Нечто за дубовой дверью

Глава 1. Письмо с которого всё и началось

"Надгробных плит сырая мгла,

Застывших криков сонное молчанье.

И страх как дым или туман

Окутал сердце, что не бьется".

(Уильям Д. Скотт, Лондон, 1854 г.)

Иногда мне кажется, что эти события произошли только вчера, а иногда, что прошла целая вечность. Я сижу и ощущаю у ног тепло своего старого пса. То и дело я впадаю в сладкие сны у камина и вглядываюсь в фотографию на каминной полке. Изображение расплывается, и я снова погружаюсь в дремоту. Молодая девушка лет двадцати игриво улыбается мне с фотоснимка и я становлюсь молодым, хотя бы в своих воспоминаниях.

Разбирая старые архивы из писем и фотографических снимков, я и сам иногда перестаю верить в произошедшее, ведь очень это всё происходило зловеще и даже как-то по-книжному, хотя я сам был участником всех этих событий. Древние предания, даже сейчас, в нашу эпоху, все ещё пересказываются из уст в уста. Конечно они обрастают всё новыми и новыми подробностями. Чтобы избежать пересуды, домыслы, да и попросту пустой болтовни, обо всём, что происходило в Блэквуд-Холле, я решил изложить на бумаге. Правдиво, подробно и без прикрас.

Закрывая глаза, я вижу перед собой очертания замка. Сквозь ветви полуночного леса, рисуя причудливые силуэты, пробивается свет желтой луны. Шорохи деревьев и завывание ветра создают иллюзию присутствия чего-то. Ощущается нечто нехорошее - порождение тьмы или ночных теней. Что-то чёрное растет в моей душе. Гонимые дурные предчувствия овладевают мной. Нечто завлекает меня, играя тенями в ветках деревьев. Нечто уже рядом! За дубовой дверью моего замка. Я это чувствую спинным мозгом, всем сплетением нервов. Едва заметное дыхание на моей шее, и я проваливаюсь куда-то вниз. Крик становится безмолвным. Моего плеча касается чья-то рука...

Вся эта мистическая история началась в один прекрасный день, когда мне в руки попало письмо, адресованное лорду Чарльзу Лекстеру, Вашему покорному слуге. Приведу это письмо полностью:

Письмо доктора Джорджа Меллори:

"Мистер Лекстер! Боже мой, как долго я не видел вас и даже не уверен помните ли вы меня! Конечно же, долгая мучительная болезнь и смерть вашего отца заставила нас стать если не друзьями, то товарищами по несчастью! Конечно же вы меня помните! Дорогой мой друг! Ужасные события произошли в Вашем отчем доме. Словно какая-то череда бед свалилась на нашу округу. Уверен, это кара небесная за все наши грехи! Сначала ваш отец отдал Богу душу, ну а потом… Я должен рассказать вам все, что мы так долго от вас скрывали. Но, к сожалению, я убежден, что даже вы со своим блестящим умом и молодой энергией не сможете разрушить эту цепочку трагедий. Сейчас я как никогда боюсь за свой рассудок! Даже пытался поставить себе диагноз или бросить всё и уехать на лечение, но я не могу так поступить с моими несчастными пациентами. Теперь все зависит только от вас! Я долго раздумывал, стоит ли вам писать. Но я жду вас! Жду незамедлительно!"

Ваш друг, доктор Джордж Меллори.

Глава 2. Мой дорогой замок

Мне тогда было двадцать пять лет. Золотые деньки, скажете вы! Но в те годы я казался себе не по годам умудренным и чуть ли не степенным господином, окончательно разочарованным в жизни! О, как же я ошибался! Наконец-то поезд остановился на станции, а я признаться честно, только-только уснул. Всю поездку я жутко нервничал и всё раздумывал над письмом доктора Меллори. Письмо было очень эмоциональным, а я знал доктора как человека рассудительного. При нашем знакомстве доктор показался мне серьезным господином. Тем удивительнее было то, что письмо, написанное им, было напичкано подобными страхами! Накануне поездки весь вечер я провел за письмом, пытаясь как-то понять, расшифровать написанное им. Я еще долго сидел в задумчивости в своей квартире, слушая с тревожным сердцем часы и даже вздрогнул, когда они пробили двенадцать. Этот бой часов вывел меня из оцепенения и после судорожных ночных сборов утром этого же дня я покинул Лондон.

