Это Европа

© 2016–2026 Ольга Рёснес, текст

© 2026 Т/О Неформат, макет

Ольга Рёснес – доктор филологических наук, писатель, исследователь человеческой природы и культурных трансформаций. Автор художественных романов «Беглец находит свой след», «Семнадцатая руна», «В чужом доме», «Аушвиц: горсть леденцов», а также ряда резонансных публицистических работ, среди которых «Симптомы прошлого или мистерия уничтожения», «Таинство русского языка» и другие. В своих текстах Рёснес последовательно исследует границы реальности, взаимодействие духовного и материального миров и судьбу личности в эпоху кризисов.

Европа: дуализм добра и зла

Мало кто задается сегодня вопросом: что в самом деле случится, если перестанет вдруг существовать область от Атлантики до Урала, не в географическом, но в самом своем сущностном смысле, как креативный центр мира, закваска существующей цивилизации. А случится в данном случае непоправимое: земное развитие не сможет достичь своей цели, и сама эта планета окажется последней в ряду своих космических перевоплощений, лишившись перспективы обновления. Реальность сегодняшнего противостояния «Россия – Запад» такова, что европейская русофобия становится политической нормой, в то время как «нормальный» русский вовсе не намерен сокрушаться по поводу душащих Европу миграционных цунами или транссексуальных эпидемий, злорадно заключая, что «так им и надо». И эта взаимная отстраненность дает неограниченные возможности силам разрушения, принимающим сегодня апокалиптический характер. Речь, разумеется, не о ядерных играх, тут каждому ясно, что игра будет короткой, тут дело в разрушении самого европейца, каждого в отдельности, поштучно, неотступно. Штормовая волна ненависти, подозрений и страха поднимает со дна человеческой души самые низменные, нелепые представления о действительности, так что даже дипломатия становится всего лишь склочной «кухонной разборкой». Сегодня к каждому в отдельности подступают не просто «силы зла» в лице традиционного, сказочного черта, но силы иного порядка, стремящиеся разорвать в клочья саму индивидуальность. Никакими внешними усилиями, будь то стремление ко «всеобщему благоденствию» или даже война с соседом, оздоровить и укрепить индивидуальность невозможно, тут нужен внутренний, духовный импульс, одолевающий личный эгоизм каждого. Именно с этой, трудноразрешимой проблемой Европа вынуждена жить последние сто лет, и с начала третьего тысячелетия ситуация усугубляется обострившейся дисгармонией «восток-запад», что находит свое выражение в войне «за Украину» (в связи с чем, к примеру, Британия считает себя находящейся в состоянии войны с Россией).

Разверзающаяся между «западом» и Россией душевно-духовная пропасть означает попросту неготовность европейского мышления сделать скачок к более высокому уровню понятливости, к отказу от приземленности меркантильной нормы рассудка. Европа не придет к единству, а значит, и к миру, до тех пор, пока не наберется достаточное количество индивидов, переросших в своем сознании сугубо личное, национальное, сиюминутное. Внешние условия для формирования такого «передового отряда» сегодня практически отсутствуют, препятствий становится с каждым днем все больше, а тот, кто устоит, остается незамеченным. Зеркально отражая в себе друг друга, уподобляясь друг другу во всем, запад и восток Европы одновременно хромают на одну и ту же ногу, упрямо противопоставляя свое «добро» неисправимому «злу» соседа. И дело не в том, кто «начал первым», но в общеевропейском отупении, делающем каждого в отдельности беззащитным перед натиском разрушительных сил. Сколько глупых, с пониженным сознанием, людей заседают сегодня в разных европейских «думах»! Норма пониженного, от и до, сознания не вызывает сегодня ни у кого протеста, всех это устраивает, и в этом, своего рода «благоденствии» скапливается предгрозовой туман, медленно, но верно затягивая едва уже зримые европейские горизонты. Европа без русских, русские без Европы.

