Милый яд. Специальное издание
- -
- 100%
- +
Почти заговорив с ним.
Почти прикоснувшись.
Почти обняв.
В итоге я всегда отступала на шаг, потому что была трусихой. Келлан ясно дал понять, что я не должна – не могу – приближаться к нему. Я не хотела нарушать правила. Я боялась его потерять. Не просто как друга, а потерять его окончательно.
Мне неоднократно приходило в голову, что я, наверное, должна рассказать об этой ситуации кому-то более квалифицированному. Я даже дошла до кабинета психолога. Но потом вспоминала каждый раз, когда они заставляли меня говорить со взрослыми о Той Самой Ночи, и как каждый разговор только усугублял ситуацию.
Единственное, что изменилось в этом году, – я начала тусоваться с некоторыми парнями в школе. Мы брали по куску пиццы, или гуляли по парку Хай-лайн, или мыли руки в «Сабон» в Сохо. Я даже позволила одному из них меня поцеловать.
Марку Макгоуэну.
Честно скажу: поцелуй вышел отстойным. Еще одно откровение: это не помешало нам попробовать снова (и снова, и снова). Мы целовались уже пару месяцев, но оба были рады сохранить наши отношения в секрете. Марк, вероятно, стыдился того, что я не была богатой наследницей, как все остальные здесь, а мне было стыдно, потому что, честно говоря, банки с диетическим «Севен-ап» я считала более умными, чем этот парень.
Топ-топ-топ.
Услышав, как Келлан поднимается по лестнице, я заблокировала экран и сунула телефон в карман, повернувшись к ржавой металлической двери.
Он появился на крыше. Его худоба придавила меня, как бетонная плита. Вблизи Келлан был похож на привидение. Но больше всего меня поразило то, что он выглядел еще сногсшибательнее, чем раньше. Как будто раньше его лицо было размытой картинкой, а теперь наконец-то обрело четкость.
Шептались, что он втайне встречался с девчонками из школы. И часто спал с кем попало, несмотря на то что был отшельником. Я не хотела и думать об этих слухах. Они вызывали у меня тошноту.
Я поймала себя на том, что затаила дыхание, и улыбнулась, поняв, что он тоже пришел раньше.
– С днем рождения, Дикс, – Келлан расстегнул молнию на своем потрепанном рюкзаке и бросил что-то мне в руки.
Я развернула, увидев большой кусок морковного бисквита.
– Черт возьми, – я раздавила его в пальцах, смеясь. – Устанавливаем высокую планку на следующий год, Маркетти.
Он подошел ко мне и вытащил две банки «Бад Лайт». Интересно, прослышал ли он, что я начала пить, или просто догадался, потому что в наши дни все пьют.
Мы чокнулись банками и сели, скрестив ноги. Я покачнула правой ногой.
Он провел рукой по волосам.
– Как дела у черной слизи?
– По-моему, ее во мне не осталось, – призналась я почти печально, потому что черная слизь склеивала нас.
Лия ненавидела меня. В этом нет никаких сомнений. Я разрушила наши жизни. Но я знала, что родители были бы убиты горем, если бы я покончила с собой. Лия тоже. Несмотря на свое негодование, она не хотела моей смерти. Она просто хотела, чтобы я ушла. Я бы уважила ее желание. Я планировала раньше подать документы, получить любую предложенную мне стипендию и оставить ее в покое, как только доучусь.
– А ты? – спросила я, возясь с прилипшей к торту пластиковой пленкой. Я почему-то стеснялась есть в присутствии Келлана. Не знаю, что изменилось, но сегодня вечером в мои планы точно не входило набивать пузо.
– Моя черная слизь жива и брыкается.
Я достала из бумажника пенни и бросила ему на колени.
– Пенни за твои мысли.
Он поймал его в воздухе, потирая между большим и средним пальцами.
– Все просто кажется бессмысленным.
– Ты не пытался… – я замолчала.
– Я еще здесь, да? Когда попытаюсь покончить с собой, у меня получится. Я перфекционист, Дикс.
Когда.
Я прочистила горло и, крепко сжав кулак, вмазала им в морковный торт.
– Но… почему?
– Отказаться от порно и пива труднее, чем я думал.
Я шлепнула его по груди.
– Ты пробовал с кем-нибудь поговорить?
– Да. Разговор с психотерапевтом только усугубляет ситуацию. Либо я попадаю на того, кто мне не нравится, поэтому просто притворяюсь и целый час выдумываю всякую хрень, водя их за нос, либо мы находим общий язык, а тогда начинает всплывать дерьмо, о котором я не хочу думать.
