Смерть длиною в двадцать лет
- -
- 100%
- +
Когда Пеллетер с полицейскими прибыли на ферму, фермер с сыном уже откопали так называемый гроб.
Раскопанное место было всего шагах в десяти от дороги, ровно на полпути между городом и тюрьмой. Полицейские припарковались на обочине рядом с ржавым грузовиком и каким-то другим автомобилем.
Группа из четырех мужчин и паренька столпилась вокруг раскопанной могилы, поджидая приближающихся полицейских. Из-за высокой кучи выкопанной земли казалось, что около могилы ждут не пятеро, а шестеро. Солнце уже выжгло всю утреннюю прохладу, и на открытом поле было жарко.
Когда полицейские подошли к яме, один из них сразу сказал:
– Да это и впрямь гроб.
Продолговатый ящик был неумело сколочен из неоструганной сосновой доски.
– Это место сначала просто размыло дождем, – сообщил фермер, усатый мужчина лет сорока. – Сын пахал землю, заметил виднеющиеся из-под земли доски и сразу прибежал ко мне.
– То есть вы об этом ящике ничего не знаете? – уточнил Пеллетер.
– У меня около дома есть своя делянка… А здесь очень хорошая земля. Зачем же мне хоронить тело там, где я собрался сеять?
– Да еще так неглубоко, – вмешался в разговор один из деревенских.
Пеллетер внимательно посмотрел на него.
– Я сосед. Просто проезжал мимо на своем грузовике. Могу помочь отвезти гроб в город, если понадобится.
Пеллетер ему не ответил, а двум офицерам сказал:
– Откройте ящик.
Те растерянно смотрели на него.
– Открывайте ящик! – повторил Пеллетер. – Мы должны увидеть, есть ли там тело и во что оно одето.
– Вот что оно одето? – удивился кто-то.
Офицеры приблизились к краю ямы, но фермер и его сосед их опередили и, схватившись за лопаты, поддели с двух сторон крышку ящика.
Пеллетер тем временем прохаживался вдоль ямы, обследуя землю.
Скрипнули доски, кто-то сказал: «Осторожнее!», потом раздался треск.
По шоссе в сторону города проехала машина. Поравнявшись с автомобилями у обочины, она замедлила ход и потом снова набрала скорость.
– О боже!.. – раздался чей-то возглас.
Пеллетер обернулся, и люди расступились, чтобы пропустить его к краю ямы.
В гробу действительно лежало мертвое тело. Оно лежало там, должно быть, уже несколько недель, потому что лицо распухло и исказилось, превратившись в страшную призрачную маску, а само тело осело и скукожилось. На животе у мертвеца запеклось огромное кровавое пятно, но самое главное, что на убитом была серая тюремная роба, какие носили арестанты Мальниво.
Сладковато-удушливый запах тлена заставил всех зажать себе ладонью рот.
Пеллетер присел на корточки и потянул за робу, чтобы посмотреть номер на груди. Достал свой клеенчатый блокнот, записал в него номер, потом встал и, махнув рукой в сторону тела, распорядился:
– Закройте ящик и уносите. Вот этот господин отвезет его в город. – Он кивком указал на владельца грузовика, предложившего свои услуги.
Полицейские, устыдившись своей медлительности при открывании гроба, бросились исправлять оплошность. Забрав крышку гроба из рук у фермера, сказали ему:
– Предоставьте это сделать полиции.
Пеллетер снова принялся, осторожно ступая, обследовать землю вокруг ямы, потом подозвал парнишку.
– Скажи, а что ты увидел, когда нашел ящик?
– Там доски белели. Просто краешек.
– Тогда давай-ка помоги мне осматривать. Может, что-нибудь найдешь. Я здесь, а ты с той стороны ямы.
Парнишка обежал яму и тоже принялся изучать землю. Фермер и его соседи, по примеру Пеллетера и парнишки, занялись поисками.