Есть много парадных, высокопарных слов о якобы существующей «русской цивилизации», равно как и о мистическом «русском мире», идущем куда-то своей и только своей дорогой. Такие иллюзорные представления хорошо приживаются на почве патриотической умственной лени, пуская хваткие корни в глубь неряшливых страстей и животных инстинктов. Идеология типа «я – русский» годна, несомненно, на украинском «передке», в остальном же это всего лишь нескромность, разоблачающая отсутствие иных достоинств. Крикливая идеология «русского мира» есть попросту переиначенный панславизм, в свое время коварно подсунутый находчивыми британцами недальновидным российским патриотам. Архитекторы «русского мира» на деле вбивают клин между восточным европейцем с европейцем западным, при этом уверяя русских в «самодостаточности» России, имея в виду масштабы русских природных ресурсов, а также, между делом, завидную не изнашиваемость русского ментального «канона». Культурная пропасть, разверзшаяся в последние сто лет между западом и востоком Европы, активно наполняется разрушительными для обеих сторон умонастроениями, препятствующими объективному, неэгоистическому подходу к реальности, что внешне выражается в готовности к нескончаемым военным конфликтам. И было бы наивно думать, что завершение нынешнего, украинского конфликта надолго обеспечит всем столь желанный мир. За дело возьмутся идеологи следующей «великой победы», вовсе не желающие неспешно и кропотливо разрабатывать свои же мыслительные способности, равно как и, не позволяя это делать другим. При этом «запад» и «восток» зеркально отражают друг друга в своей ограниченности исключительно внешним ходом событий, что заведомо исключает наступление лучших времен.

Быть русским и одновременно не быть европейцем – это круто. Хотя, может, и не так круто, как без всякой на то внешней причины сделаться вдруг европейским русофобом. Принаряженное сиюминутным патриотизмом «добро» – с обеих сторон – вгрызается в назначенное идеологами «зло», ни одна душа не вправе делать свой и только свой выбор, и именно это и выводит европейскую действительность из равновесия. Индивид попросту забыт по обе стороны векового противостояния, коромысло весов сломано. И если принять во внимание, что предназначение Европы как раз и состоит в утверждении в человеке его вечного «Я», то вывод напрашивается сам собой: Европа деградирует, разлагается, умирает. Об этом любят рассуждать идеологи «русского мира», не замечая чудовищного упадка своей же духовной сферы, убого питающейся огрызками давно уже не отвечающего действительности «русского канона». Не «преступление и наказание» открывают сегодня доступ к человеческой глубинной сути, но добровольное, неэгоистическое самопознание, наука духа, пока еще никак не отраженные русской культурой. Деградация, регресс сегодня свойственны в той же мере как западу, так и востоку Европы, несмотря на ряд внешних различий. «Самодостаточная» Россия разъедается изнутри «каноническим» равнодушием к индивиду, тогда как одаренная духопознанием средняя и западная Европа уступает натиску внешне достижимого «счастья», в котором индивид попросту тонет.

На волне духовной деградации в России предпринимается сегодня «отмывание» сталинизма, что само по себе говорит об отсутствии в обществе действенных позитивных идеалов. Споры о Сталине решаются одним-единственным вопросом: имеет ли для «отца народов» значение индивид как таковой, без всякого насилия, свободно делающий выбор между добром и злом. Ответ отрицательный. И то, что якобы «большинство» русских желают сегодня «вернуть» Сталина, говорит только о душевно-духовной беспомощности этого «большинства», о его подсознательном страхе перед духом и ненависти к истине. Попытки вписать сталинизм в русский культурный канон есть не более, чем неспособность разобраться в особенностях душевно-духовной конституции русских, понять историческую миссию России. Мобилизовав «на стройки социализма» миллионы гулаговских рабов, подогнав сверхсрочную индустриализацию под нужды готовящейся войны, Сталин якобы что-то «построил», будучи озабоченным лишь прочностью своего сидения в Кремле (делая ставку на недомыслие «простого рабочего»). Умело и коварно направляемый «союзнической» Британией, «вождь народов» нанес Европе непоправимый ущерб, уничтожив Германию как самостоятельное государство, нанес Европе удар в самое сердце. Под «чутким руководством» англичан, Сталин целенаправленно готовил Россию к войне (план нападению на Германию «Гром» лежал на рабочем столе Гитлера, и не было никакого смысла ждать). Объявление войны со стороны Германии, сделанное накануне вторжения, было обстоятельным и совершенно конкретным, и был бы Сталин в самом деле «умен», он постарался бы остановить военную машину, но откуда быть уму с тремя классами начальной школы. До сих пор мало у кого есть сомнения в том, что Гитлер напал без объявления войны, в обход договора о ненападении. И эту идеологию грубого вранья и презрения к самостоятельно мыслящему индивиду сегодня хотят «вернуть» в Россию, заранее упиваясь сладостью «великой победы». Типичный продукт разрушительных ментальных сил, «новый сталинизм» был бы только на руку разъедающей Европу паразитической «элите», делающей ставку на массовое оглупление европейцев. Глупость как оружие массового поражения. Искусственное создание мыслительных канонов, распространяемых через все виды медиа, эффективно уничтожает слабую попытку индивида как-то стать «на свои ноги», и это ли не искусство «управления»? Наивность не позволяет европейцу думать иначе чем в пределах ныне существующего паразитического порядка, и чтобы прийти к чему-то новому, каждому в отдельности пришлось бы «вытаскивать себя за волосы из болота». И кто же сегодня на это годен? Сегодня дело обстоит так: нет денег – нет мыслей. Ведь сами эти мысли нацелены исключительно на внешнее, сиюминутное. Сколь остроумны не были бы те или иные концепции социальности, ни одна из них не в состояние схватить действительность, это всего лишь мертвые схемы. Социальная действительность, во всех ее красках, схватывается лишь в образе, контуры которого каждый добывает в себе самом. Управляемый механический хаос, во всем его занудном однообразии, вот сегодняшний эталон социальной жизни. И если европейский запад все еще спотыкается об остатки своего умственного над всеми остальными превосходства, то в России никто уже не смущен лидерством искусственно-интеллектуальной «Алисы», готовой дать совет любому политику.

