На рассвете

– Ты Ирджи? – спросил он неприятным скрипучим голосом.

Ирджи кивнула.

– Это ты с ними собираешься на Чекмаря идти?

Мужик с презрительным недоверием посмотрел на её отряд. Ирджи оглянулась на молодых дружинников.

– Да нее, – протянула она. – Мы только разведаем. Остальные позже подойдут.

– Ну-ну… – сплюнув, процедил сквозь зубы Бурак и побрёл в чащу.

Ирджи переглянулась с Житиным, и они вместе устремились за этим диким лесным чудищем.

Немного пройдя, они вышли на опушку, где горел небольшой костерок. По всему было видно, что Бурак их дожидался. Он сел на бревно, приглашая их к разговору.

– Чекмаря не так-то просто в лесу сыскать. Он не дурак.

– Кабы легко было, нас бы не позвали, сами изловили, – хмыкнул сотник.

Мужик исподлобья взглянул на Житина.

– У Чекмаря по всему лесу соглядатаи выставлены. И двух шагов не сделаете, как вас заприметят, – сказал Бурак.

Этот мужик угрюмого вида с изуродованным лицом сотнику не нравился.

– Ты не тяни, коли знаешь что, говори, – нервно сказал он.

Ирджи с упрёком глянула на Житина.

– Ишь ты, были и такие, что торопились, да скоро померли, – ответил Бурак недовольно.

Затем повернулся к Ирджи.

– Ерофей сказал, что ты девка толковая. Побашковитее иных будешь, – он кивнул в сторону сотника.

Житин обиделся на эти слова.

– Ты поможешь нам? – осторожно задала вопрос Ирджи.

– Я Ерофею жизнью обязан.

Бурак медлил, изучая её. Ирджи терпеливо ждала.

– Чекмарь прячется за болотом, там старая охотничья сторожка, в ней он и награбленное держит. Но туда вам не дойти, – наконец сказал он.

– Почему? – спросила Ирджи.

– Гать через болото его людьми охраняется.

– Болото можно обойти? – спросил сотник.

– Нет, оно кругом идёт.

– Это что ж, выходит Чекмарь сам себя в западню загнал? – с сомнением прищурившись, спросила Ирджи.

Бурак глянул на неё, уловив недоверие в её голосе.

– Есть одна тропа через болото. Про неё только Чекмарь да я знаю.

– Откуда? – спросила Ирджи.

– Сам для него прокладывал… – зло сквозь зубы процедил Бурак.

– Как её найти? – встрепенулся сотник.

– Без меня не отыщете. Я до неё доведу, а дальше сами.

Ирджи переглянулась с сотником. Тот недоверчиво покачал головой.

– Идёт, – согласилась она и, встав, пошла к отряду.

Велела всем спешиться и оставить лошадей на опушке.

– Что ты делаешь? – прошептал Житин, подойдя к ней. – Уверена, что это не западня? Заведёт чертов бес в болото или, чего хуже, в лапы к Чекмарю… – негодовал он.

– Не думаю, – ответила Ирджи, привязывая коня. – Видел его шрам?

– Ну и что?

– Никакой это не медведь. Шрам рубленый – от топора. Похоже, Чекмарь от Бурака избавиться хотел, чтоб про тропу больше никто не узнал. По ней он уйти думает, когда время придёт, чтоб со своей шайкой награбленным не делиться.

Лес, в который они углубились, был тёмный и труднопроходимый, то и дело на их пути появлялись топкие болота. Бурак вёл их, внимательно вглядываясь в чащу, по приметам, видным только ему одному. Деревья росли плотными рядами. Их кроны закрывали небо так, что солнечный свет едва проходил сквозь листву. Молодая поросль цеплялась и хлестала по щекам пробирающихся сквозь чащу людей.

– Что мы здесь делаем? Нет тут никого… – тихо шёпотом ворчал Малой, отбиваясь от назойливых комаров. – Небось Ратибор уже всех разбойников переловил, а мы тут по бурелому да болотам бродим. Ещё и лошадей зачем-то на опушке оставили. Э-эх, надо было с Ратибором идти.

– Дурак ты, Малой, сразу видно, что зелёный, – ответил ему сотник, осторожно ступая по болотистым кочкам. – Всё верно она делает. Мы уже два поста их прошли незамеченными.