– Ты же знаешь, что это временно? Тейт не будет опекать тебя вечно.
– Дело не только в Тейте. Я ненавижу всех в школе.
– В школе все друг друга ненавидят. Быть в школе невидимкой – это достижение. Какое печальное существование предстоит нашим популярным сверстникам. У нас осталось всего два с половиной года.
Он на мгновение замолчал, глядя вниз с крыши.
– Тейт и Ханна собираются пожениться. Они остаются в Нью-Йорке, но Тейт сказал, что отправит меня в колледж за пределами штата. Я, впрочем, и не заговариваю о Новой Англии, Беркли или Калифорнийском университете. Он отправит меня подальше, потому что не хочет, чтобы я был рядом с папой. Он прямо об этом сказал.
Я застонала, закрыв лицо руками.
Келлан добавил:
– А еще он перестал давать мне деньги на карманные расходы или на обед.
– Монстр, – удивительно, но я говорила серьезно. И обычно я не была придирчива.
Келлан почесал подбородок, который теперь был покрыт светло-коричневой щетиной. Внезапно мне очень захотелось его поцеловать.
В этом не было никакого смысла. Он мне не нравился. И все же сейчас Келлан казался идеально подходящим для поцелуя. Больше Марка, с которым я и впрямь часто целовалась.
Если подумать, иногда, будучи с Марком, я думала о том, чем занимается Келлан. Не в сексуальном плане, а что он читал, куда ходил, о чем думал…
Дурацкий пенни, который я продолжала бросать Келлану, казалось, наконец-то упал и открыл мне правду.
Шарлотта, ты идиотка.
В горле встал ком.
Я хотела Келлана.
Я очень-очень хотела Келлана.
– Ладно, – Келлан закурил сигарету, задрав подбородок вверх, и выдохнул белый дым в темную вселенную. – Расскажи что-нибудь о себе. Что-то настоящее. Что-то личное.
Я рассказала ему о Лии, о том, что побывала на могиле родителей и взяла на лето подработку официанткой в итальянском заведении, специализирующемся на вечеринках. Минимум дважды в неделю нам приходилось разнимать пьяные драки, но чаевые были потрясающие.
Притом все мои мысли были зациклены на поцелуе с Келланом, поэтому я закончила словами:
– О, и в этом году я начала резвиться. Не впечатляет.
– Резвиться? – он ухмыльнулся. Келлану понравилась эта новая тема, что меня разозлило. – Так вот как вы, молодежь, теперь это называете?
Я шлепнула его по груди.
– Ты понял, о чем я. Тискатня – отстой. Верните мне деньги.
Он бросил мне пенни.
– Вот. Но не стоит себя недооценивать. Такая девушка, как ты, стоит по крайней мере… – он многозначительно посмотрел на меня, окинув взглядом мои ноги, грудь, лицо. – Пять баксов, запросто.
Я снова толкнула его в грудь. Он усмехнулся и принялся меня щекотать. Я извивалась и повалилась спиной на крышу, пытаясь оттолкнуть Келлана. В мгновение ока он оказался на мне. Казалось, само собой случилось то, к чему все шло.
Мы тяжело дышали, пока он тыкал пальцами мне в ребра и боковые части груди, а я громко смеялась. Я притворилась, что пинаю его, на самом деле не прилагая к тому усилий.
Келлан резко остановился. Мы уставились друг на друга, тяжело дыша, он навалился на меня всем весом, наши губы были в нескольких сантиметрах друг от друга. Что-то в атмосфере изменилось. Все стало тяжелее, гуще, слаще.
Ветер все еще дул нам в лица, но я его больше не чувствовала.
Я задумалась, с какими девушками он был. Как их звали. Нравилась ли ему хоть одна из них. Меня ужаснуло, что у него была тайная жизнь, о которой я не знала.
Келлан наклонился надо мной. Когда он заговорил, изо рта у него пошел пар.
– Итак, расскажи мне о своем неудачном первом поцелуе, Дикс.
Я облизала губы, в горле у меня перехватило. Меня осенило, что я вот-вот его поцелую.
Он поцелует меня.
Мы поцелуемся.
Это может все изменить. Я этого хотела. Необязательно, чтобы у нас были отношения. Я просто хотела быть постоянной величиной в его жизни. И держать руку на пульсе. Его пульсе.
