- -
- 100%
- +
– Ну не обижайся, Белянка. Сегодня не могу.
– Кто она вообще такая, чтоб вам указывать? – обиженно заверещала Белянка.
– Князь её над нами поставил. Коль Ирджи узнает, что я с ворот ушёл, из дружины погонит, – Акимка снова придвинул девушку к себе.
– А знаешь, что у нас про неё говорят? – заговорщически произнесла Белянка. – И не девка она вовсе, а ведьма. В храм никогда не захаживает.
– Так она не нашей веры, – ответил Акимка.
– Ага, а знаешь, отчего она с бабами в баню не ходит?
Он пожал плечами. Болтовня Белянки его забавляла – пока она была увлечена этими сплетнями, он мог безнаказанно поглаживать девушку сзади чуть пониже талии.
– Люди поговаривают, будто она с самим чёртом водится и что у неё под одёжой хвост бесовской, его-то она и прячет под мужицкими портками.
– Ну уж, это ты брось. Ирджи может и чудная, но не ведьма, – ответил Акимка. – Любите вы, девки, языками чесать, – улыбнулся он и ещё сильнее прижал Белянку к себе.
– А чего это ты её защищаешь! – опомнилась девушка и шлёпнула его по рукам.
– Ох и бесстыдник ты, Акимка! Вот нажалуюсь батюшке на тебя, так и без Ирджи из дружины вылетишь.
Акимка закусил губу. Отец Белянки был купцом средней руки, но при желании мог устроить ему неспокойную жизнь.
– Ну ладно, Белянка, – повинился он. – Ну хочешь, я завтра тебя на торг сведу, присмотришь себе гостинец какой?
Девушка отошла и горделиво вскинула головку.
– Завтра я не могу.
– Почему?
– Мы с подружками сговорились гадать в старой сторожке возле леса.
– На что гадать будешь?
– Тебе какое дело? Может, на желание, а может, и на суженого, ещё не решила, – сказала она, немного задержавшись на пороге, натягивая платок на голову.
Акимка видел, что Белянка медлит нарочно. Он подошёл к ней и шепнул на ухо:
– А ты не испужаешься, коли завтра в сторожке вместо суженого леший покажется? – и звонко чмокнул её в щёку.
– Дурак! – взвизгнула Белянка, зардевшись, и выбежала из сарая.
Акимка глядел ей вслед, довольно посмеиваясь.
Ратибор тоже был занят делами по службе, но другого рода. Он шёл к боярину Кряжину с поручением от князя. Он недолюбливал Кряжина. Тот был циничен, жаден и вызывал у Ратибора чувство отвращения, но он был одним из самых родовитых и зажиточных бояр, населявших Велицк. Его слово имело вес, поэтому князь вынужден был с ним считаться.
Путь Ратибора проходил по улице, на которой располагались боярские подворья. Зажиточные, богатые терема на высоких подклетах, с деревянной резьбой словно пытались перекричать друг друга своей наружностью и отделкой.
Подходя к нужному двору, Ратибор услышал чей-то спор.
– Негоже тебе, боярин, супротив своего слова идти. Ты с Силаем на другую цену сговорился, – послышался женский голос из-за ворот.
– Так-то с Силаем. Где он сам? – ответил насмешливо Кряжин.
– Хворает он.
– Ты как хочешь, а больше цену я не дам, – резко сказал Кряжин.
– Ты же знаешь, с таким прибытком мы и до зимы не дотянем. На торге товар мой ты за три цены продашь, – уговаривала женщина.
– Может, продам, а может, и нет – это уж моё дело. А коль не хочешь, так поди со двора! – раздражаясь, ответил Кряжин.
Ратибор вошёл во двор и чуть не наткнулся на гружённую телегу.
– Эй, осторожнее, зашибёшь! – крикнул он вознице.
С телеги на него глянула молодая красивая женщина. Она резко ударила кнутом кобылу, и та засеменила со двора.
