- -
- 100%
- +
О книге
Здравствуй, уважаемый читатель! История написана максимально просто! Я хочу, чтобы твое воображение «играло всеми красками». Я дам лишь «шаблоны». Представь себе, как бы развивалась Российская империя 1980-х годов? Обстановка соответствующая. Персонажи книги «живут» через диалоги и динамичное повествование. Остальное — твое воображение. Не ошибешься. Не переживай, уважаемый читатель.
Каков будет язык (современный или дореволюционный) на вывесках красивого и развивающегося города Мологи? Решать тебе. Я специально оставлю «лазейки». Погружение в сюжет зависит исключительно от тебя. Буду рад твоему мнению в комментариях. Это помогает продвижению. Готов к детективу? Дерзай!
С уважением, Ч.С.В.!
Глава 1. "37"
Отпустите меня работать в ад, подумал Глеб. Он сидел в машине и пытался завести двигатель. Но автомобиль упорно отказывался ехать.
— Чертова колымага, — разозлился Глеб. — Давай же...
Мотор завизжал, а его дрожь передалась старенькому кузову. На кочках серебряная машина с белой надписью «ПОЛИЦИЯ» посвистывала. Салон дребезжал. Глеб свернул с главной улицы и помчался в сторону доков. Стояла полная луна, которая выделялась среди звезд на ночном небе.
Глеб посмотрел на свою фуражку с гербом российском империи. Она небрежно лежала на подлокотнике.
Пустой темный город с вычищенными улицами и трехэтажными стройными домиками находился во власти фонарей. Дорога хорошо освещалась.
Шипящая рация не смогла перебить разрозненные шумы автомобиля начала семидесятых. Глеб ехал на вызов и радовался, что его смена почти подошла к концу. Внешность Глеба соответствовала той униформе, в которую он был облачен: серьезное и каменное на эмоции лицо. Твердый взгляд прекрасно гармонировал с выразительными карими глазами. Спортивное телосложение позволяло быстро двигаться, пока его полные коллеги уже через несколько ступенек дышали, словно пробежали длительный марафон. Дополняли некую статность прямая осанка и низкий голос. Прическа не по инструкции, но фуражка маскировала андеркат. Словом, темно-синяя полицейская форма отлично на нем сидела.
У въезда на склад таможенной службы его встретил встревоженный охранник.
— Долго вы, — с укором сказал он, подбегая к водительской двери.
— Ты пришел болтать? — спросил Глеб. — Куда ехать?
— К пятому боксу. Сейчас прямо, а потом...
— Я знаю. Открывай...
Шлагбаум поднялся, и Глеб въехал на территорию складов. В это время тут кипела работа. В открывшихся боксах загружали фуры, а другие разгружали, перекидывая коробки с японскими видеомагнитофонами из рук в руки.
В пятой зоне стоял грузовик с контейнером. Около кабины спорили двое: знакомый начальник склада (в светоотражающей форме) и мужчина в черной кофте, белых брюках и резиновых сапогах. Глеб не доехал несколько метров, потому что многострадальный двигатель заглох. Он вышел и уверенно направился к спорщикам.
— Привет, Глеб! — улыбнулся ему начальник склада.
— Ага. Что случилось?
— Платить не хочет...
— Я заплачу столько, сколько считаю нужным. — Напыщенный на вид мужик с вызовом косился на полицейского. — Мне сказали, что могу забрать товар...
— У тебя перевес! — разозлился начальник, взглядом требуя поддержки Глеба.
— Сколько в грузовике? — спросил Глеб.
— Две тонны, Глеб.
— А в документах?
— Полторы.
— Ясно. Где сотрудники службы безопасности?
— На пересменке.
— Слушай меня внимательно, — Глеб обратился к виновному. — Ты думаешь, что умнее всех, а? Прекрасно выбрал время для разборок. Там на пятаке стоит будка с кассиром. Оплати штраф. Или поедем в управление...
— Я договаривался, — оправдывался предприниматель. — Сообщили, что могу приехать. Почему вы так со мной разговариваете?
— Потому что твой грузовик с перевесом убивает дороги, — ответил Глеб. — Это преступление. С кем ты договаривался? — Он достал из правого кармана куртки блокнот с шариковой ручкой. — Я запишу их имена, чтобы знать, на кого подать рапорт. А что в контейнере? Или проверить?