Я сморщила нос.
– Было очень мокро.
Он застонал, опустив взгляд на мои губы.
Я закатила глаза.
– Я про поцелуй, извращенец.
Мой рот тянуло к его рту как магнитом.
Медленно. Робко. Безумно.
Его серые глаза держали мои в плену.
– Продолжай, – прохрипел он.
– И немного небрежно, но в плохом смысле.
Я рвано и тяжело дышала. Наши губы были в паре сантиметров друг от друга. Живот свело, будто я каталась на американских горках. Мое тело бунтовало, а чувства обострились. Все было теплым, липким и правильным.
– С кем это было?
Его губы нависли над моими. От его горячего дыхания мое холодное лицо начало покалывать. От Келлана пахло пивом, кожей, сигаретами и неприятностями. Как от плохого парня. Интересно, каким он будет на вкус? Я как раз собиралась это выяснить.
– С Марком Макгоуэном, – прохрипела я, преодолевая последний разделяющий нас сантиметр, чтобы его поцеловать.
И тут же ощутила холод и ужасную пустоту, когда Келлан резко от меня отодвинулся. Я посмотрела наверх, поднимаясь на колени. Келлан встал, насмешливо глядя на меня сверху вниз.
Я моргнула.
– К… Келлан?
– Ничего не выйдет, Дикс.
– Ладно. – О боже. Что происходит? – Все нормально, я просто…
– Не-а. Не переживай. Слушай, мне нужно бежать, так что…
Никогда в жизни я не чувствовала такого унижения. Я подумала, что меня стошнит, как только Келлан спустится с крыши. Я кивнула и вроде пробормотала, что тоже хочу уйти. Очевидно, Келлан испытывал к Марку какую-то неприязнь. Наверное, я этого не заметила. Ни разу не видела, чтобы они разговаривали.
Келлан зашагал прочь, оставив меня на крыше, даже не удостоив взглядом. Я села на поезд до Бронкса, съела морковный торт и даже не почувствовала его вкуса. Крошки усыпали мои бедра, как грустные снежинки.
Домой я вернулась уже за полночь. Вот и прошел мой день рождения.
Лия тихонько посапывала на диване, прикрыв лицо открытой книгой о любви к себе.
Я хлопнула дверью своей спальни, не волнуясь, что могу ее разбудить.
– С днем рождения меня.
Глава седьмая
= Келлан =Черт. Черт. Черт.
Кто угодно, только не он. Кто угодно. Даже Тоби Уоттс[10].
Но, само собой, им обязательно должен был оказаться Марк Макгоуэн. Мерзавец, который засек в начале семестра, как я украдкой поглядывал на Шарлотту на уроке французского, и с тех пор поставил перед собой задачу залезть к ней под юбку.
– Горячая штучка, да? – он шел в ногу со мной, пока я добирался до метро. Я притворился, что выколупываю грязь из-под ногтей. – Лотти Дикс, много членов. Ставлю пятьдесят баксов, что присуну в этот маленький ротик еще до конца года.
Я ничего не сказал.
Говорить было нечего.
Марк был в команде по гребле. Крепкий, здоровенный, неприлично популярный. И выглядел как типичный герой тех тупых подростковых сериалов, где все говорят так, будто им по тридцать.
Отец Марка работал ведущим утреннего шоу и уже не один год точил зуб на моего отца. Десять лет назад он пригласил папу на свое шоу для продвижения новой книги. Сама книга провалилась, как и все остальные до появления «Несовершенств», но дело было не в этом. На самом деле папа успел произнести только одну рекламную фразу, после чего они перешли к политике, и ситуация накалилась.
Если вкратце, Джеймс Макгоуэн был самым чопорным традиционалистом на планете Земля, а моему отцу не хватило парочки промахов, чтобы предстать законченным анархистом. Последовал обмен гадостями, а после него и заголовок о том, как Терренс Маркетти прошмыгнул в отель с женой Джеймса Макгоуэна и мамой Марка.
Наверное, Марк хотел переспать с Шарлоттой по той же причине, по которой мой отец переспал с миссис Макгоуэн. Месть.
Но я знал расклад. Шарлотта не из тех девиц, что после учебы пробирались в мою комнату и с восторгом смотрели, как я ласкаю их, доводя до оргазма. Она была умной, начитанной и сдержанно горячей. Нам с Марком и не светила птичка вроде нее.
