На рассвете

Глава III. По рукам.

На следующее утро Ирджи с Чоном прогулялись по городу, затем побродили по торговой площади, заглядывая в лавки купцов. Её внешний вид вызывал косые взгляды. Бабы шептались, а мужики, озираясь, пятились. Но видя огромную псину, идущую рядом с ней, никто не осмеливался выказать ей пренебрежение. Поглазев на скоморохов на площади, она завернула на княжескую конюшню. Прошла во двор и расположилась на крыльце погреться в лучах солнца. Она сидела, с удовольствием уплетая ещё горячий мягкий калач, наблюдая, как во дворе княжеских конюшен сотники во главе со старым Воеводой тренировали молодняк. Юные новобранцы отрабатывали приёмы боя на мечах. Не всем удавалось делать нужные выпады. Особенно одному парнишке, совсем зелёному. Он никак не мог справиться с мечом, тот норовил то зацепиться за землю, вспахав борозду, то выпадал из рук. Пацану было лет четырнадцать, но на вид он был худощавый, если не сказать щуплый, и ростом меньше остальных. Старого Воеводу раздражала его неуклюжесть. Он то и дело срывался на него, отпуская в его адрес крепкие выражения.

– Что ты мнёшься, как девка! Держи меч крепче!

Парень обижался, краснел, но не сдавался. После очередного неудачного выпада Воевода не выдержал, выхватил свой меч из ножен и пошёл на юношу, нанося ему удары.

– Бей, бей, держи меч, отражай, – ревел он, нападая на мальчишку. Тот, неумело размахивая мечом во все стороны, пытаясь отбиться от Воеводы, пятился назад. Споткнувшись, он упал прямо под ноги наблюдающей за происходящим Ирджи.

– Вот так, дохляк, – наградив ещё парой неприличных эпитетов, Воевода отстал от него.

Парень, раскрасневшись от злобы и досады, сжал кулаки.

– Чертов боров, – негромко проронила Ирджи вслед Воеводе и посмотрела с сочувствием на юношу. – Вставай, Малой, поквитайся с ним, – шепнула она.

Парнишка с удивлением уставился на неё.

– Чего расселся! – снова заревел Воевода. – Вставай! Не научишься меч держать, пошлю нужники чистить!

Ирджи нагнулась к пацану.

– Силой ты его не возьмёшь, но ты легче и быстрее. Давай, пусти это в ход! – подсказала она. Парень непонимающе хлопал глазами.

Воевода, увидев, что они шепчутся, заревел на Ирджи.

– А ты что здесь делаешь, пугало?

Ирджи пропустила оскорбление мимо ушей.

– Что ты там бормочешь? – не унимался Воевода.

– Тебе не кажется, что меч великоват для Малого, – ответила Ирджи.

– Что!? – у Воеводы округлились глаза.

Он не ожидал, что девка вообще подаст голос, а тем более сделает замечание. Все, кто находился в этот момент во дворе, затихли и с интересом стали наблюдать за их ссорой.

– Гляди-ка ты, курица петухом запела! – съязвил Воевода.

Вокруг все захохотали. Ирджи снова пропустила оскорбление, только негромко сказала:

– Ну да, а петух орал, орал, да в щи попал…

Но её услышали двое – Воевода и несчастный парнишка. Парнишка хихикнул, а глаза Воеводы налились кровью.

– Глупая баба! – взревел Воевода и посмотрел на Малого. – Чем длиннее клинок, тем ближе враг! – назидательно рявкнул он.

– Оно конечно, – продолжая с аппетитом жевать калач, ответила Ирджи. – Но даже кобыле по размеру подковы куют…

Услышав это, собравшиеся захохотали уже над Воеводой. Дело в том, что на его сапогах были набиты маленькие железные набойки, и они издавали характерное цоканье при каждом его шаге. Сравнение Воеводы с кобылой изрядно развеселило народ.

Шум и смех на конном дворе становились всё громче, и князь вместе с Ратибором вышли посмотреть, что там происходит.

После слов Ирджи Воевода был взбешён и уже орал во всю глотку.

– Только и спасенье тебе, что ты баба несносная, иначе зашиб бы. Только брехать и умеешь, как твоя паскудная псина!

