Ведьмина поляна – 3

Иллюстрация на переплете Андрея Клепакова

© Головачёв В.В., Рыльская Т., Рыльский Г., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Голова гудела словно колокол, перед глазами плыл багровый туман. Маленькие свирепые звонари, поселившиеся в черепе Максима Жарова, остервенело дергали канат, и увесистый колокольный язык делал свое дело. Костяной свод трещал подобно ореховой скорлупе; кроваво-кумачовый туман то сгущался, становясь почти черным, то светлел до бледно-розового. Молодому человеку казалось, что еще немного – и его стошнит, вывернет наизнанку.

Он застонал. Собственный голос донесся до него словно издалека, как будто уши залило горячим воском. Максим приподнялся на локте и снова рухнул на землю. Если его голова превратилась в гудящий конус из колокольной бронзы, то мышцы – в студень. Приняв тот факт, что пока не может управлять телом, Жаров попытался собрать в кучу расплывающиеся мысли и воспоминания. Это оказалось так же непросто, как ловить ускользающие обрывки сновидения.

Что же произошло?.. Вспомнилось, как вместе с Любавой обеспечивал бегство росичей из их родного, но гибнущего мира на Землю. Эвакуировались при помощи Черного столба – своеобразного магического портала, который связывал Рось и современную Россию. Большинство беженцев благополучно перешли на другую сторону, но в последний момент что-то пошло не так. Максим не мог сказать, что именно. Вероятно, виной всему был тот самый Большой Схлоп, заставивший целый народ искать спасения в соседнем измерении. Проще говоря, в мире, так похожем на древнюю Русь, но с примесью магии, случился Апокалипсис.

В каком-нибудь второсортном фэнтези-романчике Максима бы назвали «попаданцем», то есть человеком, который по какой-то причине угодил из одного измерения в другое. Однако в прошлом инженер Брянского приборостроительного института и спортсмен избрал путь воина. А родной Земле предпочел полную опасностей, но по-своему прекрасную Рось. Этот мир являл собой осколок, оставшийся после войны Атлантиды и Гипербореи. Помещался он в складке пространства, невидимой для жителей Земли, а сама эта складка образовалась не сама по себе, а из-за применения чудовищного, запретного оружия. Мракобой – прибор, инициирующий геофизический распад, – активировали атланты двенадцать тысяч лет назад. Это привело к дроблению мерности, непредсказуемому процессу, из-за которого Земля лишилась многих участков своей коры. На этих островах (по терминологии росичей – тепуях) потомки двух воюющих народов сумели выжить и даже построить новую цивилизацию.

Гиперборейцы основали свое государство – Рось. Они отказались от сложных приборов и механизмов, зато продвинулись в биотехнологиях. Развивая возможности собственного тела и разума, они мало-помалу стали теми, кого на Земле называют экстрасенсами, волшебниками и даже сверхлюдьми. Те же, кто прежде назывались атлантами, основали Еурод, мрачное королевство под управлением конунга – одержимого властью безумца. Еуродцы (которых, кажется, история так ничему и не научила), как и прежде, делали ставку на технику, компьютеры и оружие массового уничтожения. Рось и Еурод продолжали воевать, как воевали когда-то Гиперборея и Атлантида. Но «перпендикулярный мир», ставший новым домом и росичам, и выродкам, подходил к своему концу. Неизбежность Схлопа предсказал главный высокодей (по-нашему – ученый) Роси – Клим Алексеевич Хорос, такой же «попаданец» из России, как и сам Жаров.

При содействии Сан Саныча, военкома и близкого друга, ставший князем Роси Максим связался с высшими эшелонами власти в России. Президент быстро вник в ситуацию и согласился обеспечить беженцам пристанище. Принятию правильного решения способствовал и тот факт, что кое-кто в спецслужбах был осведомлен о существовании параллельных миров. Несколько миллионов новых россиян, сильных, выносливых, наделенных паранормальными талантами и готовых служить новому Отечеству, готовы были переселиться на «старую»-новую Родину, от чего поплохело бы многим «зарубежным партнерам» России, узнай они об этом. Но до поры до времени все держалось в строжайшем секрете.

