Туманность. Книга первая. Миражи мира Яви

Брахманда Эрланга.

Наследие фаэтов

Мы мыслим, следуя природе, говорим, следуя правилам, но действуем по привычке.

Фрэнсис Бэкон

Сфера Оорта

Группа астероидов «Бастион».

Планетоид «Альфа»

Датчик жизни у саркофага показывает максимум. Жизнь в коконе-брахманде – как её оценить? Что способно возвратить Эрланга в этот мир? Ответы на эти вопросы неизвестны ни фаэтам, ни простым землянам. Несколько попыток проникновения в тайну прошли безуспешно. Здесь, на «Альфе» – аномальная зона, есть какая-то надежда.

Демьян сделал неуклюжий шаг – скафандр не совсем по размеру – и осмотрелся.

Кругом чернющая, равнодушная, три тысячи раз продырявленная бесконечность. Картина не располагает к бесстрастию. Но и для волнения нет причин. В полусотне метров помаргивает цветными огоньками надёжный Юнивер. В стороне и поближе – Леда в универсальной одежде фаэтов. «Вторая кожа» – на вид спортивное трико. И этот жуткий шлем, прозрачный до невидимости! Призрак очаровательной обнажённой женщины, гуляющей в промороженном открытом космосе…

Их одежда обеспечивает абсолютную защиту. Демьян примерил на Земле – и почувствовал себя совершенно голым. Малокомфортные скафандры астронавтов роднее, уютнее. Он опустил взгляд на саркофаг, установленный у края зоны. Кто по-настоящему независим от любых внешних воздействий, так это Эрланг! На дне океана, в вакууме – ему всё одно.

Юниверы Эскадры растворились в невидимости. Краем зрения можно заметить несколько частичек Облака Оорта. Мутные пятнышки среди ярких звёзд. Но пустоты нет – эфир переполнен голосами, по преимуществу женскими. Дамы в свободном поиске. Рассчитывают отыскать ключ к новой Цитадели. Ничего не выйдет, для такой задачки требуются мозги, уничтоженные нашествием Йуругу. Демьян прислушался: околонаучные тары-бары. Почти как на восточном базаре или в женском монастыре. На планете не осталось ни базаров, ни монастырей, а болтовня заменила отсутствующую ноосферу.

Тайна Галактолёта сегодняшнему поколению фаэтов и землян неподвластна! Оживление Эрланга – проблема наипервейшая. Но, – подозревает Демьян, – даже Леда с Эрвином не верят в успех. Как и все прочие. Ох уж эти фаэтянки! Чтоб они не делали – не идут дела. Отправили десяток психокопий с целью определить источник потенциальной угрозы. Казалось – нащупали расположение штаба Чёрной королевы. А то место Галактики оказалось девственно пустым. Большинство психокопий просто затерялись. Они теперь спрашивают себя: «Неужели опять Сириус?». Скудные данные указывают туда, но…

Новая стратегия фаэтов направлена в другую сторону. Стремление создать новую Шамбалу, Цитадель вне Земли. И закрыться от мира, отказаться от межзвёздных, да и любых внешних контактов. Но чтобы соорудить надёжную Цитадель, требуется мощное психоэнергополе. Фаэтянки не смогут… Прежде надо отказаться от ненужной и вредной аккумуляции физической энергии.

Демьян не любил многих фаэтов, погибших при отражении агрессии. Но сейчас с удовольствием поработал бы с ними. Даже с Арни. Вышел бы толк, непременно. Если б еще и Комитет Пятнадцати воссоздать! Да многих нет уже в этом мире. Сам Демьян неузнаваемо сед и морщинист, как Лунь из забытых сказок. В зеркало противно заглядывать. Чтобы добиться перемещения сюда саркофага с Эрлангом, – нет, с Лераном! – пришлось отказаться от должности Глобального Координатора. Впрочем, координировать что-то в текущий момент – утопия.

