Опыт на продажу

Первый из пары мужчин, довольно крепких на вид и одетых в добротные пилотские комбезы, вполне военного вида хотел, что – то добавить, но второй, который был, похоже умнее и за главного, остановил напарника, положив руку ему на плечо.

– Осталос попросил нас переговорить с тобой.

– Ну надо же? Сам Осталос Нарисоват? Профсоюзный босс «Докеров Трипс 4»?

– Он самый. Пока мы беседуем.

– Беседуем. Слушаю.

– Ты поступил не красиво сегодня. Обидел хорошую девушку. Развёл на деньги. Это неправильно. Договор займа лучше расторгнуть. И двадцать тысяч за моральные терзания будут нормальные отступные. – огласил профсоюзный гангстер условия наезда.

В общем, профсоюз – та ещё клоака. Рэкет, мелкое мошенничество, торговля не сильно тяжёлой дурью, лёгкая и компактная контрабанда. Станционный боссы не дают им сильно развернуться и регулярно прореживают. Никто не хочет вырастить себе конкурента. Но с другой стороны – на корню не режут. Профсоюз как объединение выгоден. Так проще управлять массами. Меня пытались затянуть в профсоюз. Их тут три на всю систему – вот в каждый и пытались. Посулами в начале. Красивые сказки рассказывали, я даже заслушался. Но не согласился. Не дурной, информация лежит на поверхности. Да и приятели уже тут окопались. Тот же Ларс уже тогда бар открыл и пересёкся с уродами. Потом стали наезжать. Крутого конфликта не вышло. Поставил приятелям выпивку и вербовщикам набили морду качественно и вдумчиво, чтоб не задирали отставников. С нами не связываются. Тут под рукой флотские базы. А там могут сыскаться и служивые друзья. Или друзья – друзей. Так что могут и случайные ученья рядом проводиться. А там несчастный случай и списали. Не босса, так любимых шестёрок. А тут вон опять наезд.

– Однажды, когда меня тащили в твой профсоюз на канате, я с приятелями объяснил ошибочность такой тактики. Почему Осталос думает, что в этот раз будет по-другому?

– Там были деньги и на тебе свет клином не сошёлся. А тут – личное.

– Ох и намучается он с этой чайкой.

– С кем?

– Птичка есть такая у меня дома. Всё время кричит «Дай! Дай!».

Мужики переглянулись и заржали. Видать похоже изобразил и что – то такое проскакивало уже.

– И тем не менее.

– Передай Осталосу, что долг её я продал банку «Керн», куда он может обратиться. А отступные я последний раз платил никогда. – парни после такого поворота сразу стали хмурые и расстроенные.

– Зря ты так поступил. – покачал головой тот, что был за главного.

– Сделанного не вернуть. Да и не стал бы я ничего менять. Кстати, мой совет – прикручивайте надёжнее системы микроклимата. Эта баба умеет их скручивать без инструмента и сразу прячет в сумке. Мой скрутила так, что я и не заметил.

Парни ушли посмеиваясь, но вот то, что от них ответка будет, это к гадалке не ходи. Не тот человек Осталос Рисоват, чтоб такое проглотить. Пожалуй, надо будет чаще такси пользоваться и интегрированный броник вернуть в комбез. Если от парализатора у меня вполне приличный имплантат стоит, что выдержит пяток попаданий из армейского образца или один из стационарного, то стоппер или игольник просто так не пережить. И придётся теперь оглядываться регулярно. Как не удачно моя бывшая легла под профсоюзного босса. Но, тогда было уже не переиграть ничего. Да, тут все ходят вооружёнными и со-средствами защиты. Это не центральные миры старших рас, где, как утверждают политики, рай и безопасность. Тут личной безопасностью занимаются раньше личного комфорта, а кто так не делает, быстро жалеет.

А первый звоночек грядущих неприятностей прозвенел всего то пару дней спустя. Надо сказать, я как раз расслабился. Тут меня и подловили. На вылете, когда летел загружать крейсер каких – то транзитом летящих наёмников, незнакомый докер умудрился задеть бортом контейнер. Долго плакался в эфир и просил не сообщать диспетчеру. Утверждал, что это его второй рейс за всю здешнюю работу. Хотел было плюнуть, но наручный искин уже подсунул форму извещения и рекомендовал её всё же отправить. Отправил, хотя парня было слегка жаль. Небось на последние деньги купил стартовый комплект баз пилота и потрёпанный челнок. А потом, толком не попрактиковавшись, сразу зарабатывать полетел, чтоб кредит побыстрее отдать и в новый влезть. Стартовые комплекты – зло! Это не только моё мнение. Не смотря на дешевизну, стартовый комплект – это всегда обрезанные базы знаний, которые пихают в один комплект для того, чтоб быстро научить делать что – то одно и по – быстрому. Вот и покупают новички такой комплект, а там вместо маневрирования второго ранга для малых кораблей стоит уклонение. А вместо аналогичного ранга навигации – ориентирование. Есть же разница между пониманием принципов прокладки маршрута и навыками использования маршрута, который тебе диспетчер выдаёт?

