- -
- 100%
- +
– Задайте-ка лучше свой вопрос священнику, – посоветовал ему мистер Кэрилл.
Ротерби повернулся к Дженкинсу, но тот только беспомощно развел руками.
– Я не стану венчаться! – неожиданно выпалила невеста, и это были первые слова, произнесенные ею в присутствии мистера Кэрилла, который невероятно обрадовался этому, хотя трудно сказать, что произвело на него большее впечатление: ее здравый смысл и решительность или грудное низкое контральто ее мелодичного голоса.
– Скажите пожалуйста! – с наигранным изумлением воскликнул его светлость. – Гортензия, дорогая, стоит ли волноваться по пустякам?
– Я не стану венчаться! – презрительно взглянув на него, твердо повторила она и храбро вскинула голову.
– Даже при желании обвенчаться вам пришлось бы поискать другого священника, – решился высказать свое мнение мистер Кэрилл. – Впрочем, думаю, вы и сами уже поняли это.
По ее телу пробежала дрожь, и она еще больше побледнела, однако в ее глазах вспыхнул отчаянный огонек, и мистер Кэрилл невольно почувствовал к ней уважение.
Сжав кулаки и стиснув зубы, Ротерби в нерешительности стоял между ней и мистером Кэриллом. Дженкинс, вне себя от ужаса, безжизненно рухнул в кресло. Один Гэскелл, как и подобает хорошему слуге, сохранял полную невозмутимость и неподвижность, так что в возникшем смятении его вполне можно было принять за предмет обстановки.
– Вы слишком много себе позволяете, – с угрозой в голосе проговорил его светлость, поворачиваясь к мистеру Кэриллу.
– Что же именно? – поинтересовался мистер Кэрилл.
К такому вопросу Ротерби был явно не готов.
– О, проклятье! – пытаясь скрыть свое замешательство, выругался он. – Я требую, чтобы вы перестали изъясняться намеками. Говорите прямо, черт побери, иначе я заставлю вас сделать это.
Мистер Кэрилл обворожительно улыбнулся. Еще бы, комедии, подобной той, что сейчас разыгрывалась перед его глазами, он не помнил со времен своего студенчества в Оксфорде, а с тех пор минуло уже более десяти лет.
– Мне подумалось, – с добродушной непринужденностью начал он, – что почтенная хозяйка «Адама и Евы» превосходно исполнила роль ангела-хранителя невесты. Но давайте говорить начистоту, милорд Ротерби! – Галльский пыл мистера Кэрилла неожиданно прорвался наружу, и от его внешней чопорности не осталось и следа. – То, что вы затеяли здесь можно назвать как угодно, но только не венчаньем, и этот малый, – он ткнул пальцем в сторону Дженкинса, – никакой не священник и даже не бродячий проповедник. Мадам, – резко повернулся он к перепуганной девушке, – эти негодяи злоупотребили вашим доверием.
– Сэр! – услышав обвинения в свой адрес, оборвал его Ротерби. – Как вы смеете так говорить обо мне?
Но мистер Кэрилл не собирался отступать.
– Даже слепец, услышав, как лихорадочно мистер Дженкинс листает страницы догадался бы, что содержание книги ему незнакомо, – продолжал он, словно адресуя свои слова одной невесте и объясняя ей происходящее. – А теперь взгляните, – он подхватил со стола требник. – Совершенно новый, ни пятнышка на обрезе. Наверняка его купили специально для этого богомерзкого предприятия!
– Попридержите-ка свой язык, сэр! – рявкнул его светлость.
– Но этот мошенник, называющий себя священником, даже не потрудился ознакомиться с приведенными там указаниями. Иначе, я уверен, он правильно расставил бы вас и знал бы, что вечер – не самое подходящее время для совершения бракосочетания.
– Я очень признательна вам, сэр, и, думаю, сейчас можно обойтись без излишних подробностей, – на удивление спокойным и холодным тоном произнесла она, и в ее глазах сверкнули искры праведного гнева.