Русские по своей душевной конституции нация принимающая, и уже потом развивающая принятое как свое, и ничего «чисто русского» в истории пока еще не происходило, это дело далекого будущего. Ничто не наносит русским такой вред, как горделивое высокомерие по отношению к остальной Европе. И «возврат» Сталина, с сопутствующими этому правовыми и информационными ограничениями, решительно отбросил бы русских на несколько шагов назад, и наверстать упущенное было бы не так-то просто.

Деградация, регресс, как общеевропейское состояние социальности, делают «войну с соседом» необходимым условием «благоденствия». Набирающий силу сатанинский принцип «дробления» сложившихся веками национальных структур неизбежно противопоставит не только запад востоку, но каждого в отдельности друг другу, ведя к будущей войне всех против всех. Ментальные силы разрушения, сконцентрированные сегодня в рассудочной интеллектуальности, не позволяют «нормальному» европейцу доискиваться истины и тем более, выносить ее присутствие. Интеллект, даже самый выдающийся, остается сегодня на поверхности рассмотрения вещей, как в научной, так и в социальной сфере, не проникая в тот слой действительности, где лежит истина. Именно с помощью интеллекта, со всей его изощренной сообразительностью, сегодня и выносится «приговор» истории, основанный на цифрах, статистике. Это ведь и есть сатанинский метод «доказательства», вводящий людей в заблуждение. С помочью цифр можно «доказать» все что угодно, при этом нисколько не заботясь об истине («пусть говорят цифры»). Односторонняя эксплуатация интеллекта, исключающая качественный подход к вещам, создает основу глобальной лжи, в сетях которой бьется, как пойманная муха, беззащитная человеческая душа. И если европеец не ринется в бой со всевластной сатанинской ложью, то никому уже это не под силу. Кто-то должен уже сегодня трубить сбор, будить сладко спящих вместо того, чтобы, к примеру, идти воевать «за Украину», эту иллюзию колониальной европейской мечты. Как западный европеец, так и русский, начинают понемногу осознавать, какие могущественные силы разрушения действуют в «нормально счастливой», чего каждый себе желает, судьбе. Восток и запад Европы деградируют, каждый по-своему, и с точки зрения внешне ориентированной, материалистической науки и сопутствующих ей норм куцего здравого смысла противоположность «добра» и «зла» следует распространить, в качестве удобной в обращении схему, как на природные, так и на социальные процессы. Практическое использование этого упрощающего действительность дуализма не требует дополнительных усилий мышления, заранее исключая сомнения: как «добро», так и «зло» определяются исключительно рассудочными требованиями времени. К примеру, добрый, злой и снова добрый Сталин, смотря откуда подует ветер. Добро периодически наезжает на зло, и вместе они, в своем жестком дуализме, не допускающем присутствия «третьего лишнего», на себе самом стоящего, составляют гарантию неуклонно растущего хаоса. Достаточно взглянуть на развалины «сектора Газа», бывшей когда-то цветущей Галилеи, чтобы уразуметь суть «добра», давшего евреям их нынешнее антиисторическое государство, не имеющее к тому же официальных границ. Нелишне вспомнить, как «добро» обещало «бездомным» евреям бременские земли в Германии, а до этого русский Крым, и тут же возникнет догадка об универсальности, глобальности относящегося исключительно к некоторой группе людей «добра», (по принципу: «лишь бы евреям было хорошо»). Эта идиллия