В общем, правильно я заявил. Мне такой скандал закатили страховщики на ровном месте, когда заказчик предъявил за содранную краску на большом контейнере, хоть стой, хоть падай. У заказчика в контейнере, оказывается, были биологические исходники – земля и саженцы для внутреннего парка. Обалдеть! У них на крейсере, пусть и линейном, своя парковая зона. В общем и время потерял и нервов потратил. А потом присмотрелся внимательнее и понял, что таких псевдоновичков вокруг меня вертится слишком много. И всё норовят стукнуться. Не сильно, но чтоб заметно было. А к концу смены уже даже и результат их деятельности заметил. Мне тарифы на страховку подняли на целых три процента. Не так страшно, но это только за один день. Нутром ощущаю – без профсоюза тут не обошлось.

После смены решил залить заглянуть к Ларсу и залить горе. Всё так не вовремя. Я только начал задумывать о том, чтоб поменять свой бот на тягач. В отличии от бота – тягач относится уже к средним крейсерским судам. И такой тягач на внешней специализированной подвеске может даже крупные контейнера таскать гроздьями. А это уже совсем другие деньги и другой уровень. Тягачами владеют, в основном, корпорации или крупные артели. Тягач – это чаще всего команда. Правда есть и исключения. Вполне можно модернизировать для единоличного управления. У меня для этого даже проект переделки был разработан и приличный искин крейсерского класса прикуплен по случаю и в заначке лежал. Да и базы уже подтянуты у меня в полном объёме. Я уже с полгода планировал сделать то, что я делал на малом боте, но в более грандиозном объеме. Скажем, сейчас дальнобой вывешивает три заказа на транспортировку трёх крупных контейнеров на склад или к другому дальнобою. Я могу прихватить все три за один заход. А при желании, я теперь могу таскать и технику, что ранее мне было делать не так просто. Я мог прихватить что – то равного себе или чуть более размера. А планировал таскать что – то размером с крейсер. Воякам постоянно требуются такие услуги и платят нормально. Но, судя по тому, что я наблюдал сегодня, с планами торопиться не стоит.

– Чего налить?

– Роксута плесни.

– Что празднуем?

– Грустим. На меня профсоюз наехал.

– По этому поводу обычно глушат спотыкач.

Ларс как всегда был полон сострадания. Я в принципе всегда удивлялся, как он подался в бармены? Дома Ларс был гробовщиком. Натуральным гробовщиком. Делал эксклюзивные гробы. Имел успех, кстати и был широко известен в узких кругах постоянных клиентов. Даже слыл законодателем мод. Восемнадцать патентов в промышленности производства гробов – это суровое достижение. Он мне пытался рассказать, что там придумал, но меня тема не зацепила. Но тут, в содружестве гробы не прижились. И после дембеля Ларс подался в бармены, а я в докеры. Однако, кульбиты жизнь показывает.

– Уволь меня от этой отравы. Я и так на медиков трачу прилично.

– А теперь ещё больше станешь. Как ты умудрился?

– Подруга бывшая подсуетилась.

– Эта, которая Алора?

– Точно. Свинтила от меня. Да ещё систему климат – контроля прихватила. И под профсоюзного босса легла. Он теперь на меня наезжает.

– Не понял. Ему тут какой интерес?

– Я с этой чайки перед расставанием сто с лишним штук стряс на всё то, что я на неё потратил. Через искин юридического арбитра. Вот она и накрутила хвост своему новому.

– А ты лихо! Я конечно в штатах и не такое видал, но ты же русский. Или еврей? И не важно! У вас вроде так не принято, я вот к чему веду.

– Выбесила, неимоверно.

– А! Бывает. У меня первая жена так же меня до печёнок достала.

– Ты женат?

– Разведён.

– И сильно развели?

– Трусы и автомобиль оставили.

Классный парень Ларс. Мы тогда посмеялись от души над этими женскими забавами. А потом стало резко не до смеха. По мне полоснули из парализатора. Нейроимплантат, ещё со времён службы установленный, выдержал, так что я даже успел присесть и даже развернулся туда, откуда стреляли. А стрелок стоял как раз в дверном проёме входа в бар и лыбился.

– Я же говорил, что у него военный имплантат. – стрелявший обернулся и говорил с кем – то, кто стоял у него за спиной.