Ротерби сообразил, что открытая ссора может окончательно все испортить.
– Вы прибыли из Франции, сэр, – высокомерно обратился он к мистеру Кэриллу. – Вы иностранец и потому вам многое простительно. Однако вы только что использовали выражения, которые любой человек моего положения сочтет оскорбительными для себя. Я вижу, вы вряд ли отдаете себя отчет в этом.
– Также как вы сами – в своем поведении, – парировал мистер Кэрилл, чувствуя, как в его душе поднимается волна ненависти к этому расфуфыренному ловеласу.
– О боже, сэр! Вы наглеете с каждой минутой. Ничего, я заставлю вас раскаяться в своей опрометчивости – и вас тоже, Гортензия.
– Интересно, как же вы намерены сделать это? – полюбопытствовал мистер Кэрилл.
– Гортензия, к чему этот дурацкий разговор, – обратился Ротерби к отпрянувшей от него Гортензии, сам удивляясь, насколько долго ему удается сохранять самообладание. – Если этот человек… Ты обманул меня, мерзавец? – неожиданно рявкнул он и круто повернулся к ошарашенному неожиданным ходом его светлости Дженкинсу. – Это правда, что ты не поп?
Его светлость превосходно разыграл единственную оставшуюся в его распоряжении карту. Сделай он это чуть раньше, как знать, может быть, все сложилось бы совсем иначе.
– По-моему, у вас есть прекрасный способ убедить вашу невесту в серьезности своих намерений, – вставил мистер Кэрилл. – Покажите ей брачный контракт, который, надеюсь, вы не забыли захватить с собой, и она сразу поймет, что во всем виноват этот негодяй, который, позарившись на обещанную ему гинею и злоупотребив вашим доверием, ввел вас в заблуждение.
Ротерби с досады закусил губу: его последний козырь оказался битым. Но завсегдатай клуба «Пламень Преисподней» да еще служивший в полку «Храбрых Зайцев» под началом его милости герцога Уортона отнюдь не собирался сдаваться без драки, в которой, без преуменьшения будет сказано, чувствовал себя, как рыба в воде.
– Жалкий интриган! Подлый мошенник! – набросился он с проклятиями на мистера Кэрилла. – Что ты лезешь не в свое дело?
– Меня, кажется, просили быть здесь свидетелем, – напомнил ему мистер Кэрилл.
– Да, черт побери! – кипел Ротерби. – И лучше бы сначала я откусил свой язык.
– Кто бы тогда порадовал нас перлами изысканного красноречия? – вздохнул мистер Кэрилл, возводя глаза к потолку.
Ротерби поперхнулся от изумления.
– Ты дурак или выживший из ума актер? – с вызовом спросил он.
– Джентльмен, смею надеяться, – учтиво ответил мистер Кэрилл. – А вот кто вы?
– Сейчас узнаешь! – выпалил его светлость и схватился за шпагу.
– Так я и думал, – невозмутимо произнес мистер Кэрилл, борясь с распиравшим его хохотом. – Забияка и хвастун!
Изрыгая проклятья, Ротерби двинулся на безоружного мистера Кэрилла, чья шпага осталась наверху. Кто бы мог подумать, что она потребуется ему во время венчания?
Не веря своим глазам, он неподвижно стоял и глядел на приближавшегося к нему Ротерби. Готовясь к выпаду, его светлость медленно поднял руку со шпагой, на секунду замер, словно выбирая место удара, и мистер Кэрилл внутренне собрался, готовясь к прыжку.
– Сейчас ты замолчишь навсегда, мерзкий…
Но Ротерби не дали произнести свой приговор до конца. За его спиной послышался легкий шорох и прежде, чем он успел сообразить, что происходит, шпагу вырвали из его руки, и он услышал гневный голос Гортензии:
– Грязный пес!