Ратибор проводил её взглядом.
Кряжин, завидев Ратибора на своём дворе, поспешил к нему навстречу.
– Добро пожаловать, дорогому гостю! – залебезил перед ним Кряжин. – Неужто я князю понадобился?
– Понадобился, – сухо ответил Ратибор. – Кто это? – спросил он Кряжина, глядя вслед удаляющейся телеге.
– Да так. Баба одна, в цене не сошлись, – равнодушно ответил Кряжин.
– Так что же нужно князю от боярина Кряжина? – он взял Ратибора под локоть и приглашающим жестом повёл его в свой терем.
Ратибор поморщился, высвобождая руку.
– Я ненадолго, – он остановился у крыльца. – От посадских людей жалобы до князя дошли, будто ростовщики удила закусили, в три шкуры дерут.
Кряжин сделал озабоченное лицо.
– Не порядок, коли такое бесчинство творят, – покачал он головой.
Ратибор сурово посмотрел на него.
– Ну так, а может, это наговоры? Может, не хотят посадские долги взад вертать, вот и жалуются князю? – льстиво улыбаясь, ответил Кряжин.
Ратибор нахмурился. Этот человек был ему неприятен.
– Известно князю, что от некоторых ростовщиков ты свою выгоду имеешь, – сказал он.
Кряжин вскинул брови вверх.
– Так вот, ты уж постарайся, чтоб князю не пришлось самому в это дело лезть, а то ведь он тоже может три шкуры снять. Да только эти шкуры тебе дороже обойдутся, – сурово сказал Ратибор.
Кряжин так и застыл на этих словах. Увидев его реакцию, Ратибор остался доволен.
– Ну бывай, – сказал он и пошёл прочь со двора.
Глава VIII. Кочевники.
На следующий день князь вместе со священником был на холме неподалёку от храма. Отец Даниил уговаривал его поставить на этом месте мельницу.
– Вот ты удумал, отец Даниил! Разве мало в посаде мельниц? – Ярослав ходил, осматривая место.
– Неудобно, далеко муку возить. На одних подводах разорение. А тут и мне сподручней, и городским ближе. Да и торг в двух шагах, – ответил священник.
Князь обошёл холм и взглянул вниз. Отсюда открывался великолепный вид на город. Дорога от храма спускалась змейкой и рассыпалась на множество ниточек, расползающихся по городским улочкам. Место было хорошее, отсюда действительно было удобно вывозить муку и на торговую площадь, и к княжеским амбарам, и для нужд горожан.
– Так и быть, людей выделю и лес дам. Только кормовые мастеровым ты уж сам, отец Даниил, определи, – сказал князь.
– Коли сладится, не обижу, – ответил священник.
– Сладится, Федул плотник толковый, – Ярослав ещё раз оглядел холм. – Не слишком близко к храму?
– Самое то! Место ветреное, подходящее, – возразил священник.
– Ну добро, как скажешь, поставим тебе мельницу.
Священник удовлетворенно закивал. Неожиданно их кто-то окликнул.
Князь обернулся на окрик и увидел приближающихся к ним Ратибора и Ирджи.
Поднявшись на холм, Ратибор подошёл к князю.
– Князь, там тебя кочевники дожидаются с посланием от Тегеррэя, – сказал он.
Услышав слова Ратибора, священник рассвирепел.
– Этот Тегеррэй столько крови у нас попил, степи жёг, скотину уводил. Людей твоих сколько загубил! Прикажи бросить в острог посланников его.
– Отец Даниил, погоди, – остановил его Ратибор. – Князь, хорошо бы узнать, с чем они пришли.
– Не о чем нам разговаривать с этими варварами! – раздражённо произнёс священник.
– Степной народ, может, и варвары, но воины искусные. Детей своих с рождения в седло сажают. И в стрельбе из лука нет им равных, – задумчиво произнесла Ирджи, разглядывая издалека толпу кочевников, ожидающих во дворе.