Во всяком случае, если бы Марк испортил мне все виды на нее, то лишил бы глупой надежды, которую Шарлотта мало-помалу вселяла в меня всякий раз, когда оставляла книгу или записку. План казался надежным, как швейцарские часы. Теперь я видел в нем все дыры. Каким же идиотом я был, веря, что это сработает.
Спустившись, спотыкаясь, с крыши, я напомнил себе, что на самом деле мне все равно. Шарлотта вообще не входила в мои планы. Да и плана-то никакого не было. Я просто планировал покончить с собой, но теперь все сорвалось из-за Дикс.
Опоздав на последний поезд домой, я пошел в противоположном направлении от метро. Не могу случайно наткнуться на нее. Не после того, как зассал ее поцеловать.
Я не жалею, что не поцеловал ее. Я почувствовал нелепую обиду на Шарлотту за то, что она путалась с Макгоуэном. Не стоит тратить время на девушку, которая желает водиться с таким придурком.
Да. Верно. Продолжай себя в этом убеждать.
Манхэттен был уродливым, грязным, богатым и совершенно загадочным для меня, как и Шарлотта. Я понял, почему мне повезло вырасти здесь. Этот город был таким же сложным, как человек, и полным противоречий.
Я рухнул, привалившись к серому каменному памятнику.
Загубленный поцелуй с Шарлоттой Ричардс не вошел даже в двадцатку худших событий, случившихся со мной в этом году. Назову некоторые из них:
– у папы случился творческий кризис, и он не уложился в срок. Снова;
– издательство угрожает подать на него в суд. Тоже снова;
– меня уволили из фанатского журнала после того, как я ударил стажера по лицу за то, что он сказал, что папины «Несовершенства» – плагиат. Ладно, может, это случилось еще и потому, что я переспал с девушкой главного редактора;
– Тейт больше не разрешал мне встречаться с папой один на один. Теперь ему приходится постоянно изображать плохого полицейского. Он присутствует при каждой нашей встрече;
– мы с Марком перешли от кулачных боев к попыткам убить друг друга. В прошлом месяце он пытался столкнуть меня на рельсы, пока я ждал поезд. Там никого не было. Мы подрались, и я сломал ему ребро.
Я не возвращался домой, понимая, что Тейт сойдет с ума, не зная, где я. Ханна сейчас, наверное, убеждает его отправить меня в военную школу. Она давно пыталась от меня избавиться. Не могу ее винить.
Особенно после того, как сделал ей гнусное предложение в ванной, пытаясь напугать до чертиков, чтобы она съехала. После этого она несколько часов рыдала перед Тейтом.
Я слышал, как она всхлипывала в другом конце коридора, шмыгала носом и повторяла: «Но я так стараюсь. Я так добра к нему, Тейт». Ну да, по-видимому, все должно крутиться вокруг нее.
Я проверил свой телефон и, конечно же, увидел пятнадцать пропущенных звонков от Тейта и двадцать сообщений. Для меня было загадкой, почему я рассчитывал увидеть среди них имя Шарлотты. Мы ведь так и не обменялись номерами.
Я заночевал на улице.
Когда проснулся, было четыре утра, и я лежал в своей же блевотине. Мой сводный брат потянул меня за рукав, поднимая на ноги, и потащил к своему огромному белому «Лексусу RX350».
– Я тебя убью, – пробормотал он. Его голос звучал устало и раздраженно.
Нет, если я убью себя раньше.
Глава восьмая
= Шарлотта =Расставание с Марком прошло погано, чему все стали свидетелями.
Хоть формально мы с Марком и не встречались, он все же прилюдно, прямо посреди столовой Сент-Пола, устроил сцену. Келлан читал в самом дальнем конце «Запятнанную репутацию»[11] и временами украдкой на нас поглядывал.
Марк обозвал меня лживой сукой и для пущего драматизма плюнул мне в лицо. Теплая и мерзкая слюна стекала по моей щеке.
Я глубоко вздохнула, зная, что не могу позволить себе вляпаться в неприятности.
– Извини, Марк, не знала, что для тебя это не просто флирт.
Я сделала вид, что рассматриваю свои ногти, но сердце билось так быстро, что меня чуть не вырвало.
Сильнее, чем поцеловаться с Келланом, мне хотелось ему угодить, а было очевидно, что Марка он люто ненавидел. Именно это и придавало мне сил, пока надо мной смеялась вся школа.
– Ты прекрасно знаешь, что это не было простым увлечением.
– Для меня именно им оно и было. К тому же для такого крупного болвана ты кое-где даже не дотягиваешь.