Снаружи, со двора гостиницы, донесся стук копыт и скрип колес подъехавшего экипажа, но в суматохе никто не обратил на это внимания. Гортензия замахнулась шпагой, словно хлыстом, и изо всех сил дважды ударила ею наотмашь его светлость. Тот успел прикрыть лицо руками, и на одной из них появился рубец, узкий и обильно кровоточащий. На третий раз клинок зацепился за стол и переломился. Гортензия с презрением отшвырнула обломок ставшей ненужной теперь шпаги и решительно шагнула к мистеру Кэриллу. Ротерби, с перекошенным от боли лицом, даже не пошевелился, чтобы задержать ее.
– Заберите меня отсюда, сэр, умоляю вас, – сдавленно произнесла она, и в ее голосе слышались рвущиеся наружу рыдания.
Мрачное лицо мистера Кэрилла неожиданно прояснилось.
– Ваш покорный слуга, мадемуазель, – с поклоном сказал он и предложил ей руку. – Я от всей души одобряю ваше решение.
Они направились к выходу, но не успели сделать и двух шагов, как дверь неожиданно распахнулась, и на пороге комнаты возник дородный пожилой мужчина. Гортензия замерла, как вкопанная, и, к немалому удивлению мистера Кэрилла, залилась слезами.
Блеклые голубые глаза незнакомца обежали комнату, и изменившееся выражение его лица лучше всяких слов говорило, что он догадался, какая драма разыгралась здесь.
– Прекрасно! – язвительно произнес он. – Мне можно было и не спешить. Я вижу, что она вовремя разобралась в твоих проделках, негодяй!
При звуке его голоса Ротерби, до этого момента неподвижно стоявший спиной к двери, резко обернулся.
– Отец! – воскликнул он, отступая на шаг.
Мистер Кэрилл почувствовал, что готов рухнуть на пол; потрясение и впрямь было велико: перед ним, в двух шагах, стоял его родной отец.
Глава 4
Мистер Грин
Торопливо застучали каблучки по дощатому полу, и Гортензия оказалась в объятиях лорда Остермора.
– Простите меня, милорд! – рыдала она. – Ради бога, простите. Я вела себя, как дура, и уже довольно наказана за свое легкомыслие.
– Ну, ну, не надо, – успокаивающе похлопывая ее по плечу, ворчал граф, и мистер Кэрилл, к своему немалому удивлению, услышал ласковые нотки в его голосе, бесцветном и сипловатом, редко выражавшем какие-либо эмоции, за исключением, пожалуй, гнева. Лорда Остермора еще вполне можно было назвать красавцем-мужчиной. Он был чуть выше среднего роста, слегка располневший, с короткой бычьей шеей, но с лицом румяным и сохранившим, несмотря на возраст, юношескую правильность черт; у всякого, впервые видевшего лорда Остермора, возникало ощущение, что его железное здоровье может сломить только апоплексический удар.
У него были ярко-голубые глаза, тяжелые слегка припухлые веки и линия рта, выдававшая, как критически отметил мистер Кэрилл, человека скорее глупого, чем чувственного.
Граф взглянул через голову Гортензии на своего сына, и его кустистые, тронутые сединой брови угрожающе сошлись на переносице.
– Негодяй! – заорал он. – Проклятый негодяй! – повторил он и, словно разочарованный своей же неизобретательностью в бранных выражениях, переключил свое внимание на девушку и погладил ее по волосам. – Как я рад, что ты раскусила этого подлеца прежде, чем вышла за него замуж, как я рад!
– То, что с ней произошло вполне можно назвать чудом, – заметил мистер Кэрилл.
– Что? – удивленно поднял голову лорд Остермор. – А вы кто такой, черт возьми? Один из его приятелей?
– Ваша светлость буквально засыпали меня вопросами. На какой из них прикажете ответить первым? – с серьезной миной на лице отозвался мистер Кэрилл и низко поклонился.
Лорд Остермор озадаченно уставился на него – его светлость с большим трудом воспринимал иронию и юмор.