Выйдя из вагона, я огляделся. На платформе практически никого не было. Было довольно прохладно. Промозглый ноябрьский день заставил меня наглухо застегнуть пальто и замотаться шарфом. Невзирая на холод, я решил пройтись пешком. Осенняя грязь подмерзла и только нарастающий холод в подошвах моих тонких ботинках омрачил мой путь. Все-таки надо было одеться по погоде! Но я был бы не я, если бы не вырядился, желая пустить всем пыль в глаза. Хорошо, что хватило ума захватить шарф!

Однако стоит рассказать о моем замке. Не то вы ещё подумаете, что замок невероятно большой и я сам несметно богат! Так бывает только в сказках или дешевых романчиках, которые продаются тут и там и годятся разве, что на растопку камина. Не буду вас мучать описанием архитектуры, сам я ей никогда не интересовался. Ничего особенного! Крыша подтекает, жуткий холод и только пара отапливаемых комнат. В общем, дамы и господа, не покупайте замки, вы их потом никогда не сможете продать! Когда я его увидел, сердце вдруг упало у меня. Как же я люблю его. Мой замок! Люблю каждый камень, каждую трещинку, каждое окошко, обвитое плющом. Мне стало грустно и радостно в один и тот же миг. Так бывает, когда вдруг встретишь старого друга.

Познакомлю вас с ним. Давайте представим на шахматной доске фигуру ладьи. Именно так и выглядят его башни. Всего их шесть. Четыре по углам и четыре вокруг центрального входа с массивной деревянной дверью. Как видите, я не особо разбираюсь в архитектуре. Вокруг, представьте, нет рва и деревянная дверь не опускается на цепях. Что до кипящей смолы! Ее тоже нет! У нас всегда были такие добрые и милые соседи, угощающие меня сладким, что я бы не подумал вылить чан с кипящей смолой им на головы, даже если они и стали бы вдруг совсем несносны!

Вокруг замка много зелени и цветов. Моя матушка любила цветы. Отец тоже полюбил их. Когда мама была уже сильно больна, он подолгу возился с розами и всегда приносил ей эти благоухающие цветы. До ее самого последнего дня. Дорогой мой друг, любимый мой замок! Прости меня, за те глупые слова! Ничего особенного? Нет! Ты - особенный! И я никогда не продам тебя, ни за какие деньги! Вот так я и стоял у дубовой двери в своих мыслях, с сердечным трепетом ожидая, что дверь вот-вот откроется.

Глава 3. Там, за дубовой дверью

Наконец дверь протяжно заскрипела и я в изумлении замер. Я ожидал, что дверь откроет наш дворецкий Джон, но на пороге стояла милая девушка с огненно-рыжими волосами. Волосы были тщательно убраны наверх косами с двумя гребнями, украшенными жемчугом. На ней было элегантное платье, обтягивающее стройную фигуру. Девушка вежливо улыбалась, но ее зелёные глаза словно смеялись надо мной. В них появилась какая-то искорка, невидимый чертик.

— Добрый вечер, то есть день! — услышал я свой собственный голос, который был будто зажат в тисках. — Тяжелая дверь!

— Добрый вечер, вы должно быть мистер Лекстер? — сказала девушка. — Я, то есть мы, ждали вас! Дверь - да, тяжеловата. Но довольно крепкая.

— Это дуб! — сказал я — Я в этом уверен!

С видом знатока я поставил чемодан на пол и постучал по двери, желая показать, что этот звук являлся прямым доказательством того, что я разбираюсь в дверях, древесине и прочих вещах.

— Слышите, какой звук! — я приложил ухо к двери и постучал еще раз.

— Сразу заметно, что вы хорошо разбираетесь в древесине! — проговорила девушка.

— Глупости! — отрезал я, да так, что она вздрогнула — Любой скажет вам, что это дуб! Здесь не нужно быть экспертом!

Засов не давался мне и я принялся бессмысленно дергать за ручку, она подошла ко мне очень близко, почти вплотную, так, что я уловил ее дыхание, запах духов и привычным движением затворила дверь.

Пока мы поднимались по лестнице, я проклинал свою неловкость и дубовую дверь.

— Погода прескверная в этом захолустье! — сказал я. — Впрочем и в Лондоне не особо хорошая.

Она вдруг остановилась на ступеньках и повернулась ко мне.

— Мне погода показалась хорошей, не было дождя. Вы устали с дороги?

— Я же не пешком пришел! — тут я поймал себя на мысли, что ей может показаться, что я грублю и миролюбиво добавил. — Я приехал на поезде!

— Удивительно! — съязвила она. — В наше захолустье ходят поезда!

