Проклятие ведьмы

Глава 1. Слабые крылья

Издалека донеслось хорошо слышное карканье ворон, и Артему оказался понятен смысл их птичьего разговора: «Сюда! Сюда!.. На свалке валяется мешок с остатками еды от людей!..» Он повернул голову в направлении криков птиц и удивился тому, что на расстоянии километра он легко рассмотрел стайку мечущихся вверх-вниз ворон. Бусинки их глаз четко блестели на сером фоне жилых зданий, а расправленные в полете крылья просматривались до единого махового перышка. Необычайные возможности своего зрения удивили Артема, но не настолько, чтобы посеять в нем иллюзию призрачной радости. В его теле еще боролись два существа – человек и ворона, и он некоторое время сомневался в принятии решения. В конце концов птица победила, и Артем соскользнул с ветки дерева вниз. Расправленные крылья легко нащупали плотный воздушный поток, и он полетел по улице вдоль троллейбусной линии.

Пытаясь набрать высоту, он несколько раз едва не натыкался на электрические провода и никак не мог вырваться на воздушный простор. Ему явно не хватало сил, и крылья поэтому не могли работать на полную мощность. Превозмогая слабость, он рвался туда, где его пернатые собратья пировали, азартно разгребая острыми когтями бытовые отходы и испуская при этом истошные крики радости от обилия нежданной пищи. Казалось, что стоит только долететь до стайки ворон и многие проблемы Артема исчезнут сами по себе.

Но оказалось, что Артема совсем не ждали. Он оказался ненужным конкурентом для небольшого вороньего племени и получил первый жестокий урок правил птичьего поведения. Стоило ему из последних сил долететь до небольшой свалки между двумя пятиэтажками и необдуманно плюхнуться прямо на разбросанные остатки человеческой еды, как на него тут же налетел мощный ворон и больно клюнул Артема в шею. Еще не зная, как нужно поступать в подобных случаях, Артем неуступчиво скособочился и попытался своим клювом защититься от своего обидчика.

– Кар-р-р!.. – разъяренно каркнула нападавшая ворона, продолжая клевать Артема.

Подчиняясь указаниям вождя, на Артема набросились сразу три вороны. И невольно до него дошло, что в вороньем обществе субординация весьма строгая. Прилично потрепанный Артем отшатнулся от нападавших и, упав на землю, забился в густую листву соседнего дерева подальше от пирующих ворон. Изгнав, они оставили его в покое, не преследовали, и он смог спокойно оглядеться.

Всем заправлял старый самец. Он зорко наблюдал за окружающей обстановкой, вовремя предупреждал стаю о появлении случайных людей, криками разгонял дерущихся молодых птиц и беззастенчиво отнимал у них лучшие куски пищи. Молодые птицы послушно расступались перед мощным старым самцом, покорно уступая ему во всех его требованиях.

Большие корки хлеба вороны разбивали на мелкие куски своими мощными клювами и жадно поглощали их. Один из таких кусков отлетел далеко в сторону и закатился в глубокую расщелину, оставшись незамеченным для стайки. Артем, заметив это, не сводил своих глаз с вожделенного грязного кусочка хлеба. Голод скручивал все его внутренности и родил в нем новое безрассудное действо.

Осмотрительно не высовываясь из ветвей дерева, он громко каркнул:

– Кар-р! Есть хочу!..

Его истошный крик не произвел никакого впечатления на пирующих ворон. Казалось, они даже не слышали его. И Артем осмелел. Он спланировал на землю возле дерева и сначала пошел в сторону от стайки птиц, показывая своим поведением, что будет искать удачу совсем в другом месте. Он специально безуспешно клевал пыльную землю, плевался ее кусочками, и, зорко контролируя обстановку, понемногу сужал круг, приближаясь к вожделенной канавке. Вороны периодически поднимали головы, пытаясь определить его намерения, но, не видя никаких посягательств на свое съестное богатство, не мешали Артему в его бесплодных попытках.

