Сены». Через 15 минут на улице Карла V произошел второй взрыв. На Париж уже падали бомбы с аэростатов и дирижаблей. Однако на этот раз случилось нечто новое. Взрывы продолжались весь день, и всего их было 21. Было убито 15 человек, ранено – 36. Улицы Парижа опустели, часть жителей в панике бросилась на вокзалы. Специалисты сразу поняли, что это обстрел из какого-то нового сверхмощного артиллерийского орудия. Вскоре французские летчики обнаружили в лесу юго-западнее Лиона три немецкие железнодорожные установки. Они находились на расстоянии 125 км от Парижа, в глубоком немецком тылу. Французам удалось уничтожить лишь одну из трех пушек. Всего немцы провели три серии: с 23 марта по 1 мая, с 27 мая по 11 июня и с 15 июля по 9 августа. По словам известного инженера А.Г Дукельского, весь артиллерийско-технический мир был ошеломлен этими обстрелами.

Действительно, германские оружейники усовершенствовали существующие на тот момент орудия калибра 381-мм и, с длиной ствола 17,1 м. Ствол рассверливали и вставляли длинную внутреннюю трубу, выступавшую на 12,9 м. Таким образом, общая длина пушки составляла 30 м. Каждое орудие – пушка – снабжалось 210-мм лейнером, который имел такую толщину, что после разгорания его можно было рассверлить до 240 мм, а затем – до 260 мм. Живучесть ствола составляла 150 выстрелов. После этого нужно устанавливать новый ствол. Немцы изготовили три железнодорожных транспортера, способных нести такую пушку. Главная балка опиралась на четыре тележки. Стрельба производилась с бетонного основания, верхняя часть которого имела возможность вращаться.