- -
- 100%
- +
Я последовал за ней в гостиную и услышал странную музыку: дикую, нежную и приглушенную. Это была комбинация барабанов, арф и стиральных досок на фоне волшебных мелодий гаитянского происхождения.
Миссис Блессинг покачивала рукой в такт этой музыке.
Так вот какова была эта женщина, которая разговаривала с Генри Ярроу, подразумеваемым Джо Кивано.
На ней были теплые брюки из кордовой ткани, которые сказочно обтягивали ее бедра. Тонкая белая блуза чуть не лопалась под напором ее груди. Она была босиком.
Фигура у нее была безупречная – ни худая и не полная. Это была такая женщина, которую можно себе представить и в неглиже, и под душем, и на собрании нудистов, и на благотворительном вечере, на котором продаются поцелуи.
Но представить ее на Вилле Восходящего Солнца было нельзя – слишком молода она была для общины пожилых людей.
Мы оба сели и стали буквально пожирать глазами друг друга, пока она не отвела взгляд в сторону, а я на ее грудь.
– Так, значит вы сказали, что речь идет о мистере Рейесе? – дружелюбно спросила она.
– Да, мадам, о мистере Рейесе. Вы не будете возражать, если я закурю.
Она покачала головой.
Я закурил сигарету и затянулся.
– Я пытаюсь найти мистера Рейса. Он…
– Вы уже звонили ему домой?
– За последние часы нет. Он…
– А почему не звонили? Воспользуйтесь моим телефоном и позвоните.
– Боюсь, что это бессмысленно, миссис Блессинг. Не исключаю я и той возможности, что он мертв. Он…
– Вы хотите меня разубедить?
– В какой-то мере… Дело в том… Что ж, о'кей! Я могу воспользоваться телефоном?
– Конечно.
Я нашел в справочнике телефон мистера Рейеса, набрал номер и, услышав изрядное количество гудков, снова повесил трубку, поскольку на другом конце провода никто не ответил.
– Его дома нет, – сказал я.
– Зачем вы хотите его видеть?
– Речь идет не о том, что я хочу его видеть, я хочу его найти. И у меня действительно имеются веские причины считать, что он или находится в величайшей опасности, или мертв. – Я, прежде чем она сумела усомниться в моих словах, быстро добавил: – Я забыл вам сказать, миссис Блессинг, что я – частный детектив.
– О, как это романтично!
– Так многие говорят. Но от самих частных сыщиков такое вовек не услышать.
Внезапно я обратил внимание, что у нее расстегнута вторая пуговка на блузке. Могу поклясться, что она была еще застегнута, когда я подходил к телефону. – Оставайся сильным, Скотт, – сказал я себе. – Женщина есть женщина, работа есть работа…
Я сосредоточился и опустил брови, чтобы прикрыть хоть немного глаза. Потом прикусил губу и сказал:
– Миссис Блессинг, я хотел бы только, чтобы вы мне немного рассказали о разговоре, который произошел во вторник.
– Что вы сказали? Я не совсем вас поняла. Вы так плотно сжали губы.
Я открыл рот и повторил последнюю фразу.
– Ах, вот что! И это все? Я уже дважды об этом рассказывала. Мистер Рейес подумал, что мистер Ярроу – это в действительности человек по имени Кивано, так?
– Видимо, да. Вы можете мне подробно рассказать, что произошло во вторник утром?
– Да тут почти нечего рассказывать. Этот мистер Рейес подошел к нам и спросил мистера Ярроу, не из Гардены ли он штата Калифорния. Мистер Ярроу ответил, что нет, что он никогда не жил в Калифорнии. Но тот, казалось, не поверил ему. Он спросил его, не Джо ли он Кивано. Это была странная ситуация.
– И это все?
– Да. Генри поговорил с ним еще немного, назвал ему свое имя, свою профессию и так далее. Потом мистер Рейес уехал.
– Да, я знаю. И вы виделись с ним во вторник еще раз, не так ли?
– Да, и это выглядело еще более странно, чем раньше. Выяснилось, что этот Джо Кивано преступник, который как раз недавно был убит. – Она покачала головой. – Как мог подумать мистер Рейес, что Генри мертв?
– Да, это действительно странно, – согласился я. – А мистер Рейес не упоминал имени Пита Лекки? Или, может быть, это имя знакомо вам?
Она посмотрела на меня и покачала головой.
– Нет. Произносилось только одно имя. А именно: Кивано.
Я кивнул.