Малой удивлённо уставился на Житина, он не думал, что они уже напали на след разбойников, тем более не ожидал, что они обошли их караул.

– Разбойникам этот лес как дом родной, каждый кустик знают, любой камешек не на месте спугнуть их может. С лошадьми незаметными не остались бы, – объяснил ему сотник.

Вдруг Бурак резко остановился.

– В чём дело? – спросила Ирджи.

Тот указал куда-то вперёд. Ирджи пригляделась и подозвала одного из дружинников.

– Акимка, что видишь? – спросила Ирджи, указывая на примятый мох и поломанные кустарники.

Молодой следопыт внимательно осмотрел местность.

– Недавно тут отряд прошёл. Кто на лошадях, кто пешим. Числом – десятка четыре. Шли на легке.

Ирджи кивнула.

– Всё верно. Видать, к нашему Ратибору на встречу спешили.

– Так может, нам вернуться, раз они ушли, да Ратибору помочь? – предложил Житин.

Ирджи отрицательно покачала головой.

– Ушли, да не все. По слухам, в банде людей раза в два больше. Да и неизвестно, с ними ли Чекмарь. Если соглядатай известил его о ловушке, которую Ратибор уготовил, то вряд ли Чекмарь сам пойдёт на дело.

– Может, Ратибору помощь нужна будет, – засомневался сотник.

– Ратибор воин опытный, сам справится, – ответила Ирджи.

– А ну как не справится?

– Тем паче, если Ратибор упустит их, они обратно в своё логово вернутся. Мы их там поджидать будем.

– Идём дальше? – спросил Бурак.

Ирджи кивнула. Бурак повёл их дальше. Вскоре запахло болотной гнилью. Люди стали скользить и проваливаться, увязая по щиколотку в тёмной вонючей жиже. Пройдя вёрсты две, Бурак снова остановился.

– Мы уже близко. Гать слева от нас осталась, там у Чекмаря дозоры стоят. А вам вон на ту сосну путь держать надобно, – указал он. – За ней тропа. Там на ольшанике я отметины оставил. Ступайте по ним, прямо к сторожке выйдете.

– Спасибо тебе, Бурак, – ответила Ирджи.

– Чего уж там, – кивнул он.

– Всем двигаться тихо, чтоб ни одного кулика не спугнуть, – приказала Ирджи.

Отряд двинулся к тропе. Дойдя до болота, Ирджи остановилась. Над болотом стоял густой туман.

– Чёрт! Завёл нас леший! В таком тумане и ног-то не видно, как тут отметины разглядишь… – выругался Житин.

– Ничего, сотник, и по заячьему следу доходят до медвежьей берлоги, – сказала, вглядываясь в туман, Ирджи. – Нам туда.

Она уверенно двинулась вглубь болота и пропала в тумане.

– Туда… Куда туда? – снова проворчал сотник, пытаясь хоть что-нибудь увидеть.

Неожиданно в его грудь упёрлось что-то твёрдое. Это была длинная жердь.

– Держи. Ступай за мной след в след и остальным передай, – негромко раздался голос Ирджи из тумана.

Возница ехал по ухабистой дороге, напряжённо озираясь по сторонам, нервно вцепившись в поводья. Лошадь переступала медленно, тяжело таща гружёную телегу. Дорога проходила через густой лес. Сосны-великаны стояли, покачивая игольчатыми верхушками. Слышно было, как где-то стучит дятел, выискивая добычу в древесной коре. То там, то здесь от ветра потрескивали стволы деревьев.

Возница ехал, прислушиваясь к случайным шорохам. Но всё было спокойно, и ничто не нарушало осеннего умиротворения. Только одно колесо от телеги жалобно поскрипывало на кочках. Это сильно раздражало возницу, он хотел остановиться, чтоб смазать колесо, но, оглядев телегу, с досадой заметил, что ведёрка с дёгтем нет, хотя помнил, как сам его хотел приладить к телеге. Похоже, оно так и осталось стоять на княжеском дворе. Возница досадно цокнул языком.

Лошадь, услышав этот звук, прибавила шаг, и телега выкатилась на опушку. Возница вздохнул с облегчением: место было открытое, дорога шла прямо и просматривалась довольно далеко. Вокруг не было ни души. Если шайка Чекмаря и поджидала его где-то, явно не в этом месте. И хотя возница знал, что за ним по пятам идёт Ратибор с дружиной, но всё же придержал поводья. Ему не хотелось спешить, эта часть дороги казалась безопасной, и лошадь пошла медленнее.