Услышав её слова, князь тоже взглянул на посланников.
– По мне, так лучше таких в друзьях держать, нежели во врагах, – продолжила она негромко.
Священник с негодованием бросил гневный взгляд на Ирджи.
– Да неужто теперь девка безродная великокняжьим мужам советы раздаёт? – вспылил он.
Ирджи взглянула на него исподлобья, но промолчала.
Князь повернулся к священнику:
– Отец Даниил, раз сами пришли, значит, нужно им что-то от нас.
Князь кивнул Ратибору:
– А ну-ка, пойдём потолкуем с ними.
И они направились к кочевникам.
Во дворе его встретили несколько человек. Это были мужчины невысокого роста, поджарые, одетые в разноцветные длинные одежды. Они поприветствовали князя поклоном.
– Тегеррэй шлёт поклон тебе, Князь. И надеется, что боги благословят тебя и твоё потомство.
– Благодарю. Здоров ли Тегеррэй? Здоровы ли жёны и дети его? – ответил Ярослав.
– Боги милостивы, все здоровы.
После положенных взаимных приветствий князь сразу перешёл к делу:
– С чем пожаловали?
Из толпы кочевников выступил человек преклонного возраста в длинном тёмно-синем, богато расшитом халате, указывающем на его высокий статус. На голове у него была шапка с отделкой из лисьего меха.
– Великий Тегеррэй говорит: мы долгое время были врагами, много бед принесли нашим народам. Негоже соседям постоянно враждовать, – начал он с сильным акцентом.
– Мудрые слова, – ответил князь.
– Сейчас у него подрастают дети, он хочет для них другой судьбы. Ещё твой отец, князь Мстислав, предлагал заключить договор о перемирии. И теперь Тегеррэй просит тебя: позволь его народу селиться на твоих северных землях. Что тебе от этих земель? Там только голые степи, не пригодные для пашни, и людьми почти не заселены.
– А ему какой прок с них? – поинтересовался князь.
– Э, Князь, мы степной народ, степь для нас – дом родной…
– Ишь чего захотели, – шепнул Ратибор. – Обживутся, свои порядки наведут, их потом оттуда никакими тумаками не выдавить.
– Подожди, – остановил его князь.
Он внимательно посмотрел на посланника:
– То, что ты говоришь – верно. Земли там не пригодны для пашни. И народ там живёт малочисленный. Однако же и тот народ подати в нашу казну платит. А значит, долг наш – защищать и народ тот, и землю их от врагов и разорения.
Кочевник прищурился, пытаясь понять, что у князя на уме.
– Люди Тегеррэя долгое время бесчинствовали в тех краях и много бед и разрушений принесли. Так какая выгода нам пускать на те земли недругов наших, от коих казна наша немалые убытки терпит? – продолжил князь.
Кочевник нахмурился. К нему подошли его люди и стали что-то нашёптывать.
– Великий Тегеррэй не желает вражды между нашими народами. Он не причастен к тому, о чём ты говоришь.
– Вот оно как, – пришла очередь князя хмуриться.
– Но, быть может, это кто-то из его подданных, без ведома Великого Хана, нарушил твой покой и заходил в пределы твои, Князь, – поспешил оправдаться кочевник, видя недовольство Ярослава. – В таком случае Великий Тегеррэй велит наказать изменников, а в знак примирения он велит своим людям выплатить урок за разорённые ими сёла и вернуть всех пленников, – продолжил кочевник, сделав смиренное лицо.
Князь задумался на какое-то время.
– Передайте Тегеррэю: если его народ встанет в дружину под начало наше, будет служить верой и правдой, наши границы охранять как свои, позволю селиться на северных землях, – ответил он посланнику.
– Князь, опомнись! – опешил священник. – Сам на нашу землю безбожников пускаешь!