Плоскость под ногами отражала звёзды. Только что! С чего усилилась активность в глубине Колодца? Постепенно наливаясь цветом, закружились белесые нити. А следом завихрились мысли. Эскадра возжелала сотворить модель Галактолёта. Маленькую реконструкцию. Сто лет им понадобится, не меньше. Нет, без Эрланга из капкана не выбраться.

Но стоп! Не туда заворачивает его настрадавшаяся психика. Пожалуй, пора начинать.

– Эрвин! – громко, перекрывая женские голоса, воззвал Демьян, – Ты где? Приступим!

– Здесь я, рядом, – негромко отозвался фаэт.

У дальней башенки проявилась стройная фигура, высвеченная прожектором Юнивера.

«Вот как! – удивился Демьян, – Он спокоен и деятелен! Никакой тревоги! Ему бы с волнением готовиться к воскрешению отца, а не изучать ненужный рельеф. Да, император у фаэтов прежний – разум, но не сердце. А у фаэтянок, пожалуй, даже не разум, а рассудок. Потому Земля впадает в прострацию. Земляне дичают. Вместе с фаэтами, как ни странно, исчезла у людей перспектива. Пропало и то, что пришло к фаэтам перед их гибелью. Озарение, обусловленное интеллектом и делом Эрланга. Земной его ипостасью, Лераном Крониным. Сегодняшние фаэты совсем не земляне. Они дальше от нас, чем прежние до прозрения. И повторяют ошибку Фаэтона, не в первый раз. А, наверное, в третий. Они не способны учиться и понимать. И не только потому, что большинство из них сейчас женщины. Многие из них даже не самки, не способны к рождению. Не потому ли решили воцариться, а затем облагодетельствовать? Но жива память о теневом правлении Шамбалы, приведшем к катастрофе. И никто не желает повторения. Да не осталось у людей ни сил, ни ума, только чувствование. Дичание – форма протеста? И получается – без воскрешения Эрланга не произойдет возрождения Земли!».

Огибая невидимые препятствия по изящной кривой, приближается материализующийся по пути призрак. Красиво идёт! Ткань универсального комбинезона в космосе проявляет себя не так, как на Земле. Отсюда это сияние, похожее на ореол или ауру. Сколько ей лет? Разве он, Демьян, старше? А выглядит как дедушка рядом с внучкой. И ещё – как элемент фона. Леда – дама строгая. Но сын её пошёл дальше – земляне для него полулюди. Он, Демьян, – получеловек? Дважды гордый Эрвин: фаэт и наследник вождя фаэтов, императора Фаэтона… Принц?

Комбинезон Леды подчеркивает юную стройность фигуры. Демьян представил в очередной раз, какой она была во времена Лерана Кронина. Длинные стройные ноги, небольшая твёрдая грудь, плавные линии… И какое нежное лицо! Высокий лоб, под чёрными дугами бровей огромные синие глаза. Губы как у Лерана – четкого рисунка, нижняя чуть полновата. Губы потеряли алую яркость несколько лет назад. Каждый очередной год напрасной надежды на оживление Лерана отнимает у неё частичку души. И добавляет отрешённости от всех и всего.

Демьян оторвал взгляд от Леды и заставил себя поднять голову. Полярная всё там же. И крупная искра Солнца на своём месте. Что с этим небом может произойти в ближайшие тысячи лет? Ничего такого, что смог бы зафиксировать человеческий глаз.