Он уже проехал половину опушки, как неожиданно телега с треском дёрнулась и остановилась. Возница недовольно прикрикнул на кобылу. Та напряглась, пытаясь сдвинуть телегу с места, но тщетно. Заподозрив неладное, возница свесился с телеги, осматривая колёса. На заднем колесе вылетела чека, и оно, едва не соскочив с оси, перекосилось. Бурча себе под нос ругательства, мужик слез с телеги и присел около застрявшего колеса, почёсывая затылок.

Издалека, со стороны леса, откуда он выезжал на опушку, послышалось конское ржание. Мужик повернулся на звук, ожидая увидеть отряд Ратибора. Но он ошибся.

Ирджи тихо подозвала сотника. Он осторожно подполз к ней.

– Вот они, голубчики, – прошептал сотник, разглядев за деревьями разбойничий лагерь.

Под ельником виднелись очертания старой небольшой охотничьей сторожки. Неподалёку от неё паслось несколько лошадей. Разбойники бродили по лагерю, занимаясь обыденными делами.

– Что будем делать?

– Вон видишь сторожка. Надо проверить, там ли их главарь. Я с Малым туда проберусь. А ты с дружиной остальных на себя возьми.

– Погоди, на их стороне перевес, их больше нашего, – запротестовал сотник.

– Десятка три, – прикинула Ирджи. – Остальные на дело к Ратибору пошли. По трое на каждого, не так уж и много, – возразила она. – Тем более они нас не ждут, сделаем всё тихо и быстро. В первую очередь этих. – Ирджи указала на пятерых здоровяков, сидевших у костра перед сторожкой. По их виду и одежде можно было определить, что они были из служивых людей, а значит, имели боевой опыт.

– Там около лошадей ещё трое, – сказала она.

Сотник заметил ещё троих мужиков, вооружённых мечами и топорами.

– Потом вон те, – Ирджи указала на небольшую группу разбойников, находящуюся возле одного из шалашей и представлявших из себя разношёрстную публику. У некоторых были при себе кистени, ножи и булавы.

– Остальные не так опасны, – сказала она, повернувшись к сотнику.

Житину всё это не нравилось, но делать было нечего.

– Мы пошли. Жди, я дам знак, – прошептала она и кивнула Малому.

Вдвоём они осторожно пробрались к сторожке и прислушались…

– Не зачистил ли ты с грабежами? – спросил коренастый мужик, одетый в крестьянский армяк. – Затаиться бы тебе, Чекмарь. Не боишься?

– Чего мне бояться? – хмыкнул Чекмарь. – В лес они за мной не сунутся. А мужики дело своё хорошо знают. Натаскались, без меня уже управляются.

– А коли сунуться? Давно уж тебя посадские люди изловить хотят. И князь два раза отряд за тобой снаряжал. Вот и сейчас чужую дружину прислал.

– А коли сунуться, так у меня дозорные на каждом шагу расставлены, мужики знать дадут.

– Ох, зря ты простых людей грабить начал, кабы только купчишек да толстосумов, в том нет беды. Народ только благодарен будет. А теперь не знаешь, от кого нож в спину прилетит.

– Да что ты закудахтал, как баба. Не боись.

– Не боись… – пробурчал мужик. – Не надо было Ерофея трогать, его местный народ уважает, а ты обоз его разорил и хату подпалил.

– С Ерофеем у меня свои счёты.

– Знаю я эти счёты, на жинку его глаз положил, чёрт срамной… – пробубнил про себя мужик.

Чекмарь встал и потянулся.

– Но-но, твоё дело об обозах сообщать да за князевой дружиной приглядывать. Я сам решу, когда уходить. Погуляю ещё до полной коробочки, – он похлопал по лубяному коробу, в котором хранилось награбленное. – А потом разбежимся в разные стороны.

– Только ты уж меня не забудь, – посетовал его собеседник.

– Не забуду, не забуду. Свою долю получишь.

Убедившись, что главарь в сторожке, Ирджи дала сигнал к началу атаки. Сотник с дружиной быстро и тихо уложили всех пятерых, сидевших у костра мужиков, выпустив по ним стрелы. Ирджи с Малым быстро прошли к домику и юркнули внутрь. Завязалась драка. Низкорослого Ирджи уложила сразу, ударив его мечом наотмашь. Чекмарь выхватил топор и с рёвом кинулся на неё.