Ирджи посмотрела на Чона, тот перестал лакомиться куском калача и враждебно скалился на Воеводу. Оскорбление своего мохнатого друга она проигнорировать уже не смогла. Медленно встав, она выбросила остаток калача, вытерла руки о порты и холодным тоном произнесла:

– И что ж, что баба. Поди, и у меня по пять пальцев на руках, клинок уж как-нибудь да удержу, – сказала она, медленно вытаскивая из ножен свой меч.

Клинок её меча был короче, чем у Воеводы, легче и с одним лезвием.

По рядам новобранцев пронёсся удивленный галдёж. Воевода обернулся и увидел, что зрителей вокруг прибавилось. Дворовые глазели, тихо переговариваясь, а молодые дружинники с любопытством ждали, что будет дальше. Кроме того, неподалёку стояли князь и Ратибор. Ратибор, небрежно скрестив руки на груди, многозначительно подмигнул Воеводе.

– Во, дурная баба, – озадаченно сказал Воевода, нервно перебросив меч из руки в руку. – Зашибу ведь!

Галдёж ещё больше усилился, на двор повалил народ в предвкушении зрелища. Воевода понял, что отступать некуда.

– Смотри, потом ведь кровью харкать будешь… – предостерёг он самонадеянную девчонку.

Ирджи кивнула, подняла меч и приготовилась к удару. На дворе воцарилась тишина. Все внимательно следили за их поединком.

Старый Воевода не спешил. Ирджи, легко крадучись, как хищное животное на охоте, обходила его, то ускоряя, то замедляя шаг, внимательно изучая противника. Он, с ухмылкой, свысока, наблюдая за ней, как великан за карликом, медленно поворачивался всем корпусом. Наконец ему надоело, и он решил проучить девчонку: надавать ей тумаков по заду и выгнать. Демонстративно развернув меч плашмя, он рванулся к ней. Ирджи отразила удар так, что Воевода, скользнув мечом по её клинку, по инерции подался вперёд и угодил клинком в кадушку с водой, стоявшую рядом на телеге. Кадушка треснула, и Воеводу окатило с головы до ног. В толпе раздались смешки. Воевода на мгновение опешил. Он рассвирепел и развернулся, ища Ирджи. Она была в паре шагов от него, он снова кинулся к ней, пытаясь отлупить. Но его клинок лишь рассёк воздух.

Зрителей поразила её быстрая реакция и отточенные движения. Девчонка уходила от ударов с невероятной лёгкостью и быстротой, изматывая Воеводу и не вступая с ним в прямую схватку. С каждым новым выпадом, Воевода все больше терял самообладание. Тогда Ирджи, молнией взметнувшись на крыльцо, запрыгнула на перила, подтянулась и оказалась на козырьке конюшни. Воевода понял, что утратил своё преимущество, теперь она смотрела на него сверху вниз. Он подлетел и с рёвом рубанул ей по ногам. Ирджи подпрыгнула, уходя от удара, и, приземлившись на козырёк крыши, со всего маху ударила Воеводу ногой в лицо. У него потемнело в глазах, и он зашатался. По толпе пронёсся удивлённый гул.

Ирджи мгновенно спрыгнула вниз, тут же выхватила из телеги коромысло и нанесла ему удар сзади под колени. У Воеводы подогнулись ноги, и он, потеряв равновесие, плюхнулся навзничь. Ирджи придавила его коромыслом к земле, зажав один конец под крыльцом, а второй под колесом телеги. Когда он пришёл в себя, понял, что в ловушке. Коромысло зажало его, словно тиски, не давая подняться. Старый Воевода ревел и извивался, пытаясь вырваться из позорных оков, но всё было тщетно. Весь поединок занял не более минуты. Толпа разразилась громким хохотом.

Когда всё было кончено, Ирджи подошла к лавке, на которой лежало оружие для тренировок, выбрала короткий меч с прямым клинком и покрутила его в руке, проверяя баланс.

– На, Малой, держи, – она протянула меч новобранцу, – этот по руке.

Затем подозвала Чона. Пёс, облизываясь и радостно виляя хвостом, поспешил к хозяйке, и они вместе вышли с конного двора. Дворовые бросились вызволять Воеводу. Как только его достали из-под коромысла, он в гневе растолкал дворовых и удалился к себе. В толпе ещё долго и бурно обсуждали произошедшее.