— Кроссовки, — сказал начальник.
— У меня не останется прибыли, — запричитал предприниматель.
— Есть царские указы, а их нарушение грозит судом. К ним прибавь большие штрафы. — Глеб был непреклонен. — Будешь спорить? Есть выбор: поехать по своим делам или в управление до выяснения всех обстоятельств. Выбирай правильно.
— Я на тебя жалобу накатаю.
— Пришли мне по почте, — ответил Глеб.
Предприниматель хотел устроить новую разборку, но, видимо, передумал. Потряс головой от негодования и вырвал из рук начальника склада розовый штрафной квиток. Затем пошел в сторону кассы.
— Центр-тридцать седьмому. Прием! — «заговорила» рация.
Глеб наполовину залез в салон машины через открытое окно и нажал на черную клавишу.
— Тридцать седьмой на связи. Прием.
— Десять-тринадцать. Улица Счастья. У пятнадцатого дома.
— Принял, — сказал Глеб. С неохотой открыл дверь и уселся за руль.
— Спасибо, Глеб, — кивнул начальник склада.
— Обращайся, если еще артачиться вздумает.
— Непременно.
Глеб ехал на последний в смене вызов. Наручные часы указывали на половину третьего. Капли холодного дождя застучали по крыше и лобовому стеклу. Потом начался снег. Неприятные погодные условия.
Улица Счастья находилась в десяти минутах от складских помещений. Там жили работники разных отраслей и гости города.
Глеб сбавил ход, чтобы внимательно осмотреть место предполагаемого преступления. «Стрельба» могла оказаться чей-то шуткой или попросту фейерверком. Между пятнадцатым и семнадцатым домами стояла машина с включенными двигателем и красными стоп-сигналами. Премиальная модель марки «Ложе» изумрудного цвета в закоулке выглядела подозрительно. Еще и открытая дверь со стороны водителя в такую погоду...
Мачты городского освещения были обесточены. Глеб пытался включить фонарь на передней стойке своего автомобиля, но что-то коротнуло, лампочка вспыхнула, а потом безнадежно потухла. Фары служебной развалюхи угрожающе заморгали и отключились.
— Ладно, — сказал Глеб, доставая фонарик из бардачка. Он вышел из машины и направил его в заднее стекло «Ложе». Луч пронзил салон насквозь. Высветил пулевые отверстия и капли алой крови на лобовом.
Глеб вытащил пистолет из кобуры, удобно удерживая левой рукой фонарик под правой. На случай, если преступник попытается напасть из темноты.
Глеб осмотрелся по сторонам. Никого. Глухие стены домов смотрели друг на друга. Кто-то вряд ли смог увидеть, что здесь произошло. Напротив улицы заселить новые здания пока не успели. Поэтому Глеб сильно нервничал и оглядывался, доставая из кармана брюк резиновые перчатки, предчувствуя страшное.
Он не стал подходить к водителю, а решил осмотреть салон со стороны пассажирской двери. Под ногами неприятно чавкала мокрая глина, а ветер кренил влево своим порывом. Глеб увидел, что окно разбито и фонариком посвятил внутрь. На двух передних сидениях распластался труп женщины. В воздухе пахло порохом. Глеб замер, убирая пистолет. К ужасу, там лежала его коллега.В правом виске блестело пулевое ранение, а в бронежилете в районе груди зияла рана со сгустками крови. Безжизненная левая рука была в мелких порезах от осколков. Пистолет на затворной задержке (разряженный) находился на полу. Несколько гильз лежали на панели приборов. Голубые глаза в запрокинутой голове не моргали, а невидяще уставились на Глеба. Нет сомнений, что она мертва.
Глеб приложил пальцы к ее шее в надежде, что пульс выдаст хоть какие-то признаки жизни. Но, увы. Смерть настигла Лиду в машине.
— Твою мать. — Глеб спокойно вернулся к своему автомобилю. Его не покидало ощущение, что за ним пристально следят. Он неспешно дотянулся до рации:
— Тридцать седьмой - центру. Прием!
— Центр на связи. Прием.
— Десять-шестьдесят восемь. Адрес в заявке. Жду.
— Принято. Конец связи.
Глеб не стал осматривать место преступления, ведь мог «насорить». Теперь оставалось ждать специалистов. В голове не укладывалось, что лучший сотрудник пятнадцатого полицейского управления — труп.