– Малой, в углу! – крикнула Ирджи.

Малой только сейчас в темноте разглядел, как в углу на лавке кто-то зашевелился. Это был огромный детина, который спал, накрывшись зипуном. Звуки борьбы разбудили его, и он, откинув зипун, рванулся на Малого с бешеными глазами. Тот растерялся и попятился назад. Громила замахнулся и ударил дубиной. У Малого сработали инстинкты, долго прививаемые на тренировках. Отскочив в сторону, он полоснул громилу по спине. Тот выгнулся и завыл от боли. Это его ещё больше разъярило. Схватив со стола глиняный горшок, он запустил в Малого. Тот успел уклониться и, в свою очередь, нанёс удар. Удар пришёлся в плечо. Громила схватился за дубину, размахнувшись, нанёс сокрушительный удар, от которого у Малого точно вышибло бы дух, если бы он вовремя не присел. Дубина разнесла дверной косяк, Малой, больше от испуга, резким движением сделал выпад и, навалившись всем весом, проткнул противника насквозь. Тот застыл, схватившись за рукоять меча, торчащего у него из живота. Он удивлённо посмотрел на Малого, немного покачавшись, обмяк и свалился, сражённый наповал.

Малой сидел на полу, тяжело дыша и не веря, что всё кончилось. Он посмотрел на свои руки – они дрожали. Малой сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. Немного отдышавшись, он подполз к громиле, чтобы вытащить из его тела свой меч.

Тем временем Ирджи схватилась с Чекмарем. Тот, размахивая топором, пытался достать до неё. Она двигалась быстро, уворачиваясь от его ударов. Чекмарь, запыхавшись и потеряв терпение, с силой запустил топор в Ирджи. Она отскочила, и топор глубоко воткнулся в стену. Противник был обезоружен, и теперь Ирджи не составило труда обезвредить его. Она метнула нож, угодив ему в ногу. Чекмарь скорчился от боли, схватившись за бедро, и, повернувшись, захромал к выходу. Она, подскочив, толкнула его ногой в спину, и тот, зацепившись за порог, плюхнулся лицом вниз. Ирджи крикнула Малому, и они вместе скрутили Чекмаря.

На поляне тоже уже всё было кончено. Разбойники даже не успели ничего понять. Отряд во главе с сотником обезвредил ещё шестнадцать человек, остальные были взяты в плен и стояли связанные.

Житин вошёл в сторожку и осмотрел её. Увидев распростёртого на полу громилу, он пнул его ногой.

– Ирджи, это ты его приложила? – спросил он.

– Нет, это Малой отличился, – ответила она. Сотник смерил глазами Малого и недоверчиво крякнул.

– А ты ничего, – сказала Ирджи, пока они с Малым затягивали покрепче узлы на Чекмаре, – не растерялся, завалил такого громилу.

Малой зарделся от её похвалы.

После того как Чекмарь был обезврежен, Ирджи с сотником пошли осматривать разбойничий лагерь. Небольшие землянки, кое-как поставленные шалаши, походная кухня – судя по всему, численность шайки Чекмаря могла доходить до семидесяти, а то и ста человек. Внимание Ирджи привлекла небольшая, но добротно сделанная походная кузница. Подойдя к ней, она увидела несколько выкованных на ней клинков. Рассмотрела их и подержала в руках.

– А ну-ка пойдём, – сказала она сотнику и пошла к пленным.

Внимательно оглядев связанных разбойников, Ирджи подошла к одному из них. Это был человек средних лет с натруженными мозолистыми руками и очень загорелым лицом.

– Ты кузнец? – спросила она.

Тот настороженно смотрел на неё.

– Ну не робей, – посоветовал ему Житин.

– А мы не из робких, – вызывающе ответил Кузнец.

– Твоя работа? – Ирджи указала на клинок.

– Моя, – ответил Кузнец.

– Умело, – похвалила она.

Кузнец немного воодушевился.

– Как звать-то тебя? – спросила она.

– Так это кто как: кому-то я вор да разбойник, а кому-то Кузнец-мастер! – дерзко съязвил он.

Ирджи пристально посмотрела на него.