Вернувшись к себе в горницу, Ирджи увидела, что её верхнюю одежду уже почистили и просушили. Она принялась аккуратно складывать свои вещи в мешок.

– Ты уже уходишь?

Ирджи обернулась и увидела на пороге князя.

– Да. Нам с Чоном пора, – кивнула она.

– Я не думал, что тебе так быстро наскучит у нас, – с сожалением ответил он.

– У тебя богатый город, Князь, и люди дружелюбные… – Ирджи пыталась быть вежливой но, заметив ухмылку на его лице, запнулась. – Да… Просто не люблю даром есть чужой хлеб, – ответила она.

– Вот как. Что ж, это можно исправить. Хочешь поступить ко мне на службу?

Ирджи вопросительно посмотрела на него.

– Тебе не хватает людей в поварне или на скотном дворе? – спросила она. – Я не умею ни стряпать, ни пасти гусей, местные девушки справятся с этим гораздо лучше, – добавила Ирджи и продолжила укладывать вещи.

– Обучать младшую дружину, – неожиданно перебил её князь.

– Что? – Ирджи на мгновение опешила, потом усмехнулась, решив, что он шутит.

– Мне нужен человек, который сможет повысить выучку молодых, – пояснил Ярослав.

Ирджи удивлённо уставилась на него.

– Князь, взгляни на меня, ты что-то путаешь, – возразила она.

– Я видел, как ты расправилась с Воеводой. Ты отлично владеешь мечом. Думаю, у тебя может получиться, – настаивал он.

Ирджи прищурилась, изучая его лицо, пытаясь понять, не сошёл ли князь с ума.

– К тому же скоро начнётся сезон дождей, дороги размоет, и купцы перестанут перегонять обозы, чем ты будешь кормиться? – продолжил он.

Ирджи поняла, что князь был настроен вполне серьёзно. Она подошла к окну и посмотрела во двор, где проходили тренировки дружины.

– Ты хочешь, чтоб я обучала твоих людей? – спросила Ирджи, всё ещё пытаясь найти в его словах какой-то подвох.

Князь кивнул. Какое-то время она раздумывала. Сезон дождей действительно был не за горами, начнётся распутица, в это время сложно найти заработок. Поразмыслив, она наконец произнесла:

– Но у меня есть условие.

Князь пожал плечами.

– Воеводу оставь, дружина его уважает.

Князь кивнул.

– По службе я подчиняюсь напрямую только тебе.

Князь опять кивнул.

– Я уйду, когда сама решу.

Князь кивнул в третий раз.

Ирджи замолчала, всё ещё недоверчиво глядя на него.

– Что-то ещё? – спросил он.

– Я буду есть в столовой избе со всеми.

– Почему? – удивился князь. – Неужто наша стряпня тебе не по вкусу?

Ирджи неловко улыбнулась.

– Не люблю пустых разговоров, – ответила она.

– Добро! – согласился Ярослав и, довольный, направился к двери.

– Князь!

Он остановился у дверей.

– Твои люди не одобрят твой выбор, – произнесла Ирджи.

– Думаю, тебя это ничуть не тревожит, – усмехнулся он.

Когда дверь за ним закрылась, Ирджи снова посмотрела в окно на тренирующихся новобранцев. Затем повернулась к собаке.

– Ну что, радуйся, здоровяк, похоже, нас ждёт сытная и тёплая зима.

Чон облизнулся.

– Добрый добрый конь, – приговаривал седовласый кузнец, расчищая копыто княжескому коню по кличке Таш.

Конь дёрнулся вперед.

– А ну не балуй, – проворчал кузнец, сильнее зажав копыто.

– Микульчич, ты не слишком много срезаешь? – обеспокоенно спросил Ярослав. Таш был его любимцем, и князь сам следил за работой старого кузнеца, придерживая коня.

– Ты, Князь, держи крепче, а Микульчич своё дело знает, – ответил тот. – Ну вот, готово.

Ярослав осмотрел копыто и удовлетворительно кивнул. Он взял подкову и сам стал прилаживать её коню.

В кузню влетел разгорячённый Ратибор.