Дворецкий Джон лежал в постели. На той же самой, на которой когда-то лежал и мой отец. Рядом стоял доктор Джордж Меллори, делал укол. Услышав шаги, он тотчас обернулся.

— Чарли! Мой друг! — доктор схватил меня в свои объятья. — А это моя дочь - Амелия!

— Приятно познакомится, Амелия! — сказал я.

Амелия слегка кивнула головой.

— Мистер Лекстер, мы живём одни, а я тут уже с неделю с Джоном. Амелию я не мог оставить одну! — Меллори виновато посмотрел на меня. — Но Джону значительно лучше, так что мы скоро уедем.

— Да, да! — закивал я. — Оставайтесь сколько вам необходимо.

— Кстати, моя дочь помогала Аннет с ужином! — Доктор с чувством переполняющей его гордости посмотрел на дочку. — Выдаю замуж с чистой совестью!

— Папа! — воскликнула Амелия.

После недолгих процедур доктор освободился и я наконец-то направился в свою комнату. В комнату постучали. В комнату вошел доктор. Он принес с собой кувшин и чистое полотенце. Он помог мне освежиться - полил мне на спину теплой водой, я вытерся и с чувством приятной усталости в теле надел чистую рубашку. Обычно мне помогал в этом Джон, но доктора временная роль моего слуги очень забавляла. Он церемонно накинул на плечо влажное полотенце, вытянулся по струнке и меня это насмешило.

— Немного же у вас вещей, лорд Лекстер! — глаза доктора скользнули по моим пожиткам.

— Да! Предпочитаю путешествовать налегке. — пожал я плечами.

— Моя Амелия сейчас так похожа на мать... — Меллори посмотрел на меня с грустью — У Мелани была такая же стройность и буйный нрав! Это так странно!

— Странно? Впрочем, да! — снова ответил я. Весь вечер я только и поддакивал.

— Амелия все уши прожужжала, смотрела по окнам, бегала к двери — доктор подмигнул мне. — В наши края мало кто приезжает, девочке так бы хотелось услышать о Лондоне!

— В самом деле? — спросил я.

Доктор опять стал грустен. Вся его энергия вдруг иссякла. На лице читалась ужасная усталость и страх. Он хотел что-то рассказать мне. Что-то очень важное. Но слова застряли в его устах. Он передумал.

— Спускайтесь к ужину, мой друг! — сказал он и заторопился покинуть мою комнату.

Глава 4. Ужин и утлое судёнышко

Зал, в котором накрывали на стол, был слишком большим для нашей небольшой компании. В огромном камине пылали дрова, а на столе стояли свечи. Я сидел во главе стола на тяжелом и неудобном стуле. Хотелось встать, начать его двигать, но это было бы неуместно. Фамильное серебро доставали не часто, но в этот раз всё было иначе. По изобилию блюд, а был и суп, и жаркое, и вкусная выпечка, и сыр, я понял, что меня очень ждали.

За столом сидели доктор Меллори и его дочь Амелия.

— Лорд Лекстер! Здравствуйте! — сказала Аннет и сделала легкий и изящный книксен.

Аннет была кухаркой и держала дом в чистоте и уюте. Дочь Джона, белокурая, живая. Из нее била мощная энергия молодости. Она была красива. Я с трудом заставил торопливую Аннет присоединиться к нашему ужину. Мне хотелось, чтобы отныне Джон и Аннет сидели со мной за одним столом. Периодически Аннет вскакивала и бежала на кухню.

Через довольно продолжительное время она пришла к столу в красивом зеленом бархатном платье, захватив в одночасье всё наше внимание. Амелия слегка приподняла бровь, быстрым оценивающим взглядом взглянув на наряд Аннет. Аннет победоносно улыбалась. Амелия задумчиво провела по нити своего жемчуга большим пальцем, слегка приподняв подбородок.

Весь ужин Амелия сидела прямо, словно через все ее тело была протянута незримая прочная нить. Она задумчиво слушала отца, его бесчисленные рассказы о пациентах и их увлекательных приключениях. Сейчас он рассказывал о каком-то утлом суденышке, затерянном в море, о каком-то моряке Сайросе, умершем коке, о каком-то враче. Рассказ длился долго, словно доктор и сам не знал концовку этой истории, которая обрастала все новыми и новыми подробностями. «Утлое суденышко», — все повторял доктор.

