Цитадель вечности. Том 2
- -
- 100%
- +
В город возвращались так же – парами. Торонг действительно напоминал большую деревню – не только по количеству людей на улицах, но и по укладу жизни. Навстречу им попадались люди, идущие по воду или с водой, неся её в вёдрах или катя бочонки или бидоны в двухколёсных тележках, проехала телега с дровами, трое мужчин в добротной одежде, поглядывая по сторонам, стояли перед крыльцом двухэтажного дома и курили трубки, время от времени обмениваясь весомыми немногословными фразами.
Пройдя одну улицу из конца в конец, Дюк с Криштофом оказались на пятачке между двухэтажным каменным зданием постоялого двора, позади которого разместилась конюшня, и одноэтажной бревенчатой таверной, над входом в которую на круглой вывеске был довольно искусно изображен серый гусь с вытянутой вперед и вверх шеей. Обоим очень хотелось есть – раннего завтрака из половины лепешки было явно недостаточно – и они зашли в трапезный зал, просторный и чистый. В этот утренний час всем подавали вареные бобы под каким- то местным соусом, а тем, кто был готов заплатить чуть побольше – к бобам добавляли кусок тушеной утятины или гусятины. Пристав и магистр, разумеется, заплатить были готовы, и скоро уже с аппетитом уписывали принесённую им еду. Дюк при этом не забывал следить за окружающей обстановкой. За одним из столов трапезничали четверо работяг в длинных потёртых халатах, местами испачканных землёй, местами – дёгтем, видимо – мастеровые люди. За другим столом извозчик с заткнутым за голенище сапога кнутом пил горячий травень из пузатого заварника. За третьим столом подкреплялся теми же бобами да вчерашней похлёбкой мужчина в дорожной одежде с короткой саблей на поясе. На военного не похож, скорее – курьер. Больше посетителей в таверне не было. Возле товарищей, доедающих свои порции, остановился молодой прислужник.
– Не желаете добавки? А скоро будет готов пирог с рыбой!
– Лучше по кружке сидра нам принеси, – пожелал пристав.
Прислужник одним махом обернулся туда-сюда и поставил перед ними две глиняные кружки.
– По делам у нас? – невзначай поинтересовался он.
– Если вы сегодня не уезжаете, то рекомендую: вечером у нас будут запечённые куропатки!
«Почему бы не поговорить с парнем? Вдруг скажет что интересное!» – подумал пристав.
– Мы по торговым делам. Думаю, уедем завтра после обеда, или вечером.
– Неужто с кем-то из наших купцов дела ведёте?
Соглашаться с этим предположением нельзя: для этого нужно знать хотя бы одного из этих самых купцов!
– Мы книгами торгуем. У вас тут живёт один человек, весьма просвещенный, частенько заказывает книги. Тамир Нарсуф, знаешь его?
– Чего ж не знать? У него дом на Халданской дороге
стоит.
– Заказал, видишь ли, три редкие книги. Такие
почте не доверишь, вот и привезли ему. Да всё равно – по пути нам! Дальше поедем в Каралыч.
– Учёный человек! – согласился прислужник. – Рассказывают, что в его доме разные диковины есть, которые он сам нашел или купил. Тут неподалёку, где горы начинаются, есть развалины старой ханской крепости. Так он – Тамир, значит – недавно рассказывал, когда они с библиотекарем у нас ужинали, что подвалы крепости соединяются с древнейшими катакомбами! Там в древности что-то добывали, кажется. Так вот он туда лазил, в катакомбы эти, со своим другом.
– Зачем?
– Известно – зачем. Диковины искал!
Дюк краем глаза заметил, как оживился магистр. Будь сейчас перед ними не прислужник, а сам Тамир, он забросал бы его вопросами про эти катакомбы. Другим посетителям больше ничего не требовалось, а прислужнику хотелось еще поговорить. Дюк наудачу задал следующий вопрос:
– А нет ли в вашем городе отделения торговой конторы «Семь дорог»?
– Никогда не слыхал о такой!
Что ж, мимо. Допив сидр и расплатившись за завтрак, Дюк и Криштоф вышли на улицу, где увидели Милоша, стоящего напротив, у стены постоялого двора. Ликтор головой кивнул на двери, приглашая их к себе.
– Это ко мне! – пояснил он служителю, сидевшему за столом, и бросил ему мелкую монетку.
Комната, в которой остановились Милош и Урсула, была просторнее, чем комната в доме столяра. В дальнем углу у окна – широкая кровать, направо от входа – диван.