– Князь, это правда? Ты решил поставить девку над дружиной?

– А что тебя удивляет? Ты же видел, как она разделалась с Воеводой, – ответил Ярослав, не отрываясь от своего дела.

– Господи! Открой глаза, это же баба! Она не может заправлять дружиной!

– Почему? – спокойно спросил князь.

– Да потому, что у них ума на это нет… они для другого сделаны! – выпалил Ратибор, выйдя из себя.

– Верно, у тебя большой опыт в этом деле, – ответил князь, подмигнув Микульчичу, тот усмехнулся. – Но позволь всё же мне решать, кого ставить над моей дружиной.

Он кивнул – и Микульчич стал прибивать подкову.

Ратибор понял, что его тон был непозволителен с князем. Тем более что вокруг были дворовые люди.

Он подошёл ближе и сказал более сдержанно:

– Ты хочешь опозорить нас? Все соседи будут презирать нас, когда узнают, что твоей дружиной заправляет баба!

– Соседи будут нас презирать, когда узнают, что нашего Воеводу уложила девчонка, а я оставил его на службе, – подняв на него взгляд, ответил Ярослав.

– Да где это видано, чтоб баба мужиков ратному делу обучала! Да и дружина её не примет, ты хочешь, чтоб поднялся бунт?

– Нет, не хочу. У тебя есть на примете кто получше?

Ратибор возмущенно пожал плечами.

– Да кто угодно, только не баба! – раздражённо выпалил он.

Видя своего друга таким рассвирепевшим, Ярослав отвёл его в сторону.

– Ратибор, – примирительным тоном произнёс он, – ты знаешь, как я ценю твои советы. Но на сей раз решение моё твердо. Воевода опытный, он своё дело знает, но молодняк при нём только дубеет. А этой чужеземке есть чем удивить нас, я это чувствую. Если она сделает из этих доходяг воинов – какая разница, кто она.

Ратибор гневно покачал головой. Ему было что возразить, и он едва сдерживал свои эмоции. Но он очень хорошо знал князя: если Ярослав что-то решил, то отговаривать его было бесполезно.

– Ты совершаешь ошибку… – пытаясь сдержать свой гнев, ответил Ратибор.

– Посмотрим, – возразил князь и вернулся к своему занятию, а Ратибор от безысходности нервно ударил кулаком по деревянной балке и вышел из конюшни.

Согласившись на предложение князя, Ирджи понимала, что теперь быть в ссоре с Воеводой неразумно. Нужно было как-то исправлять положение, и ей ничего не оставалось делать, как идти на примирение с ним.

Воевода был старым опытным воякой из тех, для кого походная жизнь была гораздо привычнее, чем спокойный и размеренный быт. Всю свою молодость он провёл в походах вместе с князем Мстиславом, отцом Ярослава. Поженившись в ранней юности с девицей по имени Ефросинья, они долго не могли родить детей. Может, из-за этого Воевода и проводил так много времени вне дома, скрашивая своё горе в ратных делах и воспитывая молодых людей для княжеской дружины.

Но спустя время Господь сподобил, и Ефросинья родила девочку, а потом ещё и ещё. И, несмотря на то что Воевода очень ждал сынишку, он был счастлив и дочерям. Но счастье его омрачилось смертью жены в последних родах. Воевода больше так и не женился, все три дочери остались на его попечении. Он любил своих дочерей и заботился о них как мог. Выстроил для них большой терем, завёл хозяйство. Куча нянек и бабок в десятки глаз смотрели за тем, как росли его три девчушки, обучая их всяким премудростям. Челядь свою Воевода держал в строгости. Домашние его побаивались. Но дочерям он иногда позволял шалить, а если и ругался на них, это было больше для острастки. Когда дочери подросли, Воевода опять затосковал. Он понимал, что становится стар годами, и его беспокоило, что некому будет позаботиться о дочерях, если с ним что-либо случится. Теперь он всё чаще задумывался о внуках.