– Ты печёшься о душах людей, отец Даниил, а мне о жизни их заботиться надобно. Если не договоримся с Тегеррэем сейчас, всё равно он эти земли в покое не оставит. Сколько ещё людей от его набегов пострадает! А коли заселит земли и мирно жить будет, то от других кочевников более не будем лишений у этих границ терпеть.
Пока между князем и священником шёл этот диалог, послы Тегеррэя тоже совещались между собой. Наконец один из них вышел и сказал:
– Мы передадим твоё условие Великому Тегеррэю. А пока прими от него подарок в знак уважения и добрососедства, – кочевник указал на загон для лошадей.
Там стоял великолепный вороной жеребец – чёрная как смоль грива, мускулистое телосложение, длинная, красиво изогнутая шея, высокая холка, сильная спина, горделиво посаженная голова. Поистине это было великолепное зрелище. Конь нетерпеливо бил ногой, раздувая ноздри.
Князь, очарованный скакуном, шагнул к жеребцу.
– Осторожно, Князь, конь не объезженный, – шепнул ему Воевода.
Ярослав только сейчас заметил, что на жеребце не было даже уздечки. Он посмотрел на кочевников.
– Ты будешь первым его хозяином, Князь, – хитро прищурясь, сказал переговорщик.
– Князь, дай мне! – взмолился Ратибор, с азартом глядя на скакуна.
Ярослав кивнул.
Ратибор взял верёвку у конюха, сделал на ней петлю и стал подходить к жеребцу. Конь храпел и злился, не желая его подпускать к себе. Ратибор пытался накинуть на него петлю, но никак не выходило – жеребец убегал и лягался. Ратибор раздражался, животное это чувствовало. Все с напряжением следили за происходящим.
– Не то он делает, Князь, – тихо сказала Ирджи. – Неспроста тебе такой подарок Тегеррэй преподнёс.
Князь посмотрел на кочевников – они перешёптывались между собой. Ратибор сделал ещё одну попытку. Он подошёл ближе и набросил петлю на скакуна, но тот, поднявшись на дыбы, чуть не сшиб Ратибора. Тот, едва успев отскочить, выпалил поток брани на животное.
– Позволь мне, Князь? – попросила Ирджи.
Князь с сомнением посмотрел на неё. Если уж Ратибор, опытный наездник, не мог усмирить жеребца, что могла сделать она, девчонка? Но, увидев, как кочевники откровенно смеются над Ратибором, он решил рискнуть.
– Ратибор! – князь сделал ему знак, чтобы он вернулся.
– Пусть она попробует, – негромко сказал Ярослав, кивнув в сторону Ирджи.
Ратибор, раздражённо чертыхаясь, швырнул ей верёвку. Ирджи вышла к жеребцу. Тот смотрел на неё, нервно мотая головой и загребая копытом.
Она выставила в сторону руку и кинула верёвку на землю. Конь встал на дыбы и заржал. Все замерли. В тишине послышался спокойный тягучий напев. Ирджи негромко что-то запела на незнакомом языке. Ратибор насмешливо покачал головой. Стоявшие вокруг тоже недоверчиво зашептались. Князь уже начал было сомневаться в своём решении, он не мог понять, что происходит.
Ирджи стояла, немного покачиваясь и пела. Конь, нервно переступая, повернул морду в её сторону. Он мотал головой и фыркал, но постепенно стал успокаиваться. Тогда Ирджи медленно шагнула вперёд. Конь подпустил её. Она аккуратно положила руку ему между ушей и, поглаживая, продолжила негромко напевать ему в ухо. Жеребец ещё несколько раз нетерпеливо мотнул головой, но скоро совсем утих и положил морду ей на плечо. Ирджи похлопала его по холке, перестала петь и, схватившись за гриву, вскочила на жеребца. Он резко взвился на дыбы.
– Убьётся девка, – прошептал Воевода.
Но жеребец не думал скидывать свою наездницу. Он проскакал два круга галопом и остановился перед князем, встряхивая гривой и нетерпеливо переступая.