– Незачем вам ходить туда да обратно, здесь переждать можно. А наблюдения за вами, похоже, нет.
– А за вами?
– Разве что из окна кто наблюдает! Или этот, что при входе сидит. Но какой смысл просто отмечать, когда пришли и когда ушли? Следом за нами никто не шел.
Милош улёгся на кровать. Урсула скромно сидела на стуле возле окна и поглядывала наружу, прячась за занавеской. Окно выходило как раз на таверну. Дюк прилёг на диван, а Криштоф развалился в кресле.
– Возможно, что и правда – раз письмо не дошло, здесь никто нас не ждет и Нарсуфа никто не выслеживает! – рассудил пристав.
Пока спутники его негромко разговаривали, Дюк задремал. Сквозь дремоту он слышал голоса своих товарищей, которые, устав от постоянных разговоров о деле, принялись обсуждать быт и нравы местных жителей.
– Здесь, конечно, нету театра, зато есть библиотека и что-то вроде городской ассамблеи, где общество собирается!
– Общество-то, пожалуй, немногочисленное, все уже надоели друг другу…
– Притом же, – это голос Урсулы, – нравы здесь более строгие, чем в крупных городах. Тут даже незамужняя дама не может делать, что ей вздумается. Не может, скажем, на службу поступить, даже если у нее образование имеется. И знакомства не может так заводить, с посторонними людьми.
– Как они тут живут! Скукотища! – с иронией откликнулся Милош.
– А вот интересно, что тут хранится в библиотеке? – это, конечно же, Криштоф.
– Уверяю тебя, коль скоро в городе живёт такой любознательный муж, как Тамир Нарсуф, в библиотеке уже ничего интересного не осталось!
– Это при условии, что он интересуется тем же, что и я. А это не обязательно так!
– А в полусотне шагов от местной городской управы, говорят, есть прекрасный трактир, где помимо еды еще выступают танцовщицы и лицедеи.
– С ними-то хоть прилично знакомиться, по здешним нравам?
– С лицедеями?
– С танцовщицами!
– Тебе столь важно знать их имена?
Дюк открыл глаза и оторвал голову от небольшой подушечки. Старомодные напольные часы в деревянном корпусе показывали половину шестнадцатого по старому исчислению, то есть – скоро полдень. Криштоф попросил разрешения прогуляться по городу, Урсула вызвалась его сопровождать.
Дюк встал и подошел к окну, через полупрозрачную занавеску стал смотреть на таверну напротив. В плетёных креслах возле входа в неё сидели двое пожилых мужчин в широкополых шляпах и, казалось, вели неторопливую беседу, то и дело окутываясь дымом от курительных трубок. Вот к ним подошел молодой парень в рубахе, шароварах и колпаке, снял головной убор в знак приветствия. Похоже, присоединился к разговору. Один из сидящих кивнул ему головой и рукой с дымящейся трубкой указал прямо на окно их комнаты, а потом махнул вдоль улицы, куда, судя по всему, удалились Криштоф с Урсулой. Парень лишь на миг обернулся, скользнув взглядом по окнам, Дюк, хотя его и скрывала занавеска, сделал еще шаг назад.
– Милош.
– Да?
– Вон те трое.
Ликтор уже стоял у Дюка за плечом.
– Он показал молодому на наше окно.
Милош сразу смекнул, что к чему. Взял с комода ножны с кортиком и, не тратя времени, просто засунул за поясной ремень.
– Тут есть второй выход, он ведёт во внутренний двор. Сейчас мы выйдем туда. Хочу подкараулить этого молодого, да спросить кое о чем.
– Только без шума. Чтобы остальные…
– За кого ты меня принимаешь?
Дюк проверил, хорошо ли надет капсюль на брандтрубку пистолета, и тоже заткнул его за пояс.
– Пошли.
Они спустились по одной из двух скрипучих деревянных лестниц и очутились в коридоре, идущем вдоль всего первого этажа. Посередине этого коридора, по левую руку – выход в комнату, где сидит служитель. Милош шагнул за какую-то перегородку. Дюк последовал за ним. Еще один коротенький коридорчик, дверь – и они во дворе. Дюк посторонился, пропуская томную служанку с большим кувшином воды на плече, и вслед за ликтором устремился в обход здания к воротам, выходившим в переулок, перпендикулярный улице, к которой был обращен фасад постоялого двора. Дворик был пустынным – только работник возле открытых дверей конюшни вилами перекладывал сено с телеги куда-то внутрь.