Планетоид в поперечнике не более пяти километров. Пятидесятиметровый в диаметре диск Юнивера, засветившийся сразу десятком прожекторов, предстал космическим зверем, готовым к прыжку. В ослепительном косом свете выделился диковинный пейзаж из ярких белых и непроницаемо чёрных пятен самой разной конфигурации. Глазам больно…

Со времён легендарных ничего тут не поменялось и в малом. Главное – остался в неприкосновенности загадочный объект. Демьян наклонился, опустил голову, задев лбом стеклопласт шлёма. Да, всё так же: высвеченный земными фотонами участок ровной поверхности, окружённый гладкими отвесными камнями-скалами. Зеркальная поверхность нормализовалась и отражает падающий свет и его фигуру. И черты лица можно различить. По сторонам – четырёхгранные пирамидки. Высота их около пяти метров, заострённые вершины целят в немерцающие точки звёзд. Гладкая площадка ограничена контуром сложной конфигурации. Не круг, не эллипс, не система лекал… Нечто более хитроумное, но не менее осмысленное. Именно осмысленное, ибо природа сама по себе не стремится к усложнённости, к математически запутанной геометризации структуры. Шпили-пирамидки венчают некие узловые точки идеально гладкого, плавно обрезанного участка евклидова пространства. Кем они расставлены?

«Интересно, какие мысли сопровождали здесь самого Салтыкова? – спросил себя Демьян, – Какими словами он описывал то, что видел? И вижу сейчас я…».

Пока ясно без слов: трогать руками нельзя! Ходить, как и смотреть – можно. Откуда Демьян это знает? Отвернуться и ещё раз посмотреть!

Демьян обомлел: снова ни зеркала, ни туманного колодца! Мало того: на месте идеально отполированной поверхности развёрзся бесконечный провал, проходящий через каменное тело астероида. У провала нет дна. Искусственный свет не отражается от исчезнувшего зеркала, только звёзды – это непонятно. Но свет и не возвращается из чёрного ящика внутри астероида. Вдвойне загадочно!

В голове прояснилось, шум в эфире ушёл на дальний план. На его место пришли ритмичные, гортанные звуки. Информация упорядоченная. Кто сейчас пытается говорить с ним, человеком Земли? На неизвестном ни землянам, ни фаэтам тонком уровне. Происходит почти так, как с фаэтом Ачено, занимавшемся изучением астероидов из группы «Бастион»,

Вершины пирамидок заискрили: пришла в действие скрытая в Колодце энергия. Обманное зеркало провала пошло мелкой рябью. Где сейчас первооткрыватель этого неземного чуда Денис Исидорович Салтыков, великий землянин, бывший главком войска фаэтов? Прошедшее обращается в легенды, Салтыков стар и немощен, не желает никаких встреч. До него отсюда почти сто астрономических единиц в обычном пространстве. А во времени он – вовсе недостижим.

Сверкая складками-переливами одежды, Леда остановилась у края Колодца, прикипев взглядом к отрешённому лицу Эрланга. Картинка для комикса: обтянутая невесомой тканью живая фигурка с открытой головой на фоне безвоздушного космоса! Жутко…

– Поставим саркофаг в геометрический центр между пирамидками, – предложил Демьян, проглотив комок, перекрывший горло, – И будем в готовности.

«Надо бы переместить Юнивер поближе, – подумал он, – На всякий случай. Риск велик… Колодец может выдать любой сюрприз. А космос выглядит благоприятно».

Саркофаг соорудили из материала самой древней из найденных недавно виман. Ими пользовались люди забытых веков. Сплав лёгкий и прочный, секрет его потерян. Брахманда – кокон-аура Эрланга – вместе с саркофагом и на Земле почти ничего не весит. Движения Леды и Эрвина замедленны, осторожны. Вот, саркофаг застыл на иновещественной глади. Из глубины, уходящей в неизвестность, к нему потянулись цветные жгуты нитей. Ничего больше тут не сделаешь, остаётся ждать. Ждать неожиданного…

Сюда бы одного из драконов, они помнят и любят Эрланга. Но их мало осталось, и все в депрессии, в своей долине. Фаэты разрабатывают планы самоспасения, им не до драконов. Вся Земля после Вторжения потеряла вкус к жизни. Женщина, конечно, тоже человек, только женского рода. Но матриархат, установившийся на планете как бы сам собой, ничего хорошего не принесёт. В истории не раз проверено.