Он надеялся, что, выйдя замуж, кто-то из дочек подарит ему мальчонку, тогда уж он оставит службу и всецело займётся его воспитанием. Воевода мечтал, как он первый раз посадит внука на коня, как научит его держать меч и стрелять из лука. И кто знает, может, из него вырастет хорошая смена самому Воеводе, и он также будет служить при князе. Таковы были его мечты. А пока Воевода воспитывал юнцов из княжеской дружины, пытаясь им передать свой опыт. Домой к дочерям наведывался не реже трёх раз в неделю, чтоб навестить их и всполошить заспавшихся дворовых, раздавая им оплеухи.

Жил же Воевода по большей части теперь в большой, основательно выстроенной пятистенной избе, недалеко от княжеских хором, рядом с местом службы.

Разузнав, где располагалась изба Воеводы, Ирджи прошла во двор и, быстро поднявшись по широким ступенькам, постучала в тяжёлую дверь. За дверью послышалось шевеление. Ирджи поморщилась от предвкушения неприятного разговора, глубоко вздохнула, собралась и натянула приветственное выражение на лицо.

Дверь отворил сам Воевода. Он явно был не в духе и не совсем трезвый.

– Что надо! – раздражённо крикнул он.

Увидев её на пороге, он был неприятно удивлён.

– Зачем пришла? – грозно проревел он.

– Поговорить, – спокойно ответила Ирджи.

– Не о чем мне с тобой говорить! – рассвирепев, снова громко рявкнул Воевода.

Ирджи заметила, как вокруг, неподалёку от дома, собираются дворовые люди, с любопытством наблюдая за ними.

– Посмотри на себя – пугало, не то баба, не то мужик. Срам, тьфу. Высечь бы тебя! Убирайся! – ревел Воевода.

Ирджи не нравилось, что их разговор привлекает столько внимания. Воевода не намерен был её впускать, а продолжать разговор на пороге ей не хотелось.

– Ну ты тоже, если честно, на сто чертей похож, – огрызнулась она. – В избу пустишь?

Ирджи твёрдой рукой резко толкнула дверь и вошла. Воевода пошатнулся, чуть не потеряв равновесие, и с возмущением кинулся за ней.

– Что!!! – вскричал он и, в хмельном угаре, стал выхватывать меч из ножен, висевших на стене. – Зарублю!

Ирджи спокойно села за стол. Воевода наконец вытащил меч и, замахнувшись, ударил. Меч глубоко вонзился в стол рядом с ней. На лице Ирджи не дрогнул ни один мускул. Воевода стал нервно дёргать меч, но тот не поддавался. Не сумев выдернуть меч из стола, он, обессиленный и злой, махнул рукой и плюхнулся на лавку.

– Поостынь, – начала Ирджи, глядя на него. – Я мириться с тобой пришла.

Воевода сидел напротив и что-то невнятно мычал.

– Ты сам затеял ссору на конном дворе, что мне оставалось?

– Что тебе от меня нужно? – промычал Воевода.

– Помощь твоя нужна. Ты знаешь своих людей, знаешь, чем они дышат. Дружина уважает тебя.

– Чтоб я под бабой ходил… Да никогда! – лицо Воеводы налилось краской, и он гневно стукнул кулаком по столу.

– Ну почему под бабой, ты как был Воевода, так и будешь. Одно дело будем делать, – спокойно ответила Ирджи.

Воевода прищурился.

– А-а-а, боишься, что тебя мои молодцы на смех поднимут? Правильно боишься, ещё дёгтем измажут да в перьях по двору с голым задом пустят. Курам на смех такая дружина, которой баба верховодит! – рявкнул он.

– Под коромыслом тебе было не до смеха, – прошептала сама себе Ирджи.

– Что ты там бормочешь? – раздражённо переспросил Воевода.

– Ничего, вижу, разговор у нас не ладится. Одно скажу: твой опыт дорогого стоит. Ты сам сказал, не бабское это дело – на войну дружину поднимать. Глупо во мне врага видеть. Ты не торопись, подумай.

Воевода, гневно насупив брови, крикнул:

– Не о чем тут думать! Вон пошла!

Ирджи, видя его непримиримость, встала и направилась к выходу. Около двери она остановилась, догадываясь, что с улицы их подслушивают, повернулась к Воеводе и громко сказала:

– Да вот ещё что.

– Ну чего ещё? – нервно проревел Воевода.

