Сказка о девяти адептах

4. О достопримечательностях Винеивы и разнообразии мира.

Вечерами в свете смоляных факелов Фонтанная улица, или как называют ее сами винеивцы «Фонтаниха» впечатление производит даже несколько пугающе притягательное… Эдакая убойная смесь средоточия местной ночной жизни со всеми прелестями грязи городского дна. Грязи во всех смыслах, как в переносном, так и в самом буквальном из всех возможных. Питьевая вода идет в город по магическому каменному водоводу, что доставляет ее издалека, с легендарного Туманного взгорья, из глубины Великого Леса, чуть ли не из самых потаенных мест проживания коренных, исконных его обитателей лесян. И все четыре городских распределительных фонтана питьевой воды находятся именно здесь, на Фонтанихе.

Чуть ли не целыми днями буквально от восхода солнца и до наступления темноты на Фонтанихе не протолкаться от водовозов и водоносов. Воду везут в бочках на лошадях, в бочонках на тачках и тележках, несут в ведрах на коромыслах, и в лилах на плечах. Кто победнее таскает воду сам, богатые платят за доставку. Такие большие, богатые и высокопоставленные люди, как, к примеру, бургомистр, члены магистрата или крупные землевладельцы вроде главы их винеивской гильдии Крейга могут позволить себе магические платформы, работающие на левитационных артефактах. Эти платформы, груженые бочонками воды, плывут над людскими головами, провожаемые завистливыми взглядами. А слуги, управляющие их движением при помощи банальных веревочек, привязанных по углам платформы, вид имеют настолько торжественный и горделивый, будто они сами эти платформы изготовили и даже зарядили артефакты магической силой. Или, на крайний случай, хотя бы сами все это роскошество купили за весьма немалой величины собственную денежку.

Ну а в нижнем конце Фонтанихи, у самой городской стены, стоят Фонтанские Бани. Так там к концу помывочного дня творится такое – хоть в баню не ходи. Вернешься втрое грязнее, чем пошел. Но как же не ходить в бани после трудов праведных тому же ремесленному народу? Тем же кузнецам, медникам, гончарам и прочему люду из работных слобод? Собственные бани в городских домах дело накладное. А в обеих речках, текущих вдоль городских стен Винеивы вода от стоков такая, что даже ни одна порядочная скотина к ней и близко не подойдет.

Но речь не только об этом. Дело в том, что где даже самую чистую воду таскают, там ее на землю льют… сырость там и грязь. Так что грязь на Фонтанихе вошла в Винеиве в пословицы и поговорки. Давно уже поговаривали в городе, что надо бы Фонтаниху камнем замостить или хотя бы деревянными плахами. Только вот кто за это будет денежки выкладывать? Может, гончары, медных или иных ремесленных цехов мастера? Ага, держи карман. У них и в собственных дворах в непогоду непролазная грязюка. Во всем городе мощены кроме богатых усадеб лишь денежный купеческий конец, магистратский конец, да площадь у ратуши. Дело это совсем не дешевое. Надобно свалить в лесу огромные неохватные дерева, надобно перетащить их в Винеиву, распилить их по месту на пузатые кругляши одинаковой толщины, прорыть в земле широченные во всю улицу желоба под мостовые, засыпать желоба песком и замостить те желоба подготовленными кругляшами, подогнав один к другому. А еще надо распустить стволы вдоль на плахи под крутые уличные спуски, да прорыть-благоустроить канавы через весь город дабы упорядоченно убирать воду, отходы и грязь с улиц… Ну и скажите на милость, кто за весь этот разврат будет платить? Может, Крейга кто берется уговорить раскошелиться? Или бургомистра? Дураков, извините, нету. Так что «канавизация» городских концов, слобод и улиц под слив воды и нечистот есть вечная проблема человеческих поселений, осуществляемая руками обывателей.

Ах, вы предлагаете организовать «канавизацию» магически?

Ну-ну… магам, между прочим, тоже надо платить за работу. И, знаете ли, предыдущий вариант как-то все-таки подешевле.