– А вы можете мне рассказать что-нибудь о мистере Ярроу?
– Когда еще был жив Джордж, с которым я счастливо прожила двенадцать лет, у него было агентство по продаже земельных участков, и Генри работал у него продавцом. Джорджу он очень нравился, и он хотел даже взять Генри в компаньоны, но потом Джордж неожиданно умер. Генри хорошо разбирался в деле моего мужа, а я в нем ничего не смыслила, поэтому я попросила его вести дела.
Я промолчал. Она нарушила молчание и продолжала:
– У моего дома Генри оказался во вторник совершенно случайно. Я должна была подписать несколько бумаг. Я никогда не смотрю, что подписываю, но пока все было в порядке.
Это было все. Я поблагодарил ее, и она проводила меня до дверей. Уже находясь на улице, я слышал ритмы сумасшедшей музыки, и лишь когда я сел в машину, я начал думать о Генри Ярроу. Меня поразило еще больше, что мистер Рейес принял за мафиози из Тусконы коммерсанта с Виллы Восходящего Солнца. И причем, смерть этого мафиози он видел собственными глазами.
Правда трудно было поверить, что Генри так рано пришел к миссис Блессинг подписывать бумаги. И я, конечно, не поверил этому.
Норд-Пальма-Драйв находилась приблизительно в миле, и дом 1694 был предпоследним на ней, который стоял несколько особняком.
Нажав на звонок, я сунул правую руку под куртку – никогда не знаешь, чем может закончиться то или иное начинание.
Хотя я был уверен, что Кивано уже пять дней как мертв, я все же почувствовал облегчение, когда дверь открылась и на пороге появился высокий плотный мужчина, который критически посмотрел на меня. Этот человек был не Джо Кивано.
Он был на пару дюймов выше меня, но, благодаря своему животу и своей мощной грудной клетке, он весил фунтов на десять – пятнадцать больше меня. У него были густые каштановые волосы, слегка вьющиеся и уже поседевшие на висках. Глаза голубые, кожа – смуглая от загара.
Кроме того, что он был такого же роста и такой же плотный, как Кивано, ничто не свидетельствовало о его схожести с "Сумасшедшим Джо".
– Мистер Генри Ярроу? – спросил я.
Он кивнул, а я продолжал:
– Меня зовут Шелл Скотт. Было бы очень мило с вашей стороны, если бы вы смогли уделить мне несколько минут.
– Конечно, – ответил он. – Я вас уже ожидал. Мари мне вас описала. – Он улыбнулся. – После описания вас нетрудно узнать.
Я кивнул, а он сказал:
– Миссис Блессинг сказала мне, что вы частный детектив и только что были у нее. Я полагаю, что речь пойдет о мистере Рейесе, не так ли?
– Да.
– Заходите в дом, мистер Скотт.
Когда мы вошли в гостиную, со вкусом обставленную, и сели, я сразу сказал:
– Миссис Блессинг не теряла времени, чтобы сообщить вам о моем приходе?
Он поднял брови и ответил:
– А почему бы ей и не сделать этого? В конце концов, я тоже проинформирую ее, если в ходе нашей беседы с вами выплывет что-либо любопытное. – Он закурил сигарету. – Да будет вам известно, что у нас общие деловые интересы и поэтому у нас нет тайн друг от друга. Кроме того, будучи бизнесменом на Вилле, я не могу себе позволить, чтобы мое имя было хоть частично связано с преступлением.
– Я понимаю вас, мистер Ярроу.
– Сперва мне было просто смешно, когда утром во вторник ко мне подошел человек. Я подумал, что он просто обознался. – Он глубоко затянулся сигаретой. – Но потом, когда Мари и я были приглашены к преподобному отцу и я узнал, что меня спутали с известным мафиози, тогда мне уже стало не до шуток.
– Да, это я тоже понимаю.
Я посмотрел ему в лицо и заметил, что оно стало теперь уже не таким дружелюбным.
– Какая мне разница, понимаете вы меня или нет, мистер Скотт.
– Извините, мистер Ярроу, но когда расследуешь дело об убийстве, тут уж не выбираешь в разговоре каждое слово.
– Дело об убийстве? Ах да, вы имеете в виду убийство этого Кивано.
– Нет, я говорю о мистере Рейесе.
– О мистере Рейесе? Он что, убит? – Он сокрушенно покачал головой.
– Пока еще нет доказательств, что он мертв. Но он исчез с вечера во вторник.
– О, боже ты мой! Разве он не отправился домой после того, как мы поговорили в церкви?