Глеб мог обойти соседей, но вряд ли те согласятся давать показания. Пусть этим занимается сыщик. Инструкции на этот случай «черным по белому» приказывали просто охранять место убийства и доверить это дело криминалистам. Все, что мог сделать, это провести красную полицейскую ленту с надписью «Проход запрещен».
Глеб закурил. В этом городе никто бы не осмелился нападать на Лиду, зная, какие у нее родственники. Шумиха поднимется колоссальная. Прессе палец в рот не клади, а дай новый повод, чтобы заполнить все экраны и радиоволны страны страшной новостью.
В голове роились воспоминания о живой Лиде. Звонкий голос и надменный взгляд. Она могла найти общий язык с кем угодно. Симпатичная, но стареющая. Только неделю назад покрасилась в блондинку. Точенную фигуру портили полицейская форма и бронежилет. Казалось, что ей не место среди мужской и сложной работы, где каждый день возникают мертвецы на горизонте. Теперь и она заняла место бездыханного тела.
Глеб ненавидел свою коллегу. Причины имелись. Полицейские из отдела говорили за ее спиной, а он предпочитал презирать Лиду молча.
Спустя сорок минут рядом припарковался черный фургон с надписью «С.Г.» (Следственная группа). Оттуда вышли сыщик (толстый мужчина с густой бородой, в черных брюках и кожаной куртке), криминалист (прыщавый юнец с серым чемоданчиком в желтой форме) и кинолог (девушка с косой и в камуфляже) с овчаркой. «Скорая помощь» остановилась неподалеку.
Две полицейские машины прибыли позже. Начальник отдела Илья Никитич подошел к Глебу. Этот душный мужик с вытянутым лицом и обвисшими щеками скорчил трагическую мину.
— Прискорбно, — процедил он, посматривая на Глеба. — Невосполнимая потеря.
— Я здесь не нужен? Моя смена закончилась, — сказал Глеб.
— Тоже так думаю...
Криминалист водрузил на треногу вытянутую палку и нажал на кнопку. Это новейшее приспособление для выявления любых улик называлось «Маяк». Из верхушки устройства полился лиловый свет, заливая место преступления. Глеб увидел следы своих ботинок, когда подходил к «Ложе». А вот другая цепочка из отпечатков обуви была как на ладони и тянулась от открытой двери водителя.
— Или мне остаться? — спросил Глеб, глядя на сыщиков, которые начали ходить по домам. — Лишние руки не помешают...
— Нет. Езжай в отделение и пиши рапорт. Он может пригодиться. Рад, что ты не поперся напролом, а обогнул тачку. Свидетели есть?
— Только тот, кто вызвал. У него и спрашивайте. Но никто не даст показания, зная, что за ним в любой момент придут. В наше время полиция плохо работает. Почему-то...
— Вечно твои тупые намеки, Глеб. Даже в такой ситуации юмор...
— Не я же на ее месте, Илья. Вы бы не упустили возможности пошутить на этот счет...
— Вали в отделение. Не хватало еще такого зоркого глаза, как у тебя в этом деле.
— И я об этом.
Глеб сел в машину и уехал. Он понимал, что разминулся с убийцей. «Маяк» наглядно показал, что к «Ложе» подошли сзади. Но почему тогда Лида стреляла через лобовое стекло? А открытая дверь? Что Лида делала здесь? Столько вопросов и так мало ответов.
Глеб подъехал к родному отделению. Белое двухэтажное здание с дубовыми дверями и гербом у главного входа особняком стояло на фоне стеклянных высоток.
Глеб просигналил на подъезде к бетонному забору. Решетчатые ворота отъехали назад. Он припарковал колымагу в углу парковки. Сонный охранник в будке вытянул руку и получил ключи, записывая другой время прибытия полицейского.
Лифт отвез Глеба на второй этаж. Там он зашел в оружейную комнату и разрядил пистолет, вытащив магазин с восемью патронами. За полтора года оружие ни разу не выстрелило. Сделал пометку в журнале и пошел в шестой кабинет. Открыв дверь, он почувствовал перемешанные запахи пота и табака. Мужчины, как бабки на базаре, вовсю смаковали убийство Лиды.