Мне было неинтересно. Мне хотелось объясниться с доктором, поговорить о его письме. Когда он звал меня к ужину, казалось, он хотел мне все рассказать. Я вежливо кивал доктору. Изредка я посматривал на Амелию. Глядя на нее, я не мог не улыбаться. Больно резкий контраст ощущался от глупых и не интересных рассказов доктора Меллори и от загадочной улыбки его дочери. Аннет то и дело громко смеялась над рассказами доктора Меллори, мне тоже хотелось смеяться вместе с ней. Амелии явно не нравился ее смех и она внезапно и решительно посмотрела на меня.

— А что ваше увлечение древесиной, мистер Лекстер? — спросила Амелия.

Доктор затих, посередине рассказа о том, как лохмотья очередного несчастного умершего мотало по ветру, а Аннет вдруг замерла. Все посмотрели на меня.

— Мисс Меллори! Древесина не терпит поспешности! Особенно дуб! — сразу ответил я, едва скрывая улыбку.

Амелия еле сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться. Я почувствовал, что если я улыбнусь, она в голос засмеется.

— Впрочем, древесина серьезная тема для ужина! Я расскажу о поездах! — теперь мне захотелось подыграть Амелии.

— Ах, да! Вы ведь не пешком к нам пришли, мистер Лекстер? В наше... захолустье? — Амелия стиснула губы и я заметил, что ее ноздри раздулись.

— Вагоны внутри были обшиты... — я не успел договорить, как я и Амелия рассмеялись.

После неловкой паузы Джордж Меллори наконец-то наспех закончил рассказ, сделав вывод, что и мы все сами затеряны в этой жизни "словно утлое суденышко в море" и странный ужин подошел к концу. Я поблагодарил Аннет и Амелию за ужин и с трудом слез со своего "трона". Аннет слегка кивнула Амелии и улыбнулась мне.

— Встретимся в саду! В полночь! — тихо сказала мне Амелия, забирая подсвечник со стола.

Глава 5. Ночное прикосновение

За окном моросил дождь. Я был погружен в свои мысли о предстоящей встрече с Амелией Меллори. Что она хотела мне рассказать? Наверное, я снова забегаю вперёд и снова волнения на пустом месте. Я посмотрел в зеркало и увидел там высокого, скуластого и слегка небритого молодого человека. Он был высок, строен и довольно плечист, в целом, считаю, приятной наружности. Я снова улыбнулся ему.

К своему удивлению, я обнаружил, что кручусь у зеркала перед свиданием. Я еще раз прошёлся расчёской по своим каштановым волосам. До встречи оставалось менее получаса. Идти сейчас? Подождать там? Я был давно одет и стало уже жарко. Я решительно встал, но в дверь постучали.

— Чарли! — донёсся за дверью голос Джорджа Меллори. — Мистер Лекстер, я видел свет в вашей комнате! Могли бы вы переговорить со мной! Знаю, вы наверное, устали с дороги. Но это очень важно!

"Будет странно, что я сижу тут в одежде! Доктор сразу догадается, что я куда-то собрался. Начнет выведывать! Но я же взрослый человек! Да и какое ему собственно дело? Вот уж не вовремя принесла нелёгкая!"

Я решил не открывать, пусть думает, что я сплю. На всякий случай я решил забраться под одеяло. Возясь с постелью, я случайно задел рукой кувшин, и он с предательским грохотом упал на каменный пол. Теперь притворяться, что я сплю - не было смысла! Я залез под одеяло и попросил его войти. Доктор вошёл. Он был взволнован.

— Мистер Лекстер! — начал он и сел на стул у моей кровати.

Стоит рассказать, что когда-то мои предки были богатыми людьми. Все предприятия, которые затевали они, были обречены на успех. У моего деда были тысячи, а у отца миллион.

Потом, все стало меняться в худшую сторону. Энергичность моего отца и его самоуверенность - те качества которые выгодно отличают делового человека, стали превращаться в буйный нрав и самонадеянность.

Не только домашние с трудом терпели его выходки, но и партнёры по делам. Без поддержки родных и близких, без верных друзей, он стал все чаще проигрывать на бирже, дела его судоходной компании дали течь и судно его былого успеха медленно начало тонуть. Его обманывали кредиторы, обворовывали партнёры, клиенты бежали от него как крысы с тонущего корабля. Появлялись энергичные молодые дельцы, к которым перебегали его служащие.

Доктор Меллори рассказал мне о странной болезни пациентов в округе. Необъяснимой панике и параличе. Люди просто замирали в ужасе. Их гримасы были подобны застывшим маскам, издающим безмолвный крик. Как будто бы они увидели что-то, чего не следует видеть простому смертному. Увидели нечто!