Нужна крепкая мужская рука. Была надежда на Эрвина. Но он вырос нежной, недостоверной, хилой копией отца. В эфир прорвалось руководящее женское контральто:

– Секрет Галактолёта обеспечит нам победу…

Гортанно-грудной тембр, шепчущий непонятное, но безусловно важное, пропал. Дамы в жизни Демьяна Прохорова всегда появляются не вовремя!

«Над кем победу? Они врага в лицо не видели. И что есть победа? Фаэты победили Йуругу. Так считается теми, кто выжил. Но где сами фаэты? И что с Землей! Она медленно агонизирует. Скоро на планете останется один человек с окровавленным камнем в руке. Так кто победил?».

Нити в глубине Колодца сплетаются-расплетаются, кружат под брахмандой. И ничего не происходит. Кокон не реагирует на новые условия. Ничего… Время есть. Подождём, потом поэкспериментируем. Жаль, не осталось Юниверов для межзвёздных перелетов. В случае неудачи здесь, на астероиде, Демьян взял бы с собой саркофаг и отправился куда глаза глядят. К любой приличной звезде, имеющей планету земного типа. Но не осталось знающих. Почему гордые сверхлюди не озаботились проблемой сохранения знаний?

Он вздохнул. Тоска…

Возвращение на Землю не сулит ничего приятного. Фаэтянкам он не ровня, из низшей касты. Среди землян нет социальных перегородок, но есть сплошной хаос. Демьян Прохоров слишком известен, чтобы ему позволили спрятаться. Устроиться где-нибудь в укромном зелёном уголке, в спокойствии и независимости… Или всю оставшуюся жизнь подчиняться незрелым приказам фаэтянок, исполнять их рационально просчитанные прихоти? Нет уж! Ясно, и не надо от себя скрывать – нет у него дома, кончился вместе с фаэтами. Которые, – и это надо признать, – были настоящими, супер-людьми.

Начальница эскадры требовательно вопросила:

– Обстановка у вас, Леда?

Леда… Демьяна назначили главным по второй задаче, но сами же его игнорируют.

– Пока ничего. Ждём, – равнодушным тоном ответила Леда.

Лица её в сиянии прожекторов не разглядеть, но Демьян уверен – ничто в нём не дрогнуло, ни единая чёрточка не исказилась. Женщина-статуя. Как и все они. А ведь какой прелестной и живой землянкой была!

– Сворачивайтесь! Мы обнаружили любопытные артефакты. Похоже, остатки рубки управления.

Вот, – приказ! Демьян возмутился:

– Никакого свёртывания у нас не будет. Я с саркофагом останусь на «Альфе», пока… А вам советую говорить со мной напрямую и не так жёстко. Слушать противно – в каждой фразе прячется русский ядрёный мат. Пусть не произнесённый, он там в изобилии. Вы кто, бабы со славянского хутора или всё же женщины?

В эфире воцарилось шуршащее молчание. Эрвин распрямился и повернулся к Демьяну. Свет падает так, что можно рассмотреть его лицо за сферой шлёма. Какой взгляд: будто Демьян не человек, а говорящий таракан-инопланетянин. И это сын Эрланга!? Захотелось сплюнуть, пришлось сглотнуть. Не сдержав возмущения, Демьян заявил:

– Вы на себя со стороны посмотрите! Фаэтянки! Женщины великого Фаэтона, хозяйки Земли! У вас не только речь, но и тела омужичились. Ни плавности, ни нежности. Куклы механические!

Леда невольно наклонилась, осматривая себя. Что-то прежнее, чувственное мелькнуло в синеве глаз, на миг вышедших из отблеска света. Несколько секунд радиомолчания, и начальница объявила, уже не столь металлическим голосом:

– Принято. Продолжайте эксперимент.