Глеб терпеть не мог здесь появляться. Окна вечно закрыты, потому что начальнику холодно, а сотрудники сидят в середине комнаты среди бумажных завалов. Никаких перегородок. Нос пробивал смрад «любителей» мыться не чаще, чем два раза в месяц. Глеб про себя называл их маргиналами и жалел, что сейчас берут тех, кто о себе позаботиться не может, не говоря уже о гражданах. Благо, реформа запущена и призвана сделать эту профессию престижной.
— О, Столик пришел! — заржал зеленолицый, ушастый худощавый секретарь.
Все дружно подхватили давнюю и заезженную шутку. Глеб натянуто улыбнулся, но, пройдя мимо своего обидчика, опрокинул на него стаканчик с остывшим кофе, стоящий на краю стола.
— Гриша, начальника нету. А я здесь.
— Ты шуток не понимаешь, Глеб? — занервничал Гриша, вытирая черные капли со своей ширинки.
— Слышать ее постоянно — это не шутка, а идиотизм. Я бы рад посмеяться, когда привяжу тебя к бамперу и покажу окрестности города. Готов к приключениям, крыса офисная?
Глеб говорил спокойным и вкрадчивым голосом. Однако все инстинктивно почувствовали нотки угрозы и сразу затихли.
— Так я и думал, — сказал он. — Дай мне ручку и лист, неандерталец. Я только с места преступления, а ты из дома, где живешь с родителями. У меня нет времени с вами шутить...
Коллеги прыснули от смеха, но делали вид, что сосредоточенно работают. Глеб подробно записал на бумаге обнаружение тела. Поставив точку, он проследовал к единственной девушке — секретарю Ильи Никитича, Галине.
— Доброй ночи, Глеб, — дружелюбно поздоровалась она.
— Привет, Галь, — сказал Глеб. — Это рапорт о происшествии.
— Неужели правда?
— Да.
— Ясно. — Она опустила глаза. — Все равно рада, что пришел. Тебя вызывают в главное управление. Сейчас.
— В половину четвертого утра?
— Я тоже здесь, Глеб, — недовольно ответила Галина. — Всех на уши подняли. Нас ждут горячие деньки...
— А меня обычная работа. Спасибо. Пока.
— Оружие брать нельзя. И машину. Распоряжение. Извини, — виновато прошептала Галина.
— Весело. Ладно. Пока, Галь.
— Пока, Глеб.
В раздевалке Глеб переоделся в свою гражданскую одежду. Серые брюки он зафиксировал кожаным брендовым коричневым ремнем. Поверх синей майки надел белый свитер, а завершающим образом стало двубортное черное пальто. В шкафчике он ничего не хранил. Даже фотографии с близкими ему людьми. А принимать ржавый душ не стоит, ведь грибок стопы никто не отменял.
Он вышел из управления МВД под номером «15» и зашагал к главному зданию. Светочу закона и правопорядка. Так охарактеризовали его журналисты из царской газеты.
Глеб немного нервничал. Не значит ли, что его подозревают? Оружие запретили. Идти пешком не проблема. Но, что ждет в застенках? Допросы? Знавал Глеб эти «разговоры по душам». Дубинкой он не получал, но слышал, что о таких «добрых» сотрудниках говорят. Выбора нет. Да и не тот Глеб человек, чтобы прогнуться под обвинениями. С отличием закончил полицейский университет и прошел службу в армии.
На улицах в это время гуляли только жители с собаками. Играло радио около круглосуточной лавки с выпечкой. Глеб захотел купить шаурмы, но новое пальто вряд ли бы выдержало химчистку из-за жирных пятен.
Ровно в четыре Глеб прибыл в фойе главного управления. Полицейский на посту внимательно осмотрел посетителя и записал данные из удостоверения.
— В сорок первый кабинет, Холодов, — отрезал он и зевнул. — По лестнице до четвертого этажа и налево. Лифт не работает.
— Понял. Спасибо.
Мраморный пол издавал гулкие звуки из-за каблуков на вычищенных ботинках Глеба. Роскошью здесь оказался пропитан каждый сантиметр. Стены из начищенного гранита и дорогостоящие люстры делали интерьер серьезным и важным для работы.
Глеба на четвертом этаже встретил устланный красный ковер поверх паркета. Около сорок восьмого кабинета Глеб остановился, постучал в дверь и вошел.
Кабинет, обитый в ценные породы дерева и с узорчатыми раритетными светильниками, походил на комнату из богатого поместья. За столом сидел Носков Николай Валерьевич, чиновник высшего звена таможенной службы.
