(Не) верный муж
- -
- 100%
- +
– Будешь моя, без вариантов.
Он сказал это так просто, будто я безвольная кукла и в принципе не могу иметь своего мнения на этот счет. Мне такое отношение показалось дикостью. К тому же худой черноволосый парень с пушком вместо усов и тяжелым взглядом не очень-то меня привлек физически.
Я ему отказала. Гордо ушла.
Айк тогда посчитал это личным оскорблением и постарался сделать все, чтобы моя жизнь в школе стала невыносимой.
Со мной никто не садился за одну парту, не здоровался. Я стала для одноклассников словно невидимка. Учителя видели, что я в классе настоящий изгой, и тоже относились ко мне с опаской, что сказывалось на оценках. Я успокаивала себя лишь тем, что мне нужно потерпеть только до конца года, а потом я больше никогда не увижу этих людей.
Но через полгода молчаливого террора Айк снова начал подбивать ко мне клинья. Теперь уже я делала вид, что в упор его не замечаю. Хотя это было очень сложно.
Бывало, сижу в классе на уроке, чувствую, как горит затылок. Мельком оборачиваюсь, вижу – смотрит. Он бесконечно на меня смотрел. Куда бы я ни пошла, он старался оказаться поблизости.
За время учебы в одиннадцатом классе Айк очень изменился. Вырос на целых полголовы, раздался в плечах, превратился из подростка в крепкого молодого парня. Тут, наверное, дело было еще в спорте, он много им занимался.
За ним бегали все одноклассницы, но он смотрел лишь на меня.
А на выпускном Айк настойчиво пригласил меня на танец.
Отчего-то мне стало неловко отказать ему при всех, и я пошла. Это был первый раз, когда я находилась к нему настолько близко, чувствовала на себе его руки. Меня буквально обжигало в тех местах, где он меня касался. Я плавилась от его прикосновений.
К концу песни Айк утащил меня из зала кафе, где проходил праздник. Потом зажал в уголке коридора и поцеловал.
Это было божественно!
Я никогда не думала, что мне может в принципе понравиться его поцелуй, тем более не ожидала, что понравится настолько сильно. Собственно, ни с кем другим я и не пробовала целоваться.
Я сама не поняла, как оказалась в его машине. К тому моменту отец как раз подарил ему новенький черный седан зарубежного производства.
Айк увез меня в парк, к берегу реки. Долго рассказывал, как я ему нравлюсь и что я просто обязана стать его девушкой. И целовал, целовал…
Это было какое-то сумасшествие.
Вся та ночь казалась сплошным безумием.
Я лишилась девственности тогда же, на заднем сиденье его машины. Просто не смогла ему отказать, да к тому же после долгих поцелуев я сама очень сильно его хотела. Когда все случилось, мне стало жутко неловко и стыдно. Я ведь и близко этого не планировала. Попросила Айка отвезти меня домой.
Уже на следующий день он появился у порога родительской квартиры с розами. Я сделала вид, что меня нет, потому что мне до сих пор было стыдно за то, что я позволила ему с собой делать.
Айк пришел на следующий день, и на другой… Он ходил ко мне неделю, пока наконец не добился того, чтобы я пошла с ним на свидание. То свидание также закончилось сексом в его машине. Как и все последующие.
Айк пользовался презервативами. Но видно, не очень умело, потому что уже через месяц я поняла, что беременна.
Как же я рыдала в подушку, когда тест показал две полоски. Не имела ни малейшего понятия, как поступить. Об аборте не думала, но и не представляла, что стану делать с ребенком.
Тогда я сама еще, по сути, была ребенком, пусть и совершеннолетним. Студентка-первокурсница, которая еще даже не успела приступить к учебе. Без работы, без каких-либо собственных средств. С мамой, которая трудится парикмахером в недорогом местном салоне, с сестрой-школьницей.
Я не знала, что делать. Я была в панике.
Еще очень боялась сообщить о ребенке Айку. Почему-то была уверена, что он меня пошлет. Ну правда, переспали фактически на первом свидании, если выпускной вечер вообще можно так назвать. А дальше только и делали, что спали. К тому же он, как и я, студент-первокурсник. Зачем ему ребенок? Тем более от меня, девочки, которую он так долго третировал и которую потом заполучил по щелчку пальца.
Но я все же нашла в себе смелость, позвонила и все честно ему сказала.