Милош осторожно выглянул из-за угла.
– Где он? – еле слышно спросил Дюк, подходя сзади.
– Сюда идёт. Сейчас пройдёт мимо. Погляди-ка там, сзади…
Дюк отошел чуть назад, к воротам, и повернулся, чтобы держать в поле зрения весь двор. В это время парень в шароварах поравнялся с переулком и свернул в него, прямо к поджидавшему его Милошу. Когда парень его заметил, от стоявшего в расслабленной позе, опершегося спиной на кирпичную стену ликтора его отделяло шагов пять. Никто из сидевших перед входом в таверну, так же, как и из идущих по улице в некотором отдалении, не успел заметить, как прохожий, собиравшийся зайти в переулок,
сначала на миг замер в нерешительности, а затем был втянут за угол рукой, схватившей его за руку. Движение было столь стремительным, что даже Дюк не рассмотрел подробностей. Вот Милош шагнул вперёд, и вот уже и назад, а парень с выражением недоумения на лице врезается в стену и тут же падает, получив удар по ногам. Острие кортика упирается ему в боковую поверхность шеи.
– Ты кто? – последовал вопрос.
– А… Э-э-э… – парень в растерянности глядел на Милоша, пытаясь собраться с мыслями.
– Блеять не надо – оставь это овцам. Или как овцу тебя сейчас и прирежу.
– Я… Алан, по прозванию Птаха.
– Очень хорошо. Ответь же мне, Птаха, кто так недобро над тобою пошутил, что отправил следить за мной?
Дюк поглядел по сторонам. Больше в переулке никого не было, работник в тридцати шагах от них продолжал перекидывать сено. Выглянув из-за угла, Дюк увидел вдали приближающегося человека.
– Следить… Но мне…
– А, никто не посылал? И даже не следил ты за мной? Верно?
Дюк решил подыграть ликтору.
– Толку нет. Режь его, да пошли отсюда!
– Нет! – прохрипел Птаха. – Я же не договорил. Меня послали не следить, а присмотреть…
– Разница-то весомая! – согласился Милош, сильнее нажимая на кортик.
– А послал меня Валид, человек господина Нарсуфа.
– Взаправду ли? – Милош отвел клинок в сторону.
– С тобою девушка. Она ищет рукопись. Ей должны доставить её к обеду!
– Это верно.
– А я приглядываю, что за люди новые в городе появились. Мало ли, какое лихо в нонешнее время по дорогам мотается, от него и горя не опасешься!
– И это верно. Встань.
Милош позволил парню подняться на ноги и сунул кортик в ножны.
– Так ты работаешь на Тамира Нарсуфа?
– Не-ет, не так. Я из людей Исмагила.
– Мы не знаем, кто такой Исмагил. Объясни. Алан недоверчиво посмотрел на ликтора.
– Это наш предводитель. Ну… гильдии ночных работников. А Нарсуф денег Исмагилу заплатил, чтобы тот помог. Вот Исмагил меня и отправил…
Дело прояснялось. Птаха принадлежал к местной воровской шайке, предводительствуемой неким Исмагилом. И вот, получив предупреждение от прибывших в город Валида и Манора, Тамир Нарсуф принял меры предосторожности: попросил местных воров, с которыми, по-видимому, у него договорные отношения, информировать его обо всех незнакомых людях, прибывающих в город. А когда в его дом нанесла визит Урсула, еще и понаблюдать за ней и его спутником, чтобы обезопасить себя от случайностей. Всё это Птаха подтвердил, когда Дюк с Милошем отвели его на заросший бурьяном пустырь, располагавшийся за постоялым двором.
– На, держи, – Дюк вручил Алану серебряную монетку. – И скажи Валиду, что мы с нетерпением ждём встречи. И что у нас есть интересное письмо, которое мы… хм… которое вёз известный ему Скорпион.
– Сделаем, – понятливо кивнул Алан и проворно ретировался, скрывшись в высоченном бурьяне – только его и видели.
Два часа спустя Дюк и Урсула вошли в таверну, пройдя мимо двух пожилых мужчин в широкополых шляпах, всё так же сидевших в плетёных креслах и опасливо покосившихся на них. Всё тот же прислужник подал им пирог с рыбой и тушеные овощи с бараниной.
– А тот господин, который приходил утром, он не проголодался? – мимоходом поинтересовался он, ставя на стол миски.