Конечно, передвижение войск и техники под Брянском не могло остаться незамеченным, поэтому по телевидению заранее объявили, что в районе проходят масштабные военные учения. В Сещинском лесу, неподалеку от Ведьминой поляны, были развернуты гигантские палаточные лагеря. Автобусы доставляли беженцев на место, там росичей должны были регистрировать и передавать в руки военным. Как водится, не обошлось без мелких эксцессов (например, не все росичи с пониманием отнеслись к требованию сдать оружие), но в целом процесс шел гладко. На месте с пришельцами работали психологи, лингвисты, работники ФСБ и других, более засекреченных спецслужб.

В задачу специалистов входило наладить контакт с уроженцами чужого мира, помочь им адаптироваться к новой действительности. Работы предстояло много – все же не так просто устроить на месте шестнадцать миллионов новых граждан, незнакомых с укладом жизни и законами страны, частью которой они собирались стать. Не умеющих пользоваться гаджетами, не знающих правил этикета и прочих элементарных вещей. Да что там говорить – беженцы из гибнущей Роси, в своих кольчугах и шароварах, напоминали путешественников во времени, явившихся в двадцать первый век из эпохи Рюрика. Впрочем, все шло не так уж и плохо. Сан Саныч по секрету сообщил Максиму, что правительство России планирует выделить беженцам немаленькие территории то ли на Урале, то ли в Сибири, и что Новая Рось получит статус республики. Звучало это впечатляюще. Максим довольно усмехался, представляя, какая паника начнется в Вашингтоне, когда обо всем станет известно мировой общественности. Буржуи едва успели смириться с тем фактом, что Россия одолела украинских неонацистов, и тут – нате вам! Несколько миллионов крепких воинов, взявшихся словно ниоткуда, строят за Уралом новую республику!

Переброска беженцев происходила несколько дней, и все это время Максим, а с ним и Любава, находились на тепуе. Умирающий мир бился в конвульсиях и трещал по швам. Почва дрожала под ногами, небо вспыхивало, переливалось странными огнями, а Великотопь бурлила, будто смердящий ведьмин котел. Выдохи Мрака – жутковатые «отрыжки» гигантского болота, способные опрокинуть целый корабль, – следовали один за другим. Росичи вели себя достойно, никто не ныл и не жаловался, что бесконечная очередь к Ведьминому столбу движется слишком медленно. Отдельные бригады занимались подвозом продовольствия и воды; вдоль тракта, ведущего от Хлумани к порталу, были развернуты полевые кухни и мобильные пункты помощи, где готовилась горячая пища и где женщины могли перепеленать детей. И вот мало-помалу широкая человеческая река превратилась в тонкий ручей. Миллионы стали тысячами, тысячи – сотнями. Максим не сомневался, что работа почти сделана и что скоро он сам, взяв за руку Любаву, пересечет границу миров. И тогда пусть тепуй рассыпается в прах за их спинами, все это будет уже не так важно. Похоже, тогда и случился Большой Схлоп, отправивший Максима… но куда?

Пелена, колыхавшаяся перед глазами подобно окровавленной простыне, начала понемногу рассеиваться. Треклятая стенобитная машина, долбившая череп изнутри, как птенец – скорлупу, наконец выдохлась. Максим снова попытался сесть, и на этот раз тренированные мускулы не подвели. Он потер глаза, окончательно прогоняя красное марево, и огляделся.

Зелень. Кругом – зелень, неестественно сочных, ярких оттенков. На тепуе такую не увидишь, да и на Земле тоже. Разве что на одной из тех картинок, что пользователи компьютеров привычно ставят на заставку рабочего стола. Но сейчас Максим смотрел не на фотографию леса, которой нарочно добавили яркости и контраста, а на сам лес. Растения, лишь отдаленно похожие на фикусы, папоротники и магнолии, были ему незнакомы. При этом пышный куст, который мог бы сойти за папоротник, был покрыт большими алыми цветами. Не имея образования ботаника, Жаров все же знал, что даже в славянских мифах папоротники цветут лишь раз в году, на Ивана Купалу.