– А ну бросил эту штуку и вышел отсюда. – услышал я голос Ларса, всё ещё стоявшего за барной стойкой. У него, кстати, точно такой же имплантат, и если его вскользь и задело, то не страшно. А вот под стойкой у бармена лежал армейский штурмовой игольник и это уже страшно. Тем более, Ларс им умел пользоваться замечательно.

– Эй, парень, остынь. К тебе нет претензий. Нам не нравится твой посетитель. Он с нами прогуляется, а ты дальше свой бизнес крути тут.

– «Не местные» – мелькнула мысль.

– Пошли вон. Это последнее…

Договорить Ларс не успел. Кто – то выстрелил из-за спины парня в проёме, и голова Ларса разлетелась брызгами по стене с выпивкой, что стояла позади барной стойки. Зря они так. Это наверняка приезжие со – стороны Фронтира. У нас тут хоть и окраина, но это не делает нас зоной беззакония. Один из постулатов Содружества о ценности человеческой жизни тут выполняется без обсуждений. У этих же такого рефлекса нет. Да и устраивать перестрелку в баре Ларса, где любят собираться отставники, с которыми Ларс или дружил, или был в хороших отношениях – странный способ самоубийства. Пожалуй, наследникам нужно будет менять всю стену. Так дешевле. Полтора десятка посетителей отреагировали на удивление единообразно. Так, на уровне рефлексов военным вбивают алгоритм действий. Если в тебя или твоего товарища стреляют – немедленно открыть ответный огонь на поражение. А жаль. Я бы хотел поинтересоваться, кто их нанял. Иметь подозрения и иметь признание под протокол – это две большие разницы.

Отморозков было трое. А парни в баре были тренированными бойцами. Да и я сам поучаствовал в этом действе. Дружный залп нанёс несовместимые с жизнью раны в районе верхней части тела. Для реанимационной капсулы работы не оставили, зато дроидам – уборщикам работы привалило. Прибывшая практически немедленно служба безопасности собрала у всех записи нейросетей под протокол и после короткого изучения всех отпустила без выдвижения обвинений.

Ларса было жалко. Он, да ещё пара парней, с кем я тогда прошёл местную войнушку – вот и все мои друзья. Где – то есть и другие, но вот тут в душе образовалась пустота. Её тогда требовалось заполнить.

– Достань там бутылку из-под стойки.

– Наследники будут ругаться.

– Нет у него наследников, доставай, помянем.

Это Йося. Мой второй друг на станции подошёл. Я и с ним служил. Он служит в станционной безопасности на крупном посту, хотя и кроется от всех, кем именно. Я так подозреваю – он безопасность в безопасности. Выпив за упокой души Ларса и немного поскрипев зубами, Йося принялся допрашивать.

– Почему? И побыстрее.

– Есть только подозрения.

– Не крути. Тут и так есть кому крутить.

– У меня конфликт с Осталосом. Личный. Я подозреваю, что это он нанял отморозков. А они попёрлись без проверки.

– Этот урод зарвался. Сейчас отморозков прокрутят на контакты и тогда мы пойдём и выбьем из него всё его дерьмо. Ты с нами?

– А в качестве кого?

– Я имею право стационеров привлекать для операций СБ волонтёрами.

– С вами. Что с Ларсом?

– Он завещал всё ассоциации ветеранов. За её счёт и будет похоронен. Представитель скоро будет тут. Он обещал сбросить приглашение на церемонию.

– Ларс пожелал быть похоронен как пустотник?

– Точно. Прямиком в топку светила.

Если знаешь, кто это мог быть, все сомнения трактуются против подозреваемого. А Осталос Нарисоват и не скрывался даже. Камеры станции зафиксировали его контакт с тремя жителями Фронтира, что транзитом следовали по трассе из содружества куда – то в глубь территории беззакония. Как они нашли друг – друга, история умалчивает, но вот передачу обезличенного чипа с деньгами камеры зафиксировали. Из рук в руки. И то, что через два часа эти уроды вдруг встали из-за своих столиков и дружно направились в «Три стопки» – тоже трактовалось против мафиозо. В общем, по итогам анализа, юридический арбитр выдал предписание на задержание и медикаментозный допрос разумного Осталоса Нарисовата. Чем мы с Йосей и занялись. Не одни, ещё пяток безопасников привлекли.

Изюминкой ситуации было то, что с ним за столиком в ресторане сидела моя бывшая. И она же и наблюдала, как Йося задерживал её нынешнего папика, не отходя от столика колол ему препарат для допроса, пока двое его подчинённых держали Осталоса, а я и оставшиеся двое других безопасников держали на мушке боевиков профсоюза, которых там называли советниками. Такие рожи, страшно представить, что они могут насоветовать.