супернационального эгоизма будет продолжаться еще очень долго, выжимая из Европы – как западной, так и восточной – творческие силы, позволяющие оценивать себя в цифрах, безотносительно к их качеству. Работа «за деньги» – одно из самых эффективных изобретений Сатаны, уничтожающее в человеке потребность в свободе, а значит, и в любви. Хитроумно сатанинская установка «деньги дают свободу» воспринимается сегодня практически всеми как не требующая никаких доказательств истина, и Сатана только злорадно посмеивается. И пока это так, возможности разрушительных сил не ограничены, человек становится всего лишь «цифрой», ходячим «цифровым рублем». Деньги как критерий всех истин – вот к чему закономерно приходит Европа, отметая прочь эволюционного принципа троичности: тело– душа-дух. Российский хаос конца девяностых годов, это ведь тоже Европа, оказавшаяся беззащитной перед натиском демонической, расчеловечивающей человека, «необходимости» вписаться в новый, глобально-денежный порядок. Порядок объективно ростовщический, еврейский, революционно отменяющий право на жизнь у отставшего от погони за деньгами «скота». То, что едва ли возможно проделать с западным европейцем, с его довольно уже зрелым «Я»-сознанием, а именно, утопить его в низменной неразберихе «доброго зла», с успехом было осуществлено в ослабленной «советским экспериментом» России, с заранее запланированным («бессмертным» Чубайсом) истреблением как минимум тридцати миллионов российских граждан. Этот восточный крен в сторону самоубийства поначалу только шокировал остальную, пока еще не тронутую тем же самым безумием, Европу, и эта временная растерянность (позволившая многим русским удрать на запад) была оперативно использована глобальным еврейским сообществом, никогда не отказывавшим себе в намерении «дожать» начатую еще сто лет назад ликвидацию русской государственности. Но не так, чтобы напрямую, чтобы с глазу на глаз, но ступая на кошачьих лапах, интеллигентно и осмотрительно, подбираясь к наименее защищенной стороне русского тыла, пока еще наивному русскому самосознанию. Дать русским такую «культуру», в которой все – от пошлости и нахрапа, эгоизма и приземленной чувственности, «культуру», высмеивающую потребность в идеалах, подсовывающую вместо них удобные в манипулировании формулы пониженного сознания. Короче, скоту – скотское. И тут же из все еще советской, рыхлой национальной идентичности выдергивается «украинский» элемент, обернувшийся вздорной мечтой о желто-синем «незалежном» счастье, и остальная Европа получает дополнительную головную боль в виде миллионов убогих и тупых «хохло-оккупантов». Так прививается Европе полномасштабная глупость, без которой едва ли возможно швырять миллиарды евро в кормушку бессмысленной украинской бойни. Сделать войну перманентным состоянием европейской души, удобряя «добрые» всходы мифической угрозой «зла». Миф о советской или русской угрозе, то и дело толкающий в бок вздремнувшего, было западного европейца. Суть этой антиевропейской мифологии в том, чтобы заставить «слишком хорошо живущего» западного европейца совершать бессмысленные поступки, теперь уже под многозвездным флагом «над-европейского» европейского союза. Глупость – идеальное состояние овечьих душ, бодро погоняемых «добрым», всецело от мира сего, расчетливым пастухом. Глупость криклива и самодовольна, сквозь ее высокомерие не пробиться живому ростку понятливости, разве что смерть проглотит ее целиком. Комфортно благоденствующая глупость Европы.