Послы Тегеррэя возгласами выразили удивление и восхищение. Ярослав с довольной улыбкой повернулся к ним.
– Передайте Тегеррэю мою благодарность за такой щедрый подарок, – обратился он к послам. – И ещё скажите: согласится на мои условия по доброй воле – пусть селится на этих землях. Ни его, ни его потомков с их обычаями притеснять не стану.
Послы откланялись.
– Ещё немного, и я бы его оседлал, – сказал уязвлённый Ратибор, после того как кочевники удалились.
– Степные люди – гордый народ. Силой да кнутом не заставишь их ярмо на себя надеть, – ответил князь, с нескрываемым интересом поглядывая на Ирджи, которая довольно похлопывала по холке горделиво гарцующего под ней жеребца.
Этот взгляд Ярослава не остался незамеченным отцом Даниилом, который стоял рядом и тоже едва сдерживал гнев, наблюдая за происходящим. А Ратибор, стиснув зубы от злости, с силой ударил ногой по загону.
Глава IX. Любава.
– Надо бы проследить за степняками. Князь им не доверяет. Житин, пошли кого-нибудь, чтоб гостей наших проводили до их дома, – сказал Ратибор, издалека наблюдая за кочевниками, которые ходили на следующий день по торговым рядам.
– Хорошо, – кивнул Житин.
Держась на расстоянии от кочевников, Ратибор остановился около лавки с лошадиной сбруей.
– Думаешь, они вынюхивают что-то? – спросил Житин, поглядывая в сторону степняков.
– Не знаю. Но лучше быть начеку. Эти язычники слишком сладко улыбаются, а смотрят так, словно отраву подложить хотят, – проговорил он, присматривая сбрую для нового коня князя.
– Это верно, – согласился Житин, – однако же вчера мы дали им понять, кто в курятнике петух. Ты видел их лица, когда девчонка смогла усмирить жеребца? – посмеиваясь, продолжил сотник.
Ратибор раздражённо бросил обратно на прилавок то, что ему приглянулось, и сердито посмотрел на Житина.
– Слишком много эта девчонка на себя берёт. Ежели так дальше пойдёт, скоро все бабы в наши дела лезть начнут.
Житин пожал плечами.
– Что-что, а девка она отчаянная, – ответил он Ратибору.
– Вот и надобно выяснить, откуда она такая отчаянная. Сколько уже она при Князе? А ты так до сих пор ничего и не узнал про неё! – нервно перебил его Ратибор, отходя от прилавка.
– Так ведь нездешняя она. И родных нет. Как узнать-то? – посетовал сотник.
Ратибор неожиданно остановился. Его внимание привлекла молодая женщина, стоявшая около лавочки с разными травами и настойками. Он вспомнил, что видел её три дня назад во дворе у Кряжина, ещё тогда её взгляд словно пронзил его до самой печёнки.
– А ты среди торговых людей поспрашивай, – повернувшись к сотнику, сказал он. – Она говорила, что раньше с купцами ходила, помогала товар стеречь. Не всякий девку для такого дела наймёт. Ежели это правда, то слухи должны ходить про неё между торгашами.
– Ладно, – неохотно кивнул Житин. Ему не очень хотелось заниматься этим. Может, Ирджи и не нравилась Ратибору, но он с ней поладил. Особенно после похода на Чекмаря.
Ратибор снова кинул взгляд на молодую женщину. Она разговаривала с торговцем, хотела выменять у него какую-то травяную настойку на домотканое полотно. Но торговец не соглашался.
Ратибор подошёл к прилавку.
– Да продай ты ей, что она просит, – сказал он лавочнику. – Я заплачу. – Он кинул пару монет.
Женщина удивлённо обернулась на Ратибора.
– Как звать тебя, красавица?
– Любавой кличут, – ответила она растерянно.
– Не помнишь меня?
Она смотрела непонимающе.
– Во дворе у Кряжина третьего дня чуть не зашибла, – напомнил Ратибор.