Урсула, которая в этот раз оделась не в платье простушки, а в синюю бархатную безрукавку, надетую поверх яркой рубахи, стянутой на талии пояском, и замшевые штаны, заправленные в высокие сапоги, вскинула на прислужника смеющийся взгляд и ответила вместо Дюка:
– О, нет! Он тут нашел трактир неподалёку от городской управы, где танцовщицы. Решил чуть попозже там отобедать.
– А, «Факел ночи»! – молодой человек скорчил презрительную мину. – Они же только этими плясуньями посетителей и заманивают, еда у них невкусная, а вина у них только местные! Никакого разнообразия! У Салида Кемаля и у Дамира, конечно, неплохие виноградники, и вина получаются недорогие, но что они в сравнении с теми, которые мы привозим с ярмарки в Магароне? С фаристанскими, арджабскими, и даже эроганскими, но из приморских областей!
– Наш компаньон не очень охоч до вин, – объяснил Дюк. – Возможно, танцовщицы его заинтересуют больше.
– Да и танцовщицы у них – просто верх бесстыдства! – прислужник закатил глаза к потолку. – Вы вот люди приезжие, наверное, из больших городов… – он ненадолго замолчал, внимательно изучая наряд Урсулы, а потом вздохнул. – Но разве так принято, чтобы танцовщицы сами к посетителям навязывались, чтобы те их вином поили, и даже в номер могут напроситься…
Урсула негромко хмыкнула, Дюк улыбнулся, подумав, что в крупном городе не принято другое – чтобы прислужник за обедом лез к гостям с разговорами. Однако ответил:
– Вот он нам потом и расскажет, понравилось ему или нет.
Прислужник, наконец, отошел, и они принялись за еду. Их миски почти опустели, когда к их столику приблизился только что вошедший с улицы человек, в котором Дюк тут же узнал Гуляй – Поле.
– Рад узнать, что вы с Валидом благополучно добрались до этих мест! – приветствовал он черного коробейника.
– И я рад тому же самому – прежде всего, в отношении себя, а также – и в отношении вас! – согласился с ним Манор, пододвигая себе стул и усаживаясь за стол.
– По правде, я опасался, что ваш путь займёт больше времени, чем наш. Мы ведь с обозом поехали по короткой дороге, через Чёрный Ойгон…
– Х-хе… – усмехнулся Манор. – Мы поехали по еще более короткой.
– А такая есть?
– Не для торгового обоза. Не забывай – я, при моём ремесле, все потайные тропы знать должен, а не то, что дороги.
– Об этом я не подумал. Ну, так что там по нашему делу? Как поживает Тамир?
– А вот ты, уважаемый, сам сейчас у него и спросишь. Он ждёт тебя.
Дюк неторопливо отправил в рот еще две ложки с овощами и уточнил:
– Ты нас проводишь к нему?
– Отвезу.
Дюк и Урсула поспешно доели свой обед, бросили на стол несколько медных монет и вслед за Гуляй – Полем поспешили к выходу. На пятачке перед таверной стояла крытая коляска, запряженная парой лошадей.
– Погоди. Нас четверо, – сказал Дюк.
– На четверых не договаривались. Много. Речь шла о двоих.
– Он что, нас боится?
– Соблюдает меры предосторожности.
– Хорошо. Урсула, беги, зови Милоша, а сама останься с нашим магистром. Ждите нас в номере.
Девушка послушно поклонилась и спешно пересекла улицу, скрывшись в дверях постоялого двора. Не прошло и двух минут, как из этих же дверей появился Милош. Он был одет как заурядный чиновник или купеческий приказчик, на нём не было видно никакого оружия. Гуляй – Поле ловко устроился на козлах, Дюк с Милошем забрались в коляску, щелкнул кнут, и экипаж покатил по улице, поднимая облачка пыли.
Очень быстро пассажиры убедились, что едут не по той улице, которая выводит на Халданскую дорогу, на которой стоит знакомый им дом. На вопрос об этом Манор лукаво улыбнулся, обернувшись к ним:
– Ну разумеется! Мы прибыли в город позавчера утром, и сразу предупредили моего клиента. Он и принял меры. Дом его знают все, а место, в которое мы едем, известно лишь избранным.