Полицейские тем временем вытаскивали из ямы гроб.
Вдруг раздался крик:
– Сюда! Сюда!
Все обернулись на голос кричавшего, судя по всему, владельца легковушки на обочине. Он находился в нескольких шагах западнее ямы, на полпути к дороге и, глядя на Пеллетера, отчаянно махал ему. Потом опустился на колени.
Бросив поиски, все прибежали к нему, и он указал на свою находку – какой-то подозрительно утрамбованный пласт земли. Стоя на коленях, он принялся раскапывать руками землю, и вскоре из-под нее показался краешек еще одного гроба.
Пеллетеру даже не пришлось ничего говорить, все сразу взялись за дело. Принесли две лопаты, и фермер с мужчиной, сделавшим эту находку, стали копать. Тем временем хозяин грузовика помог полицейским поместить в кузов гроб, а Пеллетер с парнишкой и четвертым человеком продолжали обследовать землю вокруг.
Работали молча, дружно. Пеллетер тоже было взялся за лопату, но быстро выдохся, и его снова сменили другие. Он уже выкурил целую сигару и забрел достаточно далеко в поле, так как решил не пропустить ни одного зарытого гроба, если таковые существовали. Еще один был обнаружен почти в двадцати шагах от первого.
По дороге в обоих направлениях проезжали грузовики и легковушки, но никто не останавливался.
Когда был найден пятый ящик, хозяин грузовика сказал:
– Надеюсь, это последний. А то в мой грузовик больше не поместится.
Пеллетер велел полицейским закапывать уже освобожденные от ящиков ямы, а сам с парнишкой продолжал наугад тыкать лопатами землю, проверяя, не наткнутся ли они снова на деревяшку.
Солнце теперь уже клонилось к горизонту, и в полях повеяло прохладой. Двое помощников, приехавших на машине, попрощались и уехали. Полицейские погрузили в кузов последний гроб.
У Пеллетера в блокноте теперь имелось уже пять арестантских номеров, но в одном из них даже не было надобности. Гламье Пеллетер и так узнал сразу. Как и говорил Мауссье, у него было перерезано горло.
– Ну все, хватит! – крикнул Пеллетер.
Парнишка, копавший поодаль, застыл на месте с лопатой, остальные тоже обернулись.
– Закапывайте быстренько, и уезжаем! Нет смысла работать в темноте.
К Пеллетеру подошел обеспокоенный фермер.
– А что если там в земле еще есть гробы, и мы наткнемся на них плугом? Я бы не хотел осквернить захоронение.
– Вам и не придется.
– Ну а вдруг мы обнаружим еще один?..
– Тогда сообщите в полицию, как в прошлый раз. Но я думаю, мы их все уже выкопали. В любом случае, скоро все выяснится.
– Это как же?
– Потому что мы опросим тех, кто должен это знать.
И Пеллетер пошел прочь, не дожидаясь новых вопросов.
Грузовик с гробами был уже в пути. Ямы были почти все уже закопаны, чтобы завтра утром сын фермера смог продолжить пахоту.
– Дадите нам знать, если что, – сказал Пеллетер, садясь в полицейскую машину.
Полицейский за рулем завел двигатель и включил фары, осветившие дорогу впереди.
Городскую площадь Вераржана было почти невозможно узнать. Она напоминала опустевшую сцену, с которой разошлись актеры. У подножия мемориала собрались какие-то серьезные угрюмые люди, вышедшие на проезжую часть и перекрывшие дорожное движение. В свете керосиновых ламп и факелов эта толпа, отбрасывавшая мечущиеся тени, напоминала один огромный безымянный организм. Такое впечатление, что здесь собрался весь Вераржан. А если и не весь, то достаточно большая толпа, способная поднять и разнести панику.
Офицер за рулем вел машину черепашьим шагом сквозь эту людскую гущу, то и дело давя на клаксон. Но собравшимся на площади людям не было никакого дела до полицейской машины.