Уже находясь совсем рядом с кусочком хлеба, Артем снова ткнул клювом в пустую землю и скосил голову, чтобы правильно оценить обстановку. Ему показалось, что вороны основательно заняты едой, на него не обращают никакого внимания и, наконец, можно совершить задуманное – похитить отлетевший кусочек хлеба.

Быстрым движением клюва он незаметно ухватил хлеб и изо всех сил рванул прочь от так притягивающей к себе свалки отходов. Но ничего не ускользало от внимания зоркого вожака. Истошно завопив на своем вороньем языке, что самым наглым образом под носом у уважаемого общества похищена принадлежавшая племени пища, тот сорвался с верхушки дерева и бросился в погоню за Артемом.

Неумело маневрируя, Артем еле успевал уклоняться от ударов мощного клюва вожака и невольно пожалел о том, что совершил хищение хлеба. Преследование длилось долго и прекратилось только тогда, когда растерянный и полный ужаса Артем залетел прямо в открытую дверь гаража. На прощание, сделав пируэт перед входом в гараж, вожак громко и победоносно каркнул и вернулся восвояси к своему племени. Забившись в угол, Артем хлопал крыльями, тем самым пугая хозяина гаража. Вскоре мужчина во всем разобрался, взмахами рук выгнал Артема из гаража: «Кыш! Пошел отсюда!..» и набросал перед входом несколько кусочков хлеба.

– Ешь, недотепа! Со своими договориться не можешь – едва не заклевали…

Наклевавшись хлеба, Артем взлетел на дерево у гаража и громко каркнул:

– Кар!

Как уже точно знал Артем, в зависимости от обстоятельств, воронье: «Кар!» – имело различное значение. На этот раз карканье носило мирный характер и означало простое человеческое: «Спасибо!» Как ни странно, но мужчина догадался, что ему хотела сказать спасенная птица.

– Да ладно тебе! Разблагодарился… Живи! Будет голодно, и если буду в гараже, то прилетай – чем-нибудь подкормлю.

Мужчина закрыл на висячий замок гараж и отправился на остановку маршрутки. Артем взлетел и полетел за мужчиной, описывая вокруг него круги. Не оборачиваясь на ворону, мужчина вынул из кармана новый кусочек хлеба и бросил в сторону от тропинки. Голодная птица спикировала на землю и подобрала съедобный подарок. Далее Артем уже не взлетал, а сопровождал мужчину пешком до самой остановки, иногда только подпрыгивая, чтобы подобрать очередной брошенный мужчиной кусочек хлеба.

Пока мужчина находился на остановке, Артем сидел на ветке ближайшего дерева и изредка напоминал о себе негромким: «Кар!» Но мужчина уже больше не оглядывался на надоедливую ворону и оживленно беседовал со знакомой молодой женщиной. Артем понял, что человеку не до птиц – он общается с себе подобными. В жизни каждого живого существа в определенный период это является важнейшим элементом существованием вида – самец заигрывает с самкой и все остальное в жизни для него перестает существовать…

Издалека снова послышалось карканье ворон, и Артем, подчиняясь внутреннему вороньему зову, полетел на голоса родного птичьего племени, надеясь узнать что-то новое и интересное. Он не ошибся. Стайка ворон оказалась знакомой, со свалки, во главе с сильным и жестоким вожаком, который совсем недавно нанес ему несколько болезненных ударов. Некоторое время Артем, опасаясь нового нападения, не приближался к стайке, издали наблюдая за действиями ворон. Они непрерывно кружились в воздухе над одним и тем же местом, испуская истошные крики: «Враг! Всем сюда! Здесь враг!..» Артем напряг зрение и узнал объект нападения разъяренных ворон. Им оказалась кошка Мурка из соседнего подъезда, сжавшаяся в комок и изредка выбрасывающая переднюю лапу, если какая-нибудь ворона проносилась совсем близко от ее тела.

В этом же доме Артем снимал квартиру, и частенько по пути домой гладил приветливую кошку, получая в ответ благодарное виляние хвостом. Артему казалось, что кошка любит его больше всех и готова ради него на любые действия, лишь бы он уделял ей свое внимание.