– Этот джентльмен спас меня, милорд, – прерывая свою речь всхлипываниями, пояснила Гортензия.
– Спас тебя? – не понял граф. – Как же он умудрился спасти тебя?
– Он разоблачил лжепопа.
– Именно так, ваша светлость, – мистер Кэрилл решил прийти на помощь лорду Остермору, видя, что тому не по силам справиться с головоломкой. – Я имел честь обнаружить, что этот священник отнюдь не тот, за кого выдает себя.
– А кто же он тогда? – еще больше помрачнел лорд Остермор.
– Мошенник, нанятый милордом Ротерби сыграть роль священника, – высвободившись из объятий его светлости, заявила Гортензия. – А я, по своей наивности, поверила ему, да простит меня Господь Бог, – она метнула на виконта гневный взгляд, и ее лицо залилось краской стыда. – О, какой позор, какой стыд! – воскликнула она, задыхаясь от негодования. – Если бы у меня был брат, он бы отомстил за меня!
Лорд Остермор побагровел от гнева.
– Разве я не предупреждал тебя, Гортензия? – сдавленным голосом произнес он. – Кто же лучше отца знает собственного сына, этого мерзавца? Почему ты осталась глуха к моим увещеваниям?
Ротерби, которому Гэскелл успел, тем временем, обработать и перевязать рану, мрачно взглянул на своего отца из-под густых черных бровей.
– Ваша светлость может винить во всем только самого себя, – тщетно пытаясь сохранить самообладание, сказал он.
– О, наглец! – прохрипел лорд Остермор, и на его висках обозначились вены. – По-твоему, я виноват в том, что ты увез ее? Клянусь честью, если бы вы с ней сочетались законным браком, я нашел бы в себе силы простить тебя, но после твоей выходки… Как только у тебя хватило ума сыграть такую грязную шутку с этой невинной девочкой, совсем еще ребенком?
Услышав эти слова, мистер Кэрилл вспомнил о другой невинной девочке, которая стала его матерью, и горько усмехнулся в душе, посетовав о людской забывчивости.
– Ваша светлость угрожали лишить меня наследства, если я женюсь на ней, – не уступал Ротерби.
– Только для того, чтобы уберечь ее от тебя, – пояснил ему лорд Остермор. – А ты думал, что я хотел… О, боже! Я не верю своим ушам: ты еще осмеливаешься перечить мне.
– Идемте отсюда, милорд, – взмолилась Гортензия, коснувшись руки лорда Остермора.
– Да, нам лучше уйти, – согласился граф, привлекая девушку к себе. – А для тебя дело этим не кончится! – он резко выбросил руку в сторону Ротерби, словно проклиная своего сына. – Я сдержу свое слово. Ты не дождешься от меня ни пенни. Ты сдохнешь с голоду, как паршивая собака, и мир станет чище без такого мерзавца, как ты. Я – я отрекаюсь от тебя. Ты мне больше не сын, клянусь своей честью!
Мистер Кэрилл подумал, что лорд Остермор сильно заблуждается, и Ротерби идет прямо по стопам своего отца. И еще он сделал вывод, что грешники, к своему счастью, наделены короткой памятью.
– Вы собираетесь оставить меня без наследства? – презрительно усмехнулся Ротерби. – Интересно было бы узнать, без какого? Ходят слухи, что вам самому очень кстати было бы оказаться сейчас чьим-нибудь наследником, чтобы выпутаться из финансовых затруднений. – Он пожал плечами, с беззаботным видом достал из кармана табакерку, открыл ее и элегантным жестом поднес к носу. – Не в вашей власти лишить меня родового имения, – добавил он.
– Что ты сказал? Родового имения? – расхохотался лорд Остермор, и его смех, казалось, не предвещал ничего хорошего. – Ты когда-нибудь задумывался, что средств, которые ты с него получишь, не хватит тебе даже… даже на понюшку табаку!