Средоточие ночной жизни, и вдруг в самом грязном месте города? Все объясняется очень просто. Нижний конец Фонтанихи славится не только обилием воды, но и знаменитыми своими винокурнями, что тоже жрут воду бочками. А еще славится корчмами и всякими распивочными заведениями при винокурнях, банях и постоялых дворах. А так же теми, что сами по себе. И что характерно, для изготовления тех питий независимо от качества оных и крепости, воды требуется немерено. В верхнем городе богатые пьют, конечно, и привозное из Кревергорта и всякой прочей заграницы, хоть бы и из-за южных морей, даже плодовые и дивноягодные вина с тамошних островов. Однако и хозяева распивочных Фонтанихи в посетителях недостатка не испытывают – местные настойки, и наливки на лесных ягодах и травах тоже, извините, еще как лакаются… хоть бы и в заграничных кабаках.

Заведение у тетки Омелы было для нижнего города вполне себе обыкновенное, не хуже других, на уровне. Вполне приличных размеров двухъярусное строение с двумя входами: задним, со стороны бань и передним с улицы. Задний вел в подклеть, где можно было после бани залить страждущую распаренную душу простенькими, без особых изысков, но качественными выпивками, а при желании и обстоятельно посидеть за степенной беседой в доброй компании столь же обстоятельно распаренных душ. Второй вход был устроен с уличной стороны и вел в залу второго яруса предназначенную для «чистой публики» и обставленную столами и столиками разных размеров, добела скоблеными, а кое-где даже застеленными скатертями. Никаких тебе скамеек или табуреток, только удобные стулья со спинками и даже иные с подлокотниками. Освещение конечно и тут не ахти, но никаких тебе смоляных факелов с их копотью и вонью, только пусть и редкие, но свечи. А на какого демона сдался тебе тут яркий свет? Может тебе еще и магические световые шарики под потолок запустить? Тебе самому заведение тут же и станет не по карману. Выпивку мимо рта и в полумраке не пронесешь.

Сегодня в зале для «чистой публики» гуляли купцы. То ли сделку частную какую-то обмывали, то ли заключение торгового соглашения, то ли еще что важное и нужное. А может, просто пришли после бани. Кто их разберет – разговор давно ушел от деловых вопросов и переключился на жизненные истории и байки.

– В те далекие времена наш торговый дом не был еще таким богатым и успешным, а я был к тому же младшим сыном, – вздохнул купец лет сорока пяти с волнистыми русыми волосами и щеголеватой кудрявой бородкой. И вдумчиво отхлебнул пива. – Разумеется, я тогда не мог позволить себе охранный амулет.

Собеседники скептически глянули на крупный разлапистый кулон, висящий на груди достопочтенного господина Кварта. Вот ведь мастер пускать пыль в глаза! Нет, кто б спорил, амулет по всем признакам настоящий, а купить такую игрушку очень непросто. Но платить магам за регулярную зарядку этой драгоценности, это и вовсе неподъемные и несуразные траты. Так что амулет наверняка давно и прочно разряжен. Хотя, конечно, от него и в таком состоянии есть некоторая польза – не каждый разбойник захочет рисковать конечностями, тыча острым железом в человека, защищенного амулетом.

Да, не каждый. Но и желающих рискнуть хватает, особенно если означенный индивид при богатых шмотках и ценном товаре и отдавать все это, вот ведь странность какая, не хочет.

– Да, я был младшим сыном… в моем роду, похоже, складывается странная традиция – возглавлять семейное дело надлежит младшему сыну. Насчет меня это отец так решил, а что касается моих детей… мой старший, как я уже с прискорбием говорил, уехал в Кревергорт учиться магии… ах, какой бы из него вышел купец! Но увы. Впрочем, я отвлекся. Я рассказывал о временах, когда я был очень молод и очень небогат. И шел наш корабль на самый юг Архипелага, на Мунунбаюмгу. Это было мое первое серьезное плавание. Я был так горд, сейчас даже смешно вспомнить. И я хотел привезти из этой поездки яркий и запоминающийся подарок своей девушке… будущей моей супруге, кстати сказать. А денег-то… сами понимаете.

Господин Кварт покрутил головой и опять приложился к пивной кружке.