– Возможно, собирался. Но он до дома так и не дошел. Мистер Рейес ничего не говорил о том, куда он собирается идти?
Ярроу снова покачал головой.
– Ничего не сказал. Он просто поблагодарил меня и миссис Блессинг, извинился за свою ошибку и ушел. Вскоре после этого ушли и мы с Мари.
Он с удрученным видом погасил сигарету и сказал медленно:
– Меня удивляет, что Мари ничего не сказала об этом.
– У меня создалось впечатление, что она придает исчезновению мистера Рейеса мало значения.
– Но мне это кажется очень важным. Предположим, что он мертв. Мне совсем не нравится, что я последним говорил с человеком, который исчезает…
– Мистер Ярроу, я бы не хотел долго вас задерживать. Я бы только с удовольствием выслушал, о чем говорили вы с мистером Рейесом во вторник утром и вечером. Он кивнул и рассказал мне то, о чем я уже знал.
– Когда вы в первый раз услышали имя Кивано, оно вам о чем-нибудь говорило?
– Нет.
– А имя Лекки вам о чем-нибудь говорит? Пит Лекки?
Он посмотрел мне в глаза и покачал головой.
– Это что… тоже преступник?
Вместо ответа, я сказал:
– Вот, пожалуй, и все. Благодарю вас за ответы, мистер Ярроу.
– Не стоит благодарности, мистер Скотт.
Я поднялся.
– Да, еще кое-что. Я спрашивал миссис Блессинг, по какому поводу вы были у нее в столь ранний час, и она мне ответила, что она должна была подписать кое-какие бумаги.
– Совершенно верно. Порой мне бывает нужна ее подпись, и тогда я всегда прихожу к ней спозаранку. – Я подумал, что он этим и ограничится, но он меня удивил. После короткой паузы он добавил:
– Я не думаю, мистер Скотт, что миссис Блессинг об этом упоминала, но я уже дважды делал ей предложение.
– Понятно, – сказал я.
Через какое-то время он сказал:
– Да, время действительно было раннее, но я полагаю, что могу надеяться на ваше молчание.
Когда я уверил его в этом, он вздохнул с облегчением, а я добавил:
– Меня интересует только мистер Рейес и что с ним сталось, мистер Ярроу.
И так получилось, что мы расстались с ним почти как друзья, связанные одной тайной. Конечно, он знал намного больше меня в этой тайне. Я знал только ее частицу, но когда у человека такая богатая фантазия, как у меня, то и этой частицы бывает достаточно.
Подойдя к двери, я взялся за ее ручку. Мистер Ярроу стоял рядом со мной. Я показал:
– Вам, может быть, покажется странным, но я хотел бы попросить вас отойти немного в сторону. Вот туда, пожалуйста. – Я показал рукой.
Он удивленно посмотрел на меня, но встал именно туда, куда я хотел.
– Не удивляйтесь тому, что я сейчас сделаю, даже если это и покажется странным.
Я открыл дверь, встал в ее раму, а потом быстро отступил в сторону. Я сказал:
– Это только…
Я хотел ему только сказать, что я в данном случае принимаю больше мер предосторожности, чем обычно, но у меня не хватило времени сказать ему об этом.
Как только я начал говорить, в вечерней тишине раздался выстрел. Это был выстрел не из ружья или пистолета, а из чего-то более тяжелого.
Пуля влетела в открытую дверь и пробуравила стену позади нас.
В то же мгновение я бросился на пол, захлопнув на лету дверь и покатившись по ковру. Моя правая рука нашла кобуру и выхватила пистолет.
Я посмотрел вверх, на Ярроу. У него в руках ничего не было – ни пистолета, ни другого вида оружия. И он вообще никак не среагировал.
Он просто продолжал стоять, куда я его поставил, и выражение его лица говорило об ужасе и шоке.
Когда он увидел пистолет в моей руке, направленный ему в живот, у него был такой вид, словно он вот-вот упадет в обморок.
С этого момента я больше не смотрел на чего.
– Выключить свет! – крикнул я.
Мгновенье он стоял, словно окаменевший, а потом одним прыжком подскочил к лампе и выключил ее. Весь дом погрузился в темноту.
Я осторожно подполз к двери и положил руку на ручку, но еще до того, как я смог открыть дверь, я услышал, как на улице взревел мотор и заскрипели шины на асфальте.