Даже ленивому, скользящему по поверхности событий взгляду становится заметным сходство политических и социальных «узоров» как на западе, так и на востоке Европы (в России), словно одна рука наносит линию и штрих на внешне противостоящие друг другу реальности. Разве не удивительно, что для внешне враждующих сегодня сторон, так называемого «запада» и России, наивысшим злом упорно остается Гитлер, и обе стороны охотно швыряют друг в друга едкие обвинения в «нацизме», тем самым отстаивая свое исключительное понимание «добра». Да, Гитлер по-своему объединяет восток и запад Европы по части неистовствующей ненависти ко все еще загадочному фюреру, посмевшему вывести немецкую марку из-под контроля глобального финансового спрута. Евреи обидчивы, такое они не прощают. Свои деньги, разумеется, спрут тут же высосал из раздавленной сталинским сапогом Германии, но обида оказалась слишком велика, чтобы оставить дело так: гитлеровский национал-социализм получил статус «преступления», были срочно придуманы шокирующие рассудок мифы, был организован уникальный по своему беззаконию нюрнбергский суд и массовые казни (в первые же послевоенные годы погибло свыше восьми миллионов немцев). Все это Европа проглотила, даже не поморщившись, тем более что всякое несогласие не отбыло еще срок в гулаге. Никто вроде бы и не заметил, что побежденная Германия тут же стала американской колонией, немец выродился в бездумного потребителя колы и джаза, а сам победитель, великий, с тремя классами образования, благодетель гулага, генераллисимус Сталин оказался ликвидированным у себя на рабочем месте, а чуть позже не стало и вверенного ему государства. Тем временем противостояние «добра» и «зла» подточило железный, между западом и востоком, занавес, оставив Европу в полной растерянности: ставить памятник «доброму» Черчиллю или срочно переоборудовать вещевые склады и душевые Освенцима под газовые камеры, с помощью которых «зло» истребило шесть миллионов узников трудового, кстати, лагеря. Сделали и то и другое на случай, если придется поменять местами «добро» и «зло», тогда как шестимиллионное поголовье «заживо сожженных» оказалось в полном составе в Америке. Но давайте же верить упрямой цифре, канонизированной в учебниках холокоста! И чтобы эта вера была еще крепче, специально для русских придуман сегодня закон о защите исторической памяти (а то еще с памятью что-то станет), с пробелом по части исторической истины. Кому она, сиротка-истина, нужна, если есть комфортно обустроенная схема веры в «добро», на все времена, «пока земля еще вертится».

Но вот наконец кто-то заметил, кем оказывается всякий раз «победитель», как в первой, так и во второй, а теперь уже и в третьей мировой заварухе. Накануне первой мировой войны Россия была единственной в Европе страной, способной удержаться от вступления в смертельную схватку, но её умело к этому подтолкнули британские «друзья». Россия понесла самые значительные потери, однако предписанные воровским версальским договором репарации достались вовсе не ей, но какому-то таинственному всемирному еврейскому конгрессу, тут же улизнувшему от каких-либо официальных пояснений. Короче, репарации – истинному победителю. Да и сама победа над «врагом», превосходящей остальных участников бойни как в техническом, так и в интеллектуальном смысле Германией (которая ведь «превыше всего»), оказалась возможной лишь за счет вступления в войну американцев, оплаченного беспрецедентной «палестинской сделкой», ставшей основой будущего, антиисторического еврейского государства. Но победителя, известное дело, не судят. Тем более, что и судить-то стало некому: глобальному конгрессу удалось ликвидировать сразу три великие монархии, австрийскую, германскую, русскую. На этом разоренном войной (и сопутствующим ей большевистским переворотом) пространстве тут же взошли расчетливо посеянные семена следующей расправы над все той же, стряхнувшей с себя апатию и скорбь, Германией. Расправы куда более жестокой, чем ранее, с куда более впечатляющим результатом: многомиллиардные репарации хлынули неиссякаемым, теперь уже вечным потоком в ненасытную пасть того же самого, глобального конгресса, объявившего себя «жертвой злодейских происков Гитлера», тем самым став в позу невинно пострадавшего, белого и пушистого кролика, у которого в долгу весь остальной мир. И кто же сегодня усомнится в искренности жалобного нытья «чудом выжившего» в газовой камере поголовья «избранных»? Никто не посмеет даже пикнуть, наблюдая, как невинная жертва холокоста расчищает для себя «лебенсраум», методично истребляя соседние народы. У Израиля нет и не будет никаких границ. А было еще и такое: опьяненные великой победой над Гитлером, еврейские боевики намеревались сбросить в Рейн тонны смертельной отравы, а самих немцев принудительно поголовно кастрировать (потом, правда, опомнились: кто будет платить жирные репарации). Как только не стало Германии, запутавшаяся в паутине «добра» и «зла» Европа угодила в полном своем центрально-западном составе в ловушку европейского союза, погоняемого сидящим на нем верхом все тем же, непотопляемым всемирным еврейским конгрессом. Односторонняя, политико-экономическая интеграция европейских окраин в жестких рамках европейского союза не может ограничиться лишь западом и центром Европы, процесс «всасывания» неминуемо коснется и Украины (пока та все еще существует). Злокачественность такой отмены национальной, исторической и прочей идентичности налицо, и принимая во внимание безостановочные миграционные потоки «глобального Юга», можно начать хоронить Европу уже сегодня. Подточенное комфортностью рассудка, самосознание европейца позволяет сегодня ввести в игру «добра и зла» жульнически крапленую «украинскую» карту. И назначенные глобальным конгрессом европейские правительства настойчиво подводят своих граждан к принятию «необходимости» воевать «за Украину», а европеец, как известно, законопослушен. Сам же украинский «генералиссимус», нагло хабадствующий комик с персональным местом в киевской синагоге, охаживает зазевавшуюся западную Европу кнутом безоговорочного служения «добру». Любая «хорошая новость» в центрально-западной европейской прессе неизменно оказывается «плохой новостью» для русских, согласно схеме «добро-зло». И это вовсе не мелкое информационное хулиганство, но агрессивное наступление на развивающееся самосознание русских, еще не вполне готовое вынести столько ничем уже не прикрытой лжи.