– Ну так вот, – продолжил он свой рассказ. – Я обнаружил, что аборигены Мунунбаюмги делают миленькие такие поделочки из дерева и гранитной крошки. Смотрятся интересно и, главное, нигде нет ничего даже отдаленно похожего. Кстати, эти дикари искренне убеждены, что есть в них какая-то особая туземная магия. В общем, я приобрел такую штуку, цепочку к ней присобачил, и получился очень оригинальный кулон. Радовался – ни у кого, мол, такого кулона не будет, а девушки это страсть как любят. А на обратном пути нас взяли пираты.

Господин Кварт оглядел собеседников. Верить рассказу они не спешили, но слушали с явным интересом. Когда еще услышишь увлекательную байку, как не за кружкой пива у тетки Омелы.

– И тогда снизошло на меня вдохновение! – торжественно объявил Кварт. – И одел я этот кулон себе на шею. Я смотрю на пиратов, а они на меня воззрились – «Это что еще за демонова белиберда у тебя болтается?» И стал я рассказывать, да так гладко, так красиво, до сих пор самому себе удивляюсь. Кулон этот – амулет фамильный, передается из поколения в поколение. Охранный он, каждый, кто подойдет к его владельцу со злым умыслом, умрет мучительной смертью тут же на месте. А снять его нельзя ни самому, ни кому другому. Его может взять с тела умершего естественной смертью предка только кровный потомок. Что, если смерть не будет естественной? Смеетесь, господа пираты! Говорю же, каждый подошедший со злым умыслом… ну, понятно, в общем… Да, только кровный потомок. У нас в семье одному парню это жизни стоило – бедняга и не знал, что папа был ему не папа. Рассказывают, что у его младшего брата, когда тот амулет брал, руки так тряслись, что хоть масло сбивай – а вдруг он тоже, того, не кровный? Мамаша-то к тому времени давно померла, спросить не у кого. Но ничего. Обошлось. Их мамаша и с мужем тоже иногда спала.

Господин Кварт одобрительно кивнул половому, поставившему перед ним новую кружку пива и продолжил свой рассказ.

– Откуда амулет взялся? Ну, тут уж я самого себя превзошел. А что? Жить захочешь, откроешь в себе талант сказителя. Рассказал я им, что моя прапрабабка была девушкой красоты невиданной, даже пресветлые девы Верхнего Мира от зависти капельками утренней росы плакали. И влюбился в нее великий маг, хаживавший аж на сам Рюген. Вот оттуда он эту штуку и привез, и подарил, и настроил на ее кровь. Как семья этот амулет заряжает? А никак. Он почему-то не разряжается. Сами понимаете, вещь с Рюгена, а для них нет ни законов, ни правил. Послушали меня бандюки, репы почесали, а амулета-то такого действительно никто и никогда не видывал. Странный он. Непонятный. А вдруг и правда с Рюгена? Так что высадили они меня на берег и даже оружие выдали кое-какое. Как я добирался до цивилизованных мест, это отдельная песня. Но дошел.

– Сейчас бы тебе это литературное творчество не помогло, – буркнул купец из соседнего города Кебивехи. – В последнее время пираты повадились нанимать магов. Плохоньких, конечно, но уж определить, настоящий ли амулет или фуфло какое, это они могут. И заряжен ли он, а то всяко бывает. Эти маги даже умеют разряжать те амулеты, которые простенькие. А если купец сподобиться заплатить за зарядку сложного – так у него никакая поездка не окупится никогда и ни в жисть. Вот и носят некоторые разряженные амулеты для форсу и выпендрежу.

И со значением посмотрел на кулон господина Кварта.

– Что вы смотрите на меня с такой пристальной внимательностью, любезный? – пожал плечами Кварт. – Если Вы обо мне, то у меня амулет заряжен.

– А если бы и был у них тогда маг, – встрял в разговор один из молодых купцов. – Что бы он смог сказать об артефакте с Рюгена? В них никто ничего не понимает и не поймет никогда! Это достопочтенный господин Кварт здорово придумал.

– Да уж, как сказки рассказывать, так ему равных нет, – буркнул кебивехец.

– Я все делаю хорошо, – ответил ему Кварт.

Помолчал немного.

– Вот я думаю иногда, а вдруг мне и правда туземная магия принесла тогда удачу? – снова заговорил он. – А дикари вовсе не те аборигены. Это я сам дикарь, не понимающий великого разнообразия нашего мира и присущего ему многообразия магии?