Айк пришел тем же вечером, вручил мне кольцо с маленьким сапфиром и сказал:
– Будешь моей женой.
Такого не ожидаешь услышать от восемнадцатилетнего парня. Ну вот никак! Впрочем, Айк уже тогда рассуждал очень по-взрослому. Он всегда был таким – серьезным, решительным.
А самое главное – Айк очень обрадовался, что я залетела.
Гладил меня по животу, говорил, какая я красивая и как мне будет с ним хорошо. Он даже признался, что давно меня любит. И от этого признания мне стало очень приятно. Я согласилась выйти за него замуж, счастливая оттого, что нужна ему и что мне не придется в одиночку растить ребенка.
На следующий день ко мне нагрянули его родители.
Я была дома одна и открыла, не имея ни малейшего понятия, кто ко мне пришел.
Как же орала его мать: «Не позволю использовать моего сына! Ты посмотри какая хитрая сучка – увидела богатенького парня и сразу залетела, чтоб устроить свою никчемную жизнь. Но это Айк молодой, глупый, зато мы умные. Мы не пустим тебя в свою семью. Ишь ты, краля, решила нашему сыну жизнь угробить. Мы его скорее из дома выгоним, чем позволим жениться на тебе. Он потыкается, помыкается, а потом перебесится и успокоится, и обязательно женится на хорошей девушке по нашему выбору. Забудет про тебя, непутевую».
Мне было так больно от ее слов, что хотелось разрыдаться.
Я позвонила Айку, рассказала о визите родителей. Он ничего мне не ответил.
После этого я была уверена, что больше не увижу Айка. Но тем же вечером он пришел в мой дом с сумкой.
Он вызвал мою маму на разговор и сказал:
– Я пойду работать, не вечно буду студентом. Ваша дочь со мной не пропадет, мы с ней поженимся, и я буду о ней заботиться. Но мне сейчас нужна ваша помощь. Пустите меня к вам пожить, я заработаю денег, и мы с Марией уедем.
Мама поохала, поахала, но пустила его к нам.
И мы, два желторотых первокурсника, пошли в загс. Поженились, оба начали работать, а через несколько месяцев сняли квартиру и зажили полноценной семьей.
Лишь спустя пару лет Айк признался, что намеренно сделал мне Давида. Он хотел меня себе, причем с гарантией, чтобы я уж точно никуда от него не делась. Звучит кошмарно, да. Ведь это в корне неверно привязывать к себе другого человека таким способом. Но к тому времени я уже настолько сильно его любила, что мне показалось – ну и хорошо, ну и правильно.
Все, чего я хотела, это всегда быть с моим Айком, растить его детей, таять от нежности в его руках. Любить, любить…
Родители простили Айка, когда я забеременела Лианой.
Тогда же отец позвал Айка работать в своей фирме – компании по поставке бытовой техники.
Айк в то время трудился территориальным менеджером, колесил по всему Краснодарскому краю. Дома бывал мало и урывками. Мне очень его не хватало.
Мы с ним посовещались и решили, что ему стоит принять предложение отца, осесть в офисе в Краснодаре.
Так в нашу жизнь вернулись Лилит и Барсег Амаряны – родители Айка.
Муж быстро продвинулся по карьерной лестнице в компании отца, он всегда был очень упорным и много работал. Он купил для нас дом, очень старался для семьи.
Кстати, свекры больше не выказывали мне недовольство открыто. Улыбались в лицо, дарили подарки на каждый праздник, общались с внуками, баловали их. Но для меня не секрет, что они меня едва терпели. Уж конечно, они предпочли бы видеть рядом с Айком совсем другую девушку, и неважно, сколько у нас детей. Однако им было прекрасно известно, что если заикнутся об этом, то сын пошлет их к такой-то матери и снова прекратит с ними всякий контакт. Он мне так и сказал в самом начале.
Всю нашу совместную жизнь я была уверена в том, что Айк меня любит. Потому что невозможно совершать все те поступки, какие он делал, если не любишь.
Он хотел меня каждый день, частенько баловал, заботился. Много требовал от меня, да. Был строг, временами груб, но и отдавал тоже много.
Мы были только друг для друга.
Всегда!
Как после всего этого можно было ожидать, что он на дне рождения дочки будет зажигать с секретаршей? Для этого нужно как минимум прекратить любить. Неужели, он прекратил? И как я умудрилась проворонить момент, когда это случилось?