Поэтому забыв, что он теперь не в человеческом обличье, Артем спланировал на землю и, не обращая внимания на предупреждающие крики других ворон, смело направился к Мурке. Ему сегодня здорово досталось и поэтому на время захотелось дружеского общения, пусть даже с грязной бродячей кошкой.

Не доходя одного метра до кошки, Артем дружелюбно каркнул, говоря ей о том, что это он, Артем, ее друг. Но кошка не поняла его благодушного настроения, а, зашипев, прыгнула и вцепилась в его левое крыло. От неожиданности Артем на мгновение растерялся. Но через секунду пришел в себя и обрушил град ударов своего клюва по голове кошки. Он не выбирал места, куда опускал свой тяжелый клюв, но автоматически старался попасть в злобные зрачки блестящих глаз взбесившейся кошки.

И это ему удалось. Один из ударов пришелся прямо в веко левого глаза и кошка, жалобно мяукнув, тут же отпустила его. Разъяренный Артем накинулся на нее и стал клевать Мурку во все, до чего мог дотянуться своим клювом. Не выдержав града тяжелых ударов, кошка бросилась наутек. Артем взмахнул крыльями, пытаясь ее догнать, но левое крыло не послушалось его, и он завалился в полете на бок и рухнул на густые ветви куста сирени.

Ранение оказалось достаточно серьезным. Левое крыло Артем никак не мог прижать к телу. Оно бессильно повисло и стало волочиться по земле. Он невольно подумал, что если прокушены кости крыла, то для него пришла настоящая беда. Не имея возможности подняться в воздух, Артем должен был подвергнуться смертельной опасности. Он знал, что у ворон достаточно врагов: кошки, собаки, ястребы, наконец, дети. Да и взрослые не упустят возможности, чтобы не запустить в хищную птицу подобранным на земле камнем. Но самое страшное в такой ситуации – это отсутствие возможности по добыче пищи, и, далее, непременная смерть от голода.

Артем забился в середину куста сирени и затих, прислушиваясь к окружающей обстановке. Крыло по-прежнему не подчинялось его усилиям и цеплялось за все сучки, ограничивая его движения на земле. Он подумал, что если сломаны кости, то лучше крылом не шевелить. Иначе кости срастутся неправильно, и он не сможет полноценно использовать крыло, да и летать вряд ли сможет. А невозможность подниматься в воздух постепенно приведет его к неминуемой гибели.

Тревожный гомон ворон ворвался в его уши, словно шум накатывающего поезда. Слова поддержки собратьев по крови приятно поразили его и придали дополнительные силы.

– Держись! Ты храбрец!.. Мы тебя не бросим! Мы поможем тебе!..

Последние слова громко каркнул сам вождь, суровый старый самец, еще совсем недавно жестоко учивший Артема уму-разуму в вороньей жизни, и это удивило Артема. Он еще не знал, что вороны никогда не бросают своих в беде, а всегда помогают и защищают их при возникновении опасности. Одно дело, когда нарушаются правила вороньего племени и к соплеменникам справедливо применяются самые суровые наказания, и другое дело, когда собрат подвергается смертельной опасности. Если нужно его защитить, то вороны при зове вождя слетятся со всех ближайших окрестностей и постараются помочь криками, клювами, и даже едой.

Забившись в самую середину куста Артем затих, боясь привлечь к себе внимание проходивших мимо живых существ. Одна из бродячих собак остановилась у веток сирени и жадно втянула в себя воздух с запахом крови раненой птицы. Но ее тут же атаковали другие вороны. И собака, огрызаясь на выпады ворон, трусливо ретировалась прочь.

Удовлетворенные вороны уселись на соседнее дерево и закаркали:

– Кар-р! Карр! Ты жив? Кар-р! Отзовись!

Но Артему все вокруг показалось таким страшным, что он сознательно не издавал ни одного звука. Ему интуитивно казалось, что спасение возможно в том случае, если его посчитают мертвым. И когда племя ворон на свои безуспешные выкрики не получило в ответ от него ни единого карканья, то, немного выждав, по сигналу вождя сорвалось с дерева и полетело на поиски нового пропитания в полной уверенности, что поступает правильно. Суровое правило природы, что, если соплеменник погиб, о нем надо забыть, в очередной раз получило свое подтверждение.