Я рванул дверь и, пригнувшись, выскочил на улицу, держа наготове пистолет. Машина мчалась вверх по Пальма-Драйв, не зажигая фар. Я спрыгнул вниз на газон.
Я услышал, как справа от меня что-то зашелестело. Я мгновенно обернулся и на какую-то долю секунды увидел чей-то силуэт за тенистыми кустами. Не раздумывая, я нажал на гашетку и в то же мгновенье увидел, как за кустами сверкнуло красно-желтое пламя. Пуля пролетела у меня над головой, но я своим выстрелом все-таки на какую-то долю секунды опередил его и услышал, как пуля вонзилась в него.
Человека буквально отбросило в сторону и он стал мне лучше виден – вот в эту-то цель я и послал три последующие пули из своего кольта.
Они вонзились ему в грудь и живот.
Когда я подошел к нему, он был уже мертв и не вздрагивал.
Этого мне было достаточно.
Глава 7
Я думал, что это был Счастливчик Райан, но я ошибся. Человек был ростом приблизительно сто семьдесят сантиметров, худой, бледный, с узким лицом и большими ушами. При жизни я его никогда не видел – он предстал передо мной только как тень, которая хотела убить меня.
Это меня немного обеспокоило. Я понимаю людей, которые знают меня и хотят убить. Это все вполне допустимо. Но когда меня собирается убить человек, которого я даже не знаю в лицо, – вот этого я уже понять не могу.
Я рассказал все, что случилось, двум полицейским из "Охраны порядка" Виллы, которые прибыли в бежевой автомашине. Убитый мною человек не имел при себе никаких документов, если не считать тяжелого револьвера магнум, который лежал на газоне рядом с ним. Так как Ярроу подтвердил каждое мое слово, то на этом все и кончилось. Не кончилось оно только для одного человека по имени Уитон. В иерархии полицейской власти Виллы он занимал чин лейтенанта. После того как я все рассказал его коллеге сержанту Стрикеру, прибыл и лейтенант Дэн Уитон, и я рассказал всю историю ему еще раз. Потом я ответил на его вопросы, хотя все эти вопросы можно было и не задавать, поскольку я все описал в своем рассказе.
По его внешнему виду и по манере держаться было ясно видно, что он чувствовал себя королем Виллы Восходящего Солнца. Ну и черт с ним, с королем! Когда я закончил свой рассказ в третий раз, он сказал:
– Что ж, скомпоновано все хорошо. Но кое-какие вещи мне не ясны, Скотт. Расскажите-ка все еще раз.
Я осмотрел его сверху донизу.
Он был не очень высокий, самое большое сто шестьдесят пять сантиметров, но зато широк, как двухстворчатые ворота. Весом он был около ста килограммов. У него были широкие плечи, которые свисали вниз, а руки заканчивались мясистыми кулаками.
Я переспросил:
– Еще раз с самого начала?
– Да, еще раз сначала.
– Я не конферансье, лейтенант, и свои обязанности по отношению к полицейским уже выполнил.
– Еще раз сначала.
Он говорил тихо, с каким-то присвистом и в нос. Он полузакрыл свои водянистые глаза и выставил правую ногу немного вперед.
Не хватало еще, чтобы он пустил в ход кулаки. Мне это было только на руку, даже в таких обстоятельствах я не отношусь к людям, которые трусливо поджимают хвосты.
– Лейтенант, – сказал я спокойно, – эту проклятую историю я рассказал уже четыре раза. Вам лично – три раза. И я рассказал обо всем, что случилось. Мне этого достаточно. Если у вас еще есть вопросы, которых мы не касались, то вы можете зайти ко мне. Пули, которые я выпустил из своего кольта, вы сможете найти в его теле. – И я показал на незнакомца, лежащего на траве.
Уитон скрестил руки на груди, пристально посмотрел на меня и сказал с прононсом:
– Я все основательно проверю. И не забывайте, Скотт, что хотя вы и известный детектив в Лос-Анджелесе, но у вас нет лицензии, чтобы работать в Аризоне.
– Разве человек в Аризоне должен иметь лицензию, чтобы иметь право защищаться? Наоборот, гражданин США даже обязан защитить себя от нападения гангстеров. – Я сделал паузу, а потом добавил: – Так что, лейтенант, я только выполнил свой долг.
Уитон повернулся и направился к дому Ярроу. Шел он слегка пошатываясь и переваливаясь с боку на бок, и плечи его тоже покачивались. Странно, но, когда он говорил со мной, лицо его не показалось мне незнакомым, и когда он удалился, я вспомнил, что именно он разговаривал с дряхлым гангстером после выхода его из мэрии.