Городские дома остались позади, с обеих сторон потянулась покрытая сухой травой равнина с растущими там и тут вдоль обочины старыми карагачами, способными, в случае надобности, укрыть путника в тени своих раскидистых крон. Так они проехали, пожалуй, версты две, а потом свернули на неприметную проселочную дорогу, которая повела их берегом оросительного канала, тянущегося от недалёкой реки к огородам, окружавшим небольшое – в полтора десятка домов – поселение. Миновав его, они ехали еще какое-то время, молча взирая на окружавший их пейзаж. Лишь один раз Гуляй – Поле поинтересовался:
– А скажите, верно ли… что у вас есть письмо от Тахира-Скорпиона?
– Не то, чтобы совсем от него. Писал письмо не он, он лишь вёз его. Да вот незадача – не довёз! А вот кто его написал – мы сами очень хотим узнать.
– Эге. Не довёз, значит! – многозначительно повторил Гуляй – Поле. – И где же он теперь? Неужто с этой гадиной что-то случилось?
– Ага. Он ногу сломал.
– Ногу?
– Именно так. А потом умер.
– Эвона как. У меня один знакомец есть. Он три раза ноги ломал. Это, выходит, он четвёртую жизнь проживает… Надо же!
Через некоторое время – что-то около часа от того момента, когда свернули на просёлок – по правую сторону от дороги показалась большая дубовая роща. Коляска подъехала к ней, прокатившись по небольшому мостику через оросительный канал. Небольшой двухэтажный домик прятался в глубине рощи. Участок вокруг дома был обнесён невысоким – по пояс – забором, назначение которого, скорее, состояло в том, чтобы обозначить границы собственности, а не в том, чтобы воспрепятствовать проникновению посторонних.
Едва успели Дюк и Милош войти в калитку, как на крыльце дома появились двое мужчин. В одном из них пристав сразу узнал секретаря Валида, а второй… Второму было, на вид, лет сорок пять или около того. Он был в белоснежном бурнусе, чуть не достававшем до земли, из- под которого виднелись круто загнутые кверху носки туфель. Его лысоватая голова была покрыта красной феской с кисточкой. Он устремил на приезжих пронизывающий взгляд внимательных черных глаз.
«Умный человек», – вдруг подумалось Дюку.
– Приветствую вас. Я – Тамир Нарсуф. Не стану интересоваться, легка ли была ваша дорога – и без того предполагаю, что нет, – заговорил хозяин. – Я наслышан, что вы очень хотите со мной поговорить. В сложившихся обстоятельствах это стало возможным.
– Приветствуем тебя, почтенный Тамир! – ответил Дюк. – Меня зовут Хонза, а моего товарища – Милош. Мы приехали из-за Эрерского моря по важному делу. Но, прежде чем говорить о нем, хотели бы показать тебе кое- что.
– Пойдёмте в беседку, не на пороге же говорить!
Хозяин, в сопровождении Валида, направился в обход дома. Там, на небольшой лужайке, стояла увитая виноградом беседка. Посреди неё стоял массивный мраморный стол с прохладительными напитками, а вокруг него – плетёные кресла. Гуляй – Поле куда-то удалился, а Тамир, Валид и Дюк с Милошем расположились друг напротив друга. Дюк аккуратно достал из-за пазухи сумки футляр с письмом и показал хозяину.
– Знаешь ли ты, почтенный, Тахира-Скорпиона?
– Наслышан, уважаемый. Боюсь, что этот человек служит моим недоброжелателям.
– Истинно так было. Прочти же, и знай, что больше он не служит никому. А этим письмом он поделился снами незадолго до своей гибели.
Тамир Нарсуф, не говоря ни слова, взял у Дюка футляр, достал письмо и стал читать.
Интермедия
За тысячу с лишним верст от этого места, в небольшом кабинете с плотно занавешенными окнами, с пола до потолка обшитом палисандровыми панелями и освещенном светом четырёх керосиновых ламп, находятся двое. Один, в партикулярном платье, но с серебряной цепью на груди, сидит за массивным письменным столом. Ему около шестидесяти лет, жесткие черты лица и проницательный взгляд чуть прищуренных серых глаз выдают способность слушать, анализировать и отдавать приказы. Так же, как следить за их неукоснительным выполнением.
Второй одет в форменный тёмно-синий камзол с нашитыми на нём петлицами с изображением восьмиконечной звезды цвета бронзы с четырьмя длинными и четырьмя короткими лучами, обрамлённой венком из дубовых листьев – отличие стратега корпуса ликторов. Он лет на десять помладше, сидит за небольшим столом, установленным перпендикулярно к письменному столу хозяина кабинета. Разговор в кабинете продолжается.
– Не думаете же вы, сударь Гирд, что это – не более, чем совпадение? – говорит старший.
