№333, или Притворись, что любишь 2

Глава 10. Тату «№ 333»

На следующий день:

Вторник, 11 января 2022 года

8:45

Ждана

– Какой у тебя номер? – спрашиваю сидящую рядом со мной блондинку.

Единственный вопрос, который задаю за время долгой поездки в центр косметологии.

В фонде не принято трепать языком. Понятно, что каждому хочется поделиться наболевшим, поплакать в надежное дружеское плечо… Только там подруг нет, зато полно тварей, которые за лишнюю поблажку сдадут тебя с потрохами, ведь жаловаться на джентльменов строго запрещено. Это табу, конфиденциальная информация, запрет запретов. За годы рабства я к этому давно привыкла, и всё же любопытство – опасный зверь.

Блондинка поворачивается ко мне, с интересом смотрит:

– Тебе тоже будут удалять тату с номером?

Капитан Очевидность! Мы же едем в «Центр лазерной косметологии». Хотя, может, там делают что-то еще – не знаю, не сталкивалась.

На всякий случай киваю. Тогда она отвечает:

– Пятьсот тринадцать.

«Тоже старый номер», – отмечаю про себя.

– А у тебя какой? – спрашивает она.

Не знаю, правда ли хочет знать, или просто устала от царившей в машине гнетущей тишины. Кроме нас в машине еще охранник и водитель, тоже молчат всю дорогу.

– Триста тридцать три, – отвечаю ей.

– Юбилейный! – говорит она без улыбки.

Раньше каждой новой девушке фонда при поступлении на «службу» вытатуировывали порядковый номер на спине. Тогда-то я и получила свое клеймо. Да, я триста тридцать третья девушка, которая попала им в лапы, а моя соседка пятьсот тринадцатая. Но нас больше, гораздо больше. Я знаю, что счет идет на тысячи. Конечно, далеко не все они обитают в Краснодаре. Здесь лишь небольшой филиал, не думаю, что нас в Краснодарском крае больше ста – ста пятидесяти.

Фонд «Всемогущих» – гигантский спрут. Он тянет свои щупальца по всей России и ближнему зарубежью. Корпорация огромна, невероятно сильна и всевидяща, к тому же жутко прибыльна. Ее владелец никому из нас неизвестен, но я уверена, он богат как Крез, учитывая, какую сумму приносит каждая из девушек в год. Крыше Всемогущих позавидует любой, а те, кто посмеет выступить против, будут этим спрутом задушены.

И всё же несколько лет назад их пытались прищучить. Так пытались, что даже немного получилось… По крайней мере краснодарский филиал прекратил свое существование на целых два года. Кажется, это было в две тысячи восемнадцатом году. Великий переполох, организованный одним упрямым частным детективом и спасенной из лап «Всемогущих» девушки. Кажется, детектива звали Громов… Ох, и шума тогда было вокруг фонда! Блогеры YouTube и Instagram бесновались, пару недель вообще писали только про это, а потом все как-то разом успокоилось. Аккаунты самых ярых активистов один за другим исчезли с просторов интернета, как и не бывало. Испарились и их посты, видео.

Я вообще всё это действо пропустила, жила тогда с Романом в Питере, телевизор толком не смотрела, никаких аккаунтов в соцсетях не вела – не до того мне было. Я строила из себя пай-девочку и сосредоточила усилия на том, как убедить Войтова перебраться в Москву, где на тот момент находилась моя дочь.

Я вообще узнала обо всем постфактум, когда в одно совсем не прекрасное утро в питерской квартире Войтова появился представитель фонда. Роман тогда был в бешенстве, ведь ему пришлось позволить работнику остаться со мной наедине, а он терпеть не мог, когда со мной контактировали мужчины. Любые мужчины…

Представитель фонда долго и настойчиво выспрашивал меня, довольна ли я своим положением. Мне тогда показалось, что он двинутый на всю голову дебил, если думает, что хоть кто-то из девчонок может быть доволен своим положением. Оказалось, борцы против фонда организовали горячую линию, позвонив на которую ты могла бы рассчитывать на помощь. У меня чуть сердце из груди не выскочило, когда я об этом услышала. И тогда мне пригрозили – если я позвоню, мою дочь отправят в норвежский филиал. Каждая мать, попавшая в лапы фонда, знает, что это значит.