Впереди так же медленно двигался грузовик с гробами, хотя он выехал с поля гораздо раньше машины Пеллетера.
– Что это такое? – спросил молодой жандарм, сидевший за рулем.
Пеллетер заметил в толпе у подножия памятника Летро с Мартеном и молоденьким усатым офицером. Ежась от вечернего апрельского холода, Летро стоял, засунув руки в карманы.
Машина дернулась вперед и снова застряла.
– Ну-ка выпусти меня, – сказал Пеллетер и открыл дверцу. В машину сразу ворвался холодный воздух.
Треск факелов заглушал людской гомон. Некоторые люди держали в руках электрические фонарики. Пеллетер стал пробираться сквозь толпу к Летро.
– Вот ведь вовремя вы подгадали с приездом в Вераржан, – раздался голос где-то рядом с Пеллетером.
Это был Сервьер. Лицо его сияло радостным возбуждением.
– Если дела так пойдут, то нам придется сделать номера «Веритэ» ежедневными.
– Ну вам это как раз подошло бы.
Они уже почти добрались до Летро, но Летро и его люди были теперь разделены толпой.
Пеллетер не стал спрашивать у репортера, что происходит, – скоро ему и так предстояло узнать это.
– Вы сегодняшний вечерний выпуск видели? – спросил Сервьер и помахал перед носом у Пеллетера газетным номером. Огромный заголовок на первой странице гласил:
«БЕГЛЫЙ АРЕСТАНТ УБИТ НА УЛИЦЕ»
Пеллетер не хотел брать газету, но Сервьер буквально всучил ее ему.
– Вот, пожалуйста… Пожалуйста, возьмите!
Пеллетер сложил газету и сунул ее в карман пальто.
Они пробирались сквозь толпу к Летро, но тот теперь стоял на нижней ступеньке постамента и, перекрикивая всеобщий гул, взывал к собравшимся:
– Господа!.. Господа!..
Толпа немного притихла, но все равно роптала, недовольно ожидая, что ее сейчас начнут призывать к порядку.
– Господа!..
Волнующееся людское море отхлынуло назад к краю площади. Множество глаз было устремлено на начальника полиции.
– Господа, я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы вышли из своих домов и пришли сюда!
Толпа отозвалась новой волной ропота, и Летро поднял вверх руку, призывая к тишине и вниманию.
– Я точно знаю, что мы все хотели бы одного, если бы это оказались наши дети.
«Дети? – подумал Пеллетер. – Значит, это не связано с Меранже?»
– Как вы все слышали, двое маленьких сыновей Марион Перро, Жорж и Альбер, пропали. Последний раз их видели во вторник днем в кондитерской лавке месье Марка, и они собирались идти домой на ферму Перро, чтобы поспеть к ужину.
Летро говорил спокойно, уверенно и властно – совсем иначе, нежели недавно в своем кабинете. Его ближайшей задачей теперь была организация поисков, а расследование убийства отходило на второй план.
– Вам надлежит разбиться на группы по три человека и начинать поиски прямо с этого места, расходясь в разные стороны. Если кто-то из вас найдет пропавших мальчиков, то пусть приведет их сюда немедленно. Если дети ранены и не могут идти, то пусть двое останутся с ними, а третий бежит за подмогой. Каждый из вас должен обязательно вернуться сюда к рассвету и доложить о результатах своих поисков, независимо от того, успешными они окажутся или нет. Какие-то вопросы есть?
В образовавшейся на миг тишине снова зародился гул.
– Хорошо, тогда давайте приступим к поискам.
Толпа с нестройным гулом потекла в разные стороны.
Пеллетер наконец смог подойти к Летро – тот, опираясь на плечо одного из полицейских, сошел с постамента. Сервьер, не отстававший от Пеллетера, болтался рядом, но Пеллетер не обращал на него внимания.