Ротерби тупо уставился на отца, и от его насмешливой чопорности не осталось и следа.
– Милорд… – начал было он, но граф уже повернулся к нему спиной.
– Идем, дитя мое, – с достоинством обратился он к Гортензии. – О черт! – В следующую секунду воскликнул он. – Я совсем забыл про попа! Я упеку его на каторгу! Я добьюсь, чтобы его вздернули. Ну-ка, иди сюда!
Но мистер Дженкинс, игнорируя приглашение, по-крысиному испуганно прошмыгнул через комнату, вскочил на сиденье лавки, стоявшей возле распахнутого окна лавки, и выпрыгнул наружу. Он приземлился прямо на спину скрючившегося под окном мистера Грина, оба покатились по траве, и мистер Дженкинс завизжал, словно попавшийся в капкан кролик.
– Ш-ш! Заткнись! – прошипел мистер Грин в ухо лжесвященнику и, чтобы придать вес своим словам, сунул кулак ему под нос. – Мне до тебя нет никакого дела. Лежи тихо!
Неожиданный побег мистера Дженкинса застал всех врасплох, и прошла, наверное, целая минута, прежде чем лорд Остермор сделал движение, словно собираясь направиться к окну, но Гортензия удержала его.
– Пусть удирает, – сказала она. – Он был всего лишь орудием в руках виконта, – она метнула испепеляющий взгляд на Ротерби и повернулась к скромно стоявшему в сторонке мистеру Кэриллу. – Я очень благодарна вам, мистер Кэрилл, – сказала она, – и я надеюсь, что милорд испытывает к вам те же чувства.
– Прошу вас не придавать значения таким пустякам, – учтиво поклонился ей мистер Кэрилл. – Это я ваш должник, мадемуазель.
– Ваше имя Кэрилл, сэр? – переспросил граф, по-своему обыкновению придавая значение второстепенным деталям.
– Да, ваша светлость, я имею честь быть вашим однофамильцем.
– Вы, скорее всего, принадлежите к младшей линии нашего рода?
– К побочной линии, скажем так, – уточнил мистер Кэрилл, скрывая горечь иронии невозмутимостью своего тона.
– А как вы очутились здесь?
– Его светлости потребовался еще один свидетель, – пояснил мистер Кэрилл. – Узнав, что в гостинице проездом остановился джентльмен из Франции, он, вероятно, решил воспользоваться его услугами, поскольку…
– Значит, вы только что прибыли из Франции? – не дал ему закончить граф. – А вы случайно не ко мне ехали, мистер Кэрилл?
Мистер Кэрилл искоса взглянул на Ротерби и в глубине души проклял тупость лорда Остермора. Не хватало только, чтобы и этот прохвост оказался одним из заговорщиков. Что тогда их всех ждет!
– С чего вы взяли, ваша светлость? – осведомился у лорда Остермора мистер Кэрилл и непринужденно рассмеялся.
Граф заметил взгляд, брошенный мистером Кэриллом на Ротерби и, видимо вспомнив, что речь шла о деле государственной важности, попытался загладить промах.
– Нет, конечно нет, ну конечно же нет, – неловко промямлил он.
Но от Ротерби не укрылись все эти переглядывания, недомолвки и странная перемена, неожиданно произошедшая в его отце.
– Черт побери, о чем это вы секретничаете? – поинтересовался он.
– Как можем о чем-то секретничать? – неловко разыграл недоумение лорд Остермор.
– Вот это мне и хотелось бы узнать, – настаивал Ротерби. – Ну-ка, сэр, – обратился он к мистеру Кэриллу, – выкладывайте, кто послал вас сюда из Франции и что все это…
– Ротерби! – грубо оборвал граф неуместные словоизлияния своего сына, и тот замер с раскрытым от изумления ртом. – Идемте, мистер Кэрилл, – поспешно добавил он. – Я не желаю, чтобы этот нахал оскорблял вас в присутствии моей подопечной. Идемте же, сэр!