«Всемогущие» – безжалостные твари, недостойные топтать эту землю, но в одном на них можно положиться. Они хорошо заботятся о наших детях. Их кормят, обучают, развлекают, держат под присмотром… пока их матери делают всё, что от них требуют. Если же замученная женщина сбегает или пытается покончить жизнь самоубийством, ее ребенка могут отправить в норвежский филиал. А там из малыша вырастят шлюху, причем не важно, какого пола ребенок, на мальчиков спрос даже больше.

Я не знаю, страшилка ли это, или филиал на самом деле существует, но проверять не буду – и точка. Если есть хоть один мизерный шанс, что мою дочь отпустят в свободную жизнь по достижении восемнадцатилетия, как они гарантируют, я сделаю всё, чтобы так оно и было. Верю ли я, что это возможно? Хочу, но не могу позволить себе такой роскоши, как доверие… К счастью, у меня есть еще девять лет, чтобы как-то разобраться с этим вопросом. Это моя главная цель.

Кстати, как раз после той шумихи две тысячи восемнадцатого нас всех поголовно стали избавлять от татуировок с номерами, поскольку это было отличным опознавательным знаком. В свое время это предложили сделать и мне, но Роман тащился от моей тату и не разрешил. Поэтому и ходила с ней последние годы. Наверное, ситуация у моей соседки была примерно схожая.

– Приехали! – сообщает водитель.

Охранник выходит из машины, открывает нам дверь.

Само его наличие меня всегда смешит. Мы никуда не сбежим, и они это знают, ведь когда мы с джентльменами, никакой охраны нет. И тем не менее на период, когда мы находимся в фонде, за нами везде ходят гориллоподобные качки с реакцией хищников.

– Мне очень нужно в аптеку! – вдруг говорит охраннику моя спутница.

Тот кивает.

– Пошли. А ты посиди в машине, – это он уже мне.

Когда они уходят, я спрашиваю у водителя:

– Можно, я подышу воздухом? Я буду рядом с машиной.

Тот даже не удостаивает меня ответом, просто молча кивает в сторону двери: иди, мол.

Выхожу на улицу, вдыхаю холодный воздух, немного отхожу в сторону и вдруг замечаю проходящего мимо мужчину.

Высокий, широкоплечий, с забавной короткой бородкой, красиво очерченной линией губ. Да, последние девять лет я о мужчинах в целом весьма посредственного мнения, если не сказать хуже. Не жалую я их, точнее не перевариваю практически всех. И всё же я не слепая.

Прохожий тоже явно меня примечает.

Я яркая, да… и очень заметная. Копна рыжих кудрей делает свое дело – обычно меня присматривают издалека, а еще у меня большие голубые глаза и аккуратный маленький нос, фигура опять же. Хотя в пальто, наверное, не видно.

На меня обычно так и западают – начинают пялиться, как ненормальные, потом подходят знакомиться. Вот и этот чуть голову не сворачивает, когда проходит мимо. Смотрит как-то странно, уж слишком пристально. И вроде бы уже прошел мимо, но замечаю, что шаг слишком замедлился, а потом плечистый красавчик и вовсе разворачивается в мою сторону.

«Шел бы ты лучше мимо, парень, а то отгребешь проблем!» – краем глаза замечаю, как из аптеки показывается мой охранник.

Глава 11. Рыжая воровка

Тогда же:

Натан

Давненько я не подходил к девушкам на улице…

Не то чтобы мне это было сложно – вот так знакомиться, просто ни к чему. Я опытный ходок, у меня слишком много разного в жизни было. Просто красивым личиком меня не заманишь, нужно что-то еще – и не просто что-то, а множество всяких разных качеств.

Однако эту лису просто невозможно пропустить!

И ведь не люблю же рыжих! Вот не люблю, и всё тут. Но у нее, кроме волос, еще и глаза какие-то не от мира сего… Они очень глубокие, что ли… Там, на дне, будто спряталась вся грусть и мудрость вселенной. В них можно нырять, устраивать заплывы, рассекать на яхте, да что там, в них Титаник утопить можно запросто! Вот такие у нее глаза.

Всё равно не подошел бы – и даже уже почти прошел мимо, но… задело, очень задело ее пренебрежительное выражение лица.