С дряхлым гангстером, с Диджиорно, или он же Пит Лекки.
Полицейский патрульной службы последовал в дом за лейтенантом. Сержант Стрикер остался. Он подошел ко мне.
Стрикеру было лет пятьдесят пять. У него были жидкие серые волосы, а серые глаза смотрели приветливо.
– Не связывайтесь с лейтенантом, Скотт, – сказал он.
– С таким же успехом вы могли бы сказать и солнцу, чтобы оно не светило. Он всегда такой, сержант?
– Большей частью. Я только хочу сказать вам, что у нас тут на Вилле есть лейтенант – это Уитон, и есть капитан. С капитаном разговаривать можно, но он сейчас спит. Значит сейчас босс – Уитон. И если вы намереваетесь пробыть на Вилле еще какое-то время, то Уитон вполне сможет помешать вашему пребыванию здесь.
Я ухмыльнулся.
– Благодарю вас, сержант. Но я надеюсь, что смогу постоять за себя.
Он улыбнулся и посмотрел на труп, который все еще лежал на газоне.
– Я тоже так думаю, – сказал он. – Если я вам понадоблюсь, то дайте мне знать.
Вскоре после этого появились люди шерифа, коронер и детективы вместе с представителем прокуратуры. Со всеми этими людьми я не имел столько трудностей, как с одним Уитоном. В конечном итоге тот тоже снизошел до того, чтобы отпустить меня.
– Вы можете идти, Скотт! – сказал он. – Но, вероятно, было бы лучше, если бы вы какое-то время не показывались на Вилле. Я имею в виду продолжительное время.
Я улыбнулся.
– Я так и понял, что мне нужно идти после того, как мне разрешили люди шерифа. Но я рад, что вы пришли к такому же мнению, лейтенант.
Вернувшись в отель, я первым делом встал под душ, потом надел свежую рубашку и новую куртку. Мои старые вещи были кое-где разорваны.
Потом я позвонил в полицию Тусконы, назвал свое имя и попросил позвать мне полицейского офицера, который занимался делом Джо Кивано.
Когда он подошел к телефону, я спросил:
– Есть хотя бы самые мелкие причины предположить, что это был не Кивано?
– Это точно был он. Правда выглядел он неважно, но его можно было идентифицировать по лицу. Тем не менее, мы все-таки сняли и сверили отпечатки пальцев. Это был точно он. А к чему, собственно, такая любознательность. Вы уже второй, кто спрашивает, жив ли Кивано.
– А кто еще им интересовался?
– Был телефонный звонок с Виллы Восходящего Солнца. Какой-то священник. Минутку, подождите… Ах, да, его зовут преподобный Арчибальд.
– А больше никто не звонил? Я имею в виду по поводу Кивано?
– Нет, черт возьми! А разве этих двоих недостаточно?
– А есть какие-нибудь гипотезы относительно того, кто мог бы это сделать?
– Нет. Но мы полагаем, что это сделал кто-либо из его дружков, которому не понравился его нос.
– Я тоже думаю приблизительно так. Большое спасибо вам, сержант.
Я положил трубку, а потом позвонил доктору Полу Энсону, но там никто не подошел к телефону. После этого я перезарядил свой пистолет, сунул его в кобуру, причесал волосы пятерней и отправился на поиски доктора Энсона.
Пол был на несколько лет старше меня и так же, как и я, был холостяком. Это был очень хороший врач, один из лучших в Лос-Анджелесе, и его лекции об успехах в школьной медицине охотно посещались молодыми врачами.
Он особенно нравился мне по той причине, что у нас с ним были общие интересы: шотландское виски и куколки. Мы оба любили свою профессию, но хорошо знали, где проходит граница настоящей жизни.
Когда я нашел Пола, я почти сразу же подумал, что он как раз и наслаждался настоящей жизнью. Рядом с ним у бара сидела блондинка лет двадцати пяти в мини-юбке и с макси-грудью. Они были так погружены в разговор, что не заметили меня.
Я сел тремя табуретами дальше, и Вера, одна из трех барменш, принесла мне порцию виски.
– Если у вас будет возможность, – сказал я ей, – то потревожьте этих голубков и скажите доктору Энсону, что я нахожусь рядом.
Она усмехнулась и кивнула.
Минуты через три я увидел, как Пол поднялся. Он что-то шепнул своей макси-мини-блондинке на ухо, вынул из кармана ключ и незаметно сунул его ей. Она соскочила с табурета и, пританцовывая, вышла из бара.