– Не верю, что Айк способен на такое, – продолжает твердить мама. – Доченька, может, ты все-таки что-то не так поняла?
Сейчас, сидя возле нее и рассказывая о вчерашнем, я почему-то теряю былую уверенность. Что если я и вправду умудрилась надумать то, чего нет? Но эсэмэска-то была! Как и непростительная грубость Айка сегодня утром.
– Мам, можно я просто полежу и отдохну, – прошу у нее, вытирая ладонями мокрые от слез щеки.
– Ложись, конечно, – она кивает. – Поспи, я погуляю с ребятней. Вечером обо всем поговорим.
При упоминании о вечере мне становится еще хуже.
Вечером Айк вернется с работы и обнаружит, что нас нет.
Я понятия не имею, как он на это отреагирует. Особенно если учесть, какой подарочек я ему оставила на голых эмоциях.
Глава 5. Моя непослушная жена
Айк
Я приезжаю к зданию офиса раньше обычного.
Рабочий день начинается в девять, но сейчас только половина девятого, а я уже прикатил.
Ибо дома обстановка просто невыносимая.
Мария вконец обнаглела! До сих пор изнутри потряхивает после шикарного, в кавычках, семейного завтрака.
Некоторое время остаюсь в машине, пялюсь на черную обивку руля и прокручиваю в голове все, что случилось вчера и сегодня утром.
Мария разве не понимает, что утро – это время, когда я насыщаюсь энергией для сложного трудового дня? Нашла когда делать лицо кирпичом, будто перед ней сидит не любимый муж, а как минимум последний подонок на всей земле.
Ее демонстративная обида и недовольные взгляды с утра пораньше очень меня взбодрили. Еле сдержался, чтобы не наорать при детях.
Но это все, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что она умудрилась учудить вчера.
Это ж надо догадаться заявить мне, что она хочет развода!
Мария нормальная вообще? Ну вот серьезно, нормальная?
Я ради нее, ради наших детей вкалываю последние десять лет сутки напролет, и она мне вот так заявляет. Просто и легко – хочу развода…
Было бы из-за чего вообще.
Изменщика она нашла в моем лице.
Смешно!
Между прочим, я ни разу в жизни не изменил жене. Больше скажу, кроме нее, у меня вообще не было женщин. Оно неудивительно, если учесть тот факт, что я еще в школе втрескался в нее по самую макушку.
Тогда втрескался… Прошло десять лет, и до сих пор не отпустило.
Я так отчаянно желал, чтобы она была со мной, что готов был на что угодно. Когда она наконец сдалась и мы начали встречаться, меня и близко не устроили свидания через день, торопливые обжимания в машине. Мне невыносимо было отпускать ее после этого домой. Я хотел жить с ней, любить ее каждую ночь, чувствовать, что она вся моя. Поэтому сделал все, чтобы она побыстрее залетела и вышла за меня. Я даже наплевал на мнение родителей и ушел из дома, только чтобы иметь возможность на ней жениться.
Потом я лез вон из кожи, лишь бы ей нормально жилось. Первый год было особенно тяжело, брал любую подработку, лишь бы у нас имелись деньги на съем жилья, еду, одежду. Потом еще детские вещи, памперсы эти бесконечные. Что я только ни делал, чтобы нам хватало. Вкалывал официантом за три копейки, охранником в клубе по ночам, доставщиком, грузчиком, когда приходилось совсем худо. Она и половины не знает.
Сейчас ситуация не лучше, между прочим. Теперь я начальник в отцовской фирме и получаю за работу совсем другие деньги. Но Мария даже примерно не представляет, какая на мои плечи свалилась ответственность, сколько я вынужден вкалывать.
Я делал и продолжаю делать все, чтобы у Марии и наших детей была нормальная жизнь. Я купил ей дом, обеспечил всем, что только может понадобиться. А она что делает? Даже завтрак с нормальным лицом мне подать не хочет.
Я заслужил свой почет и уважение. Она должна мне их выказывать ежедневно. Должна четко понимать, на ком держится эта семья, кто ее обеспечивает. И ценить! Мария просто обязана меня ценить.
Что же она делает вместо всего вышеперечисленного?
Психует на ровном месте!
Хоп – и развод, иди на все четыре стороны, Айк.
А вот хрен ей, а не развод.
Я даже на том свете ее в покое никогда не оставлю. Она моя женщина, та, кто будет со мной до конца.