Я ведь знаю, я симпатяга. Меня даже жены друзей так называют, куда уж холостым девчонкам устоять перед моим очарованием. Хотя, может, она и не свободна. Вот подойду и выясню! Поворачиваюсь и шагаю прямо к ней с твердым намерением стрельнуть телефончик, но только-только подхожу, как она обдает меня таким презрительным взглядом, будто бы я и не человек вовсе, а так – насекомое, которое ей противно раздавить своим сапогом.

И всё же не сдаюсь, я на таких подкатах в свое время собаку съел, и было мне вкусно.

– Барышня, да вы воровка!

– Что? – хмурит она свои рыжие брови.

– Вы думали, не замечу? Украли все краски осени и спрятали их у себя в волосах! Поэтому они у вас такие яркие, да? Признавайтесь! Признание, как говорится, облегчает меру наказания!

Ее взгляд ни на йоту не теплеет, в нем как будто появляется даже больше презрения.

– Чего надо? – спрашивает она совсем не ласково.

О, я бы ей рассказал, что мне надо, во всех мучительных деталях. У меня сто-о-олько потребностей… Надо сверху, надо снизу, можно сбоку и с подвыподвертом… Я вообще за эксперименты!

– Телефончик бы очень хотелось… Я, кстати, не жадный, взамен дам свой! – говорю с широкой улыбкой. Обычно от этой моей улыбки у девчонок сносит башню.

Она лишь надменно фыркает:

– Сэкономлю тебе время, клоун. Нищебродам не даю!

С этими словами отворачивается от меня и исчезает в дверях «Центра лазерной косметологии».

Стою, как говорится, обтекаю. И все-таки не удерживаюсь, рычу ей вслед:

– Вот сучка!

Сам от себя не ожидал, я обычно гораздо сдержанней.

Она даже не оборачивается.

Нет, ну меня, конечно, отшивали, было дело, но чтобы так… Так, пожалуй, впервые!

Она кто вообще такая, чтобы со мной так беседовать?! Пальто так себе, не тянет на брендовое. Сапоги… да фиг их знает, я в женской обуви не секу, я ж не гей. И бриллиантов с кулак величиной я на ней не заметил! Откуда столько пафоса?

Меня аж корежит от желания рвануть за ней следом, но всё же вспоминаю про время – Кирилл просил, чтобы я не опаздывал на встречу. Гляжу на часы.

«Мать твою за ногу!»

Уже без пяти девять, за рыжей гадиной гоняться решительно некогда. Спешу прочь.

Через несколько часов:

Натан

Полдня прошло, а меня до сих пор колбасит. Уже двадцать раз пожалел, что не пошел за ней в этот центр и не выяснил, что же заставило так резко меня отшить. А мне казалось, я умею отпускать ситуацию, если не могу на нее повлиять. Вот ни капли мне это не дано, оказывается. Ни капли!

– Ты прикинь, она обозвала меня нищебродом! Меня! – жалуюсь Трубачёву.

Кирилл разваливается в своем рабочем кресле, окидывает критическим взглядом.

А что на меня смотреть? Ничего это не изменит. Кстати, я прилично выгляжу. Итальянский костюм, дорогие кожаные ботинки, часы… Уже молчу, сколько я вчера отвалил за модельную стрижку и приведенную в порядок растительность на лице. Я вообще за собой слежу и на нищеброда явно не похож. Нисколько! Да у меня зарплата – каждый второй позавидует!

Всё ж таки девчонки не меняются – как мерили всё в жизни баксами, так и меряют. Злись не злись, всё равно ничего не изменишь.

– Дура какая-то! – пожимает плечами друг. – Плюнь да разотри!

– Еще чего! Я заполучу эту сучку во что бы то ни стало! – отвечаю абсолютно серьезно.

Она у меня еще прощения просить будет… Еще поплатится!

– Совсем с катушек слетел? – беззлобно интересуется Кирилл.

– Напрочь!

– Ну точно бурундук-потаскун…

– Кто?!

Кирилл громко хмыкает.

– Да это я так, не бери в голову…

Но я-то слышал, что он сказал. Господи, как мне это надоело! Ну женат ты, и что с того? Все обязаны идти по твоим стопам? Сам ведь не идеал ни разу.