Артем просидел в кусте до вечера. Солнце зашло и на улицу опустились густые сумерки. Поток возвращающихся с работы людей иссяк, и наступило некоторое затишье. Ему нестерпимо хотелось есть. Артем вспомнил, что у подъезда всегда валяются какие-нибудь объедки: печенье, крошки, зерна… Он осторожно выбрался из ветвей сирени и, волоча по земле повисшее крыло, доковылял до первых ступеней. Ему повезло – на бетоне валялись крупные семечки подсолнуха. Артем с жадностью стал поглощать семечки, потерял бдительность и позорно для птицы не заметил, как темная тень внезапно нагнулась над ним, и чья-то рука ласково коснулась его спины.

– Бедная!.. Ранили тебя? Повредили крылышко?..

Девичья рука продолжала нежно гладить его по спине, и Артем, закрыв глаза, прижался брюшком к ступеньке. Он по-вороньи чувствовал, что ему надо панически бояться человека, но человеческая составляющая его сознания говорила об обратном – эта чуткая девушка, возможно, его единственный и верный шанс на спасение.

– Иди ко мне, моя хорошая Каркуша! Я помогу тебе… Можно, я тебя так буду называть?!

Интонация ее слов была такой, что сразу нельзя было понять: то ли она спрашивает разрешения так назвать ворону, то ли это уже принятое окончательное решение.

На всякий случай Артем несмело каркнул:

– Кар!.. Я согласен.

– Ну, вот и хорошо, – обрадовалась хриплому голосу вороны девушка.

Она взяла Артема на руки, бережно прижала поврежденное крыло к боку вороны, и вошла в подъезд. Старенький лифт, поскрипывая, поднял их на четвертый этаж. Немного повозившись у двери, девушка открыла дверь и вошла в квартиру.

Опустив Артема на пуфик, девушка приказала:

– Сиди! Сейчас мы тебя полечим.

Она переоделась в короткий домашний халатик, и занялась Артемом. Умелыми движениями она расправила сломанные кости крыла. От неприятных ощущений Артем задергался и девушка заприговаривала:

– Ну, потерпи! Потерпи, потерпи немножко!

Она прибинтовала к крылу обычный карандаш, чтобы кости не двигались, и прикрепила крыло плотно к туловищу вороны. Потом поставила Артема на стол, сделала шаг назад и заключила:

– Ну, вроде получилось!.. Теперь надо выждать, когда кости срастутся, и снова сможешь летать. А теперь, Каркуша, я тебя накормлю, и потом будем спать. Я очень устала на работе!..

Она разогрела вермишель, наложила себе побольше и немного Артему. В небольшой чашке поставила для него воды из-под крана, а сама себе приготовила кофе.

– Кушай!

Артем с жадностью накинулся на еду. От резких движений его большого клюва вермишель разлетелась по всему столу и Артем, застыдившись, начал старательно одиночными движениями клюва убирать разбросанную еду.

Девушка с интересом наблюдала за поведением вороны и неожиданно похвалила ее:

– А ты аккуратистка, Каркуша!

Досыта наевшись и запив еду водой из чашки, Артему нестерпимо захотелось опорожнить кишечник. Сегодня он, не задумываясь, уже делал это несколько раз где попало в полете, но, находясь в гостях у такой красивой девушки, он не мог больше позволить себе такое бесконтрольное позорное действие. Ему спешно понадобился туалет.

– Кар-р-р! Хочу в туалет!

Он решительно спрыгнул со стола, еле удержался на ногах с помощью единственного здорового крыла, и заковылял в сторону туалета.

Девушка, отставив в сторону чашку с недопитым кофе, с любопытством последовала за ним. И когда Артем остановился у дверей туалета и требовательно каркнул с просьбой открыть его дверь, девушка удивилась:

– Какой молодец! Ты хочешь в туалет? Значит, ты когда-то жил у людей!

Артем хотел сказать, что он не только жил у людей, но и сам был человеком, но на этот раз из его раскрытого клюва смогло вырваться только очередное хриплое: «Кар-р-р!»