Натужно крякнув, Максим поднялся на ноги. На нем была та же одежда, что и во время эвакуации. Тело закрывал колонтарь – кольчужный доспех с нашитыми на него металлическими пластинами, – надетый поверх ферязи. На ногах были свободные шаровары песочного цвета и удобные сапилы из кожи китовраса. К поясу крепился новенький кожаный чехол для метательных ножей – подарок Сан Саныча, полученный при последней встрече, случившейся за день до начала эвакуации, у Черного столба.

В чехле лежали три ножа модели «Горец», изготовленных из самой лучшей рессорно-пружинной стали российской марки, и холодное оружие из нее получалось что надо. Максиму неожиданный подарок Сан Саныча пришелся по душе, и он сразу же повесил ножи на пояс. Впрочем, Макс держал при себе трех «Горцев» не потому, что в этом была реальная нужда. Незадолго до начала эвакуации конунг Еурода был побежден, и казалось, что росичам ничего не угрожает, кроме природных катаклизмов, предшествующих Схлопу. Несколько последних дней Жаров помогал беженцам как волонтер, а не охранял их от выродков или чудовищ. Соответственно, другого оружия он при себе и не имел.

– Спасибо тебе, Санек, – пробормотал инженер, похлопав по чехлу с метательными ножами. – Ты прямо как чувствовал…

Макс уже пришел к мысли, что попал в это царство буйной зелени благодаря Большому Схлопу. Как это произошло технически, вопрос второй, если не третий. Сейчас его, человека по сути своей практичного, куда больше интересовало, какие опасности поджидали его в этом странном месте, где папоротники цвели словно розы, а обычные фикусы достигали просто нереальных размеров. Логично предположить, что местная фауна габаритами не уступала флоре. В джунглях запросто могли водиться волки размером с бегемота или скорпионы высотою с дом. Максим спокойно относился к большим и кровожадным тварям, ведь в Роси водились такие чудища, что земным писателям-фантастам и не снилось. Один только хтон, обитатель Великотопи, чего стоил!

Он огляделся по сторонам, не снимая ладонь с ножен.

Очнулся молодой человек на каменистой прогалине посреди каких-то джунглей, наполненных густым ароматом цветов и звуковой какофонией, в которой смешались резкие, трескучие вопли птиц и жужжание насекомых. По счастью, этот звуковой фон пока что не перемежался голосами больших зверей. Было довольно жарко и влажно.

За стеной из причудливых растений Максим разглядел нагромождение замшелых, оплетенных толстыми лианами камней. Это было не просто природное образование или геологическая причуда, а развалины какого-то здания. Об этом говорили четкие геометрические формы и самого сооружения, и некоторых отдельных валунов. Складывалось ощущение, что когда-то здесь стояла пирамида, наподобие тех, что строили индейцы майя, но потом какой-то неведомый катаклизм снес ее вершину, как удар меча сносит голову вместе со шлемом. А значит, это измерение населяли разумные существа, кое-что смыслившие в строительстве и технологиях. Возможно, не сейчас, но в прошлом здесь имелась своя развитая цивилизация.

Убедившись, что джунгли вокруг не кишат врагами или голодными хищниками, Жаров позволил себе немного расслабиться. А еще подумать о том, что случилось с остальными росичами, не успевшими пересечь границу миров. И главное – что произошло с Любавой. Стоило Максу подумать о жене, как его сердце сжалось от нахлынувшей тревоги. Неведомый эффект, вызванный коллапсом целого измерения, мог швырнуть ее куда угодно, в любой недружелюбный мир. Любава умела за себя постоять, но что, если ее закинуло в измерение, где атмосфера не подходит для дыхания? Или где озоновый слой разрушился и солнечная радиация превратила планету в выжженную пустыню? Максим не был склонен разводить панику на пустом месте или мучить себя бесполезными «А что, если?». Но сейчас ему действительно стало страшно за Любаву. Да и за всех остальных росичей, не успевших пересечь портал. Колонну замыкал отряд мужчин и женщин, которые до последнего оставались на тепуе, обеспечивая безопасный отход соплеменников, помогая старикам, детям и раненым. Всем этим людям, как и Максиму с Любавой, не хватило считаных минут, чтобы покинуть гибнущий мир.