Рассказ доктора Меллори был полон подробностей. Эти рассказы были совсем не похожи на истории за минувшим ужином. Они действительно пугали. Тем временем часы пробили полночь. Доктор все ещё сидел рядом со мной и молчал, я стал зевать.

— Пора! — спохватился он. — Да мой, друг! Груз с души! Спасибо, сэр, что выслушали меня!

Джордж пожелал мне спокойной ночии не торопясь вышел из комнаты. Я сорвал с себя одеяло, промокнул пот со лба платком и прислушался к удаляющимся шагам на лестнице. Доктор Меллори - прав! Пора! Послушав рассказы доктора, я решил прихватить с собой револьвер.

Я торопливо спустился по лестнице. Моя комната находилась в западном крыле замка на втором этаже. Временные покои Амелии тоже были в западном крыле - рядом с комнатой ее отца Джорджа Меллори. Никто и никогда не занимал всех комнат. Даже в праздники, когда было много гостей. И почему Амелия решила встретиться в саду, а не где-то в замке?

Дверь была заперта изнутри. Значит, Амелия ещё не пришла к назначенному времени. Я отпер дверь и очутился на улице. Было темно, шел дождь. Вдалеке, в беседке я увидел силуэт девушки. Несомненно, это была Амелия.

Вдруг я увидел нечто. Громадная тень стремительно приближалась к беседке, где стояла девушка. Тень была похожа на какое-то животное или чудовище. Я выхватил револьвер и несколько раз выстрелил по громадной тени, но промахнулся. Тень ворвалась в беседку и раздался истошный крик девушки. Все было кончено. Тогда я на мгновение оцепенел. До моего плеча дотронулась чья-то рука.

Глава 6. Происшествие в беседке

Это была Амелия. Я не смог сказать ни слова, а просто крепко прижал её к себе. Я целовал её щеки, нос, губы, глаза. Позавчера я не знал её, вчера полюбил, сегодня потерял и обрёл снова. Не знаю, сколько бы ещё это продолжалось, но в нашем замке загорелся свет, раздались голоса. Я ещё некоторое время смотрел ей в глаза. В них можно было утонуть, они предлагали утонуть в них, когда я держал Амелию в своих объятьях.

— Чарли! Не нужно! — Амелии удалось выскользнуть.

Доктор Меллори и Аннет, застигнутые в своих постелях звуком выстрелов, ошалело смотрели на нас с Амелией.

— Что произошло? Кто стрелял? — спросил доктор, тяжело дыша.

— Тень! Я видел тень! — сказал я ему. — Стрелял я.

Мы с доктором Меллори, вооруженные револьверами, поспешили в беседку. Мне не хотелось туда идти. Я совершенно ясно представил себе растерзанное тело девушки в неестественной позе и как всё вокруг залито кровью! Когда мы зашли в беседку, я облегчённо вздохнул. Тела не было. Как не было и малейших следов совершившегося насилия. Не было ни крови, ни следов борьбы. Не было ничего. Доктор внимательно посмотрел на меня, и я чуть пожал плечами. Я ничего не мог понять!

Мы вернулись в замок и никому не спалось. Аннет разливала чай. С ужина она не проронила ни слова. От её весёлости не осталось и следа. Амелия тоже была задумчива. Один только Джордж Меллори был разговорчив. В своём монологе он строил догадки и тут же их отметал.

— Сэр! — продолжал он. — Что, если это была игра воображения? Существует теория, что человеческое восприятие рисует образы из увиденного когда-то! Игра теней может нарисовать страшную картину для человека художественного склада!

— Я видел это! Впрочем... — я с сомнением уставился на свои пальцы, от которых пахло порохом, и уклончиво ответил. — Впрочем, доктор, может, вы и правы!

— Я, в свою очередь, не могу утверждать и обратного! — пожал плечами доктор. — Теперь, мистер Лекстер, вы воочию убедились, что дела в Блэквуд-Холле полны тайн и мистических загадок!

Мы ещё долго говорили о тайнах и разгадках тайн. В процессе разговора становилось ясно, что все эти рассуждения ни к чему не приведут. Это было похоже на состязание в красноречии и я решил уступить доктору первенство. Он был очень доволен собой.

Раздался крик Джона, нашего дворецкого. Доктор Меллори сорвался и поспешил к больному. Мы были встревожены. Через четверть часа доктор вернулся, белый как бумага.