По её лицу промелькнула догадка.
– А-а! Так ты сам, боярин, виноват, под кобылу бросился, – она неловко улыбнулась, и её глаза заиграли весёлыми искорками.
Ратибора пробрало до мурашек.
– Не взял твой товар Кряжин? – спросил он.
Она грустно покачала головой.
– Не печалься, может, я себе что пригляжу. Что у тебя там?
– Вот, – Любава показала полотно.
– Искусно, – оценил Ратибор. – Сама делаешь?
– Да, а ещё плетёнки, корзины, короба, – стала перечислять Любава.
– Ну вот, Кряжин не взял, а мне как раз в хозяйстве сгодится, – кивнул Ратибор. – А ты пока возьми, что просила, – сказал он, кивая лавочнику.
– Это как же? – недоверчиво посмотрела на него Любава.
– А в задаток, – ответил Ратибор.
Любава растерянно переводила взгляд с лавочника на Ратибора. Мужик, стоявший за прилавком, усмехнулся, смел монеты со стола и спрятал в карман. Выставив бутыль с травяной настойкой, он буркнул:
– Ну бери.
Молодая женщина нерешительно потянулась к бутылке.
– Благодарствую, – поклонилась Любава, всё ещё удивлённо глядя на Ратибора.
– Завтра за корзинками твоими зайду. Как найти-то тебя? – спросил Ратибор.
– Я в посаде живу, за огородами, там спросишь, – сказала она, положив бутыль в корзину, и поспешила домой. По дороге она ещё несколько раз оборачивалась на Ратибора. Тот продолжал стоять у прилавка, глядя ей вслед.
Весь следующий день эта встреча не выходила из головы Ратибора. И как только он закончил со всеми поручениями князя, прямиком отправился в посад. Пройдя вдоль огородов и расспросив местных, он быстро отыскал нужный дом. Подойдя к незапертой калитке, он заглянул во двор – там, рядом с сараем, стояла та самая телега, которая чуть его не переехала. Обрадовавшись, что не ошибся, он взошёл на крыльцо и постучал.
Дверь отворила Любава. На её лице Ратибор прочёл удивление.
– Не ожидала, красавица? – улыбнулся он. – Пришёл, как условились, товар твой посмотреть.
Любава была огорошена его приходом. Она не восприняла всерьёз его слова там, на торговой площади. Какое дело такому родовитому боярину до её забот? Но держать за порогом такого гостя тоже было нельзя.
– Проходи, коль пришёл, – растерянно поклонившись, сказала она, впуская его.
Ратибор вошёл в дом. В доме пахло травами и свежеиспечённым хлебом. На полу была выстлана дорожка, тянувшаяся от порога до большого стола. Небольшие окошки светлой уютной горницы были заставлены горшочками с разными цветами.
Обстановка была простая: большой стол, две лавки по бокам, несколько полок с посудой и разной утварью. В углу стоял сундук, накрытый покрывалом с очень изящной вышивкой. На окошках висели светлые занавески с точно такой же вышивкой. Хозяйка, должно быть, была искусной рукодельницей, потому что и на рушнике, и на дорожке, лежащей на полу, тоже были вышиты различные замысловатые узоры.
Любава быстро прошла к столу и остановилась, приглашая гостя сесть. Ратибор, сам не понимая до конца, зачем он пришёл, кинул шапку на лавку и уселся за стол. Любава засуетилась, поставила на стол угощение и бутыль с брагой. Ратибор налил себе в кружку и молча сделал глоток. Горячительный напиток разлился теплом по горлу.
– Уютно у тебя, – сказал Ратибор, оглядывая горницу.
Из-за приоткрытой двери в соседнюю комнату послышался сиплый кашель. Любава, схватив кружку, зачерпнула воды из кадушки и кинулась туда. Ратибор услышал, как она тихонько кого-то успокаивает. Через какое-то время она вновь вышла к нему.
– Кто там у тебя? – спросил Ратибор.