Из зарослей, с той стороны, где находилась полуразрушенная пирамида, донесся короткий выкрик. Безошибочно узнав голос жены, Максим тут же сорвался с места. Тело пока еще недостаточно хорошо слушалось, но это было неважно. Любава здесь, и она нуждалась в помощи. Молодой человек вломился в заросли, прикрывая лицо выставленным вперед локтем и надеясь, что треклятые папоротники и фикусы, обступившие прогалину, это не местный аналог борщевика или ядовитого плюща. Впрочем, лобовая атака на джунгли захлебнулась, не успев начаться. Упругие канаты лиан не дали Максиму продвинуться и на пять шагов; колючки, усеявшие кусты, вцепились в шаровары и рукава ферязи. Крик повторился, оборвавшись на высокой ноте. Окажись на месте Жарова менее опытный воин, он бы, скорее всего, поддался панике и начал дергаться, подобно мухе, угодившей в паутину. При таком раскладе его шансы вовремя подоспеть на помощь любимой женщине упали бы до нуля. К счастью, Максим умел себя контролировать и даже погружаться в особые состояния, когда его психические и физические возможности выходили на новый, запредельный уровень. Это была своего рода боевая магия, в основе которой лежала обостренная интуиция и способность концентрировать внимание. До перехода в иное измерение Максим Жаров использовал ее чисто инстинктивно, после – осознанно. В таком измененном состоянии сознания он мог без промаха метнуть нож, японский сюрикен и даже предмет, вовсе не предназначенный для метания, например зубочистку. Вот и сейчас Максим глубоко вздохнул, настраиваясь на предстоящий бой. Голова привычно прояснилась, сердце забилось ровно, уверенными толчками разгоняя кровь по телу. Где-то там, за стеной экзотических джунглей, находился неведомый враг. Но первый бой Максиму предстояло дать именно этим растениям. Он выхватил из ножен одного «Горца» и несколькими точными размашистыми ударами рассек лианы, из которых брызнул зеленый, терпко пахнущий сок. После, резкими поворотами корпуса, избавился от впившихся в одежду колючек. Размахивая ножом и оставляя на кустах лоскуты одежды, Максим двинулся через джунгли. Он шел по направлению к пирамиде, откуда и донесся крик Любавы. Древнее сооружение приближалось не так быстро, как хотелось бы, но Жаров старался не думать, что могло произойти с Любавой, пока он изображал из себя американского солдата, заброшенного во вьетнамские джунгли. Самое правильное сейчас было сосредоточиться на текущей задаче – разрубании лиан.

Внезапно из-под ног раздалось угрожающее шипение. В траве мелькнуло длинное мускулистое тело кирпичного цвета с ромбовидным узором вдоль хребта. Реакция не подвела – нож рассек наполненный испарениями воздух и пригвоздил тварь к земле. По голенищам сапил несколько раз хлестнул хвост, но уже через пару секунд змея затихла. Максим наклонился, чтобы вытащить нож, и без особого удивления увидел, что эта рептилия только общими чертами напоминала земных змей. На плоской, треугольной формы голове располагались три круглых глаза, прикрытых полупрозрачными веками. Выдернув нож, который вонзился в основание черепа, перерубив позвоночник, Макс вытер лезвие о траву и двинулся дальше. Еще минута, и джунгли неохотно выпустили его.

Потный, перемазанный липким соком, Максим ступил на обтесанный камень. Между зарослями и пирамидой находилось пустое пространство метров в двадцать, вымощенное массивными плитами и заваленное расколотыми блоками из серого камня. Корни растений слегка приподняли и сместили крайние плиты, но не смогли пробиться к пирамиде. Очутившись на открытом пространстве, Максим понял, что, прорубаясь через джунгли, не зря старался соблюдать тишину. Пятеро охотников стояли спиной к лесу. Увлеченные погоней, они не заметили, как оттуда возник человек с ножом. Кстати, дикари эти не были людьми. Судя по тому, что увидел Максим, этот мир принадлежал странным существам, похожим на бескрылых птиц.

Размерами и общим строением тела аборигены напоминали людей, за исключением одной детали – короткого хвоста, который заканчивался «метелкой» из перьев. Тела этих существ также были покрыты взъерошенными перьями, которые переливались всеми оттенками зеленого, а ноги царапали камень загнутыми когтями. При этом на каждой ноге пернатые имели по два острых колена; верхнее смотрело вперед, а нижнее – назад. Это заставило Максима вспомнить хищных двуногих динозавров, самым знаменитым из которых был тираннозавр.