– Я не ошиблась? Ты жил у людей?! Да?!

Девушка открыла ему дверь и поставила в вертикальное положение крышку унитаза. Артем деловито прошелся вокруг унитаза и подумал, что не сможет без помощи крыльев запрыгнуть на его край. Он несколько раз приседал, примеряясь к прыжку, и каждый раз останавливался, сомневаясь в своих возможностях.

Затем он повернулся к девушке и каркнул, прося о помощи. Удивленная девушка подняла его с пола и посадила на край унитаза, с нескрываемым любопытством ожидая завершения такого необычного представления. Но Артем не спешил испражняться, топтался на краю унитаза, опускал клюв и пробовал край унитаза на крепость, поворачивал голову то вправо, то влево, осматривая туалет. А потом уставился на девушку и молча стал разевать рот: «Да выйди же ты, наконец! Я стесняюсь!..»

Как ни странно, но девушка догадалась:

– Ты что, Каркуша, стесняешься?! Ладно, я выйду.

Она вышла и, улыбаясь во весь рот, прикрыла наполовину дверь. Артем выбрал позу головой к двери туалета и, наконец, опорожнил свой кишечник. У птиц это получается легко и быстро, иногда они в азарте своих дел даже не замечают того, что сделали. Артем невольно взглянул на оставленные следы и подумал, что грязная еда со свалок серьезно сказывается на качестве вида испражнений. Ему почему-то стало стыдно и захотелось немедленно смыть все в канализацию. Он развернулся к бачку унитаза и попытался дотянуться клювом до кнопки слива, но не смог. Слишком высоко для него оказалась расположена крышка бачка. Тогда с досады он клюнул бачок сбоку. Исподтишка наблюдавшая за ним девушка заглянула в туалет и нажала кнопку.

– Я помогу тебе…. А на будущее посмотри, что я тебе приготовила!

Она показала Артему коробку из-под обуви, внутри устланную большой салфеткой, и поставила ее в туалет.

– Будешь ходить сюда. Я думаю, что для тебя так будет удобнее…

Девушка умылась и приготовилась ко сну. Но перед сном постелила в коридоре коврик и предупредила:

– Спать будешь здесь! Но не вздумай какать на коврик – рассержусь!

Смущенный Артем разразился несколькими торопливыми криками: «Кар! Кар!..» – мол, я все понял!

– Ну, вот и хорошо!

Девушка выключила свет и улеглась спать, не забыв пожелать Артему: «Спокойной ночи!» Вскоре ее ровное дыхание засвидетельствовало о том, что уставшая девушка крепко уснула, а Артем в темноте остался один на один с квартирой. Осторожно «чапая» своими лапками с длинными когтями по полу и стараясь не разбудить уставшую хозяйку, Артем принялся изучать помещение. Оно на некоторое время, по крайней мере, пока не зарастет поврежденное крыло, станет его постоянным и комфортным жилищем. Он только сейчас, используя человеческие свойства, смог понять, как ему неимоверно повезло. Добрая хозяйка квартиры подобрала его с таким тяжелым ранением, после которого ни одна птица в мире не выжила бы в природных условиях, и тем самым спасла его от неминуемой смерти. И судя по ее намерениям, она готова была и дальше за ним ухаживать, пока он полностью не выздоровеет.

Понимая это, он разрывался на две части. Его человеческая составляющая стремилась как-то отблагодарить девушку, а птичья – принимала обстоятельства такими, какими они естественно возникали в животном мире. И жившая в Артеме ворона алчно стремилась к покою и сытости, не взирая ни на что.

Через час в квартире воцарилась полная тишина, которую лишь нарушали тихое дыхание спящей хозяйки и легкое бормотание старенького холодильника. Артем, обойдя всю квартиру несколько раз, присел на приготовленный для него коврик в коридоре и прикрыл веки, чтобы отдаться чуткой птичьей дреме. Но его ухо неожиданно уловило новые и непонятные для него звуки. Совсем тихое шуршание внезапно возникло на кухне, и Артем, низко пригибаясь к полу, направился туда, чтобы разобраться с непонятными звуками.