– Вы с Кирой сговорились, что ли?! – громко возмущаюсь.

– Ну, есть немного, – разводит руками друг.

От этой его фразы бешусь еще больше.

– По-твоему, я ни на что серьезное не способен?! Способен, еще как! Я пошел!

– Эй, подожди! – пытается он меня остановить. – Расскажи хоть, как прошла встреча с директором?

– Я тебе отчет отправлю в письменном виде!

С этими словами разворачиваюсь, и ухожу.

– Ну ты что, обиделся? – возмущается Кирилл.

Но я не реагирую.

Путь мой лежит не в соседний кабинет, где меня ждет удобное кресло, а заодно и услужливая, всегда готовая снять мой стресс секретарь, а обратно к «Центру лазерной косметологии». В таких заведениях ведь обычно спрашивают номер телефона, какие-то паспортные данные. Подкуплю девушку с регистратуры, и уже через час у меня будет телефон рыжей сучки.

«И что ты с этим телефоном будешь делать?» – всё продолжаю разговаривать сам с собой.

Прокручиваю в голове возможные диалоги:

«Вы тут меня ненароком послали, можно еще разочек? А то я на ухо туговат, не расслышал!»

«Девушка, можно я покажу вам выписку с моего банковского счета? Может быть, сумма моих накоплений всё же вас устроит, и вы прекратите клеймить меня нищебродом?»

«Уважаемая, как законопослушный гражданин, я вынужден вас задержать! Да, да! Вплоть до выяснения согласитесь ли вы со мной поужинать…»

И дальше в том же духе.

«Да какой ты профи! Салага!» – бурчу сам на себя.

Все-таки как-нибудь докажу ей, что никакой я не нищеброд и вообще со всех сторон положительный!

Мне везет, я застаю за стойкой регистратуры самую обычную представительницу семейства круглощеких. Пухляшки меня почему-то особенно любят.

Девушка тут же расплывается в улыбке, стремится угодить.

Аккуратно спрашиваю у нее про рыженькую, она подтверждает, что такая была. Но вот ее данные почему-то раскрыть отказывается, причем даже после того, как в ее аккуратных ручках оказывается несколько купюр весьма внушительного достоинства.

– Я бы с радостью… – лепечет она. – Но их просто нет! Можете сами посмотреть…

Она открывает передо мной лист посещений за сегодня, и на девять часов никаких имен и фамилий. Только странная аббревиатура: фонд ВСМ.

«Поход сюда ей оплачивал какой-то фонд? Что за бред?»

– А барышня случайно не записывалась на повторную процедуру?

– Пока нет! – рапортует девушка. – Но ей удаляли тату, а это требует дополнительных процедур…

– Сообщите мне, когда она появится снова! – прошу девушку и кладу перед ней очередную купюру, которая тут же исчезает в ее маленьких ручках.

Глава 12. Новый джентльмен

Через два дня:

Четверг, 13 января 2022 года

8:30

Ждана

Неспешно накладываю на лицо увлажняющий крем, и тут мой телефон пиликает сообщением: «Как можно скорее явитесь в кабинет вашего менеджера. Состояние: Альфа!»

После этого известия уже даже не могу нормально закрутить крышку на баночке с кремом, слишком сильно трясутся руки.

Альфа… Значит, нужно явиться при макияже, причесанной и красиво одетой. Значит, меня будет смотреть новый джентльмен. Значит, меня снова заберет себе какой-нибудь шизик…

Господи, я ненавижу греческий алфавит! Ненавижу «Всемогущих», ненавижу мужиков в целом, себя ненавижу…

«Дыши, милая, дыши!»

Продышать свой стресс – пожалуй, единственное лекарство, которое мне сейчас доступно.

На всё про всё пятнадцать минут. На автомате накладываю на лицо простенький макияж, немного подкручиваю плойкой волосы, потом выбираю открытое черное платье и буквально выпинываю себя в коридор.

Медлить нельзя – если джентльмену придется слишком долго ждать, меня могут наказать, а мне и без того паршиво.

Встречаю своего менеджера у дверей его кабинета.

Он коротко кивает мне и передает, что джентльмен хочет поговорить со мной наедине.