Пеллетер первым делом сообщил Летро:
– В нашем деле появились осложнения.
Пеллетер не хотел углубляться в подробности о пяти мертвых телах в присутствии Сервьера, хотя тот наверняка не упустил из виду груженный доверху грузовик, продиравшийся через толпу по направлению к местной больнице.
– Я сейчас не могу этим заниматься, – сказал Летро. – Меранже все равно мертв, а мальчики, возможно, еще живы. Ты или присоединяйся к поискам, или давай встретимся завтра утром.
Пеллетер понимающе кивнул. Летро был прав – поиски мальчиков были сейчас важнее.
– Я присоединюсь к поискам.
Летро кивнул и тут же отвернулся к своим офицерам.
Площадь опустела, приобретя свой обычный спокойно-сонный вид. Только доносившиеся время от времени за квартал, за два громкие голоса свидетельствовали о том, что город не спит.
– Я пойду с вами, – вызвался Сервьер.
Пеллетер посмотрел на него и вдруг, неожиданно для себя, сказал:
– Отлично.
– А кто у нас будет третьим?
Пеллетер огляделся по сторонам.
– Вот вы! – позвал он офицера Мартена.
Мартен тоже огляделся по сторонам, не уверенный, что позвали именно его, потом подскочил к Пеллетеру.
– Инспектор?
– Вы уже получили задание?
– Нет, господин инспектор.
– Тогда пойдете с нами. Покажете дорогу к дому Бенуа. Я хочу увидеть место, где вы нашли тело Меранже.
Глава 6
Гензель и Гретель
Они направились к дому Бенуа. Мартен шел на полшага впереди, показывая дорогу, Пеллетер и Сервьер следовали за ним. Пеллетер шел, опустив голову, с неприкуренной половинкой сигары в зубах, погруженный в раздумья. Сервьер молча наблюдал за ним.
Сырость и промозглый ветер пробирались под одежду.
Крики «Жорж! Альбер!..» время от времени гулким эхом разносились по улицам.
– Может, нам тоже здесь поискать? – сказал Сервьер.
Им уже встретились две поисковые группы, прочесывающие переулки в сторону центра.
– Если мальчиков и найдут, то не в двух кварталах от главной городской площади, – ответил Пеллетер.
Сервьер промолчал.
Они теперь шли по типичному «спальному» району, по тихой улочке на городской окраине, где двухэтажные дома стояли совсем тесно друг к другу. Здесь даже не было уличных фонарей, а малочисленные горящие окна почти не освещали дороги.
Мартен вдруг остановился, разглядывая под ногами землю, потом посмотрел на ближайший дом.
– Вот оно, это место, – сказал он.
Место полностью совпадало с описаниями, которые получил Пеллетер, и с деталями, которые он домыслил уже сам, – с такими, например, как поломанные цветочные шпалеры перед дверью. Если здесь и оставались какие-то следы, то их давно уже смыло дождем. Только на мощеной дорожке к дому оставалась еще грязь, принесенная сюда дождевым потоком с улицы.
– Давайте разойдемся в разные стороны, поищем вокруг, – предложил Пеллетер.
Мартен направился на противоположную сторону улицы.
– А что мы ищем? – спросил Сервьер.
– Детей.
То, что сказал Пеллетер, касалось даже этого «спального» района. Здесь не было таких мест, где можно было бы спрятать детей надолго. Между домами только узкие проулки, а за ними уже дома, принадлежащие другой улице.
Пеллетер особенно внимательно осматривал все спуски в подвалы с уличной стороны, но почти на всех дверцах висели замки.
Сервьер с Мартеном начали выкрикивать имена мальчиков:
– Жорж!.. Альбер!..
В ту волнительную ночь в Вераржане вряд ли кто мог уснуть.