Я ее, вообще-то, люблю!
А вчера…
А вчера красивая девушка просто встала передо мной на колени, облизнула губы. Посмотрела на меня так, что стало кристально ясно, что я могу выдолбить ее до гланд, и она будет рада.
Дальше какое-то безумие.
Меня будто переклинило на какие-то секунды. Я представил, как было бы обалденно сунуть ей в рот то, что у меня в штанах. Еще банально польстило, что меня готовы вот так запросто обслужить.
Сообразить ничего толком не успел, руки сами потянулись к ремню на брюках.
Оно, конечно, не факт, что сунул бы ей что-то там в рот. Вполне вероятно, в последнюю секунду удержался бы. Ведь не изменяю жене, я не из таких.
Но тут в кабинете появилась Мария со своими далеко идущими выводами.
Вовремя, вашу мать!
А может, и вправду вовремя. Зато точно ничего никому не сунул. Чист по всем статьям.
Кстати, я заметил, что в последнее время на работе сотрудницы частенько на меня заглядываются. Все пошло с того времени, когда отец отдал мне управление компанией.
За два года я практически удвоил прибыль, естественно это сказалось на премиях. И… на любви ко мне, как ни странно.
Сотрудницы стреляют глазами, призывно мне улыбаются. Обычно я это игнорирую, но все подмечаю.
Оно любому польстит, когда на тебя буквально вешаются.
Они вешаются… А вот от Марии ласк губами хрен допросишься! За все годы было от силы раз пять-десять.
И чтобы красиво встала передо мной на колени – такого вообще не случалось.
Просто в наших с ней постельных играх инициатор обычно я. А у меня подход другой, я не ставлю ее на колени, мне не до подобных тонкостей. Обычно я едва дожидаюсь, пока она уложит детей. Так сильно ее хочу, что все, на что меня хватает, – взять ее на руки и побыстрее уложить в койку на спину.
Ну вот да, вчера меня переклинило. На какие-то секунды позволил себе нафантазировать секс с другой женщиной.
Но представить не равно сделать! Я даже штаны снять не успел.
Разве за одно лишь намерение можно устраивать такой цирк с конями? Оно не факт, что осуществилось бы вообще. Если сравнить меня с любым из моих друзей, я чуть ли не святой. Те меняют любовниц как перчатки, имеют левые квартиры для секса.
Я же вечерами спешу к Марии, еще ни разу налево не зарулил.
И тут она мне выдает такое… Еще и в спальню ночью так и не пришла. А я ждал, очень! Сам за ней не пошел из принципа. Думал, все же хватит совести появиться. Но куда там. Этим она тоже меня изрядно взбесила.
Как же мне хотелось вчера надавать ей по заднице.
Я вконец распустил жену, это факт. И очень неприятный.
А все-таки как треклятая эсэмэска попала к ней, после чего она явилась в кабинет в самый сочный момент?
Я не отправлял.
Вера?
В теории, конечно, могла. Я на какое-то время отвлекся на документы, а телефон лежал на столе. Но для этого надо как минимум знать пароль на моем телефоне. Подсмотрела?
Я еще ночью сменил пароль, между прочим.
Если это Вера мне так напакостила, ей звездец. Перво-наперво устрою допрос с пристрастием.
Выхожу из машины, шагаю к семиэтажному офисному зданию. Три первых этажа и подвальный склад занимает компания «ЛокоМебель», уже по праву моя.
Поднимаюсь сразу на третий этаж, к себе.
Я очень удивлен тому, что в приемной меня дожидается не Вера, а Софья, секретарь зама. Блондинка с куцым хвостом на затылке добродушно мне улыбается.
– Где Вера? – спрашиваю недовольно.
– Айк Барсегович, она очень просила ее заменить, взяла больничный на один день, у нее там…
Не слушаю, что у нее там. Мне до лампочки.
А еще мне кристально ясно, почему Вера изволила сегодня заболеть.
Знает кошка, чье мясо съела…
Подлая тварь!
Оно бы, конечно, можно прокатиться до ее дома. Но мне что, делать больше нечего, кроме как гоняться за секретарями?
Завтра придет, все и решу. А впрочем…
Подхожу к столу секретаря, выдираю компьютерную мышь.
– Найдете другую, – буркаю угрюмо и забираю мышь с собой.
Захожу в кабинет и сразу пишу знакомому безопаснику, прошу прислать мне человека. Хочу знать все наверняка.