Естественно, что после применения специальных препаратов для допросов босс поплыл и тут же всё и выложил. Убивать он не заказывал, это уже самодеятельность отморозков была, привычных к такого рода способу решения конфликтов. Но вот нанял и направил их именно он. В задачу найма профсоюзный босс поставил захватить и доставить в ангар, принадлежащий ему мою несговорчивую тушку для длительной беседы на экономические вопросы. Йося, после освещения деталей преступления не поленился, проявил профессиональное любопытство и поспрашивал про многое. Особо интересовали все тёмные делишки, о которых знал или предполагал ранее. Всплыли и другие преступления. Помимо контрабанды, вымогательства, захвата имущества, принуждений и прочей мелочёвки всплыли неуплата налогов владельцам станции и пара оставлений без помощи, когда заартачившихся докеров выбрасывали в скафах на окраине системы в чистый космос и «забывали» сообщить о том, чтоб прислали помощь. И если за налоги владельцы станции раздевали до трусов, то оставление без помощи тянущее на каторгу, многое меняло. Поэтому один из подручных вскинулся и ухватился за компактный игольник, что висел у него под курткой. Быстрый урод, вполне возможно даже модифицированный. Но лучшие к мафиозо работать не пойдут, а этому не тягаться с пилотами в реакции. Полное брюхо парализующих игл тому свидетельство. Я тоже гуманен. Каторга на радиоактивных рудниках лучше быстрой смерти за такое. Именно этот урод и выбрасывал из корабля докеров в космос. Самый страшный кошмар пилота – зияющая пустота вокруг и воздуха на два часа. Жуткая смерть – врагу не пожелать. Мучительный выбор: задохнуться или поднять забрало и помереть от декомпрессии. Именно поэтому и мы и противник чаще расстреливали спасательные капсулы, чем оставляли висеть в безвоздушном пространстве.

Йося забрал всех. И даже бывшую прихватил для разбора. В офисе безопасников он каждого прогонит через полноценный допрос, а согласившихся и через ментоскопирование. Бывшая точно согласится. Ей светит депортация. А если учесть, что на ней долг, то будет депортация в сторону Фронтира с переуступкой долга. Это не совсем рабство, но выкупаться она будет долго и хорошо это понимает. Она стерва, а не дура. А тут, может что слышала случайно – нейросеть в специальном сканере вытащит всё, а добровольное сотрудничество могут и зачесть. Не дура, однозначно. Я сбросил тогда запись протокола задержания с нейросети и уже собирался уходить, когда Йося остановил меня, положив левую руку на плечо, а правой протянул наплечную кобуру с портативным игольником, наручным считывателем, какой – то мелочёвкой и отдельно потом протянул чип на предъявителя. Трофеи из карманов подстреленного мной бандита. Всё по закону – трофеи достаются победителю.

Как меня нашла Рэми, когда я заливал горе по потерянному другу после прощания и кремации в светиле в поганой рюмочной на втором ярусе причалов, я не имею ни малейшего понятия. Может даже Йося сдал. Ему она тоже нейросеть ставила. Она нам всем её ставила. Я пил спотыкач. Правда, не самый поганый. Этот спотыкач мне продали за двойную цену, и, подозреваю, держали только для своих. Мне было всё равно, что пить, но я согласился. Рэми поставила вторую бутылку, которую ей протянул бармен, даже не спросив, а просто кивнув и она, поставив вторую стопку принялась пить вместе со – мной. Молча. И за молчание я был особенно благодарен. А когда мы допили и меня немного отпустило ведение отделяющегося от захвата бота контейнера с тем, что осталось от моего друга, я внезапно всё решил:

– Уговорила. Я лечу с тобой. – Произнести это оказалось удивительно легко и даже язык не заплетался. А потом выставил свой бот и ненужное барахло на торг. Для того, чтоб выжить во-Фронтире нужны оборудование, знания и хорошие попутчики. Оборудование можно было купить, контакты были. Знания даст Рэми, а с попутчиками я определился.

Вынырнув из омута воспоминаний событий, что состоялись почти три месяца назад, я обнаружил, что прикладываюсь к пустому стакану. Роксут уже кончился, и, похоже давно. Воспоминания, они напомнили мне, как я оказался здесь, в зоне, где даже наличие силы не гарантирует безопасность. Слава всем космическим богам, а в пустом пространстве сложно оставаться атеистом, нам пока везло. Мы не погибли и вышли на след коварного похитителя романтичных девиц. Да и наше состояние гораздо лучше, чем до начала пути. Всё же и опыта, и знаний, и практики поднабрались.

Хлебнув добрый глоток Роксута и закинув похрустеть какую-то закуску, что завалялась в шкафчике, я завалился в кресло. Вечер воспоминаний, старт которому дала удачная перестрелка, удачно переросшая в сделку, продолжился. Собственно, история началась гораздо раньше. И если бы небыло начала истории, не попасть мне сюда, в её середину.