Пол сел рядом со мной и, похлопав меня по плечу, спросил:
– Это действительно была Лукреция Бризант, старый бродяга? Валяй, выкладывай все.
Я рассказал ему по возможности меньше о Лукреции и по возможности больше о Лекки, Джиме Райане и Джильберто Рейесе.
– И ты даже ее не поцеловал? – спросил он, когда я закончил свое драматическое повествование.
– Пол, неужели ты не можешь отвлечься от пустяков и подумать о более важных вещах? А она – сама красота, любовь и добродетель. Словно лучистая звезда почитает мать и отца. – Я больше ничего не мог придумать и сказал: – Я поцеловал ей руку.
Его ухмылка была невыносимой. Я заткнул ему рот рюмкой виски, а когда он его выпил, он сказал:
– Я сегодня пережил удивительную вещь. Вместо того, чтобы читать доклад, я прослушал доклад. Ты что-нибудь знаешь о лазерах?
– Никогда не слышал, – ответил я. – Ты имеешь в виду те лучи, которыми можно кое-что сделать?
Он поднял брови и презрительно посмотрел на меня.
– Ты считаешь себя особенно умным, а на самом деле ты просто неуч. Но уже через несколько лет мы будем окружены лазерами – они даже будут выходить из твоих ушей.
– Из носа тоже?
– Глупая твоя голова, – нежно сказал он. – В медицине лучи лазера смогут применять для бескровных операций, а пучками лучей можно будет убивать врага, буквально разрезав его пополам. Лазерами можно будет забивать свиней, вести телефонные разговоры с небывалой быстротой…
– Все это очень интересно, – перебил я его и заказал еще порцию виски.
– Но о самом важном я тебе еще не сказал, – улыбнулся он.
– И я обязательно должен это выслушать? Но лазерные лучи меня совершенно не интересуют. Моих технических знаний хватает на то, чтобы управлять машиной и криво забить гвоздь в стену.
– Доктор Фретзиндер, читавший лекцию, принес с собой большой кусок гранита. Он бил по нему молотком и тесаком, а камню все равно ничего не делалось.
– А зачем ты все это рассказываешь?
– С камнем и не должно было ничего случиться, – продолжал Пол. – Но потом доктор Фретзиндер направил на гранит луч лазера, и этот луч распилил гранит пополам. Даже не пополам, а на мелкие части.
– И вы все были ранены осколками, – высказал я предположение.
– Я стыжусь быть твоим соседом, Шелл, – ответил он. – Ученый рассказал нам, что лучи лазера могут быть использованы при строительстве туннелей. С его помощью можно переносить горы, нивелировать ландшафты и… Ты не веришь мне?
– Нет.
– Но, Шелл, он направлял эти лучи на обломки гранита, и они превращались в мелкий песок. Ты думаешь, я лгу? Зачем?
– Вот этого я тоже не знаю.
Внезапно Пол зевнул.
– Я слишком устал, чтобы еще убеждать тебя в этом. У меня был напряженный день и…
– Можешь передо мною не оправдываться.
– Но, Шелл, старый дружище…
– Не говори мне "старый дружище". У тебя же голова яснее ясных.
– Шелл, действительно я должен с тобой распрощаться. Завтра я снова должен делать доклад, так что пора на боковую.
– Только не обижай малышку, – сказал я, – она слишком хороша для этого.
Он заинтересованно посмотрел на меня и улыбнулся.
– Ладно, до встречи, старый дружище!
Он сполз с табурета, похлопал меня по плечу, а я пожелал ему побольше удовольствий. Я заказал еще порцию, и вместе с ней Вера принесла мне и счет. Я бросил на него взгляд и спросил:
– Что это значит?
– Это счет, – сказала она.
– И я должен… должен тридцать восемь долларов и сорок центов?
– Доктор Энсон сказал, что за его напитки хотите заплатить вы. Он сказал…
– За все напитки?
– Да. И он сегодня пил довольно много.
– Это видно, Вера, – сказал я. – Вы знаете, что доктор Энсон – врач, не так ли?
– К чему этот вопрос?
– Ну, тут он в основном пил виски, но на самом деле виски он не любит. Подойдите ко мне поближе, и я шепну вам на ухо, что он любит больше всего. И когда вы увидите его в следующий раз, вы принесете ему именно это, договорились?
Она наклонилась ко мне, и я прошептал ей.