Они уже двинулись к выходу, когда за их спинами раздался незнакомый повелительный голос:
– Не спешите! Не спешите, эй!
Все, как по команде, повернулись в сторону окна, откуда раздался голос, и увидели круглолицего маленького человечка, оседлавшего подоконник и державшего в руке пистолет.
– Ха! – любезно улыбнувшись, поприветствовал его мистер Кэрилл, единственный из всех, кто не растерялся, увидев непрошеного гостя. – А вот и наш пивовар.
– Всем оставаться на своих местах, – почти торжественно произнес мистер Грин, сунул два пальца в рот и по-разбойничьи свистнул, а затем легко перемахнул через подоконник в комнату.
– Сэр! – возмутился граф. – Что это за вторжение? Чего вы хотите?
– Взглянуть в бумаги этого джентльмена, – мистер Грин указал пистолетом на мистера Кэрилла, и Ротерби прикрыл рот рукой, словно хотел спрятать улыбку.
– Вот так-то совать нос не в свои дела, – злорадно проворчал он.
– Я не советую вам сопротивляться, – продолжал тем временем мистер Грин, обращаясь к мистеру Кэриллу. – Вытаскивайте ваше письмо, да побыстрее!
– Сопротивляться? Как вы могли заподозрить меня в таком неуважении к вам, мистер Грин, – ответил ему мистер Кэрилл. – Позвольте только узнать, для чего вам понадобились мои бумаги, или, быть может, я опять лезу не в свое дело, в чем меня только что упрекнул его светлость?
Спокойствие мистера Кэрилла заставило Ротерби прикусить язык.
– Я выполняю личное приказание государственного секретаря лорда Картерета, – сказал мистер Грин, в упор глядя на мистера Кэрилла. – Мне поручено следить за джентльменом, который должен привезти лорду Остермору письмо из Франции. Об этом сообщил курьер, который неделю назад приезжал к нему, и которого нам удалось схватить. Эта история очень заинтриговала милорда Картерета; он решил хорошенько разобраться в ней, и как мне кажется, мы уже нашли того, кто нам нужен.
Мистер Кэрилл смерил его насмешливым взглядом и расхохотался.
– Жаль, что вы не перекрестились, когда вам это показалось: вы избавили бы себя от лишних хлопот, – сыронизировал мистер Кэрилл.
Мистер Грин на мгновение смутился, но ему, по всей видимости, случалось иметь дело с хладнокровными людьми, и он быстро взял себя в руки.
– Напрасно вы ломаете комедию, – сказал он. – Давайте-ка лучше письмо, мистер.
В этот момент распахнулась дверь, и в комнату вошли двое мужчин, за спинами которых мистер Кэрилл успел заметить мелькнувшее в дверном проеме раскрасневшееся встревоженное лицо хозяйки. С первого взгляда в них нетрудно было признать судебных приставов. На одном из них был измочаленный парик, наверняка бывшая собственность какого-нибудь лакея, пришедшая в негодность и отвергнутая, а затем приобретенная по дешевке где-нибудь на Розмэри-Лэйн; другой вообще был без парика, и грязные пряди его соломенного цвета волос лезли во все стороны из-под видавшей виды шляпы, которую он даже не удосужился снять и которую лорд Остермор сбил с его головы отменно-точным ударом своей трости. У обоих были заросшие недельной щетиной щеки и носы бутылкой, толстые, распухшие и красные.
– Ну? – спросил мистер Грин. – Вы сами выложите письмо или его придется достать? – Он махнул рукой блюстителям закона, предлагая им начинать обыск.
– Вы забываетесь, сэр, – возмутился лорд Остермор.
– Вот именно, – поддакнул мистер Кэрилл. – Неужели вы считаете, что джентльмен позволит обыскать себя всякому проходимцу, утверждающему, что он полномочный представитель государственного секретаря?
Мистер Грин неприятно усмехнулся, достал из кармана документ и протянул его мистеру Кэриллу.