Один из аборигенов повернул голову и что-то хрипло гаркнул своим товарищам. Максим, с ходу записавший этих тварей в родственники к птицам, ожидал увидеть клюв, а увидел вытянутую ящериную морду и усыпанную треугольными зубами пасть. И вот тут до него дошло, что это никакие не птицы, а рептилоиды. Палеонтологи давно выяснили, что многие двуногие динозавры, предки птиц, были покрыты не чешуей или костяными пластинами, а перьями, – этот факт попаданец почерпнул из книжек по зоологии, которыми увлекался в детстве. На Земле эпоха динозавров давно миновала, и Максим Жаров, возможно, был первым человеком, воочию увидевшим велоцираптора, причем разумного. О том, что эти «ящерки» обладают разумом, красноречиво говорили предметы, которые они держали в почти человеческих руках, а также колчаны, полные стрел, у них за спинами. Четверо были вооружены крепкими деревянными луками, а вот пятый сжимал какую-то футуристическую пушку из переплетенных металлических трубок и зеленых кристаллов, которые светились точно яркие светодиоды.

Главарь охотников (Максим сделал логичный вывод, что это рептилоид с пушкой) снова что-то рыкнул, добавив пару чирикающих, почти что птичьих звуков. Остальные четверо кивнули, одновременно и совсем по-человечески. А после начали растягиваться цепочкой, обступая нагромождение валунов, возвышавшееся у основания пирамиды. Каждый вытащил из колчана, сделанного из грубой кожи, стрелу и наложил ее на тетиву. Шли охотники осторожно, слегка пригнувшись, как будто за кучей битого камня, осыпавшегося с пирамиды, их ждал опасный противник. Если там пряталась Любава, предосторожность могла оказаться действительно нелишней.

У Максима имелось всего три ножа, но под ногами валялось множество камней с зазубренными острыми краями. В руках мастера любой булыжник мог превратиться в несущее смерть метательное оружие. Макс понятия не имел, чего следует ждать от странного трубчатого бластера, поэтому решил, что первым броском следует снять главаря. Он занес руку с «Горцем», и в этот момент из-за нагромождения валунов на мгновение возникла знакомая фигура.

– Пошли вон, уроды!

Любава сопроводила выкрик броском. Она не претендовала на лавры лучшего из лучших в этом деле – в их семье непревзойденным мастером метательного оружия являлся Максим. Однако и Любава кое-что умела. Брошенный рукой, камень прошил воздух с такой скоростью, словно его выпустили из пращи. Он врезался в грудь ближайшего к Любаве рептилоида. Хрипло хрюкнув, тот выронил оружие и сложился пополам. Одобрительно усмехнувшись, Максим все-таки метнул подаренный Сан Санычем нож. Плоское лезвие летело точно в цель – чуть пониже головы рептилоида, в покрытую взъерошенными перьями шею. Макс не сомневался, что существо доживает свои последние мгновения, однако нож со звоном ударился в невидимую преграду и отскочил так, словно велоцираптор стоял за пуленепробиваемой витриной. При этом его на мгновение окутал полупрозрачный зеленоватый кокон. Максим не сталкивался с такой технологией, это явно было какое-то местное изобретение. Похоже, главаря отряда спасло силовое поле, которое сработало автоматически. Видимо, щит был настроен так, чтобы включаться, когда к нему приближался предмет на высокой скорости, например, стрела, пуля или метательный нож.

Когда силовое поле полыхнуло, велоцираптор начал поворачиваться к джунглям. Тратить ножи или швыряться камнями смысла не имело – зеленоватый кокон отразил бы любую атаку. Зато Максим мог попытаться по-русски дать рептилоиду в зубастую челюсть.