Глеб давно не читал новости. Поэтому не знал, какой должности был удостоен его собеседник. Но нахождение здесь серьезного «дядечки» неспроста: это отец Лиды. Пухлые руки с пигментальными пятнами дергали за резинку от денег. Полное лицо подчеркивалось красным галстуком, а умные карие глаза смотрели на Глеба. Николай Валерьевич вытер с морщинистого лба капельки пота бумажным платком и почесал залысину на голове.
— Проходи, — сказал он, когда Глеб закрыл дверь. — Поговорим?
Глеб понял, что они не одни, когда краем глаза заметил шевеление в темном углу кабинета.
— Присаживайся, — предложил Николай Валерьевич, указывая на стул с изогнутой спинкой, когда Глеб подошел к столу.
— Я постою, — ответил Глеб, ощущая на себе взгляд незнакомца за спиной. — Поговорить о Лиде?
— Да.
— Ты думаешь, я ее свинцом накормил? — с вызовом спросил Глеб.
— Заткнись! — взревела фигура из сумрака, вскочив на ноги.
— Твой паршивый одеколон я за версту чую, Ярик, — холодно парировал Глеб. — Не дергайся, а то трость из рук вывалится. Еще придется меня о помощи просить...
— Выйди, Ярослав, — приказным тоном сказал Николай Валерьевич. — Мы побеседуем наедине.
— Ничего ему не предлагайте. Слышите меня? Он настоящий подонок.
— Я сам разберусь. Езжай встречать дочку, — невозмутимо продолжил Николай Валерьевич. — Иди же...
Из тени вышел смуглый мужчина с лакированной деревянной тростью в левой дрожащей руке. На злобном лице отражалось отношение к Глебу — так они ненавидели друг друга. Очки в тонкой оправе блестели в лучах светильника. Одетый в твидовый деловой костюм, он хромал и кряхтел, словно так пытался держать равновесие. Напоследок, одарив Глеба уничижительным взглядом, вышел, громко хлопнув дверью.
— Не следовало тебе с этого начинать, Глеб, — спокойно произнес Николай Валерьевич, тяжело вздыхая. — Как бы ты себя чувствовал, если родной для тебя человек умер?
— Не жди от меня извинений. Не тебе мне напутствовать. Ваша семейка сделала все, чтобы я оказался в паршивой должности. И не припоминай мне семьдесят шестой год. Там все уладилось.
Глеб пододвинул стул к столу и сел, безэмоционально смотря в глаза уставшему чиновнику.
— Не надо строить из себя жертву, Глеб.
— Я просто констатирую факт, уважаемый, — усмехнулся Глеб. — Я столько сил приложил, чтобы оказаться в Мологе. И что в итоге? Постовой? Из-за того, что перешел дорогу твоей любименькой дочке? Есть причины, как видишь.
— А почему тогда не уволился?
— Вы не те, кто сможет сбить меня с пути, старик. По контракту я отрабатываю здесь оставшиеся два года и заново могу подать документы на сыщика. Причем в любой город. Я не из тех, кто забивается в угол. Пройти такой путь и споткнуться о вас? Увольте.
— Я тебя услышал, — лениво ответил Николай Валерьевич. — Согласен, что причина серьезная. Я думал об этом, Глеб. Теперь карты на твоей стороне...
— Как прозаично, — сказал Глеб. — Ближе к делу. Если я не в подозрении, то что здесь делаю?
— Ты прав. Я позвал тебя с единственной целью. Видишь, как жизнь повернулась? Приглашаю к расследованию дела убийства моей дочери.
В кабинете воцарилась натянутая тишина. Глеб ожидал услышать, что угодно, кроме этого. Но Николай Валерьевич не шутил:
— Я расскажу, почему этот выбор для меня верный.
— Но...
— Послушай и подумай над предложением.
— Ладно. Выкладывай.
— В армии ты закончил службу старшим сержантом. Затем прошел школу сыска «Млечного». Про юриспруденцию можно и не говорить. Я чувствую некую вину перед тобой, Глеб. Уверен, что вы бы с Лидой сработались...
— У тебя столько слуг для этой работы, — заметил Глеб. — И выбрать того, кто ненавидел Лиду? Странно, не находишь?
— Мне уже предложили помощь. Но никто не будет подпускать меня к делу. Я вскоре ухожу на пенсию, Глеб. Бегать в шестьдесят семь за убийцей...