– А чего ж ты, Кузнец-мастер, лиходеям да душегубам служишь? Неужто на доброе дело не сгодилось ремесло твоё? – спросила она.

Кузнец, смутившись, опустил голову.

Возвращаясь из леса, отряд Ирджи вышел на дорогу. Пройдя несколько вёрст по ней, они увидели дружину Ратибора.

Житин поспешил к нему.

Ратибор осматривал разграбленный обоз. Увидев Житина, досадно произнёс:

– Не успели мы. Они как черти налетели. Возницу сразу убили. Часть обоза унесли. Мы только нескольких человек и успели положить. Остальные в лесу скрылись. Мои люди кинулись за ними, а там засада. Троих наших убили, ещё семерых ранили.

Сотник, увидев, как в телегу кладут убитых дружинников, снял шапку.

– Эх, людей жалко, поспешил ты, Ратибор.

– Да задним умом-то все крепки. Где теперь искать этого Чекмаря? Затаится ведь, гадина, – нервно ответил Ратибор.

– Чего ж его искать, нашли уж, – сотник кивнул в сторону своего отряда, подходившего к ним. – Вон, в зипуне на лошади скрученный лежит. И коробочка его полнёхонька тут же. – Он указал на телегу, в которой находился большой лубяной короб с награбленным добром.

Ратибор недоверчиво глянул на сотника. Затем подошёл к Чекмарю, перекинутому через седло лицом вниз, схватил за чуб и поднял его голову. Тот бешено сверкал глазами и мычал что-то, во рту у него был кляп. Ратибор выругался.

За телегой шли связанные разбойники. Ратибор прошёлся, вглядываясь в их лица. Потом встретился взглядом с Ирджи. Угрюмо насупившись, он развернулся и молча пошёл к своей дружине.

По возвращении в Велицк, все трое предстали перед князем. Ему уже доложили об успешной поимке разбойника.

– Наслышан, наслышан о ваших подвигах! – князь радостно вышел навстречу. Он крепко обнял Ратибора, приветливо кивнул стоящему рядом Житину и Ирджи.

– Князь урманский не поскупился на благодарность! Ну, как всё прошло?

Ему хотелось узнать все подробности похода. Но Ратибор стоял молча, насупившись. Ярослав с нетерпением ждал рассказа, переводя взгляд с одного на другого.

– Э-э, мы решили действовать по старинке, – начал за него Житин. – Послали обоз с добром, который должен был выманить разбойников из их берлоги…

Сотник посмотрел на Ратибора. Тот, отвернувшись, продолжал молчать. Повисла пауза. Князь ждал.

– А Чекмарь… – Житин растерялся.

– Ратибор велел нам разделиться, – перебила его Ирджи. – Пока он со своей дружиной отвлекал большую часть разбойников, нам с сотником удалось выследить, где прячется сам Чекмарь. Взять его было нетрудно.

Услышав её слова, Ратибор и сотник переглянулись.

Князь довольно похлопал Ратибора по плечу.

– Умно! Я знал, кому такое непростое дело доверить. Не уронили чести. Доказали, что дружина моя не только молвой славится, но и делом ратным. Как молодые? Поспевали за тобой? – снова обратился он к Ратибору.

Но Ратибор так и продолжал молчать. Князь решил, что он печалится по погибшим.

– Знаю, ты людей своих потерял, – произнёс он с сочувствием.

– Я распоряжусь, об их семьях позаботятся. А теперь ступайте, отдохните с дороги.

Ратибор кивнул и вышел с сотником. Ирджи задержалась у дверей.

– Князь, просьба у меня к тебе, – сказала она.

Князь пожал плечами.

– Проси чего хочешь, – он был в хорошем расположении духа.

– Кузнец тут один есть, ты бы взял его к себе. По всему видно, рука у него искусная. Ремесло своё на совесть знает.

– Кто таков, откуда?

Ирджи замялась.

– С разбойниками съякшался. В деревне кузня его сгорела, поправить дела не получилось, вот к ним и подался.

Князь нахмурился.

– Ирджи, я не покрываю воров да убийц, – сурово ответил он.

– Знаю.

– Зачем же тогда просишь?

– Не грабил он, ремеслом своим у разбойников промышлял, на похлёбку зарабатывал. Жаль будет, если с ним его уменье сгинет.

Князь задумался.

– Позови его.