Тем самым я только подкрепила свою репутацию потаскухи, но так унизила Марка, что он зарычал и врезал кулаком в стену. И тут же закричал еще громче, накрыв кулак другой рукой. Думается, между делом Марк сломал не меньше трех пальцев.
После публичного разрыва в столовой я официально стала изгоем. Но оно того стоило, потому что мы с Келланом снова стали обмениваться книгами и короткими рассказами. Он ни разу меня не поблагодарил и не упомянул о нашем почти случившемся поцелуе на крыше.
Но за неимением лучшего для меня и это хорошо.
Еще один год пролетел незаметно из-за экзаменов, работы официанткой и попыток быть тише воды, ниже травы рядом с Лией. Я чувствовала, что готовлю себя к реальной жизни, не проживая ее вовсе.
Глава девятая
= Шарлотта, 17 лет =– С днем рождения, Дикс, – услышала я сзади голос Келлана.
Я обернулась. Он бросил свою кожаную куртку на черепицу и что-то мне кинул. Я посмотрела на руки. Плюшевый мишка на День святого Валентина. Который поет, если нажать ему на живот.
Келлан меня задабривает?
Я запихнула его под мышку и сунула руку в карман, чтобы тоже кое-что кинуть. Он поймал.
– Пенни за твои мысли.
– К черту твои деньги.
Он направился ко мне.
Медленно. Неотвратимо. Беспощадно.
Я нервно дернула правой ногой и приподняла бровь, подавив желание сделать шаг назад.
Еще шаг.
И еще.
Келлан меня пугал.
А я не хотела выглядеть напуганной.
Я вздернула подбородок, изображая вызов. Он шагнул ближе. Я чувствовала его запах, ощущала на кончике языка вкус кожи, сигарет и пива. По спине пробежали мурашки. В венах бурлила кровь, а тело дрожало.
– Прекрати, – фыркнула я. – Что ты делаешь?
Добравшись до меня, он не остановился. Одним быстрым движением Келлан подхватил меня на руки.
Я охнула, обняв его за шею и вцепившись изо всех сил. Мы стояли на покатой крыше, а Келлан был не самым мускулистым парнем в мире. Но с ним я почувствовала себя на удивление легкой.
Он взглянул на меня сверху вниз. Когда я смотрела в его глаза, мне всегда казалось, что вижу его впервые. Я всегда находила в них что-то новое.
Сегодня я нашла там обещание.
Сердце стучало изо всех сил, и, наверное, впервые с Той Ночи я почувствовала себя живой.
– Это не начало, – предупредил Келлан. – А скорее, конец.
Глава десятая
= Келлан =На вкус она была как сладкий яд.
Теплый, мягкий и сказочный.
Смертельно токсичный.
Невероятно притягательный.
Я жадно поцеловал ее, проникнув языком в рот и стирая следы Марка. Я хотел сделать ей что-то плохое, и это меня напугало.
Эти мысли зародились в прошлом году, после Марка Макгоуэна. Мое желание к Шарлотте смешивалось с чем-то еще.
Чем-то более темным.
Может, они оба были в этом замешаны. Шарлотта и Марк. Оба вынудили меня потерять рассудок.
Не знаю.
Теперь я был тем еще параноиком.
А может, и нет.
Черт. Убого ли, если меня даже не волновало, что, возможно, Шарлотта пошла на это просто так и по приколу?
Наши языки сплелись воедино. У нее был вкус жевательной резинки и кокоса. Я сжал ее в объятиях и подумал: «Вот если бы мы могли остаться тут навечно, может, дышать было бы не так больно».
Мне столько хотелось ей рассказать. Ханна бросила Тейта. Свадьбу отменили. Он злился на меня за то, что я в очередной раз испортил ему жизнь.
На этот раз он нашел отличный способ отомстить.
Дважды в неделю Тейт таскал меня на терапию и сидел за дверью, как сторожевой пес, впившись взглядом в деревянную преграду, чтобы убедиться, что я не сбегу. Но он крупно ошибался. Я хотел выпрыгнуть в окно, но обычно оно было заперто.
В отместку я начал употреблять. Может, в математике я и не силен, но чертовски хорошо разбираюсь в таблетках. От них я стал совсем бесчувственным, но по-настоящему убивало Тейта осознание того, что он не все может контролировать.
Папа не отвечал на мои звонки. Тейт все же его спугнул. А проникаться более сильными чувствами к Дикс – плохая идея. Парням вроде меня такая девушка не светит.