— У тебя много связей.
— Как только я уйду с поста, то секретные документы окажутся мне недоступны. Вот и весь вывод. А расследование по-любому в эту категорию отправят. Первое убийство полицейского в этом городишке...
— Найми крысу в отделе. Вы же раньше так и делали.
— Рад, что ты упомянул об этом. Но я привык все контролировать. И мне еще стукачей не хватало. Если об этом прознает чиновье, то мною займется налоговая и другие прокаженные, коих царь наплодил великое количество. Готов предложить тебе перевестись намного раньше. И в должности сыщика...
— Ближе к делу, — заинтересовался Глеб.
— Все законно. Но не хочу привлекать внимание к расследованию. Пусть справедливость восторжествует, Глеб. Я переведу тебя в новый отдел «Млечный». С сегодняшнего дня не нужно гонять шпану и драться с алкоголиками. Мне пришлось лоббировать указ о новом отделе по всей империи. Ты слышал о царской реформе полиции?
— Да. Чума здорово подкосила наше население...
— Именно. Болезнь оставила свой отпечаток. Вот и приходится затыкать дыры бесполезными для государства спиногрызами. Но движение в правильную сторону запущено, пусть и с маленькими помарками. Я никому не могу доверить это дело, не раскрыв себя. Пенсионеры не важны, Глеб. Даже хорошие чиновники в отставке...
— Тебя губит твой контроль, — сказал Глеб, понимая к чему клонит собеседник.
— Таков беспокойный характер старика, Глеб. Мне будет лучше, если дело дадут тому, кто может раз в неделю докладывать о его ходе. Не хочу получать постоянные отписки от какого-то хрыча, приросшего к кожаному креслу. Просить и умолять? Стар я, чтобы им в ножки кланяться.
— За мной тоже следил? — спросил Глеб.
Николай Валерьевич кивнул и вытащил из ящика стола личное дело Глеба.
— Последний лист указывает, что ты неадекватен и буйный. Даже вижу, как Лида сама от руки написала. Узнаю этот почерк.
На глазах Глеба он демонстративно разорвал характеристику и выкинул обрывки в мусорное ведро.
— Я даю шанс начать с чистого листа. После успешного завершения расследования ты будешь переведен в любой город, какой захочешь. Знаю, что Молога тебя бесит. Но домик в губернии все же отстроил...
— Десять лет на него копил. Своей заработной платой. И даже без видеомагнитофона остался.
— Знаю. Готов принять мои условия? Я выдам полномочия на расследование. Только раз в неделю буду ждать отчета. И все.
— Сколько у меня времени подумать?
— Его нет. Здесь и сейчас, Глеб, — заявил Николай Валерьевич. — Я бы не стал предлагать тому, кого можно подкупить денежкой. Никаких взяток и манипуляций.
— У тебя был ассистент. Белобрысый такой...
— Умер от неизвестного вируса.
— Не знал, что такие появились.
— И я, Глеб. Но факт в том, что он скончался от обычного гриппа.
— От простуды?
— Врачи говорят, что какая-то неведомая зараза бродит по миру. Как бы новой эпидемии не случилось...
Глеб достал красную пачку сигарет «Солдат» с изображением курившего пехотинца.
— Не угостишь? — спросил Николай Валерьевич. — Знаю, что табак убивает, но эту марку всегда курил. Не могу другие, когда мои закончатся...
— Конечно, — кивнул Глеб, вытаскивая три сигареты, а саму пачку кидая на середину стола. — У меня дома еще лежат.
— Благодарю. Пусть это останется между нами, а то женушка бунтует... Вред сигарет ее удручает. Она запретила курить в доме и перед внуками...
— И правильно делает. Эту гадость легко начать курить, а вот бросить...
— Вот-вот, — согласился Николай Валерьевич, закуривая. — Надо бросать, а то скоро легкие выплюну. — Он перевел взгляд с сигареты на Глеба. — Возьмешься за это дело? Мне важно. Сам понимаешь. Все навыки у тебя имеются. Не на своем ты месте, Глеб. Лида была умной, но в будущее не смотрела. Прискорбно признавать, но она недооценила тебя. Иногда вела себя как ребенок со своими обидами. Но скажу честно: завидовала. Такой послужной список. Читала по ночам отчеты о твоей работе в Питере.