– Поблагодарить хотела, что ты на конном дворе меня не зашиб. Я-то сразу смекнула, что ты пожалеть меня решил, не в полную силу дрался. Не с руки тебе с девкой силой мериться. А народ-то глупый, мужики того не поняли. Вот и выходит, великодушие твоё против тебя же обернулось.

Ирджи открыла дверь и вышла. Воевода ещё долго сидел, глядя ей вслед.

Вечерело, и на дворе стало пустеть. Дружина потянулась в столовую избу вечерять. Челядь засуетилась, бегая по двору с вёдрами, кадушками, ковшами и всякой столовой утварью. В большой избе было людно. Мужики сидели за длинными столами и с аппетитом наворачивали похлёбки, рассказывая друг другу байки и громко гогоча от очередной удачной шутки. В воздухе носился запах щей и свежеиспечённого хлеба.

Воевода сидел во главе стола; по его виду читалось, что настроение у него прескверное. В этом брожении и гомоне дверь в избу открылась, и на пороге появилась Ирджи со своим псом. Разговоры разом стихли. Заметив её, мужики стали переглядываться и шептаться.

Ирджи чувствовала, как её буравят взгляды со всех сторон. Только Воевода продолжал есть, сурово и задумчиво уткнувшись в свою миску. Его толкнули сидевшие рядом. Он поднял глаза и увидел Ирджи. В воздухе повисла пауза. Воевода исподлобья смотрел на неё.

Ирджи спокойно, нисколько не смущаясь под его неодобрительным взглядом, прошла на свободное место. Пёс пристроился около её ног. Все в избе замерли в ожидании, что между ними начнётся стычка. Но неожиданно, нарушив напряжённую атмосферу, Воевода громогласно произнёс:

– Что сидите, мужики, щи простынут! – и вновь принялся за свою похлёбку.

Дружинники с недоумением посмотрели на него. Но, поняв, что свары не будет, постепенно тоже стали возвращаться к еде. По избе снова забегали холопы. Ирджи взглянула на Воеводу, улыбнувшись одними глазами. В ответ он хмуро сдвинул брови и отвернулся.

На следующий день во дворе была построена вся младшая дружина. Ирджи стояла рядом с Воеводой, осматривая молодняк. Вид новобранцев оставлял желать лучшего. В основном все были какими-то нескладными, недокормленными – одним словом, на богатырей совсем не походили.

– Ну вот твоё поле брани. Из этих дармоедов князь хочет воинов сделать, – язвительно сказал Воевода.

Ирджи шла по рядам, разглядывая молодых людей. Воевода следовал за ней, ворча на сотника:

– Не то худо, что худо, а то, что никуда не годится. И где только таких понабрали?

– Какие есть, – ответил сотник Житин, пожимая плечами.

Увидев в рядах Малого, Ирджи остановилась. Малой стыдливо опустил голову. Оценив плачевность положения, она вздохнула.

– Ладно, будет князю дружина, – повернувшись к Воеводе, произнесла она.

Тот язвительно крякнул:

– Хотелось бы на это поглядеть! – и зло подмигнул сотнику.

– Дайте время, – ответила Ирджи.

Во двор конюшни, где должны были проходить тренировки, высыпала куча дворовых и служивых людей. Старшие, опытные ратники с любопытством и сарказмом обсуждали происходящее. Князь с Ратибором тоже стояли тут.

Для тренировок во дворе конюшни по просьбе Ирджи была сделана выгородка из брёвен и жердей. Её нужно было проскакать на полном скаку, вписавшись во все повороты, одновременно разрубая мечом капустные кочаны, насаженные на шесты, установленные вдоль всего пути, которые имитировали врага.

Воевода объяснил новобранцам, что им предстоит сделать, а в конце прибавил:

– У кого останется больше целых кочанов, тот сегодня в ночь у Лядиных ворот в карауле стоит!

По дружине пронёсся недовольный ропот.

– Почему у Лядиных? – тихо спросила Ирджи сотника Житина.

– Там овраг рядом, куда все помои сливают, вонь такая – покойник встанет… – поморщился сотник.

– Ну выходи, кто первый? – рявкнул Воевода на новобранцев.

Никто не решался.

– Пусть сама покажет! – раздался недовольный голос из строя. – А то может, она не знает, с какой стороны и к кобыле-то подходить!