Я соглашаюсь, прохожу в его серый кабинет, и у меня от ужаса буквально волосы на затылке начинают шевелиться, ведь там меня ждет ухмыляющийся во все тридцать два зуба Роман Войтов.

«Ну всё… мне кранты…»

Глава 13. В преддверии старого нового года

Тогда же:

Ждана

Я застываю в дверном проеме, смотрю на улыбающееся лицо Войтова, на сморщившийся от мерзкого оскала S-образный шрам, его ожоги на шее, и мне становится дурно.

– Зайди, наконец, и закрой дверь! – велит он.

А я не могу, просто не в состоянии – ни шаг сделать, ни рукой пошевелить, ни моргнуть… Мне так страшно, что язык деревенеет.

Роман это чувствует. Как злые дворовые псы чувствуют страх прохожего, так и он ощущает мой практически на уровне инстинктов, даже носом ведет в мою сторону. Вскакивает с кресла, подходит ко мне, силой заводит внутрь и все-таки отрезает нас от остального мира закрытой дверью.

«Интересно, если он начнет меня бить, а я позову на помощь, кто-нибудь придет?»

Войтов становится ко мне почти вплотную, а у меня нет сил даже отпрянуть.

И тут он мне говорит:

– Девочка моя, не бойся! Я верю тебе!

От этих слов мне становится чуточку легче… Но лишь самую чуточку, буквально крошечную крошечку, ведь в его глазах веры нет, они хитрые, как у лиса. Он слишком подозрительно на меня смотрит, будто прощупывает взглядом мое лицо.

«Если он здесь и хочет со мной говорить – значит по крайней мере не стал жаловаться на меня моему менеджеру!»

Пытаюсь проанализировать, насколько глубока яма, в которую я попала, и не получается, мысли путаются.

– Дай мне тебя обнять! – требует Роман.

Я позволяю ему это, позволяю обвить вокруг меня его мерзкие руки, приплюснуть меня к ненавистной груди, гладить мою обнаженную спину. Ком в горле достигает таких невероятных размеров, что уже не могу себя сдерживать, начинаю тихонько всхлипывать.

– Тише-тише, моя милая… – шепчет мне на ухо Роман. Наверное, думает, что успокаивает. – Я забираю тебя, моя хорошая! Сейчас ты соберешься, и мы уедем… Я не могу без тебя жить!

Наверное, сейчас во имя спасения мне стоить что-то ему сказать – что-то из разряда «как хорошо, что ты пришел!» или «пожалуйста, забери меня!». Но вместо этого из горла вырывается лишь жалкий скулеж и всхлипы. Это всё, на что я сейчас способна.

– Всё хорошо, милая… – он гладит меня по макушке, крепко прижимает к себе. – Всё хорошо… Я знаю, ты была ни при чем. Ты же моя Элена, ты не могла мне сделать ничего плохого…

И, как ни странно, через некоторое время я начинаю верить его словам. Что еще мне остается? Первое – не пожаловался менеджеру. Второе – стоит, успокаивает, когда мог бы просто зашвырнуть меня в свою машину, и всё. Третье – обнимает. Он крайне редко это делал раньше, обычно у него такой потребности не возникает. Это я – любитель обнимашек. Большой любитель…

Если бы у меня была такая возможность, я бы жила, держа Аню в объятиях. Мои родители постоянно меня обнимали. До той ужасной аварии, где они погибли, я жила в райском мире, полном любви и заботы, полном тепла и объятий. Целых шесть лет своей жизни я так прожила – и очень хотела вернуть то время, обнимая своего ребенка. Романа, конечно же, ни на какие объятия не провоцировала, и вдруг он сам пожелал.

– Я очень рада, что тебя отпустили! – вру хриплым шепотом.

– Успокоилась? Умница! Иди собирайся, нас ждет долгая дорога…

На негнущихся ногах выхожу в коридор, иду в свою комнату. Начинаю складывать вещи.

«Я поторопилась… я безбожно поторопилась!» – ругаю себя на чем свет стоит.

Большую часть ювелирных украшений, которые Роман мне подарил, я успела продать. Да, дурное дело нехитрое. Фонд предоставляет девушкам такую услугу, ведь нам часто дарят украшения, которые мы не хотим носить. Деньги я положила на Анин счет, к которому она получит доступ после совершеннолетия.