Человек является уже через час.
– Снимите отпечатки с моего телефона и сверьте с теми, что найдете на этой мыши, – прошу его.
Когда рабочий день подходит к концу, я получаю результаты сверки отпечатков пальцев на почту.
Все становится кристально ясно.
Мать вашу так!
Меня выхлестывает от того факта, что моя же сотрудница позволила себе так подставить меня перед женой.
Чем Вера думала, когда лезла в мой телефон? На что надеялась? Что я не узнаю, что ли? Я кто, по ее мнению, дебил?
Нет, это она дебилка, если думает, что моя ссора с Марией хоть как-то выйдет ей в плюс. Она решила, что если предложит меня обслужить, то я расчувствуюсь и брошу жену, что ли?
Во-первых, я никогда не разведусь с Марией.
Во-вторых, я оторву голову любому, кто попробует разладить мой брак.
У нас дети, в конце концов, мои наследники!
Такой функции как развод в нашем браке в принципе нет и быть не может. Мария всегда будет только моя. Я так решил много лет назад и впредь намерен делать все, чтобы так оно и оставалось.
На секунду представляю, что бы я испытал на месте Марии, застань я ее с кем-то, как она меня вчера.
Закрываю глаза и буквально вижу ее на коленях перед другим мужиком. Эта картина мгновенно доводит меня до белого каления.
Нет, никогда такому не бывать.
К слову, застань я жену в провокационной ситуации, это закончилось бы смертоубийством. Не в фигуральном смысле. Я бы их обоих прибил. Схватил бы за затылки и стукнул лбами так, чтобы искры из глаз, а потом повторил процедуру раз тридцать. Меня лучше не провоцировать, опасно для жизни.
Нет, ну если чисто по-человечески, то я могу понять, почему Мария вчера взбрыкнула. Я бы отреагировал во много раз хуже.
Однако жена должна понимать, что она – не я, ей подобные выкрутасы не по чину. К тому же она конкретно перегнула палку со своим предложением о разводе.
Но все-таки не хочу продолжать с ней ругаться.
Как вчера не пойдет. И как сегодня утром – тоже.
Надо нормально с ней поговорить, помириться. В конце концов, еще раз объясню ей, что у меня с Верой ничего не было. Уже сегодня хочу получить свой массаж, секс и прочее, что мне причитается. Мне это нужно после зубодробительного рабочего дня.
Прошу секретаря заказать цветы с доставкой в офис.
Еду домой с охапкой красных роз на пассажирском сиденье.
Безотказный вариант.
Обычно Мария, увидев меня с букетом, улыбается, тает и делает все что я хочу. А я хочу! Ее губы, грудь, то, что она прячет под трусиками. Еще вчера хотел, и, если бы кто-то не выпендривался, помирились бы ночью, причем не один раз.
Странно, когда подъезжаю к дому, в окнах ни единого огонька. Хотя восемь вечера и на улице уже темно.
В груди шевелится нехорошее предчувствие.
Загоняю машину во двор, спешу в дом.
– Мария, дети? – зову их еще в прихожей.
И тишина…
Включаю свет, прохожу в гостиную. Тут ожидаемо пусто, как и на кухне. Вскользь отмечаю, что Мария даже не удосужилась вымыть посуду после завтрака. Все сгружено в раковину.
Да и хрен с ней, с посудой.
Сама-то где? Она по вечерам не гуляет, тем более не предупредив. Обычно ждет меня, что-то готовит, занимается детьми.
В груди неприятно екает.
Усвистала мне назло, что ли? Вот на кой так делать, а?
Оставляю цветы на столе в гостиной.
Поднимаюсь на второй этаж, захожу в спальню.
Она ожидаемо пуста.
Открываю шкаф, вешаю пиджак. Вскользь отмечаю, что одежда Марии на месте, хотя ее как будто стало меньше. Или так кажется?
И тут вижу на прикроватной тумбе красную пластиковую карту, которую выдал Марии на расходы. Опять забыла, растяпа? С ней бывает. У нее, конечно, есть и своя, но несколько лет назад я привязал новую карту к своему счету и выдал ей. Так проще – не надо ничего никуда переводить, она тратит деньги с моего счета, и никаких проблем.
Рядом с картой лежит салфетка. На ней что-то нацарапано простым карандашом.
Поднимаю и читаю: «Пошел ты в жопу со своей картой».