– Вот ордер, с подписью и печатью лорда Картерета.
Мистер Кэрилл презрительно взглянул на бумагу.
– Но он не заполнен, – заметил он.
– Верно, – согласился мистер Грин. – Carte blanche[5], как говорят у вас во Франции. Однако если вы настаиваете, я впишу в него ваше имя прежде, чем мы приступим к делу.
– Что ж, сделайте милость, – пожал плечами мистер Кэрилл.
Мистер Грин подошел к столу, на котором стояли письменные принадлежности, приготовленные для регистрации брака. Он взял перо, обмакнул его в чернильницу, нацарапал на пустом месте документа нужное имя, промокнул надпись и продемонстрировал результат мистеру Кэриллу.
– Отлично. В таком случае я не стану испытывать терпение ваших достойных помощников, – удовлетворенно произнес он и принялся выкладывать на стол документы, находящиеся при нем.
Лорд Остермор, ошеломленный уступчивостью мистера Кэрилла, только молчаливо взирал на происходящее, однако во взгляде Гортензии мистер Кэрилл прочитал нескрываемое презрение, и это несколько задело его самолюбие.
Мистер Грин быстро перелистал предъявленные ему бумаги, и при этом, словно желая чем-нибудь скрасить свое малоприятное занятие, отпускал шуточки, которые, вероятно, весьма высоко ценились его коллегами.
– Ха! Это что? Счет? Счет за табак! Ваше дело – действительно табак. Милорд Картерет сначала перемелет вас в порошок, затем половину превратит в дым, а другую половину – упрячет в табакерку. Фу! – скорчил он гримасу – Стихи! «Феокриту по случаю отплытия в Альбион». Очень кстати! Вы случайно не балуетесь стишками, сэр?
– Еще бы! В минуты слабости мне трудно удержаться от рифмоплетства, так что будьте уж снисходительны ко мне, мистер Грин.
Мистер Грин уловил слабый намек на иронию в его словах, довольно ухмыльнулся и продолжал досмотр. Однако когда он прочитал содержание последней из бумаг, предъявленных ему мистером Кэриллом, это вызвало у него совсем другую реакцию.
– Вы рассчитываете одурачить меня? – покраснев от ярости завопил он. – Зачем вы подсунули мне весь этот хлам?
Лорд Остермор украдкой перевел дух, и даже взгляд Гортензии несколько смягчился.
– Я приношу свои искренние извинения, если содержимое моих карманов разочаровало вас, – сказал мистер Кэрилл. – Вам следовало заранее предупредить меня о своих намерениях. Вот тогда я бы…
– Послушайте, сэр, – раздраженно перебил его мистер Грин. – Я представляю здесь правительство Его Величества.
– Мне трудно подыскать слова, выражающие мое восхищение слугами Его Величества, ответил неугомонный мистер Кэрилл.
– Вы издеваетесь надо мной! – грохнул кулаком по столу мистер Грин.
– Вы опрокинули чернильницу, – укоризненно произнес мистер Кэрилл.
– К черту чернильницу, и перестаньте паясничать! – выругался сыщик. – Я еще раз спрашиваю вас: зачем вы подсунули мне этот хлам?
– Но вы же сами просили меня вывернуть карманы?
– Мне нужно было только письмо, которое вы везли для лорда Остермора.
– Вынужден вас разочаровать, – сочувственно ответил мистер Кэрилл. – Перед собой на столе вы видите все, что я мог предложить вам. Смею надеяться, что мои усилия не останутся без вознаграждения.
Мистер Грин оценивающе взглянул на него.
– Черт побери, сэр! – взорвался он. – Вам не откажешь в хладнокровии.
– Жаль, что судьба была менее благосклонна к вам.
– Вы хотите сказать, что не везли с собой никаких писем его светлости? – с угрозой в голосе проговорил сыщик. – Для чего, тогда вы приехали в Англию?