— Джон! Он... — начал Меллори.

— Что, с отцом? — Аннет метнулась в сторону доктора Меллори.

Я встал из-за стола. Амелия была в оцепенении. Мы приготовились к самому страшному...

Глава 7. Он вернулся в мир теней

— Джон... Очнулся! Он зовёт Вас, сэр! — Меллори ошалело смотрел по сторонам.

— Это чудо, Чарли! — Аннет подбежала ко мне и нежно обняла. Я почувствовал приятный запах ванили и карамели. Она увлекала меня за собой. — Вы приехали, и отец поправился! Пойдёмте скорее к нему! Все пойдёмте!

— Аннет! — преградил ей путь Меллори. - Подождите несколько минут. Вы ещё успеете обнять отца! Но сейчас он зовёт мистера Лестера.

Доктор Меллори проводил меня до двери, которая вела в спальню, где лежал Джон. Я вошёл в комнату. В нос мне ударил тяжёлый запах больницы. Это был особый запах, который не спутаешь ни с каким другим! Сразу захотелось распахнуть окно, чтобы холодный воздух ворвался в это царство бреда, больных снов и многочисленных пузырьков с лекарствами.

Джон сидел на кровати. Он сильно осунулся за эти долгие дни, цвет кожи был неестественного сероватого цвета. Он был похож скорее на живого мертвеца, на покойника, явившегося с того света. Глаза Джона сияли. Вероятно, сложно встретить такую же живую пару глаз, разве что у висельника, которому отменили казнь, или неизлечимо больного, которому был дарован второй шанс на жизнь!

— Чарли, то есть мистер Лекстер! — воскликнул он. — Я не думал, что, наконец, увижу вас! Как я рад, что вы вернулись. Сейчас! Я возьму ваш багаж!

— Джон! Я приехал два дня назад. — Я с трудом усадил его обратно.

— Верно! Мне снилось, что вы приехали. Но я не мог! Не мог очнуться. Мне хотелось кричать, но мой крик застрял тут! — Джон указал мне ладонью на горло.

Я взял полотенце и вытер Джону лоб.

— Очень холодно! — Джон посмотрел на окно, но оно было заперто, его начало лихорадить. — Это точно вы? Я жив?

— Жив! Жив! Но, Джон, надо отдыхать! Вы так возбуждены! Я позову доктора Меллори! — Я волновался, что от переизбытка чувств или от лихорадки Джон опять потеряет сознание.

— Тень. Нечто. Вот что я увидел, — почти прошептал он.

— Тень? — на мгновение я почувствовал, как пол уплывает из-под ног.

Значит, это никакое не воображение. Не фантазии уставшего путника и не бред влюблённого.

— Это не тень кого-то или чего-то! — продолжал дворецкий. — Это нечто! Тень! Оно или он! А может и она! Черный человек преследует вашу семью, всю нашу округу! Понимаю. Звучит как бред. Да и я после болезни!

— Джон! Я верю вам! Я... Видел её! — я серьёзно посмотрел на Джона, его сразу успокоили мои слова.

— Он голоден! Он ищет вас! — Джона трясло ещё сильнее, крики становились громче. — Нечто найдёт вас! Слышите? Оно рыщет! Найдёт!

Я побежал за доктором. Джон часто дышал. Глазами он искал кого-то. Глазами, полными ужаса. Доктор что-то дал Джону. Взгляд Джона стал спокойным и умиротворённым. На какое-то время нам показалось, что он узнал дочь, Аннет. Она стояла у кровати отца, вопреки запрету доктора входить.

— Отец! Не уходи! — кричала Аннет. — Отец!

Джон смотрел сквозь нас. Но он опять был где-то далеко. Вернулся во власть теней. Туда, где крик становится безмолвным.

Глава 8. О, маятник, не останавливайся!

Мой сон был беспокойным и прерывистым. За окном было уже совсем светло. Сколько мне удалось поспать? Часа четыре, не больше! Дальше лежать и ворочаться смысла не было, и я решил прогуляться. За окном я увидел Аннет. Она стояла на улице. Время от времени она поправляла волосы.

Через какое-то время к ней подошёл высокий и худощавый мужчина. Лица я не разглядел. Он был одет во всё чёрное, и во время разговора с ней он стоял ко мне спиной. Он жестикулировал. Мне было неловко подсматривать за ними, но почему-то я не мог остановиться. Аннет стремительно поспешила в замок, а человек в чёрном ещё какое-то время стоял на месте.