Пеллетер уже отдалился от пекарни на три дома. В одном из проулков он нашел незапертый подвал и, задрав голову, оглядел сам дом. Ни одно из окон в доме не светилось. Он постучался в дверь на заднем крыльце, подождал и, когда к нему никто не вышел, открыл крышку подвального люка и положил ее на землю.
– Эй!.. – позвал он.
В подвале была кромешная темень, сильно несло сыростью и плесенью. И никаких детских голосов.
Он спустился вниз на несколько шагов и, наклонившись, просунул голову в тесное помещение, ступив ногами на мягкий земляной пол.
Когда глаза привыкли к темноте, он понял, почему подвал не был заперт. Даже в этом кромешном мраке было видно, что подвал абсолютно пуст. Чтобы получше в этом удостовериться, он чиркнул спичкой и даже прикурил свою сигару. Ничего. Ни ящика с углем, ни винной стойки.
Он потушил спичку и постоял немного в темноте, с удовольствием вдыхая сигарный дым. Наверное такой же подвал, как у Бенуа, только здесь совсем нечего обследовать. Пропавших детей здесь явно нет, зато ему нужно срочно вызывать судебного медика для осмотра найденных тел. Ему нужно обязательно побеседовать с арестантом, которого чуть не зарезали сегодня утром. Ему нужно выяснить, как Меранже оказался за стенами Мальниво. Но ведь если он сейчас пойдет в отель, чтобы выспаться для завтрашнего дня, то Сервьер радостно напечатает завтра в «Веритэ», что инспектор Пеллетер не проявил интереса к спасению пропавших мальчиков.
Он отгонял от себя инстинктивное желание связать исчезновение детей с этими мертвыми телами, найденными в поле.
Исчезнувших людей набиралось что-то подозрительно много – и начальник тюрьмы куда-то делся, и мадам Розенкранц… Интересно, кто следующий?
С такими мыслями Пеллетер вернулся к сточной канаве, где нашли Меранже. Пока не было Сервьера, он присел на корточки с намерением попробовать, пусть даже при таком скудном освещении, найти что-нибудь, возможно, ускользнувшее от глаз сыщиков при прошлом осмотре. Он так и передвигался, не вставая, но под ногами была только земля и камешки.
Потом вернулся Мартен.
– Детей нигде нет, шеф.
Пеллетер ему не ответил.
– Что-нибудь нашли?
Пеллетер поднялся и потянулся, растягивая спину.
– Я не больно-то ожидаю найти тут что-нибудь, но все же надеюсь.
– Тогда дождь шел сильный, – напомнил Мартен. – Он прямо в луже лежал вот здесь. – Молодой офицер указал на место. Он явно хотел убедиться, что не пропустил в прошлый раз ничего важного, что не допустил какой-нибудь непростительной ошибки.
– Да ты не переживай. Здесь нет ничего, – успокоил его Пеллетер.
Вскоре показался Сервьер, еще издали он крикнул на бегу:
– Ну? Что мы теперь делаем?
– Продолжаем двигаться дальше.
С этими словами Пеллетер, не мешкая и не давая Сервьеру осмотреться, повел их дальше, все больше удаляясь от центра города.
Собственно говоря, Бенуа жил почти на самой окраине. Уже через несколько домов от пекарни мощеная дорога сменилась проселочной, и по обочинам потянулись поля. Звезды на небе освещали им путь.
– А чем мы все-таки занимаемся? Ищем детей Перро, или вы просто продолжаете расследовать то убийство? – спросил Сервьер.
Проигнорировав его вопрос, Пеллетер сказал Мартену:
– Держись вдоль этой стороны дороги. Обследуй землю под ногами и вокруг, но от дороги не отклоняйся.
– Нет, просто мне показалось, что вас очень заинтересовал тот пятачок земли, хотя никаких детей там явно не было.
Пеллетер повернулся к Сервьеру.
– А вы держитесь вдоль этой обочины.
Сервьер переключил свое внимание на выполнение команды, но уже через секунду снова спросил громко:
– Нет, а что мы все-таки делаем?