5. Во всем виновата температура

В этом каменном мешке, демоны бы его в пыль размололи, звуки разносились далеко. Так что шаги на ведущей в подвал лестнице были слышны задолго до появления идущего. Подвал затих. Кончили ворчать и ругаться рабы в соседней клетке, охранники поспешно смели в ящик стола игральные шарики, да и сам Ольгарт невольно прекратил ворочаться в бесплодных попытках хоть чуточку удобнее устроиться на холодном, неровном, остро бугристом каменном полу и напряженно уставился на дверь.

А неторопливые шаги звучали все громче, неотвратимо приближались.

За кем?

Дверь распахнулась с противным скрипом… смазали б они ее наконец, сволочи… и на пороге появился… адепт? Да, именно адепт, совсем молодой парень, то ли есть ему уже лет двадцать, то ли нет. Но вид… ох, мама дорогая… Абсолютно бесстрастное, даже какое-то безжизненное лицо, ничего не выражающие глаза. Пожалуй, даже орущий Нуар с вечно перекошенной от ярости мордой смотрелся менее зловеще, чем это бездушное существо.

А охранники, между прочим, встали столбами и смотрели на вошедшего предупредительно, хоть и были уже не адептами, а младшими магистрами. Что, мол, желаешь, наш младший брат?

Небось, любимый ученик Нуара. Его гордость и надежда, – Ольгарт неодобрительно разглядывал вошедшего, даже как-то позабыв о нависшей над собственной судьбой угрозе. – Вот оно, будущее Черного ордена. Любуйтесь, кто не сумел убежать. Что ж, умеет Черный архимаг растить подобающую смену.

Зря он расслабился. Боги этого не любят.

– Мэтра Ольгарта к мэтру Нуару, – бесстрастно проговорил адепт.

Охранники суетливо открыли клетку и взашей вытолкнули Ольгарта наружу. Значит, сегодня. Опять. Как же он устал за эти три года.

– Пойдемте, мэтр, – равнодушно проговорил черный адепт, пропуская конвоируемого вперед.

Лестница, коридор, еще лестница. Он все равно не согласится, как этот придурок Нуар до сих под понять не может? Как же ему самому не надоело? Как…

– Налево, мэтр, – скомандовал идущий сзади конвоир. Наверно, не хочет вести его через смотровую площадку, с которой он уже не раз пытался сигануть на камни. Сегодня решительно нет настроения, но откуда это знать рациональному и взвешенному черному адепту. Неохота ему бегать-ловить. Лень.

А, демоны раздери. Налево, так налево.

Шли незнакомым коридором, совсем пустым и запущенным. Задворки какие-то. Похоже, они сделают нехилый крюк по дороге к резиденции Черного архимага. А он, Ольгарт, и не торопится. Мягко говоря.

Хм-м… это еще что? Девочка-подросток лет шестнадцати, одетая в костюм черного адепта, стоит, прислонившись к неоштукатуренной стенке. Маленькая, щуплая, глазастая. Совсем уже Нуар сбрендил, детей в орден берет.

И… Ольгарт даже с шага сбился… девочка вдруг подняла на него веселые шалые глаза и подмигнула… это как понять… это…

Телепортация была исполнена настолько безукоризненно, что Ольгарт сделал еще несколько шагов прежде чем осознал – он уже не здесь. То есть не там. В общем, совсем в другом месте. Тоже коридор, но глухой, темный и пыли едва ли не по колено. И паутина прямо перед лицом. Роскошная такая паутина, огромная, свисающая гроздьями от потолка почти до самого пола. Это как…

– Ну что, мэтр, как Вам наша Сельда? – весело осведомились сзади. – Правда, она крутой телепортист?

Ольгарт резко развернулся. Его провожатый… тот самый… или не тот? … да нет, вроде морда та же… вот только никаких следов этой самой ошеломившей его, Ольгарта, безразличности и безжизненности не наблюдалось. Парень смотрел весело и лыбился во всю пасть.

– Ой, мэтр, Вы нам паутину не повредите. Она нам дорога, – обеспокоился он вдруг. – Мы, конечно, можем намагичить новую, но можно будет прочесть следы. А эта – натуральная. Прелесть, а не паутина. Ей, как минимум, лет триста. Ну, двести, если не верите.