Напряжение диалога схлынуло, Демьян нервно рассмеялся. Нет, не получится из него второго Салтыкова, не быть ему главкомом у фаэтянок.

Да и кем командовать? Они, сегодняшние, ничего не могут. И не смогут. Зря он критически относился к тем фаэтам. Их не осталось, и мир земной лишился не только разумной рациональности. Или в нём говорит разочарование в личной судьбе? Старческое томление по пропавшей напрасно юности? В среде, нет, в скопище супер-баб и не такие мысли придут… Но почему они все замолчали?

В эфире звенящая тишина. С чего бы? Не могут обильноречивые дамы разом замолчать. Демьян ощутил странное, ни на чём не основанное беспокойство. Огляделся: всё по-прежнему. Звёзды на своих местах, Юнивер светит как надо, Леда с Эрвином дежурят у саркофага. В голову пришла свежая, но как бы и не своя, мысль: напрасна суета над Колодцем, ничего не выйдет.

Всё-таки что-то не так! Видимо, в психике сдвинулась какая-то связь между отражением действительности и образами желаемого. Возраст, что-ли? Пока всё тихо, надо размяться, привести себя в порядок.

– Леда, Эрвин… Я прогуляюсь, хорошо?

Они отозвались кивками, которые он скорее угадал, чем увидел. Надо отойти подальше от слепящего света Юнивера, нервирует.

Осторожно ступая на изломы своей тени, Демьян побрёл к крутой дуге горизонта. Эфир по-прежнему молчит. Неужели перешли на другую частоту? И без предупреждения? Женская логика, объяснимо. Метров через триста игра светотеней уже не бьёт по глазам острыми контрастами. Можно остановиться, пошевелить руками-ногами, разогнать застоявшуюся кровь. Да, в седые годы летать за пределы Системы малополезно для организма. Ничего, вот посчитает звёзды над изломами горизонта, и восприятие мира придёт в норму. Демьян сделал долгий выдох и принялся шептать:

– Раз звезда, две звезды, три звезды…

Но что это? Вид над горизонтом перекрыт непроницаемой преградой. Что за завеса!? В горле перехватило. Не было этого при посадке! Неужели Галактолёт оживает? Торопливые дамочки нажали пальчиками на какой-нибудь сенсор – и закрутилась проснувшаяся программа. Может быть, эту махину никто и не разбивал. А она сама рассыпалась, чтобы собраться в нужный момент. Стоит сейчас исчезнуть саркофагу с Эрлангом – и все надежды рухнут. Землян вместе с фаэтянками можно брать голыми руками.

Демьян похолодел.

– Леда! Брахманду к Юниверу! Немедленно! И приготовьтесь к эвакуации. Тут нечто…

Крест и Корабль

Как опознать, отождествить Нечто? Самому и сейчас? Он сделал десяток неуверенных шагов и не поверил себе. Но нет, не галлюцинация. Рядом, чуть касаясь каменной поверхности, висит совершенно правильный шар. Совсем не чёрный, как показалось вначале, а слегка излучающий в голубой тональности. И – что совсем неожиданно! – приглашающе светит вход. Люк или дверь…

Этот шарик не вписывается в обломки Сферы Оорта, он не отсюда. И сомнений в его искусственности нет. Что происходит?

Ещё шаг, другой… Усилие воли – и Демьян заглянул внутрь шара. Пусто. Но свет внутри тёплый, желтоватый, солнечного спектра. Не чужой свет. Корабль-автомат? Фаэты таких не имеют. В Солнечной системе больше нет никого, способного сотворить такое геометрическое совершенство, способное на дальние путешествия. Издалека прилетел. Прилетел, замер, и ждёт. Кого ждёт?

– Леда, Эрвин… Мы тут не одни. Я нашёл космический аппарат, шар. Пустой! Что у вас? Перенесите саркофаг к Юниверу и готовьтесь к старту.