Непревзойденное остроумие денежных хозяев Европы ссылается при этом на якобы «догму Геббельса», как-то сказавшего, что чем свирепее ложь, тем охотнее в нее верят, только сказал это немецкий министр пропаганды применительно к… еврейской лжи. Питаясь исключительно украинской «инфой», центрально-западная европейская пресса бесстыдно давит на дешевые обывательские эмоции, что вполне соответствует гуманитарным критериям правящего миром «конгресса»: кто не еврей, тот скот.

Конечно, европейцам (посмотрим на запад, увидим восток) все еще дают поиграть в какие-то там «выборы», но результат всегда назначается все тем же, нагулявшим демократический жирок «конгрессом», принюхивающимся сегодня к куда более жирным, чем германские, репарациям с необъятных русских просторов. Пуская вперед себя то спотыкающиеся о застарелый эгоизм Британию и Францию, то самодовольно тупыз американцев, глобальный конгресс уверенно стирает со старомодной карты Европы давно уже надоевшие ему очертания. Эта кропотливая работа ведется с позиции «побеждающего зло добра», и если сегодня кто-то сомневается в законности такого подхода, пусть платит штраф и отбывает тюремный срок. Так что не сомневайтесь: добро, оно тут, в вашем кармане. В европейской игре «добра» и «зла» есть одно совершенно конкретное правило: это игра на двоих, с исключением третьего. Это вовсе не свежая новость, надиктованная услужливым искусственным интеллектом, эту дихотомию утвердил еще в 869 году папский собор: у человека есть только тело и душа, третьего – духа – не дано. С тех пор так оно и пошло: европеец вполне обходится своей чисто земной, зримой частью, бренным телом и обслуживающей его, переполненной вожделениями и страхом душой. С этим джентльменским набором, тело-душа, удобно строить чисто материалистическую науку, считающую Солнце всего лишь газовым шаром, делать детей в пробирке, упразднять различие между негром и белым. Именно в Европе додумались до чисто логического доказательства существования Бога (чем очень потешили Сатану), а в ряде сегодняшних переводов Библии вообще отсутствует понятие «греха (зла)». Восточно-европейский большевизм, впрочем, пошел еще дальше, решительно затмив Бога «научным атеизмом», вполне уживающимся с выродившимся в рутинный культ православным богослужением. Как западный, так и восточный европеец рискует оказаться максимально упрощенным человеко-животным, тупо уставившимся на злого черта внизу и доброго, хотя и с розгами в руке, Бога наверху. В вузе ему втемяшивают, что кроме материальной, никакой другой реальности нет, в школе отбирают последнее, юношескую устремленность к идеалу, в детсаду напяливают на еще не окрепшие детские черепа военные пилотки, разучивают считалки типа «маленькая мама» (это к тому, чтобы девочки рожали уже в тринадцать). Как тут не прислушаться к разумному совету Сатаны: да отмените вы вообще эту систему образования, хватит с вас и компьютера, в котором и так все есть. Совет дельный: достаточно купить двухлетнему ребенку мобильник. И уж тогда… юношеская свежесть уступит уже к двенадцати годам место занудной и порочной старческой рассудительности. Вперед, ко всеобщему оцифрованию! Тут восток Европы соревнуется с западом и… побеждает.