– Свёкор, – ответила Любава, ставя кружку на стол. – Захворал, уже вторую седмицу не встаёт. В лихорадке мается.
– Свёкор… – разочарованно проговорил Ратибор. – Стало быть, и муж есть?
– Так тебе муж мой понадобился, боярин, а я уж подумала, что ты за юбкой моей увязался… – ехидно вскинулась Любава.
Ратибору стало неловко. Она, видимо, это почувствовала.
– Был муж, да прошлой весной помер, – после паузы ответила она.
– Вон оно как. От чего же помер?
– Так известно от чего – от неё, заразы, и помер, – Любава кивнула на бутыль с брагой. Ратибор глянул на бутыль, кашлянул и отодвинул кружку с напитком от себя.
– И как же ты теперь без мужика управляешься? Поди, трудно?
– Ты о чём? – подозрительно глядя на него, спросила Любава.
– Ну, в хозяйстве… – замялся Ратибор. Под её взглядом он почему-то оробел, хотя до этого момента никогда не чувствовал никакой скованности при общении с женским полом.
– А… – протянула Любава. Она встала из-за стола и, повернувшись к печи, стала ухватом задвигать туда чугунки с едой. – Ну всё бы ничего, управлялись как-то вдвоём, пока батюшка не захворал. А теперича уж и не знаю, как будущую зиму переживём.
Распределив чугунки в печи, она поставила ухват и, обернувшись, буквально уткнулась в грудь Ратибора. От неожиданности она ойкнула. Ратибор стоял около печи и пристально разглядывал её.
Любава испуганно отступила назад. Она только сейчас поняла, что пустила в дом незнакомого человека, и чего от него можно ждать – одному Богу известно. Свёкор не встаёт с кровати, и в случае чего помощи ждать неоткуда. Ратибор увидел, что напугал её.
– Не бойся, я силой девок не беру, – сказал он. В этот момент входная дверь распахнулась, и в комнату влетел мальчуган лет пяти, в длинной, вероятно отцовской, рубахе и совсем босой.
– Мама! – весело крикнул он, но, увидев чужого в доме, остановился как вкопанный.
– Иди ко мне, пострелёнок, – Любава протянула руки, и малец прижался к ней.
Ратибор смотрел на этих двоих с каким-то удивлением. Он и сам не понимал, почему он здесь оказался, зачем вошёл в этот дом, нарушил покой этой семьи. Однако всё здесь ему казалось давно знакомым и своим.
– Я вот что пришёл. Завтра пришлю дружинников своих, они заберут весь товар твой, что на двор Кряжину привозила. И заплатят вдвое больше обычного. Будет на что зиму перезимовать, и мальчонке обувку купи, а то застудится босым бегать, – быстро пробормотал Ратибор и, схватив шапку с лавки, поспешно вышел из дома. Любава растерянно глядела ему вслед, поглаживая сынишку по взъерошенным волосам…
Идя от дома Любавы, Ратибор пытался привести в порядок свои мысли. Зачем он пошёл к ней, что ему понадобилось в её доме? Ясно, что она ему приглянулась. Но мало ли красивых баб. Может, он просто пожалел её и решил помочь? Мысли проносились в его голове одна за другой. Почему-то ему казалось, что он давно знает её. Эти искорки в глазах, когда она улыбалась, были такими родными, и её голос, и фигура, и движения. Это было странно, ведь он увидел её впервые всего четыре дня назад. Он не мог себе этого объяснить, раньше с ним такого не случалось.
На следующий день Ратибор прислал своих молодцов к Любаве, и они забрали телегу с товаром, с лихвой расплатившись за него. Оказалось, что Силай, свёкор Любавы, был плетельщиком. Пока здоровье позволяло, он плёл корзины – маленькие, большие, круглые, прямоугольные, с крышками и без, словом, разнообразные. А сама Любава была искусная мастерица-вышивальщица. Этим и трудились, зарабатывая на пропитание.