– Ищем.
Поля по обе стороны дороги заросли сухим бурьяном, местами достигавшим человеческого роста. Вдалеке порой виднелись островки деревьев. Их тоже предстояло прочесать потом, если мальчики не найдутся к утру. Дети запросто могли спрятаться в таком вот лесочке, если их занесло так далеко от города.
– Жорж!.. Альбер!.. – выкрикивал периодически Мартен, и его голос каждый раз растворялся в ночном безмолвии.
– Ох уж достанется этим мальчишкам, когда их найдут, – сказал Сервьер.
– Если только… – начал было Пеллетер.
– Если только что? – нетерпеливо перебил Сервьер, в темноте сверля инспектора взглядом.
Пеллетер промолчал. Кончик его сигары вспыхнул оранжевым огоньком и потух.
– Ой, ну да, – спохватился Сервьер. – Жорж и Альбер пропали во вторник вечером…
Сервьер достал свой блокнот и поднес его ближе к глазам.
– В тот же вечер, когда был найден Меранже, – вступил в разговор Мартен, явно оживившись.
– Ага, значит, мы все-таки искали детей, – сказал Сервьер, что-то записывая в блокнот. – Потому что, если они ви дели что-то, например, как некто избавлялся от тела Меранже…
– Вы смотрите на дорогу, не отвлекайтесь, – напомнил ему Пеллетер.
Сервьер хотел что-то записать, потом передумал. В сущности, он был и не такой уж противный малый – просто, похоже, очень любил свою работу.
Неловкая пауза перешла в деловитое молчание. Где-то далеко-далеко позади тоже слышались крики: «Альбер!» Луна взошла уже высоко, значит, было около полуночи.
– В ту ночь был жуткий ливень, – произнес Мартен, словно бы разговаривая сам с собою. Потом громко позвал: – Жорж! Альбер! Жорж!.. Альбер!.. Ваша мать волнуется за вас! Откликнитесь, если слышите меня! Это офицер Мартен!..
Никакого ответа не последовало.
Промозглая сырость, казалось, пробиралась под одежду, Пеллетер все больше и больше ежился от холода.
– Вы, наверное, считаете, что занимаетесь сейчас не своим делом, – сказал Сервьер. – В вашем большом городе у вас, должно быть, целая команда подчиненных, которые обычно выполняют такую работу. А еще я где-то читал, что вы одно дело раскрыли исключительно благодаря жене, что она тогда нашла вам подозреваемых.
Пеллетер ничего не ответил.
– Двойное убийство раскрыла ваша жена.
– Принятием решения в ходе расследования всегда занимается начальник полиции, – поспешил вставить Мартен, бросившись на выручку Пеллетеру.
– Да, я вчера подошел к начальнику полиции с вопросом о принятых решениях, так он на меня знаете как разозлился!
– Ох уж эти репортеры!.. – со вздохом воскликнул Мартен, как будто репортеры докучали ему всю его жизнь.
– А что вы делали в Вераржане еще до того, как Меранже был убит? – вдруг спросил у Пеллетера Сервьер, причем тем же жестким тоном, каким разговаривал с ним недавно в кафе. – Здесь явно что-то происходит, и вы явно знали об этом еще раньше других.
– Ну что вы, это, должно быть, просто совпадение, – сказал Пеллетер.
– Ничего подобного, никакое это не совпадение. Вы ездили в тюрьму к Мауссье. Да, ездили, я точно знаю. И также знаю о двух других ваших визитах к нему и о двух раскрытых преступлениях – ограблении банка и убийстве женщины. Так что, как видите, я не такой уж и провинциал, я много чего знаю.
Мартен с интересом наблюдал за ними – увлекшись разговором, они больше не изучали обочину вдоль дороги.
– Что сказал вам Мауссье?