Мэтр споткнулся не пойми обо что и сел на пол, взметнув облако пыли. И громко чихнул.

Адепт привычным движением подлез под паутиной и провел ладонью по грубой каменой стенке. Кусок стены бесшумно отъехал в сторону, открывая проход.

– Заходите, мэтр, – пригласил он.

Внутри обнаружился еще один коридорчик. Совсем маленький, но чистый и вполне себе обихоженный. Две двери по торцам. Адепт толкнул одну из них и жестом позвал Ольгарта внутрь.

Жилая комната… но… э-э… нежилая. То есть предназначена для жилья, но сейчас явно пустует. Никаких мелких индивидуальных вещей, вообще ничего, что говорило бы о присутствии человека. А так вполне себе. Немного безликая и стандартная, как номер при хорошем трактире. Вот только окна в ней нет – вместо него большая картина со столь же стандартным морским пейзажем. Но с отвычки эта комната показалась Ольгарту очень уютной. Кровать, мягкое кресло… Великие боги, что еще нужно человеку?

– Садитесь, мэтр,– адепт указал на кресло, а сам, отодвинув стул, уселся напротив. – Как Вы уже поняли, Нуар Вас не вызывал. Вас пригласил я для конфиденциальной беседы.

– Да? – удивился Ольгарт. Он не очень представлял себе, о чем ему беседовать с черным адептом. – И о чем же мы будем говорить?

– У нас к вам деловое предложение. Но сначала я бы хотел попросить Вас поклясться Силой, что Вы никому не расскажите о нашей сегодняшней беседе и о месте, в которое я Вас привел.

– А если я откажусь?

– Мэтр, ну Вы же не маленький, – развел руками адепт. В его голосе не прозвучало угрозы, скорее недоумение – приходится вот почему-то говорить об очевидных вещах со взрослым и вроде-бы серьезным человеком.

– То есть я отсюда не выйду, я правильно Вас понял, юноша?

– Да, разумеется, – сообщил адепт. – Как я буду отмазываться перед Нуаром, ума не приложу. Впрочем, это не так уж важно. Даже если он меня совсем убьет, для нашей затеи это будет гораздо меньшей неприятностью, чем Ваша смерть. У нас найдется, кем меня заменить. А вот кем заменить Вас?

Он умудрился проговорить все это без малейшего намека на пафос или аффектацию. Просто и спокойно. Становилось всерьез интересно.

– А с чего бы такая секретность? – поинтересовался Ольгарт. Вроде бы ничего особенного от него не требовалось, но с души воротило давать какие бы то ни было клятвы черному.

– А мы в перспективе собираемся убить Нуара и организовать в ордене переворот, – сообщил собеседник.

– Вот как? Почему?

– Вам нравится Нуар?

– Нет.

– Вот и нам нет.

Ольгарт в задумчивости почесал переносицу.

– От чьего имени Вы говорите, молодой человек?

– Э, мэтр, а клясться-то будем? – рассмеялся парнишка. Совершенно неожиданно у него оказалась очень обаятельная улыбка. И, как это ни дико и противоестественно, выглядел он симпатичным.

Ну что, поклясться, что ли?

– А если я сейчас поклянусь, а потом пошлю вас всех с вашим «деловым предложением» к пятируким демонам? – спросил мэтр Ольгарт просто чтобы что-то сказать.

– Я клянусь Силой, что в этом случае верну Вас в вашу камеру, и мы оба будем жить так, как будто этого разговора не было. Ой, мэтр, можно подумать, что я прошу Вас о чем-то неподобающем. Обыкновенное соглашение о конфиденциальности.

Крыть было нечем. И повода тянуть время не было тоже.

– Я клянусь Силой, что без Вашего согласия я никому не расскажу о нашем сегодняшнем разговоре и об этом месте, – сухо проговорил Ольгарт. – Ну? Так кого Вы представляете, юноша?

– Теплую компанию из девяти адептов. Я у нас считаюсь вроде как главным.

– Что-о?! – мэтр Ольгарт даже глаза вытаращил. – Девять адептов, самый серьезный из которых Вы? Через сколько же столетий вы собираетесь устраивать этот переворот?

– От года до трех, смотря как наш эксперимент пойдет.