– Разумеется, нет. Зачем лучшему террагонскому прознатчику, да с помощниками, приезжать в Полуденный каганат? Ему там по определению нечего делать. Нету в каганате таких секретов, которые были бы террагонцам интересны. Единственное, что там сейчас происходит – это то, о чем мы говорим.
– Строго говоря, происходит-то в Тарском ханстве, а террагонцы сидят в каганате.
– Если связать все происходящие события воедино – даже самые, казалось бы, незначительные, тогда станет видно, что всё же – в каганате. Например, я сюда же отнёс бы и известие о серьёзной болезни министра – сераскера. По сути, всё управление армией перешло в руки другого человека, его помощника – Арх-Нам-Тора.
– Кстати, известно ли что-нибудь о его болезни?
– Нет, мэтр Сардон. Там всё очень закрыто.
– Понимаете, мне нужно иметь ясное представление. Вариантов несколько: военный министр на самом деле здоров. Это будет означать, что происходит нечто, от чего он желает держаться подальше, и поэтому сказался больным. Или – он болен. Тогда надо знать: его болезнь – та самая, известная нам, или нет? Могли его отравить?
– Сейчас не могу ответить. Но задача агентуре будет поставлена.
– Далее.
– Далее, мэтр… Вынужден вас побеспокоить одной странной проблемой. Просто раньше такого никогда не случалось… – человек со знаками отличия стратега немного замялся.
– Что такое?
– По работе с нашими доверенными лицами за южными рубежами. Для выплаты причитающегося вознаграждения людям в Тарском ханстве и в Полуденном каганате, а также на реализацию второго этапа проекта
«Асфодель» сейчас требуется пятнадцать тысяч солеров. Обычно не возникало проблем с выделением нужной суммы казначейством. Но вот сейчас…
– Что – сейчас? Кто-то отказал? – хозяин кабинета удивлённо вскинул вверх брови.
– Не то, чтобы отказал… Нет. Но из казначейства пришел ответ, что требуется аудит расходов.
– Что они имеют в виду???
– Нам предлагается предоставить имена наших агентов, которым мы выплачиваем средства, с обоснованием. Для того, чтобы можно было проверить, куда уходят деньги.
– Чья это дикая фантазия?! – резко спросил мэтр Сардон.
– Пока не могу понять. Ответственный секретарь казначейства ссылается то на заместителя лорда-казначея, то на лорда-аудитора. Но мы не можем предоставить имена…
– А я не понял – как, собственно, они собираются это проверять? Они что, пошлют человека к вашему агенту, за море, с вопросом: «правда ли, что вы получаете деньги от корпуса ликторов»?
– Не знаю, мэтр! Но без этого деньги выделять отказываются.
– Очень мило! Не беспокойтесь, сегодня же я доложу лорду Истану, разберёмся!
– Прошу прощения… Хотелось бы не только получить деньги, но и понять – что это было?
– Разумеется. Что у вас еще?
– Сегодня утром дипломатический курьер доставил срочную депешу с того берега. Из Тар-Хан Сюрта. От нашей группы, которая…
– Подождите! – мэтр Сардон, первый заместитель лорда-охранителя, остановил подчинённого, подняв вверх ладонь. – Это – работа канцелярии особых расследований. Тему надо обсуждать вместе с ними.
Сардон дёрнул за длинный шнур, свисающий с потолка, и почти сразу дверь кабинета открылась, на пороге возник секретарь.
– Главный комиссар Верт здесь?
– Ожидает, мэтр.
– Позовите его.
Верт, одетый в камзол без знаков отличия, остановился в дверном проёме, склонил голову в почтительном приветствии, и занял место за столом напротив стратега корпуса ликторов. Все трое много раз собирались вместе и обсуждали дела, которые требовали слаженной работы обоих ведомств – иноземной коллегии корпуса ликторов и департамента древностей канцелярии особых расследований.
Стратег Арат Гирд расстегнул пухлый кожаный портфель, доселе стоявший на полу возле его стула, и достал оттуда вскрытый пакет толщиною в целый дюйм.
– Итак, донесение из Тар-Хан Сюрта… – начал стратег, раскладывая перед собою бумаги. Он аккуратно пододвинул к Верту тетрадь в добротном кожаном переплёте. – Это – по части исследователей из Особой Экспедиции. Как я понимаю, этой рукописи – триста пятьдесят лет. Это путевой журнал экспедиции, отправившейся отсюда, от нас, и исчезнувшей на Неведомых Землях, что на полдень от Заморья…