Пеллетер не любил, когда ему задавали вопросы, особенно когда их задавали репортеры. Это он, в силу своих должностных обязанностей, привык задавать людям вопросы, а никак не наоборот.
– Ну расскажите! Я же все равно это выясню.
Пеллетер резко повернулся к Сервьеру.
– Смотрите на обочину! – И, вскинув голову, громко крикнул: – Жорж! Альбер!
И зашагал дальше по дороге.
Его спутники снова принялись обследовать мокрую траву вдоль обочин.
– А что… – Мартен хотел задать вопрос, но покачал головой, передумав.
Но Серьвер все еще переживал:
– Напрасно вы так со мной. Я же принес свои извинения за вчерашний вечер.
– А что произошло вчера вечером? – оживился Мартен, уже забыв, что не хотел вмешиваться.
– Да я притворился постояльцем отеля и задал инспектору несколько вопросов о Мауссье. О том, как там все было на самом деле.
Мартен не ответил ему, видимо, смутившись тем, что и сам вчера приставал к Пеллетеру с этими вопросами, но любопытство продолжало мучить его.
– История эта в свое время нашумела здесь, – заметил Сервьер. – Она вообще-то везде нашумела, и мы, как и другие газеты, следили за ее развитием, но когда стало ясно, что Мауссье могут определить к нам в Мальниво… Мы внимательно следили за этой историей, даже когда остальные уже забыли о ней… Местных все это злило. Конечно, все вроде бы понимают, что это тюрьма государственного значения, что в ней содержатся отпетые преступники, но люди просто не могут выбросить это из головы. Такие вещи не забываются и не оставляют в покое. И это, в общем, правильно.
– Но теперь-то это уже забылось?
– Да, до тех пор, пока вы не появились.
– Да бросьте, с какой стати людям интересоваться, когда и зачем я здесь появился?
– Люди имеют право знать.
– Вы намерены опять разворошить эту историю?
Сервьер не ответил. Он старательно рыскал глазами вдоль обочины в поисках следов пропавших детей.
Пеллетер смягчил тон и попробовал применить другую тактику.
– Стало быть, вам не безразлично, что происходит в тюрьме? Просто мне показалось, что между городом и тюрьмой нет такой уж большой связи.
– Да, наша газета не реагирует на каждый маленький инцидент, происходящий там, если вы об этом. «Веритэ» посвящает половину своих материалов школьным футбольным матчам и благотворительным распродажам выпечки в пользу церкви.
– И проблеме строительства вокзала, – вставил Мартен.
– Вокзала здесь никогда не будет.
– Да, городским властям нравится, когда вы, репортеры, такое говорите.
Пеллетер выдохнул густой клуб дыма, облаком завихрившийся в ночном воздухе.
– Так Фурнье…
– Заместитель начальника тюрьмы? – сказал Сервьер, пытаясь разгадать выражение лица Пеллетера. – А что Фурнье?
Пеллетер театрально пожал плечами.
– Да. А что Фурнье?..
– Фурнье держится обособленно и замкнуто. Он практически живет в тюрьме. Мы изучили его биографию, когда он только приехал сюда, но это был всего лишь кратенький сухой список. Он получил степень здесь. Работал сначала в транспортной конторе, потом в этой тюрьме. Ничего интересного. И он с самого начала не предпринимал никаких попыток познакомиться с кем-то из здешних жителей поближе. Похоже, он прирожденный администратор и не более того.
Пеллетер кивнул, так как его собственное мнение об этом человеке вполне совпадало с описанием, которое он только что получил от Сервьера. В общем-то вполне банальный типаж, даже независимо от того, насколько сильна была в Фурнье эта его административная жилка. Это его управленческая страсть. Ведь даже самая сильная страсть не всегда доводит до крайности. И все же Пеллетеру не нравилось, что заместитель начальника тюрьмы не дал ему допросить раненого арестанта и вообще что всю необходимую Пеллетеру информацию он держал под своим контролем.