Вот тут Ольгарт не выдержал. Он даже не расхохотался – заржал. Ржал долго и до слез. Собеседник спокойно ждал.

– Вы головками здоровы, деточки? – выговорил, наконец, Ольгарт сквозь смех.

– Это, конечно, вопрос дискуссионный, – парнишка опять улыбнулся своей милой улыбкой. – Но, в любом случае, это не ваши проблемы. Я клянусь Силой, что перед началом боевых действий мы отпустим Вас, освободим от всех клятв и телепортируем куда-нибудь в безопасное для Вас место.

Ольгарт с сомнением покосился на собеседника.

– Что-то Вы очень легко клянетесь Силой. Может быть, черные научились как-то обходить эту клятву?

– Ой! Вы параноик, мэтр, – засмеялся тот и откинулся на спинку своего стула. – А предположить, что я просто говорю правду – это никак?

Раскованный и улыбчивый парнишка невольно вызывал симпатию. Демоны раздери! Это же совершенно ненормально – симпатизировать черному, пусть это даже мальчишка-адепт с какими-то детскими бреднями в голове. Это вообще можно сказать извращение.

Тон мэтра Ольгарта опять стал сухим:

– По-вашему у меня нет оснований быть параноиком, да, юноша?

– По-моему нет, – пожал плечами адепт. – Много для чего найдутся основания, но никак не для паранойи. В плен Вы были взяты в бою, а не обманом. Кстати сказать, инициатором этого боя была именно ваша сторона. Никаких лживых обещаний Вам никто не давал. Что наш милейший повелитель грозил с Вами сделать, то и исполняется. Педантично исполняется, слово в слово. Вот и вопрос – кто же Вас здесь настолько грязно обманул, что Вы всех черных направо и налево подозреваете в хроническом вранье?

– Вы не слишком-то деликатны, – сердито сказал мэтр.

И то сказать – глупо ждать деликатности от черного.

– Да? – удивился парнишка. Кажется, он искренне не понимал, что сказал не так. – Я просто хочу быть с Вами откровенным. – Вы и так мне не доверяете, а если я еще и врать начну, пусть даже и по мелочам…

А сам-то он, Ольгарт, поступил деликатно, когда смеялся над планами и мечтами этого мальчика, пусть даже они совершенно нелепые? А что, он тут должен миндальничать с черными? Ох, что-то он совсем запутался.

– Ладно, давайте о делах, – буркнул Ольгарт. – Что Вы от меня хотите? Кстати, имейте в виду – я магичить с этой штукой не могу.

Он указал на одетый на руку браслет. Блокиратор магии. Вот ведь дрянь мерзопакостная! Схема этого омерзительного артефакта была разработана лет пятьсот-шестьсот назад, во времена отнюдь не благостные. Жестокие, откровенно говоря, времена. Но даже тогда авторы предпочли не разглашать свои имена. Оно им это надо – гора проклятий от грядущих поколений на свои потусторонние сущности.

– Поклянётесь Силой, что не будете убегать, так мы эту безделку тут же и снимем, – сообщил собеседник, сбив Ольгарта с посторонних и ненужных мыслей.

– Безделку? На Вас бы такую надели!

– А я бы снял. Есть прием, с помощью которого каторжники освобождаются от наручников. И, что приятно, он не требует аж никакой магии. Если сработаемся, то покажу как-нибудь на досуге. А хотим мы от Вас примерно того же, что и Нуар. Оживлять трупы жертв ритуальных убийств, как только таковые появятся, залечивать их раны, а ран, сами понимаете, будет много. И…

– Ясно, рабы многоразового использования, мечта экономного Нуара, – резко перебил Ольгарт. – Если я раз за разом отказываю в этом Нуару, с чего вы имели наглость решить, что я буду делать это для вас?

– Тихо, мэтр, не шумите, – улыбнулся собеседник. – Разница в том, что Вы будите работать с добровольцами.

– Да?! И где же вы собираетесь искать добровольцев для черного алтаря? – поинтересовался мэтр Ольгарт со всей возможной язвительностью.

– Добровольцы уже есть. И, уверяю Вас, метр, в достаточном количестве.

Парень повернул руку ладонью вверх, и на ней появился томик в черной обложке.