Ответ последовал тут же:

– А нет Юнивера! Некуда переносить. Не на чем стартовать.

Говорил Эрвин, очень спокойно, с обреченностью приговорённого к гильотине. Демьян сосредоточился на слухе. Ни шороха, радио отсутствует. Волнение исчезло мгновенно.

– С саркофагом ко мне! – приказал он и ещё раз заглянул в полость чужого корабля.

Их ждали, в том нет сомнения. Ничего фаэтянки не могут! Он поднял голову. Небо изменило рисунок звёзд. Ещё минуту назад такая перемена ввергла бы Демьяна в шок. Сейчас он на неё не отреагировал. Опасность не там, она где-то рядом. Их троих с саркофагом изолировали от Юниверов, навесили над головами звёздный мираж. Некая суперцивилизация подобралась к окрестностям Солнечной Системы. Шар – единственное укрытие. Он может быть и западнёй. Но другого решения просто нет. Брахманду спрятать больше негде.

.

Свечение кокона в космической черноте, охватившей планетоид, можно видеть от горизонта. Быстро идут Леда с Эрвином, почти бегут. Свет шара им хорошо виден. Звёзды погасли в тот миг, когда саркофаг поставили у входа в шар. Да, правы древние: чёрный цвет – не просто отсутствие всякого цвета, а признак близости зловещего присутствия.

– Мы словно в колбе из стекла Вуда, – негромко сказал Демьян.

Связь между ними тремя работает исправно, но никаких иных звуков в радиоэфире нет.

В абсолютной темноте шар светит ярче. Никакого отторжения, даже малейшего беспокойства чужой корабль не вызывает.

– Колба Вуда? – спросил Эрвин, слизывая бледным языком набежавший на верхнюю губу пот, – Поясни!

Демьян улыбнулся, неожиданно для себя. Забавно: сын фаэта-энциклопедиста не знает азов.

– Это чёрное стекло с окисью никеля. Через него проходит только ультрафиолет.

– Так нас изолировали! – дошло до Эрвина.

Леда молча смотрит на светящийся шар. Понимает, что он предназначен для них. Добро он принесёт или зло – сейчас не до этого вопроса. Живых существ рядом пока нет, датчик жизни отреагировал бы. Корабль-робот, несомненно. Скорее всего, случайное совпадение. Пока его можно рассматривать как счастливое. Едва ли дрон способен сам убрать целую эскадру из десятка хорошо оснащённых и вооружённых Юниверов. И, тем более, изменить рисунок созвездий, а затем и вовсе закрыть их. Итак, рядом действуют две силы.

Демьян хорошо видит лица Леды и Эрвина. Держатся хорошо, как и положено фаэтам. Леду он уже несколько лет числит среди фаэтянок.

– Прячемся в шаре. Попробуем закрыть вход и освоиться. Наверняка предусмотрен и подобный случай.

Внутри довольно комфортно. Золотое свечение кокона-брахманды, добавив в собственное освещение шара тёплые частицы солнечного спектра, превратило внутреннее пространство в уютное убежище. Входное отверстие закрылось само собой. Всё-таки инозвёздная технология! Нижний сегмент поднялся ровным полом. В центре образовались три возвышения, похожие на кресла. Корабль предлагает присесть и отдохнуть, понял Демьян. То есть понимает человеческие потребности. Не ящеры, не пауки, не гусеницы направили сюда замечательный, своевременный шар. И разваленный на кусочки Галактолёт ни при чём.

– А тут можно жить, – Эрвин, присев на выступ-кресло матово-серебристого цвета, говорит почти бодро, – Воздух вполне земной. Можно снять скафандр, Демьян.

Эрвин первым освободился от шлёма, покрутил головой. Демьяну сразу стало душно. Да, в скафандре долго не выдержать. И трикотажное бельё совсем мокрое. Как в баньке побывал. Неудобно получается, но что же делать…