Глава 6. Красная тряпка для быка
Айк
В голове что-то щелкает, перед глазами плывет красная пелена. Я плотно сжимаю челюсти, играю желваками.
Перечитываю записку жены второй раз, третий.
Снова и снова изучаю послание бешеным взглядом и не могу понять, как Мария решилась на подобное?
Комкаю салфетку и швыряю ее на пол.
Злобно рычу в пустоту спальни.
Нахожу телефон и звоню жене. Сейчас она у меня попляшет на углях!
Мария берет трубку почти сразу, даже нормально отвечает:
– Айк, привет, я хотела поговорить…
Не слушаю, что она там хотела.
– Ты охренела?! – ору, совершенно не сдерживаясь. – Да как у тебя совести хватило послать меня в жопу? Я тебе кто? Быдло из подворотни, что ты такое себе позволяешь? Я хоть раз послал тебя в жопу? Ответь мне!
– Это я на эмоциях, – лепечет она, сразу стушевавшись.
– Быстро извиняйся! – снова ору. – Я внимательно тебя слушаю!
Неожиданно ее голос меняется, становится на порядок тверже:
– А ты ни за что не хочешь извиниться, Айк? Тебе тоже есть за что!
Я не привык слушать от нее такие речи, и к тону подобному не привык.
Шумно выдыхаю, пытаюсь справиться с собой. Не будет никакого конструктива, если продолжу орать. А мне нужен конструктив.
– Где ты? – спрашиваю почти спокойно, а потом все же срываюсь на резкий тон: – Я немедленно приеду, заберу тебя, дома нас будет ждать очень серьезный разговор. Ты мне все объяснишь и про жопу, и про отъезд.
– Не надо, не приезжай, – отвечает Мария.
– Я спрашивал тебя, что мне делать? Немедленно…
И тут она осмеливается меня перебить:
– Я не хочу тебя видеть, Айк!
На этом Мария бросает трубку.
Что это, как не хамство в последней степени?
Отвожу от уха мобильный, пялюсь на него удивленным взглядом, а потом еле сдерживаю желание долбануть им об стену. У меня аж в ушах гудит от гнева.
Моя жена не просто охренела, она попутала все берега разом.
Но если она думает, что я спущу ей такое с рук, то она плохо меня знает. Айк Амарян не тот человек, кого можно безнаказанно слать в жопу, а потом еще и кидать трубку.
Веду пальцем по экрану, активирую приложение, которое отслеживает смарт-часы всех членов моего семейства. Я нечасто им пользуюсь, ведь за детьми следит Мария, а она в основном дома или в магазине, даже если собирается куда-то еще, всегда пишет мне. Всегда, но не сегодня.
Очень скоро выясняю, что жена и дети находятся по великолепно известному адресу.
К матери сбежала! Еще и детей забрала.
Ну, это ожидаемо, ведь ей больше некуда деться. Можно было сразу догадаться, что она там. Вот только отсиживаться у матери я ей не позволю.
Несколько раз с шумом выдыхаю, пишу Марии: «Собирай детей, через полчаса приеду за вами».
Она снова мне отвечает то же самое: «Не приезжай».
«Сказал, приеду. Собирайтесь, – снова пишу ей. – Не поедешь по-хорошему, я закину тебя на плечо и отнесу в машину».
И тут мне прилетает: «Мы не откроем тебе дверь».
Серьезно?!
Это что за бунт на корабле? Я подавлю его в два счета, я…
Уже хватаю ключи от машины, собираюсь выйти из спальни. А потом представляю, какой безобразный сейчас разразится скандал у тещи.
Я себя знаю, когда я на взводе, могу натворить серьезных дел. А сейчас я не просто на взводе, я в бешенстве. Всего аж трясет.
Но там же дети! Еще испугаются, Лиана так уж точно расплачется.
Нет, так не пойдет, я не стану устраивать разборки с женой при Давиде и Лиане. Мы так никогда не делаем. Должны быть в этом мире какие-то грани, которые не нужно переходить ни при каких обстоятельствах.
Но я же должен как-то поговорить с Марией, образумить ее, вернуть домой. Вдруг она там будет сидеть неделю! Так дело тоже не пойдет, мне и два дня без нее много.
Впрочем, устроить разговор с женой тета-тет даже на вражеской территории мне вполне по силам. У меня в той квартире есть засланный казачок.
Любимая теща!