Прежде чем ствол бластера, напоминавший хитрую косичку, сплетенную из множества трубок, описал дугу в сто восемьдесят градусов, Максим сорвался с места. От противника его отделяло шагов десять, а рептилоид не медлил. Расстояние сократилось вдвое, когда зеленый кристалл, венчавший ствол, как драгоценный камень – королевский скипетр, в упор посмотрел на бегущего Максима. А еще на него зыркнули три злобных желтых глаза, расколотые вертикальными трещинами зрачков. Как и у змеи, оставшейся лежать в зарослях, у напавших на Любаву ящеров было по три глаза. Понимая, что будет дальше, Максим метнулся в сторону. Раздался высокий, на грани слышимости, свист, бластер полыхнул зеленым, и с левой половиной тела произошло что-то непонятное. Больше всего это напоминало контузию, хотя рядом ничего не взорвалось. В левом ухе зазвенело, левый глаз перестал видеть. Странный, мертвенный холод проник под кожу, разлился по венам и протянул склизкие щупальца в грудную клетку, к самому сердцу. Рука повисла плетью, нога согнулась в колене, и Максим рухнул навзничь. Все, что он успел сделать, – это выставить перед собой правую руку. Избежать удара о камень уже не представлялось возможным, но таким образом Макс хотя бы смягчил его. Правым глазом он увидел, как на выщербленную плиту закапала кровь. Импульс, которым ящер угостил пришельца из Роси, не мог нанести открытую рану, как пуля. Он делал что-то похуже. А красные капли, на которые смотрел Максим, падали из его левой ноздри. Оторвав взгляд от небольшой красной лужицы, он изогнул шею, взглянув на врага.

Рептилоид, в первый раз лишь зацепивший противника по касательной, снова вскинул оружие. Максим, чье тело сейчас напоминало странный гибрид живого человека и тряпичной куклы, изо всех сил оттолкнулся от плиты правой рукой. Он перекатился на спину как раз в тот момент, когда прозвучал свист, и бластер вновь полыхнул зеленым. На этот раз ящер промахнулся, а Максим получил возможность увидеть результаты первого выстрела. Импульс, лишь слегка задевший его, опалил джунгли. Впрочем, нет, не опалил – природа этого оружия не имела никакого отношения к огню. Растения попросту умирали, как будто на них плеснули концентрированным гербицидом. Листья и цветы чернели, скукоживались и опадали, лианы пузырились, таяли, гнили. Темная полоса, шириной около полуметра, уходила вглубь зарослей. Максим любил оружие, но эта рептилоидская пушка была чем-то отвратительным. Похоже, она вызывала распад биомассы, запускала необратимые процессы в живых клетках. Возьми пернатый динозавр немного правее, и сейчас бы чернела и распадалась рука Максима. Скорее всего, его смерть не стала бы мучительной – растения гибли прямо на глазах, а значит, и нервные окончания умирали бы, не успев послать импульс в мозг. Но это, конечно же, было слабым утешением.

Максим понимал, что следующий импульс станет для него последним. Велоцираптор снова целился, и ситуация казалось безвыходной. Думай! – приказал себе Максим. Он прошел столько опасностей, одолел конунга Еурода не для того, чтобы сгинуть в неизвестном измерении по вине недоделанного попугая. Попугай, впрочем, был неплохо вооружен, а от любой атаки Максима его защищало непроницаемое энергетическое поле. Непроницаемое! Причем, скорее всего, что с этой, что с той стороны…

Ящер еще прицеливался в лежащего на спине человека, а тот уже знал, что следует сделать. Зеленой вспышке предшествовал короткий звуковой сигнал – высокий свист. Значит, у Макса был шанс угадать момент, когда бластер исторгнет умертвляющий все живое импульс. Он потянулся к поясу здоровой рукой и выхватил из чехла второго «Горца». Раздался предупреждающий свист, и Жаров метнул нож. Автоматика сработала, и ящера на мгновение окутал кокон силового поля. Лезвие со звоном отскочило, как будто ударившись о кирпичную стену, рептилоид внезапно начал чернеть и распадаться. Перья осыпались, обнажая сморщенную плоть, кожа отслаивалась, как лоскуты старых обоев со стены. Мясо отваливалось целыми пластами. Макс продолжал смотреть, хотя зрелище было отвратительным. Его план сработал – лезвие активировало щит в ту секунду, когда бластер выплюнул импульс. Не было никакой гарантии, что силовое поле непроницаемо и для умертвляющего луча, однако же Максиму повезло. А рептилоид с тем же успехом мог вытащить чеку из гранаты, находясь в тесной кабине лифта. Импульс остался внутри кокона и уничтожил самого стрелка.