Все казалось решенным.
Достигшим точки кипения.
Как будто жизнь бурлила и готовилась выплеснуться через край.
Шарлотта застонала мне в рот, и я обхватил ее за шею, опустив ее ноги и получив возможность потереться о нее. Я был очень твердым, а она очень мягкой.
Еще никогда я не испытывал такого возбуждения.
Наверное, бонус от таблеток.
Наш поцелуй стал глубже, страстнее. Я позволил себе еще десять секунд, прежде чем прервал его. Я запечатлел ее вкус в своей памяти: свежий, сладкий, невинный.
Еще одно прикосновение языка.
Еще один укус.
Еще один поцелуй.
А потом я ее отпустил и с блаженной улыбкой запихнул пенни обратно в передний карман ее куртки.
– Увидимся в следующем году, Яд.
Глава одиннадцатая
= Шарлотта =Оказалось, мне хватило всего одного поцелуя, чтобы нарушить все правила. Внезапно меня очень сильно обеспокоила наша договоренность притворяться, что я не знаю Келлана. Что не обращаю внимания на то, что он переживал. Келлан постоянно балансировал на грани катастрофы, и мне надоело наблюдать за этим со стороны, надеясь, что он не отважится на последний шаг.
Однажды я подошла к Келлану во время обеда. Все вдруг бросили свои дела и стали наблюдать. Я была ботаником, а он – фриком, а подобная дружба была еще хуже, чем дружба между популярными ребятами и лузерами. Келлан читал мятую книгу в мягкой обложке, хмуро разглядывая страницы.
Я встала перед ним, уперев кулаки в бедра, и прочистила горло.
– Привет.
Он проигнорировал меня. У меня в груди зародилась паника, а щеки вспыхнули.
– Вообще-то я с тобой поздоровалась.
В ответ по-прежнему ничего. Кто-то начал перешептываться. Другие стали смеяться. Краем глаза я заметила, как Крессида, оправившись от первого потрясения при виде моей попытки выйти с ним на контакт, начала записывать все на айфон.
Я немного повысила голос:
– Я с тобой говорю, Маркетти.
Смех отразился от стен. Келлан оторвал взгляд от книги, посмотрев буквально сквозь меня, зевнул и встал, собираясь уходить. Гордость велела мне остановиться, но я погналась за ним из столовой, выставив себя еще более жалкой, чем уже ощущала.
Я положила руку ему на плечо. Он не остановился.
– Что, черт возьми, с тобой не так?
– Все, – резко сказал Келлан. – И ты знаешь это не понаслышке. Ты нарушаешь договор, Яд.
Яд?
Но у меня не было времени зацикливаться на мелочах. Например, почему, черт возьми, он так меня назвал. Почему он назвал меня так в ту ночь, когда мы поцеловались.
– Меня не волнует этот дурацкий договор.
– Печально, потому что он волнует меня.
– С тобой что-то творится.
– Да ладно, Шерлок.
– Келлан! – я остановилась посреди пустого коридора.
Он тоже остановился. Келлан обернулся, и его лицо было таким бледным, что казалось, он вот-вот упадет в обморок. Я сделала шаг к нему, но он поднял ладонь.
– Не сражайся за меня в моих войнах, Яд.
Опять же – почему он назвал меня Ядом?
Я как раз собиралась задать ему этот вопрос, но он ушел. Вышел в двери и покинул школу. Он свинтил, оставив меня разбираться с последствиями пренебрежения со стороны самого непопулярного парня в школе.
Я замерла как вкопанная, уставившись на деревянные двери. Я достала телефон и отправила ему сообщение. Одно из многих, на которые он не ответил с тех пор, как я заполучила его номер не самым законным способом.
Почему ты назвал меня Ядом?
Почему ты назвал меня Ядом?
Почему ты назвал меня Ядом?
Ответь мне, черт возьми.
Из одного кабинета вышел Марк, и я почувствовала у волос, прикрывающих ухо, его мятное дыхание.
– Почему ты не сказала, что члены тебе нравятся такие же, как твоя отстойная жизнь, Дикс?
Глава двенадцатая
= Шарлотта =На следующей неделе я составила директору Брукс письмо на четырех страницах. Я подробно изложила все доводы в пользу того, что Келлан склонен к самоубийству, и опустила конверт в ящик возле ее кабинета. Две недели спустя я получила ответ с номера Келлана.