Ирджи крикнула Кузнеца. Тот вошёл, испуганно озираясь по сторонам.

– Ирджи говорит, что ты мастер искусный. Дело своё хорошо знаешь, – начал князь.

– Так и есть, – ответил Кузнец, переминаясь с ноги на ногу.

– Зачем же к разбойникам подался?

Кузнец сконфузился.

– Так ведь, нужда заставит, и чёрту служить будешь. Кузня-то моя сгорела, а хозяин велел в яму посадить за долги.

– Чёрту, говоришь… – князь подошёл, внимательно его разглядывая. – Мне служить будешь? Коли мастер ты хороший, положу тебе жалование, будешь на моей кузне работать, с другими мужиками. Только смотри, глаз с тебя не спущу, забалуешь – накажу сурово.

Кузнец воодушевился.

– Отчего ж, и послужу. Ты, Князь, не пожалеешь.

Князь ещё какое-то время смотрел на него, потом кивнул.

– Ирджи, проводи его в кузницу.

Кузнец, кланяясь и бубня благодарности, попятился назад.

На кузне мужики приняли Кузнеца радушно, Микульчич показал ему его место и познакомил с подмастерьями.

Когда Ирджи уходила, Кузнец дёрнул Микульчича за рукав:

– Слышь, а правду говорят, что у вас девка дружиной заправляет? – спросил он, глядя вслед удаляющейся Ирджи.

– Правда. Слухи ходят, будто она княжеского сына от смерти спасла, – ответил тот.

– Ну дела… – хмыкнул Кузнец. – Чего только на белом свете не делается.

Вечером торговая площадь затихала. Купцы закрывали лавочки, отправляясь к своим домочадцам и семейным хлопотам. Гости, приехавшие на торжище, тоже расходились по постоялым дворам, а кое-кто так и оставался спать на телегах, охраняя своё добро. Город постепенно успокаивался.

За городскими стенами на реке рыбаки расставляли сети, то и дело перекрикивались, ругаясь друг на друга. Одни сидели в лодках, борясь с сильным течением, а другие ходили вдоль берега и следили, чтобы сети были хорошо расправлены. Река здесь раздваивалась на два рукава. Один, видимо старое русло, превратившись в неширокую речку, протекал через весь город. Второй же, сделав небольшой изгиб и, набирая силу течения, бурным потоком нёсся мимо крепостных стен, служа городу естественной защитой.

Ирджи сидела тут же на берегу реки, задумчиво наблюдая за рыбаками. Рядом Чон упоенно с аппетитом уплетал пойманную рыбу.

– Должен признать, я просчитался с Чекмарем, – Ирджи оглянулась на голос и увидела Ратибора.

Он стоял неподалёку, прислонившись к осине, и тоже наблюдал за рыбаками – или делал вид, что наблюдал.

– Ты довольно сообразительна и неплохо владеешь мечом для девчонки, – нехотя признал он. – И даже порой дело говоришь. Да и князь расположен к тебе, – он ждал реакции от неё, но Ирджи молча продолжала смотреть на реку. – И всё же я думаю, бабе не место в дружине, – угрюмо закончил он.

Ирджи вздохнула, медленно встала и подошла к нему.

– Ратибор, ты славный воин и к тому же верный друг князю, – сказала она.

Тот из-под нахмуренных бровей взглянул на неё.

– Пока я служу князю, нам враждовать с тобой ни к чему, – продолжила она.

Ратибор промолчал.

– Идём, Чон! – крикнув псу, Ирджи развернулась и пошла вверх по тропинке.

Чон схватил остатки рыбы и засеменил вслед за своей хозяйкой.

Ратибор ещё немного постоял, глядя на реку, размышляя над её словами, и побрёл обратно.

После поимки Чекмаря разбойники, оставшиеся без своего главаря, постепенно рассеялись. Вероятно, кто-то подался в бега, а кто-то вернулся к прежней мирной жизни. Изредка в лесу ещё случались небольшие происшествия – грабили одиноких путников. Но через какое-то время грабежи и налёты на купеческие обозы и вовсе прекратились. Ну а слухи о воинской доблести дружины Велицка стали разноситься по всей округе. Князь был доволен. Да и Ратибор теперь стал относиться к Ирджи более терпимо. Казалось, в его поведении стало меньше презрения, хотя ему по-прежнему совсем не нравилось её присутствие в дружине.